немерено.

Солнце, уже не такое безжалостное, как в полдень, но всё ещё жаркое, тянуло за собой извилистые тени по палубе “Ветролома”. Откинув со лба прядь седых волос, Умэмия обвёл взглядом корабль и облокотился на перила. День выдался беспокойный, но плодотворный: провиант пополнён, сделки завершены, а их кошельки знатно полегчали. Осталось лишь поднять паруса и уйти к горизонту – туда, куда их зовёт ветер. Палуба ходила ходуном от бесконечного движения. Мешки с мукой и бочонки с солониной медленно, но верно исчезали в трюме под бдительным оком Момосэ, энергично скакавшего между неторопливыми матросами. Но внимание Умэмии привлекла другая невысокая фигура – тот паренёк, которого они подобрали сегодня у таверны, Сакура. На голове у него криво сидела потрёпанная бандана, из-под которой то и дело выбивались причудливые чёрно-белые пряди волос. Он старался быть полезным – сматывал верёвки, подавал инструменты, но всё равно то и дело косился в сторону штурвала – как раз туда, где стоял Цубакино. Под громкий цокот каблуков штурман двигался по мосткам со своей привычной грацией, длинная юбка развевалась, а алые кончики волос трепал морской ветер. Привычно – и всё же Умэмия невольно залюбовался им. И в бою, и за штурвалом корабля, и в его каюте, на постели, Тасуку был до безумия красив. — Тебе заняться нечем? — раздалось хриплое ворчание за плечом, в бок врезался кулак. Секунда – и перед Умэмией возникло хмурое лицо Хиираги. — Нам скоро отплывать. Проследив за тем, как Сакура, бросив быстрый взгляд за борт, в сторону пристани, нахлобучил свою бандану по самые уши, а потом снова зыркнул в сторону Цубакино, лихо скользнувшего по перилам лестницы вниз к палубе, Умэмия лишь покачал головой. Паренька они подобрали у таверны Львиной головы, здесь, на Тортуге. Правда, на одного из пиратов он был совсем не похож, пусть отчаянно пытался выдать себя за бывалого моряка. Сакура явно от чего-то бежал, но не в правилах Умэмии было лезть не в свое дело расспросами. Захочет – расскажет сам. Интуиция говорила ему, что вреда от него не будет. Ну какой вред может быть от парнишки, который так забавно краснеет, глядя на их штурмана? — Да вот, смотрю, на сколько его терпения ещё хватит, — улыбнулся он, кивком указывая Хиираги в сторону Сакуры. — Ты смотри – от любопытства почти помирает. Проследив за его взглядом, Хиираги только качнул головой. — Если от него будут проблемы, я тебя выпотрошу. — Эй! — делано оскорбился Умэмия – правда, губы так и дрожали в улыбке. — Я ведь всё ещё твой капитан! — Ага… и на свою беду я сам тебя выбрал, — Хиираги, потерев живот, сделал приличный глоток из своей вечной фляжки. — Пойдём вниз. Проверим, не принёс ли ещё кто каких… странностей. Ступеньки лестницы поскрипывали под ногами, пока они спускались на палубу. Услышав негромкий свист сверху, Умэмия вскинул голову – и, заметив оседлавшую грота-рей невысокую фигурку, показал большой палец вверх Каджи – как удачно, тот как раз закончил проверять паруса. Проходя мимо Сакуры, Умэмия невольно задержался. Тот был уже не один – рядом с ним стояли Суо и Нирэй, два юнги, принятые на борт с пару месяцев назад. Они что-то оживлённо обсуждали и, судя по всему, не впервые пытались втянуть новичка в свою компанию. Сакура краснел, мямлил, но их не отпихивал – верный знак того, что он понемногу начинал вписываться. — Умэ! — широкая улыбка Цубакино затмевала собой солнце. Он остановился в полушаге, теребя рукав платья выкрашенными в алый ногтями. Да, Умэмии тоже хотелось бы сейчас его обнять, но при команде они старались поддерживать хотя бы видимость субординации. Впрочем, если судить по Хиираги, вновь булькнувшему фляжкой, получалось это не слишком хорошо. — Когда отплываем? — спросил он, чуть наклонив голову. — Скоро, — энергично кивнул Умэмия, бросив быстрый взгляд на стремительно редеющие горы мешков. — Но, что важнее… — потянувшись к сумке, висящей на бедре, под внимательным взглядом Цубакино, он достал из неё небольшой серебряный кулончик в виде маленького цветка камелии. Ручная работа – такое редко найдёшь на местном рынке в горе хлама. А он вот... нашёл. И сразу вспомнил о том, кому этот кулон подошёл бы идеально. — Ну... вот. Как-то так. Увидел в лавочке на рынке… сразу подумал о тебе. Ладонь привычно-неловким жестом зарылась в седые прядки на затылке. Умэмия улыбнулся – чтобы увидеть такую же до дрожи влюблённую улыбку на чужих губах. — Умэ! — ахнул Цубакино, покраснев. Качнулся вперёд, словно собравшись его поцеловать, но лишь от души шлёпнул ладонью по плечу, а потом вдруг быстро развернулся спиной и перекинул волосы на одно плечо. Поняв его без слов, Умэмия, сделав короткий шаг вперёд, накинул на его шею кулон и застегнул причудливый замочек. Цепочка легла прямо поверх плотной чёрной ленты на шее. Красивое сочетание. — Спасибо. Он чудесный. Цубакино развернулся вполоборота, сияя улыбкой. Его глаза блестели синевой глубоких морских вод – Умэмия безмерно любил море, но его, Тасуку, он любил ничуть не меньше. Взгляды Сакуры становились всё пронзительнее – игнорировать их было решительно невозможно. Умэмия почти чувствовал в его взгляде смятение, любопытство, замешательство… и отчего-то смущение. Они стояли достаточно близко, чтобы следующие слова Сакуры было слышно довольно отчётливо – а просторная палуба услужливо разнесла их по всему кораблю. — А разве… ну… женщина на корабле – это не к беде? — вырвалось из Сакуры словно бы невольно. Вспыхнув, он тут же попытался исправиться, — Я! Я не то чтобы так думал! Мне вообще всё равно! Просто… слышал где-то… и… н-ну… в-вы пираты... Он бубнил всё тише, пока на палубе сгущалось странное молчание. А потом – вдруг послышался оглушительный взрыв смеха. Коротко хрюкнул Хиираги, хихикнул Цубакино, Суо сцедил смешок в ладонь. Умэмия расхохотался громогласно, уперев руки в бока. — Рад, что тебе нравится мой наряд, Сакура! — разнеслось по палубе громко и звонко. Совсем не женским голосом. Совершенно. Втянув голову в плечи, будто черепаха, Сакура покраснел так, что, наверное, даже его уши под банданой запылали. В двухцветных глазах новенького юнги буквально крутились шестерёнки: "Не женщина. Мужчина. В платье. Ага. Ладно… идёт ему. Да ну его… нормально же…". — Говорю же! — буркнул Сакура, стискивая кулаки. — Мне всё равно! Просто… типа... Норм. Твоё дело. Всё ещё улыбаясь, Умэмия отвернулся. Нет, проблем от Сакуры он не ждал. Напротив – в их странной, разношёрстной семье “благородных пиратов”, пожалуй, такого, как он, как раз и не хватало. — А про женщину на корабле… — донёсся сзади голос Суо, хитрый и подначивающий, — Только не скажи этого при Котохе. Иначе будешь есть одни бобы весь путь до ближайшей земли. Бросив любопытный взгляд за плечо, Умэмия успел увидеть, как Сакуру всего передёрнуло. С губ слетел веселый смешок. Хиираги посмотрел на него неодобрительно, и Умэмия постарался состряпать на лице серьезное выражение – получилось слабо. — Поднять паруса! — крикнул он, поднимая голос. — Скоро отплываем! Краем глаза он заметил, как Сакура резко натянул бандану ещё глубже, будто хотел спрятаться от всего мира, и бросил тревожный взгляд за борт — туда, откуда, вероятно, убежал. Направляясь к левому борту, чтобы проверить крепления пушек, Умэмия чувствовал, как в груди расправляет крылья предвкушение. О, их ждёт не просто путь – их ждёт история. В том ветре, что ломает привычное… и уносит в неизведанное.