За тобой

***

      Выстрел.       Вымышленный? Настоящий?       Испуганная Бет открывает глаза. Над ней — Мэгги и Рик. Рядом Тайрис с Джудит и чуть поодаль Дерил. Сестра бьет ее по щекам, стараясь привести в чувство, и Бет с трудом вспоминает события последних дней: госпиталь, смерть Доун, исход из Атланты, жара, голод и жажда. Проклятая жажда!       — Что с ней? — ворчит Дерил, нервно играя желваками. Взъерошенный и будто очень обеспокоенный.       — Обморок.       — Пей!       Мэгги протягивает помятую бутылку. На дне, в лучах палящего солнца, сверкает последняя вода. Бет жадно облизывает пересохшие губы, но отворачивается.       — Оставьте Джудит, — еле слышно шепчет она.       — Бет отдавала свою еду. Я видел, — говорит Тайрис, укачивая всполошившуюся малышку. — Воду тоже. Боялась, что Джудит не хватит. Я сказал, что ей тоже нужно есть, но она попросила не волноваться.       — Дура, — ворчит Дерил, тут же прикусывая язык за грубость.       — Пей, мы раздобудем еще.       Рик приглаживает ее по голове, выражая простым жестом отеческую признательность. Бет рада, что с Джудит все хорошо. Омрачает лишь сердитое недовольство Дерила, кружащего неподалеку вороном.       Мэгги через силу вливает воду в полураскрытый рот сестры.       — Рик, если останемся на дороге, — шепчет Мишонн, — нас рано или поздно настигнет стадо. Надо уйти подальше...       — Не настигнет.       Расталкивая всех, к Бет подбирается Дерил. Опускается рядом, заставляет ее допить всю воду до конца и, ухватив за талию, приподнимает над землей. Бет еле стоит на ногах, трясется как лист, но держится на его руке, уперевшись лбом в плечо.       — Обхватить руками сможешь?       Кивает.       Дерил закидывает ее руки себе на плечи, придерживая за поясницу, и в мгновении они кажутся парой, танцующей посреди апокалипсической пустыни. Он проворачивается и взваливает Бет на спину. Из последних сил она обвивается вокруг его шеи. Острые колени впиваются в бока, напоминая о том, что на его спине фермерская девочка, привыкшая к седлу. Дерил еле слышно кряхтит, фырчит, как необъезженный конь в загоне, привыкая к драгоценной всаднице. Ничего. Привыкнет. Кому бы еще он дал себя так оседлать?       Кэрол взваливает вверенный ей на время арбалет на плечи, и все дружно идут маршем, подальше от Смерти, следующей по пятам.       — Прости, — шепчет Бет, обдавая теплом его взмыленную шею. — Я хотела… Джудит маленькая…       Она еле слышно лепечет. Извиняется, и он ворчит. Бет должна думать и о себе, а не только о Джудит. Могла бы подумать о сестре или о нем, но о последнем Дерил предусмотрительно молчит.       Ее растрепанный хвост щекочет ему щеку. Ее близость щекочет нервы, напоминая о мужской природе, но, задушив предательские мысли, довольный Дерил упрямо идет вперед. Однажды он ее упустил, нашел, еле вырвал из лап ублюдков и больше не имеет права потерять. Бет — лучик солнца на его темном пути, пробившийся сквозь мрак непростого прошлого, а такое терять непозволительно.       — Тяжело?       — Нет. Если придется, дотащу тебя до Аляски…

***

      Бет пригласили в кабинет и предложили сесть на мягкий диван. Светлая комната мгновенно окутала ее приятным запахом книг и пряной отдушкой, исходившей от вазы с сухоцветами. Преломлявшееся солнце озорно блеснуло солнечными зайчиками в лакированном глянце паркета, а на подоконниках из пузатых кашпо ей навстречу выставили пышущую жизнью листву растения. Уют, чистота и спокойствие.       Изящно убранный кабинет нечаянно напомнил о далеком прошлом, беззаботном и счастливом. Изможденная после долгой дороги Бет как наяву представила ферму, отца и потерянную жизнь. Вкрадчивый голос Дианы вернул ее из забытья, и задумавшись на мгновение о том, что перепачкает светлую обивку, Бет все же села на диван.       С Дианой она беседовала одной из последних и, как и все, мучилась подозрениями — уж нет ли подвоха в радушии лидера Александрии? Окружающая обстановка на пару с усталостью уговаривали сдаться на волю оптимизма. Раз пока не случилось ничего плохого, то, может, и не случится вовсе?       Все же Бет недоверчиво прищурилась на треногу.       — Это обязательно?       — Да.       Камера вспыхнула зловещей красной лампочкой. Нажав на кнопку, Диана села в кресло напротив и вооружилась блокнотом. Мелодично заскрипел грифель карандаша, записав имя Бет Грин в начале листа, и интервью началось.       — Это всего лишь камера, Бет. Не переживай.       — Можно, я посмотрю в окно? — спросила она.       — Конечно.       Диана улыбалась. В поведении Бет ее, казалось, ничего не удивляло, и это непоколебимое спокойствие настораживало.       Отодвинув гардину, Бет Грин увидела Дерила, сторожившего у дома Дианы с арбалетом. Они переглянулись. Он еле заметно кивнул, и обрадовавшаяся Бет выдохнула. С Дерилом она всегда чувствовала себя в безопасности. Как за каменной стеной.       — Мы уже пообщались с твоей сестрой, — напомнила о себе Диана, и Бет вернулась на диван. — Кажется, ей у нас понравилось.       — Наверное, — протянула Бет. — Вы оставите нас? Нас всех?       — Мы посмотрим. Это решение зависит не только от меня.       — Но вы здесь главная?       — В определенном смысле, — ушла от прямого ответа Диана и сцепила руки замком перед собой. — Расскажи о себе. Чем ты занималась до всего?       — Ничем примечательным, — призналась Бет, пожав плечами от неловкости.       Впервые она могла позволить себе погрезить о прошлой жизни, и, к своему стыду, не вспомнила ничего, чем могла бы гордиться. Охотником она не была, врачом тоже, да и какими-то уникальными знаниями, необходимыми в условиях апокалипсиса, не обладала.       — Я росла на ферме, с семьей. Потом мы были с Риком. На какое-то время мы разделились, и я… — Бет перетерла ладонями неприятные воспоминания, — …помогала в госпитале.       — Возможно, мой вопрос покажется тебе бестактным, но кого ты потеряла? — мягко поинтересовалась Диана, вызвав еще больший прилив недоверия.       — Вы же говорили с моей сестрой?       — Да, но сейчас я спрашиваю тебя.       — Мать, брата и… Отца. И кучу друзей. Они были хорошими людьми.       Диана едва наклонила голову, внимательно вглядевшись в печальное лицо Бет Грин, и сделала пару заметок.       — Твоя семья… Они умерли вместе?       — Нет. Мать и брат — они обратились почти сразу после того, как все началось, — Бет едва нахмурилась, решив опустить подробности. — Отца убили. У меня на глазах.       — Тебе приходилось убивать?       — Да. Ходячих.       — А живых?       — Нет, — соврала Бет, постаравшись солгать как можно правдоподобнее.       — Судя по всему, тебе пришлось многое пережить?       — Не больше, чем остальным.       — Ты хотела бы остаться в Александрии?       Диана вновь одарила ее улыбкой.       Когда-то Бет Грин не задумываясь прониклась бы столь влекущим радушием, купившись на гостеприимную доброту, но не теперь. Мир изменился. Бет изменилась, хотя в груди тоскливо заныло — то была прежняя наивная доверчивость, отзывавшаяся на теплый прием Дианы Монро. Но не могло же статься, чтобы во всем мире остались одни злодеи?       — Я смогу отсюда уйти, если захочу? — Бет нервно вцепилась в колени.       — Куда?       — Куда угодно.       — Конечно, — протянула Диана, не скрывая удивления. — Но мне кажется, какое-то время вам лучше остаться с нами. Хотя бы для того, чтобы отдохнуть.       — Но я смогу уйти в любой момент? — повторила Бет настойчивее, и Диана снисходительно вздохнула.       — Мы никого не держим силой, Бет. Ты свободна, но, признаться, мне хотелось бы, чтобы ты осталась.       Едва успокоившись, Бет перевела дух. Взгляд ее упал на красный огонек камеры, и она подумала, что Дерила интервьюировали точно также часом ранее. Представив его озлобленный прищур, взъерошенный вид и резкий характер, Бет нахмурилась.       — Вы же уже говорили с остальными?       — Да. Из вашей группы мне осталось поговорить только с Карлом.       — И вы примете решение исходя из нашего собеседования?       Вопросы, вопросы, вопросы. Нетерпение Бет билось о спокойствие Дианы подобно волнам, взвинченным бурей, но твердая скала осталась непоколебима. Диана даже бровью не повела и ничем не выказала недовольства.       — Да. Как ты заметила, я здесь за главного и несу ответственность за своих людей. Не все готовы к жизни в Александрии. Не все жители Александрии готовы к чужакам. За последнее время вы первая группа, которой мы позволили войти. — Диана записала что-то в блокнот и призадумалась. — Признаюсь, я бы хотела, чтобы вы остались, но это решение зависит от всех нас. От вас тоже.       — Я хочу попросить за одного человека, — еле слышно сказала Бет.       — Конечно. За кого же?       — За Дерила, Дерила Диксона.       Бет посмотрела в окно. Из ее положения на диване Дерила не было видно, однако она была уверенна — он все еще сторожит дом Дианы, готовый прийти на помощь.       — Мужчина с арбалетом. Вы уже говорили с ним.       Диана кивнула.       — Он может показаться грубым и злым, но он не такой, — продолжала Бет, растягивая слова от смущения. — Он добрый, честный и очень храбрый. Стоит лишь узнать его поближе. Он не раз рисковал жизнью ради нас. Он спас меня. Он спас нас всех. Просто он иногда такой, — Бет смолкла, потупив взгляд.       — Понятно.       Карандаш вновь оставил пару записей на листе блокнота. Диана спокойно вздохнула и, ласково, почти по-матерински оглядев Бет, отложила записи в сторону.       — Что скажешь, если мы поговорим в более непринужденной обстановке? Я бы хотела пригласить вас с Мэгги на ужин.       — Хорошо, — насторожилась Бет. — А остальные?       — С остальными мы тоже познакомимся. Думаю, нам всем нужно узнать друг друга поближе. Хорошие люди должны держаться вместе, разве нет?       — Д-да, — согласилась Бет, про себя вспомнив слова Дерила.       Хорошие люди долго не живут.

***

      — Мы готовы.       Мэгги и Бет, вымывшиеся и сменившие грязную одежду, спустились со второго этажа большого и уютно обставленного дома, отданного группе на первое время. Все они собрались в гостиной за исключением Розиты и Абрахама, оставшихся за дверью в качестве караульных. Подозрение и настороженность сплотила группу еще больше, и теперь все они недоверчиво переглядывались, цепляясь друг за друга в надежде выжить вопреки всему. По этой причине не все были согласны отпускать сестер Грин одних.       — Глен и я будем рядом, — скомандовал Рик. — Дерил, держись неподалеку.       Дерил молча кивнул, переглянувшись с Бет.       Чистенькая, прилизанная, с нежной улыбкой она вновь стала походить на ту самую девчонку, за которой увиваются все соседские мальчишки. Приглашение Дианы попахивало переговорами, а с пафосом Александрии так и вовсе походило на какой-то дипломатический раут. Пожалуй, несправедливо было перекладывать такой груз ответственности на плечи сестер Грин, но одновременно такой выбор был вполне логичен. Кто еще мог убедить Диану в возможности мирного сосуществования, если не сильная рассудительная Мэгги и добрая мягкая Бет?       Логику Рика Дерил понимал, но все равно был не согласен, считая Александрию исключительно временным пристанищем. Он вновь посмотрел на Бет. Что-то травило душу младшей из сестер, и Дерил угадывал в ее движениях неестественную скованность. Бет заметно осунулась, переживая последствия долгих скитаний.       И ее они должны были кидать на амбразуру в логове чужаков?       — Не думаю, что нам грозит опасность, Рик. Я все равно на чеку, — сказала напоследок Мэгги, и сестры Грин ушли.       — Почему мы? — поинтересовалась Бет на улице.       — Наверное, мы ей больше понравились. На ее месте я поступила бы также.       — Как?       — Попыталась постепенно наладить связи, разбив группу на отдельных членов и убедив их, что бояться нечего. К тому же мы женщины, — пожала плечами Мэгги. — Думаю, Диана делает ставку на это. Хороший знак. Если бы они хотели нас убить, то не церемонились.       — Мыслишь как Рик. Или как отец.       Бет всецело согласилась с сестрой, поймав себя на непривычной для себя зависти. Ей никогда не стать такой храброй и сильной как Мэгги, но она, по крайней мере, могла постараться помочь хоть в чем-то. Только вот в чем? От Карла и то проку больше, чем от нее.       — Добро пожаловать!       Вскинув ладонью, Диана встречала гостей на пороге и своими мягкими, но уверенными манерами напоминала главу государства, принимающего у себя иностранную делегацию. Кажется, она и вправду занималась политикой в прошлой жизни — вспомнилось Бет, отчего она немного расстроилась. Они уже знали одного Губернатора, и Бет Грин предпочла бы и вовсе никогда с ним не встречаться.       Действуя согласно протоколу, Диана Монро пригласила сестер войти. Поочередно перед ними предстали мистер Редж Монро, а также сыновья Дианы — Спенсер и Эйден, которых про себя Бет окрестила принцами Александрийскими.       Диана провела гостей по дому, рассказала о становлении Александрии после конца света, а также поделилась планами на будущее — немного наивными, но не лишенными смысла. Мэгги мгновенно включилась в обсуждение, пока Бет наблюдала по сторонам, изучая столь непривычно чистый дом.       Подумать только! Чистые полы, чистые книжные полки, на которых стояли по росту книги, переливавшиеся золотым тиснением на ровных корешках. Как будто Александрия открыла портал в прошлое, в котором не было ни ходячих, ни бессмысленных смертей; в котором существовали чистота и порядок — на полках и в головах.       Их пригласили за стол в такой же чистой и просторной гостиной. В блестящей столешнице темного дерева отражались огоньки зажженных свечей, а на белых салфетках сверкали аккуратно разложенные приборы — вопиющая роскошь по нынешним временам. Редж Монро предложил вина, в подробностях рассказав о закусках, и порядком проголодавшиеся сестры Грин сели на предложенные места. Бет оказалась напротив Спенсера, по левую руку от Реджа, чему несказанно обрадовалась. Мистер Монро отчасти напоминал ей отца, а Спенсер — старшего брата.       — Неужели вы все умеете стрелять? — в разгар ужина спросил Спенсер Монро, с недоверием посмотрев на Бет и Мэгги. Особенно на Бет. — Не обижайся, но я скорее поверю, что ты играешь на гитаре, чем стреляешь из винтовки.       — На гитаре я тоже играю.       — Правда? И что же? Рок?       — Я — девочка с фермы. Кантри.       Спенсер усмехнулся. Бет также улыбнулась, и оба заслужили одобрительный взгляд от Мэгги и Дианы. Из простой искры дружелюбия вспыхнуло подобие понимания, а вместе с этим иллюзия — Александрия станет домом для всех.       — Что насчет безопасности? У вас большой арсенал, — вставила слово Мэгги.       — Да. Этим вопросом занимаюсь я. Мы с Николасом ходим за стену, — похвастался Эйден, вальяжно покачав головой. — Спенсер стреляет с вышки по ходячим. Александрия в безопасности, — договорил он, запив слова крупным глотком вина.       — Никто не в безопасности, — вставила Бет.       — Пожалуй, вы многое повидали, но как инженер, — попытался успокоить гостей Редж, — могу сказать, что стены надежно защищены.       — От кого?       — От ходячих.       — А от живых? Если ходячих станет много, никакие стены не выдержат, — не уступала Мэгги, и Бет тут же присоединилась к сестре:       — А если к ним добавятся вооруженные живые…       — Откуда ты знаешь? — возмутился Эйден, подумав, что девчонки решили попросту их всех попугать.       — Знаем.       Мэгги задумчиво отпила вина. Ковырнув вилкой жаренную фасоль, Бет также погрузилась в раздумья. Сестры Грин, к горькому сожалению, действительно знали. Помнили. Оттого и смотрели на высокие стены Александрии через призму скепсиса. От врагов спасают не стены, а нож и пули. А еще предусмотрительность, осторожность и верные товарищи.       — Думаю, нет смысла скрывать, что ужин — предлог, — прервала затянувшееся молчание Диана Монро. — Я верю, что все вместе мы могли бы стать оплотом процветания Александрии. К сожалению, жители общины не приспособлены к битвам, к охоте или к каким-либо невзгодам, но у нас есть чудесное и безопасное место, пригодное для жизни. Я очень хочу, что бы ты, Мэгги, донесла до Рика эту мысль.       — Рик может меня не послушать.       — А твой муж? Итого вас уже двое, — Диана будто начала предвыборную компанию, включившись в борьбу за каждый голос. — Надеюсь, трое. Как тебе в Александрии, Бет?       — Немного не по себе. Всем нам. Вам, потому что мы — чужаки. Нам, потому что… — она осеклась, украдкой взглянув на сестру. — Мы встречали разных лидеров и группы, и это не всегда были хорошие люди.       — Опасные времена объединили многих проходимцев, — посетовал Редж.       — Опасные времена показали, кто есть кто, мистер Монро, — ответила ему Мэгги.       — Я принимаю ваше недоверие. Вы имеете на него полное право, как и мы, — Диана в доверительном жесте раскрыла перед собой ладони. — Но мы не сдвинемся с места, если не сделаем шаг навстречу друг другу. Так что… Почему бы, Эйден, вам не взять Глена в вашу вылазку? А тебя, Мэгги, я бы попросила помочь с расселением вашей группы по домам. Ты бы тоже могла помочь, Бет. Вы знаете своих людей определенно лучше меня.       — Спасибо, — кивнула Мэгги.       — Мы могли бы устроить вечеринку и перезнакомиться со всеми вашими, — предложил Спенсер. — Что? Общий прием пищи и неофициальная болтовня объединяют. Ты всегда об этом говорила. Диана — бывший конгрессмен, — зашептал он Бет, наигранно понизив голос и подставив ладонь ко рту. — Если бы у трупов был лидер, она бы и с ним договорилась.       — Спасибо, Спенсер, за столь высокую оценку моих способностей. Хорошая идея!       — Вот и познакомимся! — обрадовался Редж. — Признаться, я не запомнил всех ваших имен. У меня всегда с этим были проблемы: цифры мне ближе, — он тяжело вздохнул. — Как-то у меня был коллега, которого я про себя называл «четвертым», просто потому, что в списках нашего агентства он числился под номером четыре. На самом деле его звали Адамом.       — Алексом, Редж. Ты опять все перепутал.       — Могла бы и подыграть, — Редж изобразил наигранную уязвленность. — Что подумают наши гостьи?       — У нас в школе была учительница, — тихо произнесла Бет, впервые посмеявшись от простой и невинной болтовни о пустяках. — Ее называли миссис Лавандой. Она всегда таскала в своей сумке саше с сильным ароматом. Она пять лет вела у нас литературу, и… Я не помню, как ее звали на самом деле.       Редж благодарно улыбнулся, обретя случайную поддержку в лице младшей из сестер. Маленькая делегация от новоприбывших ему пришлась по душе. Александрия отгородилась от конца света высокими стенами, но, кажется, за этими стенами все еще были хорошие люди.       — Вот так… После смерти от нас остаются запахи, цифры, имена, но и те со временем исчезают… Но не будем о грустном! Кажется, среди вас шериф и охотник?       — Нам бы не помешали врачи, — выдохнул Спенсер на вопрос отца, и Бет вспомнила, что некоторыми полезными навыками все же обладала.       — Наш отец — ветеринар. Был. А еще я немного помогала в госпитале.       — Разносила таблетки больным? — усмехнулся Эйден.       — Как-то мы ампутировали укушенную руку.       Бет ответила намеренно строго, решив для себя, что младший принц Александрийский — избалованный дурачок, не знающий жизни. Невольно она вспомнила о Джоане — несчастной девушке, пытавшейся убежать от своего насильника, и устыдилась самой себе. Когда-то она была такой же беззаботной, наивной и глупой, но конец света многое и многих изменил. Эйдену пока просто повезло не столкнуться с жестокостью нового мира, и она не вправе его осуждать.       — Думаю, вечеринка — это хорошая идея. Мы передадим Рику и остальным. Спасибо за приглашение, — вновь поблагодарила Мэгги.       — Что ж… За шаги навстречу!       Диана подняла бокал, и на позитивной ноте дипломатический раут закончился, оставив приятное послевкусие с легким оттенком горечи.

***

      Полная луна озарила белые дома Александрии, и ровные улицы оказались перед ним как на ладони. Перекрыв собою вход в дом, Дерил сидел на крыльце. Играясь ножом — единственным орудием, которое ему оставили — он, как цепной пес, всматривался в переменчивые тени, вслушивался в малейшие шорохи и душился неприятными мыслями.       Скрип.       Дерил резко повернул голову. В лунных лучах блеснуло лезвие ножа, но вспыхнувшая ярость тут же схлынула. Накинув одеяло на плечи, к нему вышла Бет и, закрыв дверь, тихо села рядом.       — Не спится? — поинтересовалась она.       — Посмотри! — Дерил кивнул на пустые улицы. — Никого. Все спят, как будто ходячих не существует.       — Жители Александрии доверяют стенам. Может, и нам стоит?       — Стенам да. Тем, кто находится внутри — нет, — чуть тише добавил Дерил.       — Когда мы были у Дианы, они напомнили мне нас, на ферме, до того, как вы пришли.       Бет обняла колени руками и задумчиво провела пальцем по деревянной ступеньке, вспоминая прошедший ужин, а также бурные обсуждения группы, полные недоверия и пессимизма, последовавшие после. Кажется, Диана и вправду верила в их общее будущее, в чем многие сомневались. Рик мучился ответственностью за группу и за детей. Мэгги предпочла довериться интуиции, и на ее сторону встали Мишонн, Гленн, а также Юджин с Гэбриэлом. Кэрол поразила Бет излишней прагматичностью, но более всего ее беспокоил Дерил, смотревший на Александрию исключительно исподлобья.       — Мы были такими же. Я, по крайней мере. Слишком наивными и беззаботными. Мы просто жили своей жизнью и ждали: вот сейчас придет какой-нибудь герой и спасет всех нас. И все станет как прежде.       — Ты такой не была, — выпалил Дерил, откровенно солгав, и Бет покачала головой.       — К сожалению, была, но люди меняются, — и Бет говорила не только о себе. — Думаю, нам неплохо было бы остаться здесь, а это значит, что мы должны подружиться. Ты не согласен?       — Не знаю.       Мятежный настрой Дерила обдавал пугающим холодом. Он стремился отстраниться от всех, даже от группы, редко говорил и все чаще поглядывал в сторону леса. Бет помнила, как после падения Тюрьмы ради интереса не заговаривала с ним, и они провели целый день практически в тишине, изъясняясь исключительно знаками. Так было и сейчас. Дерил явно не находил себе места, проведя линию «свой-чужой», а так как добрая половина группы хотела остаться в Александрии, то чуждался даже их.       Ты ведь не уйдешь? — подмывало спросить Бет, страшившейся расставания.       Дерила всегда тянуло на волю и малейший намек на ограничение пробуждал в нем мятежный дух свободолюбия, воинственный и склочный. Когда-то он оставил их ради старшего брата, наплевав на все, что они пережили вместе, и Бет боялась, что история повторится. Уж больно Дерил воспринимал Александрию и все, что с ней было связано, в штыки. Он не слушал ни Рика, ни Кэрол, и это пугало еще больше.       Оставалась последняя надежда.       Кажется, после Тюрьмы между ними возникла связь, о характере которой Бет все чаще задумывалась в последнее время — все чаще она вспоминала тихий вечер в доме на кладбище и такие же тихие слова, надеясь, что и Дерил о них не забыл.       — Диана пригласила всех на вечеринку. Всех. Было бы неплохо прийти. Тебе тоже.       Дерил сердито выдохнул, напомнив фыркающего на пастбище коня, грозящего в любой момент перескочить через забор и убежать за горизонт. Он еще больше насупился, но вместе с тем Бет почувствовала — ее слушают.       — Что? — спросил он, бросив на нее взгляд.       — Жаль ты не видишь себя со стороны. Ты похож на Ворчуна из Белоснежки.       — Хоть на Спящую красавицу. Я не пойду. Аарон меня тоже пытался туда затащить.       — Аарон? У тебя появился друг?       В ее голосе послышался особенный дразнящий тон, будто Бет говорила «вот видишь, даже тебе тут нравится». А ему не нравилось, и он вспылил.       — Тебя это не должно беспокоить.       — А вот это было грубо.       — Извини.       Задумавшись, Бет снова стала выводить линии, проводя пальцем по шершавой древесине.       Хорошо, что у Дерила появился товарищ. Он мог сколько угодно ворчать да строить из себя независимого отшельника, влекомого дорогой, но Бет прекрасно помнила их совместные скитания. «Мы могли бы остаться здесь» — предложил он ей на тихой кухне того дома. «Мы могли бы остаться здесь» — то, что она хотела сказать ему сейчас, заставив вспомнить тот роковой вечер.       — Если хочешь, я могу пойти с тобой, — погодя сказала Бет, и Дерил прыснул.       — Думаешь, я не в состоянии сделать это сам?       — Думаю, ты чувствуешь себя не в своей тарелке. Как-то ты сказал, что привык, когда все плохо. Сейчас все хорошо, поэтому тебе неуютно.       Осмелев, Бет мягко накрыла ладонью его руку и слегка сжала, приглушив зарождающееся возражение. Ненароком всколыхнулись воспоминания о долгих разговорах наедине, на что Бет и рассчитывала, и Дерил поддался желанию прислушаться.       Она была права.       Александрия походила на оазис посреди апокалипсической пустыни — сладкая мечта о спокойной жизни, к которой все они так или иначе стремились. Подозрительность утомляла, как и необходимость шарахаться от собственной тени, но расслабиться означало подписать себе смертный приговор. Вспоминая Терминус, Дерил не хотел обмануться дважды.       Он украдкой посмотрел на Бет, через силу подавив сковывающую неловкость, и перед глазами пронеслось мгновение, растянувшееся для него на целую вечность…       Коридор госпиталя. Все напряжены, готовые перестрелять друг друга. Бет подходит к Доун и произносит лишь им двоим понятные слова. Окровавленный скальпель. Рана на шее. Захлебываясь собственной кровью, Доун падает перед Бет на колени, и Бет остервенело всаживает скальпель ей в глазницу, ударяя несколько раз. Раздается выстрел — пуля выбивает искры из люстры. Доун мертва! Бет жива, пускай и напугана.       Дерил бросается вперед, выставляя пистолет на замешкавшихся полицейских, и толкает Бет за спину. Кричит Рик. Кричит офицер с другого конца, и коридор грозит обернуться братской могилой достаточно лишь искры — еще одного выстрела или неуместного слова.       Все замирает. Хрупкий мир повисает на не менее хрупких нервах, а также крепком желании жить. Доун — жертва на алтаре всеобщего спокойствия. Таково общее решение.        Дерил уводит ошарашенную Бет. Перепачканная кровью, она жмется к нему затравленным зверьком и даже не сразу узнает Мэгги. Хлопая по плечу новенького Ноа, Рик уводит группу за собой, и о госпитале больше никто не вспоминает…       И все же Дерил помнил о том дне, как будто все было вчера — тогда он чуть ее не потерял.       Бет должно было отдыхать, но она вместо этого сидела с ним на крыльце. Видимо, беспокоилась, уговаривая примириться со спокойной жизнью маленького рая за стеной. Все этого хотели: Мэгги с Гленном, Рик с детьми, Мишонн и остальные. Может, и вправду все было не так уж плохо? Может, и вправду стоило поддаться искушению и наконец-то довериться внезапной светлой полосе на их пути, тем более, когда об этом просила Бет? Ради нее можно было и постараться. Ради нее хотелось постараться.       — Хорошо, — уговорил себя Дерил, решив попробовать сделать шаг навстречу. — Но не надолго. И только из-за тебя.       — Этого вполне достаточно.       Довольная собой Бет улеглась ему на плечо. Она и раньше проворачивала подобное, и Дерил не отстранился, послушно поддавшись внезапно накатившему на него довольству. Чистые улицы, подстриженные газоны, крыша над головой и теплая постель, а еще приятная прохлада тихой ночи и Бет на плече — и чего он ворчит?       Странно.       После госпиталя они толком не разговаривали, и пускай и оказывались неподалеку друг от друга, все не решались, бережно оберегая то, что произошло после Тюрьмы от остальных. Дерил думал, она забыла. Бет думала — он пошел на попятную. Обоим безумно хотелось вернуться в тот самый вечер, но никто из них не решался сделать шаг навстречу, а они к тому же так редко оказывались один на один. С Бет всегда была Мэгги. С Дерилом — Кэрол или Рик.       Долгожданное уединение и воцарившаяся тишина располагали для разговора по душам. Пожалуй, Дерил мог спросить ее о случившемся в госпитале. Пожалуй, он мог рассказать о том, что не прекращал поисков и нашел ее. Пожалуй, он мог придумать любой повод поболтать, но выпалил первое, что пришло на ум.       — Хотел спросить… Вы с Ноа…       — Мы с Ноа что?       — Ничего. Просто… Мне показалось, вы неплохо ладите.       — Ты с Кэрол тоже ладишь. И?       Причем здесь Кэрол — возмутился было Дерил, но спорить не стал. Кэрол была ему хорошим другом — такой же птицей с перебитыми крыльями. Видимо, Ноа был чем-то подобным для Бет. И ладно. Так даже лучше.       — Ничего. Забудь.       — Мы оказались друзьями по несчастью. В госпитале… — Бет осеклась, крепче сжав его ладонь. Видимо, в Атланте что-то случилось, но продолжать она не стала, ограничившись пространной фразой. — Он меня очень выручил, а я его.       Бет покрепче натянула одеяло на плечи и подоткнула край под ноги. Кажется, замерзла.       — Иди в постель. Внутри теплее и удобнее.       — Посижу немного здесь, — заупрямилась она. — Не хочу оставлять тебя одного.       Спорить Дерил не стал, даже обрадовавшись. Наверное, если бы к нему на крыльцо вышел кто-то другой, он постарался бы сбежать. Даже если бы это были Рик или Кэрол. От Бет убегать не хотелось. Не сейчас…       — Такая яркая!       Она кивнула на полную луну, и он поднял голову. Белый идеально ровный диск повис над ними. В тусклых лучах кожа Бет отсвечивала молочной белизной, и, бросив взгляд на их скрещенные ладони, Дерил подумал, что походит на чумазого пса рядом с белым котенком.       — Расскажи что-нибудь, — тихо попросила Бет.       — Есть легенда о луноглазых, — начал он, вспомнив охотничьи россказни из прошлой жизни. — О бледнокожих, видящих в темноте. Когда-то они населяли земли, с которых были изгнаны племенем чероки. Более их никто не видел, и время превратило их в байку для детишек.       — Для александрийцев — мы чероки, — подметила Бет, и он согласился, нечаянно обрадовавшись, что она все еще «на его стороне».       — В каком-то смысле.       Они тихо разговаривали о сущих пустяках, обходя неприятные темы, пока Бет не уснула у него плече. В лучах яркой луны беззаботная Александрия предстала в другом свете, и Дерил Диксон на мгновение подумал, что все не так уж и плохо. Кажется, он подписался на какое-то жутко неприятное мероприятие, но и ладно. Это было ради Бет и ради простого желания ее порадовать.