Цена жажды власти.

      Быть наследным принцем Великой Империи — это все равно что носить на голове корону из самого тяжелого золота, с утра до ночи.       Каждый твой шаг, каждое слово, даже мимолетная мысль — все это облекается в форму приказа или становится предметом обсуждения при дворе. Адин с юных лет познал вкус этой безусловной власти.       Деньги? Они текли рекой, бесконечным потоком, который можно было направлять куда угодно. Власть? Ему стоило лишь пальцем шевельнуть, чтобы судьбы целых городов менялись по его прихоти.       Что уж говорить о простых смертных, готовых на все ради благосклонности будущего императора.       Он любил это. Любил ощущение полного контроля, когда мир лежит у его ног, отполированный до блеска, предсказуемый и послушный.       Он любил роскошь, что окружала его плотной, душной пеленой — шелка, вина, драгоценности, что меркли в сравнении с самой возможностью обладать абсолютно всем. И, конечно, он любил тех, кого в узких кругах аристократии с легкой усмешкой называли «мимолетными утехами».       Красивые лица, гибкие тела, мужские и женские, желавшие лишь прикоснуться к его силе, получить кроху его внимания. Это было так же просто, как сорвать спелый плод с ветки.       Но вот ведь в чем загвоздка. Даже самый сладкий плод приедается, если питаться им изо дня в день. Даже самый изощренный ропот удовольствия начинает звучать как заезженная пластинка.       Однотипные стоны, одни и те же взгляды, поленные то страхом, то расчетливой лестью. Все эти ролевые игры — от пастушка до пирата — давно потеряли остроту.       В них не было искры, не было настоящего огня. Все было театром, бутафорией, где он был единственным зрителем и режиссером. И ему стало скучно. До костей, до оскомины на душе.       Эта скука была опаснее любого заговора. Она заползала в его покои по ночам, садилась на край его кровати тяжелым камнем. Она смотрела на него с лиц его временных любовников, и он видел в их глазах не страсть, а все ту же пустоту, лишь прикрытую игрой.       Ему хотелось.. чего-то. Чего-то такого, чего нельзя купить за золото или обещание титула.       Ему хотелось настоящего. Настоящей силы, которая не тиха и не бюрократична, как власть имперского трона, а дика, первозданна, необузданна.       Ему хотелось такого разнообразия, которое перевернуло бы с ног на голову весь его устоявшийся, пресный мир.       Именно в таком состоянии, бродя по бесконечным залам дворцовой библиотеки, где пыль смешивалась с запахом старого пергамента, он нашел Ее.       Это была не просто книга, она была иной. Толстый фолиант, лишенный каких-либо опознавательных знаков на корешке, переплетенный в кожу странного, темно-багрового оттенка, которая на ощупь казалась теплой, почти живой.       Другие книги стояли ровными рядами, а эта будто выпирала из полки, притягивая взгляд своим молчаливым вызовом.       Адин потянулся к ней почти машинально, движимый тем самым внутренним зудом скуки и жажды нового. Когда он извлек том из пыльной тесноты полки, по воздуху разлетелись кружащиеся частички времени.       Книга была тяжелой, несоразмерно своему объему, словно внутри нее скрывалась не бумага, а свинец или нечто плотнее.       Он положил ее на массивный дубовый пюпитр, смахнул ладонью пыль с обложки.       Там не было ни названия, ни имени автора, кроме странного символа золотой монеты обвитой веточками дерева с красными листьями, а под ним была нарисована змея.       Он приоткрыл тяжелую крышку. Страницы были из плотного, желтоватого пергамента, испещренные письменами, которые не принадлежали ни к одному известному ему языку.       Это были завитки, угловатые черточки, геометрические фигуры, складывающиеся в гипнотические узоры.       Но кое-что он понять смог.       Среди непонятного текста проступали схематические изображции — пентакли, круги, начертанные на полу. И были там рисунки существ, чьи формы бросали вызов самой человеческой анатомии.       Крылья, когти, множественные глаза, горящие в тенях, отброшенных свечным светом. И по мере того как Адин перелистывал страницу за страницей, в его сознании, отшлифованном годами политических интриг, начала складываться невероятная, пьянящая догадка.       Это было руководство по призыву чего-то, или кого-то.       Адин уже готов был захлопнуть тяжёлый фолиант, счесть его бессмысленным порождением чьего-то больного воображения, как взгляд его, выхватив из хаоса причудливых вязей и чертежей, несколько строк.       Они прятались на полях, будто случайная пометка, и были начертаны на общепринятом языке дипломатов и купцов. Простой, почти бытовой шрифт резко контрастировал с мистическим угаром остального содержимого.       Он прочёл. Медленно, давая словам осесть в сознании. Кейл Темз исполнит любое желание, если достаточно удовлетворить его. Если призывник сможет заплатить достаточную цену, если сможет удержать внимание.. то призывник станет непобедимым вместе с этим демоном.       Фразы, лишённые поэзии, сухие и точные, как клинок, жгли сильнее любых заклинаний. «Любое желание»..       Эти два слова раскрывались в сознании бесконечной чередой мировоззренений. Это был не просто ключ к богатству или власти — это был ключ к самой природе возможного.       К изменению фундаментальных законов бытия. Его душа, пресыщенная и уставшая, вдруг ощутила давно забытый трепет перед бездной собственного потенциала.       Но за обещанием следовала цена. «Достаточная цена» — что может быть достаточным для существа, для которого материальные блага — прах?       Не золото и не земли.. нечто более существенное. Часть памяти? Годы жизни? Способность любить?       И второй, куда более опасный и интригующий условие — «удержать внимание». Не просто заключить сделку, а вести нескончаемый диалог с силой, чьё восприятие реальности непостижимо для смертного разума.       Не дать ей погрузиться в скуку, развлекать её, постоянно быть на острие, балансируя на лезвии бритвы. Это обещало не рабство, но сложный, изощрённый танец двух воль, где партнёр мог в любой момент сменить милость на ярость.       И венец всего — «непобедимый вместе с этим демоном». Не просто могущественный, а стоящий по ту сторону самого понятия поражения. Союз, симбиоз, где сила принца и мощь потусторонней сущности сливались в нечто новое, не знающее равных.       И тогда по лицу Адина поползла тень улыбки. Медленная, безрадостная гримаса, лишённая тепла.       Это был не признак веселья, а оскал души, учуявшей, наконец, выход из клетки собственного пресыщения. Всепоглощающая скука, точившая его изнутри отступила, словно туман на утреннем ветру.       Её место заняло нечто холодное, острое и безжалостное — живой, жгучий интерес, давно забытое чувство, заставляющее кровь бежать быстрее. Пальцы его впились в переплёт из странной, тёплой кожи, сжимая его с такой силой, что костяшки побелели, а в тишине библиотеки послышался тихий хруст пергамента.       Мысль ударила в виски, словно крепкое вино. Голова закружилась от внезапно открывшихся перспектив.       Всё, чего он не мог добиться годами интриг и политических манёвров, всё, что казалось недостижимым.. Теперь это было прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки.       Нужно всего лишь.. задобрить какого-то демона? Вызубрить пару заклинаний?       "Ха!" — мысленно фыркнул Адин. — "Да это же проще простого".       Он представил, как этот самый Кейл Темз, могущественное существо из иного мира, станет его верным псом.       Послушным орудием. Он будет приказывать, а демон — выполнять. Он щёлкнет пальцами — и горы сдвинутся с места. Он пожелает — и целые королевства будут ползать у его ног, умоляя о пощаде.       Его собственная империя покажется ему тогда детской песочницей. Зачем довольствоваться куском, когда можно проглотить весь пирог?       Весь мир, от моря и до самих небес, будет трепетать при одном его имени. Что может быть лучше этой власти?       Абсолютной, ничем не ограниченной, данной ему просто так, по праву сильного.       Широкая, самодовольная улыбка расползлась по его лицу. Он уже чувствовал себя повелителем мироздания.       Схватив книгу, он решительно направился в свои покои, уже строя планы на ближайшую ночь. Не на ту, что касалась дешёвых утех, а на ту, что обещала настоящую силу.       Он распахнул дверь в свои апартаменты и замер на пороге. Вся его приподнятость моментально улетучилась, сменившись холодным, буравящим раздражением.       На его постели, в неглиже, сидел юноша.       "Кто этот смельчак?" — пронеслось в голове у Адина. — "Кто посмел прийти сюда без моего личного разрешения?"       Он медленно, с ног до головы, окинул незваного гостя оценивающим, безжалостным взглядом.       Тело.. не дряблое, но и не идеальное. Мягкое, с лёгкой прослойкой жира на боках.       И эти противные волосы на ногах. Юноша робко поднял на него глаза — карие, обыкновенные.       Его волосы, цвета потускневшей меди и пожухлой осенней листвы, показались Адину до смешного убогими.       "Прямо как цвет дерьма", — с брезгливостью подумал он.       Конечно, в пьяном угаре, от безысходности, можно было бы и снизойти. Для разового траха, чтобы просто снять напряжение, этот замухрышка ещё мог сгодиться.       Но сейчас.. Сейчас, когда его мысли витали где-то между лучшим материалов для призывания демона и мировым господством, это жалкое зрелище вызывало у него лишь одну эмоцию — глубочайшее презрение.       Адин привык к совершенству. К безупречной мраморной коже, к ухоженым волосам, к глазам, в которые будет не противно смотреть тень удовольствия и ужаса.       Он привык, что его ублажают шедевры, а не черновые наброски.       И этот «шедевр» на его шелковых простынях был оскорблением. Наглым напоминанием о той пошлой, приземлённой реальности, от которой он уже мысленно ушёл.       Адин коротко ухмыльнулся, уголок рта дернулся вверх в холодной, кривой усмешке.       Он вошел в комнату, толкнув дверь ногой так, что та с глухим стуком захлопнулась. Щелчок замка прозвучал как приговор.       Спокойно, почти лениво, он перешел к резному дубовому бюро, отодвинул потайной ящик и бережно уложил туда тяжелый фолиант. Кожаная обложка на мгновение мелькнула в свете свечей, словно подмигнув ему.       Затем он медленно, не спеша, повернулся к кровати. К юноше, который за время его отсутствия умудрился принять еще более вычурную и, видимо, по его разумению, соблазнительную позу.       Тот смотрел на Адина томным, мокрым взглядом, пытаясь изобразить страсть и покорность. Но принц, проведший всю жизнь среди лжи и притворства, видел не это.       Он видел напряжение в уголках губ, слишком частый пульс на шее и неестественную скованность в плечах.       И тут его взгляд зацепился за едва заметную деталь. Справа, за щекой, у парнишки было небольшое, почти невидимое вздутие. Как будто он держал за щекой леденец. Или что-то другое.       "Ах вот ты какой, замухрышка", — мысленно протянул Адин, и его ухмылка стала еще шире. — "Не такой уж и простой. Убить меня пришел, да? Ну что ж... Развлечемся".       Он снял расшитый золотом бархатный пиджак и аккуратно, без суеты, развесил его на спинке стула.       Потом принялся закатывать рукава своей тонкой льняной рубахи, обнажая предплечья. Движения его были плавными, почти ритуальными.       Он не смотрел на юношу, а тот, видимо, воспринял эту подготовку как некий странный предварительный ритуал и попытался снова поймать его взгляд, обещающе изгибаясь.       Адин наклонился к прикроватной тумбе, открыл ее и достал два предмета.       Первый — кожаный кляп на ремнях. Второй — нечто металлическое и блестящее, что он намеренно скрыл в ладони, чтобы парниша не разглядел.       Юноша замер, в его кокетливой маске на мгновение промелькнуло недоумение и робкая надежда, что, возможно, это просто часть какой-то особой игры.       Игра действительно начиналась. Но не та, о которой он думал.       Когда Адин забрался на кровать, коленями по обе стороны от его тела, юноша сделал последнюю, отчаянную попытку. Он резко потянулся к лицу принца, губы его сложились для поцелуя.       Но поцелуй этот был стремительным и фальшивым — явная попытка втереться в доверие и сунуть ему в рот яд, спрятанный за щекой.       Адин был готов. Его рука молнией взметнулась вверх. Он не стал уклоняться, а просто с силой вдавил кляп в открытый рот юноши, ловко затянув ремни на затылке так, что тот лишь хрипло ахнул.       Кокетливая маска разбилась вдребезги, уступив место паническому, животному ужасу.       Парниша застонал, но звук был глухим и беспомощным.       Он затряс головой, а его тело, совсем недавно так соблазнительно изгибавшееся, теперь забилось в бесплодной попытке вырваться.       Поняв, что первая тактика провалилась, он инстинктивно попытался применить другую — он выгнул спину, пытаясь подставить свою задницу.       Парниша, чувствуя, что его первая уловка с ядом провалилась, отчаянно попытался сменить тактику.       Он кокетливо, хоть и с заметной дрожью, повертел задом, выгнув спину неестественной дугой. Было видно, что он старался — перед визитом к принцу он явно потратил время на то, чтобы как следует растянуть себя, готовясь к роли соблазнительной игрушки.       Адин опустил взгляд к его ягодицам, и на его лице тут же появилась гримаса отвращения.       Вокруг самой дырочки росли редкие, неприятные волосы. И что хуже всего — в них застряли крошечные кусочки засохшего кала. Вся эта «красота» была влажной и липкой от дешевого масла, которым парниша, видимо, пользовался при подготовке.       Обычно все, кто удостаивался чести оказаться в его постели — будь то женщины или юноши — тщательно удаляли все волосы на теле. Ухоженность была обязательным условием.       Что не так с этим экземпляром, он не понимал.       Всякое мимолетное желание воспользоваться этой дыркой мгновенно испарилось, сменившись брезгливым раздражением. И как раз в этот момент он заметил движение краем глаза.       Юноша, поняв, что соблазн не сработал, резко рванул руку под подушку и вытащил оттуда небольшой, но острый кинжал.       Адин с удовольтвием широко и почти по-дружески улыбнулся. Его рука, быстрая и точная, как змеиный удар, словила запястье парнишки прежде, чем тот успел нанести удар.       — Что это мы тут делаем? — сладко, почти шепотом, спросил Адин, наклоняясь к самому уху юноши.       Его дыхание было теплым, а голос — ласковым, будто он упрекал шаловливого любовника.       Тот в ответ только дико замычал, пытаясь вырваться. Глаза его стали круглыми от ужаса. Он начал судорожно отползать по шелковым простыням, затрясся всем телом и с громким, судорожным глотком.. проглотил то, что было у него за щекой.       Яд, который был предназначен для принца, теперь пошел в ход против него самого.       "Какая глупая смерть..", — лениво, без тени сожаления, подумал Адин, наблюдая, как тело юноши начинает биться в конвульсиях.       Жалкое зрелище. Ни капли профессионализма.       Но смерть от яда была слишком быстрой и милосердной. Адин не собирался лишаться своего развлечения так легко. Он резко потянул мальчишку к себе за волосы, приблизив его искаженное болью лицо к своему.       — Не так быстро, — прошептал он, и в его глазах вспыхнули веселые огоньки. — Наша ночь только начинается.       Он достал тот самый металлический предмет, который прятал до этого. Это были изящные, но прочные кандалы с мягкой внутренней отделкой, чтобы не оставлять следов слишком быстро.       Со звуком, от которого заходились бы в восторге садисты, он щелкнул замком, зафиксировав запястья юноши за спиной. Тот мычал и что-то бессвязно бубнил сквозь кляп, но Адин уже не слушал.       Его внимание было полностью сосредоточено на процессе.       Затем он неспеша потянулся к тумбочке и достал оттуда короткую, гибкую плеть с несколькими хлыстами.       Он провел ею по своей ладони, оценивая ощущения, и его губы растянулись в садистски-блаженной ухмылке. Он смотрел на дрожащее, обреченное тело перед ним, как гурман смотрит на изысканное блюдо.       — Эта ночь будет долгой, — игриво пообещал Адин, мягко проводя кончиком плети по спине юноши. — Очень долгой. Я обещаю тебе.

***

      Адин стоял, слегка запыхавшись, и смотрел на то, что осталось от мальчишки. Взгляд его был пустым и равнодушным, как у человека, который только что выполнил какую-то рутинную, малоприятную работу.       Ни злобы, ни торжества — только легкая усталость.       Он действительно не оставил ни одного живого места. Сначала была плеть, оставившая на коже сложный, кровавый узор. Потом пошли в ход фалоимитаторы — разные по размеру и форме, холодные и безжизненные.       Он использовал их без всякой страсти, методично, как хирург использует скальпель, следя за реакцией и доводя боль до нужного ему предела. Вибраторы гудели на изуродованном теле, вызывая не удовольствие, а новые спазмы и судороги.       Конечно, своим королевским членом он и не подумал пользоваться.       Мысль о том, чтобы засунуть его в эту испорченную, грязную дырку, вызывала у него лишь брезгливость.       Единственное, чем он использовал, это естественное отверстие — рот. Он заставлял того задыхаться, снова и снова, наблюдая, как глаза юноши закатываются от нехватки воздуха и панического ужаса. Это было хоть какое-то развлечение.       Вскоре всё закончилось и мальчишка умер. Сложно сказать, что его добило — то ли яд, который он в панике проглотил, то ли усердие самого Адина. Наверное, и то, и другое.       "Ну, царство ему небесное, что ли", — лениво подумал Адин, отходя от кровати. Пустые слова, привычная формальность, как «спасибо» или «будь здоров».       Он развернулся и направился в свою личную ванную комнату, не оглядываясь.       Он слышал за спиной тихие шаги слуг, которые уже входили в покои, чтобы убрать этот беспорядок. Они знали своё дело: вынести тело, вымыть полы, сменить окровавленное постельное белье на свежее, пропитанное лавандой.       К утру от этой ночи не останется и следа.       А сам Адин стоял под струями почти кипятка, смывая с себя капли крови, запах пота и смерти. Его мысли уже были далеко во влажных мечтал своего всесилия.       Они вертелись вокруг тяжёлой книги в потайном ящике и того, какая настоящая сила ждёт его впереди.       Когда за дверью наконец стихли шаги слуг и щелкнул замок, означавший, что они покинули покои, Адин вышел из ванной.       На нем был лишь шелковый халат, прилипший к влажной коже. Он щелкнул ключом в замочной скважине, запирая дверь изнутри — привычка, доведенная до автоматизма.       Теперь его никто не потревожит.       Он подошел к бюро, выдвинул потайной ящик и снова достал книгу. Тяжелый фолиант лег на стол с глухим стуком. При свечах текст читался лучше.       Адин углубился в изучение, и чем дальше он читал, тем больше на его лице появлялось недоумения.       Условия призыва были.. странными. Ожидал он увидеть круги из крови, зажжённые черные свечи, какие-нибудь древние имена, выкрикиваемые в полночь.       А тут.. деньги? Конкретная сумма (и это был только сам минимум), причем в золотых монетах, аккуратно сложенная в шелковый мешочек.       И печенье. Самое обычное сладкое печенье, собственного приготовления. Адин даже перечитал это место дважды.       "Чем чёрт не шутит", — пожал он плечами. Если так надо, значит так надо.       Далее шло описание помещения.       Оно должно быть мягким. Не мрачным склепом, или тёмнющими покоями, а комнатой с роскошной, большой кроватью, уставленной подушками. Повсюду — толстые, дорогие ковры, в которые нога утопает по щиколотку.       В общем, нужно было продемонстрировать своё богатство, создать атмосферу изнеженной роскоши.       Адин откинулся на спинку стула и выгнул бровь. В голове не укладывалось.       Зачем демону, существу из иного мира, всё это мирское барахло? Золото, мягкие ковры, печенье.. Казалось бы, у таких существ должны быть совсем другие интересы.       Души, страдания, власть над мирами..       "В целом, мне же лучше, верно?" — подумал Адин.       Если уж этот Кейл Темз такой любитель комфорта и земных радостей, то почему бы не предложить ему нечто большее? Не просто мешочек золота, а настоящую силу, титул, положение в этом мире.       Он, Адин, наследный принц, мог бы дать ему всё это. Сделать его своим правой рукой, верховным магом империи, одарить несметными богатствами.       Тогда уж этот демон точно окажется у него в кармане. Привяжешь кого-то земными благами — и он будет верно служить, боясь всё это потерять.       Мысль показалась ему крайне логичной. Зачем иметь дело с демоном как с равным, если можно сделать его своим должником? Его лицо озарила хитрая, самодовольная улыбка. Он уже видел, как этот могущественный Кейл Темз становится его верным псом, который и лапу подаст, и за печеньем сбегает, лишь бы не лишиться сытой жизни при дворе.       Конечно, размышляя обо всём этом, он упускал из виду одну простую, но чудовищную по своей значимости деталь.       Он забывал, что это не он, Адин, заключает сделку с каким-нибудь придворным купцом или строптивым герцогом.       Это демон. И правила этой игры навязывал не он.       Здесь не будет работать его привычная схема — надавить, купить, запугать. Здесь всё пойдет не так, как он привык в своих взаимодействиях с обычными смертными, чьи жизни, амбиции и страхи умещались в узкие, понятные ему рамки.       Но Адин, с пелёнок привыкший к вседозволенности, уже давно возвёл себя в ранг божества.       Он искренне считал, что всё и все в этом мире — от последнего крестьянина до сил иных миров — должны ему. Должны подчиняться, должны склоняться, должны служить.       Эта мысль была для него такой же естественной, как дыхание. И она же была его главной и, возможно, последней ошибкой.       Не теряя ни секунды, он дернул за шнур колокольчика.       Явившемуся слуге он отдал четкие, отработанные приказания. Принести самое вкусное, самое свежее печенье, какое только можно найти в городе прямо сейчас.       Не то, что пекут для дворца, а именно то, что считается лучшим, вне зависимости от цены и места. И три полных мешка золота, а также самых ярких, самых блестящих украшений из главной сокровищницы.       Не скромно, не «достаточно», а с избытком, с демонстративным расточительством.       Пока слуги бросились выполнять поручения, он окинул взглядом свои покои.       Да, его кровать и так была шедевром столярного искусства, с балдахином и шелковым пологом. Но теперь она показалась ему недостаточно роскошной.       — Добавить подушек!, — распорядился он. — Ещё и ещё. Чтобы утопать можно было.       Его взгляд упал на пол. Ковер и так был мягким, но Адин приказал немедленно сменить его на самый лучший, самый толстый и мягкий, какой только есть в запасах.       Желательно такой, чтобы покрывал всю комнату от стены до стены, не оставляя и пятнышка голого пола.       Создав эту суету, Адин, довольный, удалился в свой кабинет, давая слугам время на преобразование его спальни в некое подобие будуара для капризной куртизанки.       Книгу он, конечно, взял с собой. Он даже поймал себя на том, что не хочет выпускать её из рук. Она стала продолжением его руки, заветным ключом, который он боялся уронить.       Это странное чувство собственности и легкой, почти интимной привязанности его ничуть не беспокоило.       Напротив. Он был уверен, что это — его хорошее предчувствие. Верный знак свыше, что он всё делает правильно. Что сама судьба одобряет его замысел и ведёт его к величию.       Он не понимал, что это был не знак одобрения, а тихий, настойчивый зов ловушки, которая готовилась захлопнуться.

***

      Адин полностью выпал из времени.       Он не мог бы сказать, пролетело несколько часов или прошла целая вечность — стрелки на часах слились в размытое пятно, смена дня и ночи за окном его кабинета происходила будто под толстым слоем стекла, не достигая сознания.       Вся его жизнь сузилась до двух состояний: механической работы с документами, когда пальцы перекладывали бумаги, а глаза скользили по строчкам, не оставляя в памяти ни следа, и коротких, вымученных пауз.       Он ел — ему приносили изысканные блюда на серебряных подносах, но он жевал, не ощущая вкуса, просто чтобы утолить неприятную слабость в теле.       А потом, когда голова отказывалась думать, наливаясь свинцовой тяжестью, а нервы начинали звенеть, как перетянутые струны, он находил грубый, примитивный выход.       Одна из горничных, молодая, пугливая мышь, зачем-то задержалась в кабинете, и он, не утруждая себя ни словом, ни лаской, привлек ее к себе, развернул к столу и взял ее, глядя поверх ее головы в сумеречное окно.       Быстро, почти яростно, без единого поцелуя.       Это был не акт страсти, а физиологическая необходимость, сброс накопившегося напряжения, как спускают пар с перегретого котла.       Девушка, поправляя сбившуюся одежду, выскользнула из кабинета, а он, тяжело дыша, снова уткнулся в бумаги, с отвращением ощущая липкую усталость во всем теле.       И вот, в один из таких моментов, терпение его лопнуло. Резким движением он швырнул дорогое перо, оставившее кляксу на донесении от управляющего имениями.       "Довольно", — прошипел он сам себе. — Хватит этого".       Он мысленно перечислил все, что приказал приготовить, — и с внезапной ясностью осознал, что все уже должно быть готово.       Комната ждет. Золото лежит мешками, а печенье, наверное, уже заветрилось на своем золотом блюдце.       Он встал, и ноги его, к удивлению, слегка подкашивались, словно он только что сошел на берег после долгого плавания.       Медленно, чувству, как сердце начинает колотиться с непривычной частотой, он направился в свои покои. Рука, положенная на массивную дверную ручку, на мгновение замерла — странное, почти суеверное чувство заставляло его сделать паузу.       Затем он толкнул дверь и переступил порог, и застыл.       Комната преобразилась до полной неузнаваемости.       Она утратила строгий, мужской характер покоев наследного принца и превратилась в нечто среднее между будуаром самой изощренной куртизанки и алтарем в храме, посвященном божеству роскоши.       Воздух был густ и сладок — он приказал воскурить ладан, и его тяжелый, дурманящий аромат висел в пространстве, смешиваясь с запахом вощеного дерева и кожи.       Его взгляд, скользнув по груде новых шелковых подушек на кровати, неудержимо потянулся вниз.       Ковер.       Он и вправду был невероятно, почти невозможной мягкости. Сделав первый осторожный шаг внутрь, Адин почувствовал, как его ноги в тончайших сафьяновых сапогах буквально утопают, тонут в этом густом, упругом, зыбком ворсе.       Глубина погружения была поразительной, почти вульгарной. И тут же, следом, возникла привычная, циничная мысль:       "А стоит ли утруждаться? Ведь убирать будут слуги. Они вытрут, вычистят, вынесут.."       Он никогда не заботился о таких мелочах. Но потом, как удар хлыста, в памяти всплыла мысль о цели всего этого безумия.       Ритуал призыва. А в ритуалах, как он смутно помнил из чтения тех же древних фолиантов, важна чистота.       Все должно быть безупречно, стерильно, лишено любых, даже самых микроскопических скверн. Уличная грязь, пыль коридоров, прилипшая к подошвам, теперь казалась ему страшным осквернением, профанацией, способной разрушить все.       С легким, театральным вздохом, в котором смешались раздражение и рождающееся благоговение, он наклонился.       Пальцы, привыкшие держать лишь перо или хрустальный бокал, расстегнули пряжки. Он снял сапоги, оставив их возле двери, как оставляют внешний мир, переступая границу святилища.       Затем снял и тонкие шелковые носки, остался босиком и вновь ступил на ковер. Теперь прохладная, невероятно нежная поверхность ласково обняла его босые ступни.       Это было новое, странно интимное ощущение.       Он прошел в самый центр комнаты, и с каждым шагом его ступни тонули в этом море мягкости, как в свежевыпавшем снегу. Опустился на колени, и ворс мягко, беззвучно принял его вес.       Положил книгу перед собой на пол, медленно открыл ее на странице с изображением пентаграммы. Пергамент шуршал под его пальцами. И затем, отрешившись от всего, он принялся за работу.       Он аккуратно, с почти хирургической точностью, начал выкладывать золотые монеты одну за другой.       Они были тяжелыми, холодными, отполированными до слепящего блеска, и каждая, ложась на мягкую, податливую основу ковра, издавала глухой, бархатистый щелчок.       Он сверялся с рисунком, поправлял линии, отодвигал монету, если ей не хватало миллиметра до идеала.       Это заняло время. В комнате стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь его собственным неровным дыханием и этим тихим, ритмичным перестуком золота о золото.       В самый центр пентаграммы, в ее сердце, он водрузил массивное, тяжелое золотое блюдце.       На нем аккуратной, почти искусственной пирамидкой лежало принесенное печенье. Оно пахло ванилью, сливочным маслом и чем-то домашним, уютным.       Этот простой, наивный запах казался здесь чужеродным, вызывающим и от этого еще более зловещим.       Наконец, он отполз на шаг назад, все еще стоя на коленях, и окинул взглядом свою работу.       Да. Все было безупречно. Каждая линия, каждый изгиб в точности повторяли рисунок. Богатство, выложенное с такой тщательностью, выглядело одновременно и ослепительно, и кощунственно.       В душе его зашевелилось сложное чувство — ядовитая смесь остатков скепсиса («Неужели эта детская игра с печеньем и золотом может что-то изменить?») и того острого, хищного предвкушения, что щекотало нервы и заставляло кровь бежать быстрее.       Теперь, согласно книге, следовало произнести несколько слов на том забытом языке и ждать.       Он мысленно готовился к долгому, мучительному бдению. В его голове уже складывался образ: он просидит так час, другой, его будут клонить в сон, колени заболят от неудобной позы, а утром он проснется разбитым и будет чувствовать себя последним глупцом.       Он собрался с духом, глубоко вдохнул, чтобы издать первый гортанный звук, как вдруг..       Воздух в комнате изменился. Он стал густым, тягучим, его стало трудно вдыхать, словно легкие наполнялись не воздухом, а теплым медом.       Он застывал в горле, сладковатый, обволакивающий, почти удушающий.       Пахло озоном, как после близкого удара молнии, дорогими, душными восточными благовониями, и чем-то еще — тёплым металлом, раскаленным докрасна железом, которое только что окунули в воду, и старым, холодным пеплом. И тогда, прежде чем он успел что-либо понять, золото вспыхнуло.       Это был не отблеск, не игра пламени от камина или свечей.       Сами монеты, выложенные в пентаграмму, загорелись кроваво-алым, призрачным огнем. Пламя было неестественным, оно не пожирало металл, не плавило его, а словно сочилось из него, лизало его, купалось в его сиянии, заливая всю комнату пульсирующим, адским заревом.       Свет бил в глаза с физической силой, он был ярок, как смотрящее в упор солнце, режущим, пронизывающим. Адин вскрикнул — коротко, по-звериному — и инстинктивно отпрянул назад, уткнувшись лицом в спасительную, густую шерсть ковра, пытаясь спрятаться от этого ослепляющего, неземного сияния.       Прошло несколько секунд, что показались ему вечностью. Свет за его веками стал меркнуть, сменившись темнотой с пляшущими багровыми пятнами.       Осторожно, с замиранием сердца, с ощущением, что вот-вот случится что-то непоправимое, он приподнялся и, щурясь, открыл глаза.       Сначала он ничего не понял. В глазах плавали светящиеся овалы и полосы, мешая сфокусироваться. Он моргал, протирал глаза тыльной стороной ладони.       Потом зрение постепенно, медленно вернулось, и он увидел.       В центре пентаграммы, там, где секунду назад лежало золотое блюдце с нелепым печеньем, теперь парил в воздухе, не касаясь пола, ОН.       Перед Адином замерло видение, от которого свело дыхание. Это был не человек — скорее воплощенное искушение, облеченное в плоть неземного совершенства.       Его волосы, густые и тяжелые, ниспадали на плечи волнами цвета вороненой меди и спелой вишни.       В полумгле комнаты они казались почти тёмно бордовыми, но когда свет пламени выхватывал отдельные пряди, в них вспыхивали кровавые отсветы.       Из этой огненной гривы изгибались темные рога, гладкие и отполированные, словно черное дерево. Тонкая серебряная цепь между ними мягко позванивала при каждом почти неощутимом движении его головы.       Одет он был с той небрежной элегантностью, что дороже любой парадной одежды.       Рубашка из темного шелка с разрезами вдоль рукавов открывала бледную кожу у запястий и предплечий. Бархатные штаны, облегающие бедра, имели искусные прорези по бокам, сквозь которые виднелись длинные худые ноги.       Его босые ноги, прекрасные в своей неестественной завершенности, парили в нескольких сантиметрах над разбросанными золотыми монетами.       Адин стоял на коленях, и слова застревали в горле комом.       Он продумывал эту речь часами, оттачивал каждую фразу, но сейчас все аргументы и уверенные интонации разбились о ледяное спокойствие существа перед ним.       Он смотрел на Кейла с широко открытыми глазами, словно пытаясь понять — реальность это или галлюцинация. Демон же изучал его с безразличием коллекционера, разглядывающего очередной безделушку.       — Хм.. — легкий хмык прозвучал как выстрел в тишине комнаты.       Адин вздрогнул. Пламя вокруг пентаграммы погасло, и теперь алые волосы Кейла лежали спокойно, переливаясь в свете свечей.       Его красно-карие глаза, лишенные зрачков, смотрели на принца сверху вниз, и в этом взгляде не было ни гнева, ни интереса — лишь легкая скука.       — Давно меня не призывали.. — голос демона был низким, бархатным, и в нем слышалось легкое ленивое презрение. — Каково твое желание, что ты призвал меня?       Адин сглотнул. Горло было настолько сухим, что глотать оказалось больно. Он прокашлялся, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства.       — Кейл Темз, я желаю.. — он запнулся, затем выпалил: — Я хочу безграничную силу! Чтобы любого поставить на колени!       Демон медленно склонил голову набок. Движение было неестественно плавным, как у большой кошки.       — Какие большие желания, — произнес он без тени удивления. — Что же тогда ты дашь мне взамен? Адин ожидал этого вопроса. Он приготовил целый список.       — Что угодно! — заявил он, стараясь звучать уверенно. — Деньги, титул, власть, земли.. Душу, годы жизни.. Что угодно!       Кейл моргнул.       Его длинные ресницы опустились и поднялись. И тогда он издал короткий смешок. Это был не смех радости или веселья. Скорее звук, с которым взрослый может отреагировать на лепет ребенка, воображающего себя королем.       В этом звуке было столько снисходительности и насмешки, что Адин почувствовал, как по его спине пробежали мурашки.       Кейл лениво доел последнее печенье в руке и онн облизал пальцы с видом знатока, оценивающего угощение.       — Твоя душа мне ни к чему, — произнёс он, растягивая слова. — Как и годы жизни. От денег я, конечно, не откажусь, но тебе придётся изрядно раскошелиться.       Легкая насмешка скользила в его голосе, когда он окинул взглядом роскошные покои.       Пальцем он вскинул блюдце с печеньем в воздух, и посудина послушно зависла, подчиняясь его воле. Отламывая по кусочку, Кейл с наслаждением пробовал угощение, словно обычный смертный на пикнике.       Наконец он опустился на ковёр, его босые ноги утонули в мягком ворсе. Казалось, он чувствовал себя здесь полноправным хозяином.       Адин продолжал стоять на коленях, и это положение вдруг показалось ему естественным, удивительно правильным. Будто так и должно было быть — он, наследный принц, на коленях перед этим существом.       — Итак? — Кейл откусил ещё один кусочек печенья. — Что именно ты можешь дать мне, кроме денег?       Адин замер в нерешительности. Мысли путались, все заранее подготовленные предложения вдруг показались детски наивными. Он судорожно перебирал в уме всё, что могло заинтересовать такое существо.       — Я мог бы.. после смерти отправиться с тобой в ад? — прозвучало неуверенно.       Даже самому Адину это предложение показалось глупым.       Но что ещё он мог предложить? Все земные блага явно не производили на демона особого впечатления. В книге чётко было написано — нужно заинтересовать демона, найти что-то особенное. Но что может заинтересовать того, у кого, вероятно, уже есть всё?       Кейл не спеша окинул Адина оценивающим взглядом, словно покупатель на рынке разглядывает диковинный товар.       На самом деле, он не видел особого смысла задерживаться в этом мире надолго. Мысль о мягкой подушке и безмятежном сне казалась куда привлекательнее, чем возня с очередным смертным, одержимым жаждой власти.       Но.. черт возьми, почему бы и нет? Его вечная жизнь временами становилась утомительно предсказуемой, а подобные призывы случались все же редко.       Чаще всего он предпочитал просто развернуться и уйти, оставив разочарованного заклинателя с носом, а особо наглых и вовсе отправлял на тот свет без лишних разговоров.       Однако сейчас в его глазах вспыхнул искренний, почти озорной интерес, и губы растянулись в широкой, многообещающей ухмылке.       — Я хочу тебя, — прозвучало на удивление просто, без всякого пафоса.       Кейл указал на Адина своим длинным пальцем, на кончике которого поблескивал темный, отполированный до зеркального блеска коготь.       — М-меня..? — Адин почувствовал, как у него перехватило дыхание.       По его телу разлилась странная, двойственная волна — леденящий страх смешался с внезапным, пьянящим возбуждением. Это было совсем не то, чего он ожидал услышать в ответ на свое предложение.       Он ведь уже предлагал самое ценное, что есть у смертного — свою бессмертную душу.. и даже годы собственной жизни, которые, как он думал, должны были представлять интерес.       — Тебя, — твердо повторил Кейл, и его ухмылка стала еще шире, обнажив идеально ровные, но отчего-то казавшиеся опасными зубы. — А еще деньги. Много. Очень много. И помни — ты должен полностью удовлетворять меня. Без исключений. — Не дав Адину опомниться, демон щелкнул пальцами.       Воздух в центре комнаты задрожал и сгустился. Из ничего материализовался свиток из желтоватого пергамента, испещренный мелкими, незнакомыми письменами.       Рядом с ним повисло в воздухе черное перо, такое темное, что, казалось, оно было вырезано из самого сердца ночи.       Кейл лениво взял его и быстрым, отточенным движением начертал внизу документа витиеватую, гипнотизирующую подпись. Затем он без всякого колебания прижал подушечку пальца к пергаменту, оставив четкий, маленький отпечаток цвета запекшейся крови.       Сделав это, он откинулся назад. Контракт вместе с пером плавно развернулись в воздухе и поплыли по направлению к Адину, остановившись прямо под его ногами.       — Ну что? — голос Кейла звучал почти небрежно, но в его красно-карих глазах плясали веселые чертики. — Ты согласен?       Адин замер, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Прошло несколько томительных секунд.       Разве не этого он в глубине души желал? Разве не ради этого он изучал древние фолианты и проводил странный ритуал? Эта цена.. она казалась одновременно и пугающей, и до смешного простой.       Он медленно перевел взгляд на Кейла, скользнул по его безупречной, почти скульптурной фигуре, остановился на насмешливом, но невероятно притягательном лице.       "Удовлетворять его..?", — эхо прокатилось в его сознании.       Что ж.. Внешность у этого Темза была, что и говорить, выдающаяся. Адин, видавший в своей жизни многих, мог с уверенностью сказать — демон был прекраснее всех, кого он когда-либо встречал.       Мысль о том, чтобы обладать им, трахать его где угодно и на любой поверхности, вызывала не страх, а прилив жгучего, запретного азарта. В вопросах плотских утех Адин считал себя истинным мастером, а с таким партнером.. это обещало стать поистине незабываемым опытом.       Приняв решение, Адин твердо взял парящее в воздухе перо. Оно оказалось на удивление тяжелым и холодным, как лед, и этот холод проникал глубоко в кости.       Не позволяя себе ни секунды сомнений, он быстро, почти торопливо, вывел свое имя в указанном месте. Затем, стиснув зубы от предвкушения и легкой боли, он с силой прижал палец к острию пера.       Резкий укол — и на пергаменте, рядом с его подписью, остался яркий, алый отпечаток.       В тот же миг комната взорвалась светом. Золотые монеты, все еще лежавшие на полу, и сам контракт вспыхнули коротким, ослепительным, кроваво-красным сиянием, которое на мгновение выжгло все тени.       Алые волосы Кейла снова приподнялись и заструились вокруг его головы, словно развеваемые невидимым ветром, живой огненный ореол. И тут же от тонкого запястья демона к шее Адина метнулась призрачная, полупрозрачная цепь цвета свежей крови.       Она была тонкой, как шнурок, на мгновение обожгла кожу ледяным, но не причиняющим настоящей боли огнем, и.. бесследно растворилась, оставив после себя лишь смутное, давящее ощущение незримой связи, петли на шее и ошейника одновременно.       Все закончилось так же внезапно, как и началось.       Ослепительный свет погас, и комната вновь погрузилась в привычный полумрак, освещаемый лишь трепетным пламенем свечей. Золотые монеты бесследно исчезли, словно их и не было.       А Кейл, с видом полноправного хозяина, неспешно прошествовал к огромной роскошной кровати и с тихим, довольным вздохом развалился на ней, утопая в груде шелковых подушек, его темный бархат контрастировал с белизной простыней.       Адин стоял неподвижно, все еще ощущая в жилах жгучий адреналин.       Он медленно перевел взгляд на кровать, где, казалось, уже уснул Кейл. В голове пронеслись обрывочные мысли, и до него наконец начало доходить.       Какого черта он не выделил для призыва другие покои? Зачем привел это существо прямо в свою спальню? Он нахмурился, пытаясь собраться с мыслями.       По сути, он от скуки и от нечего делать решил, что будет спать с демоном. Да, сделка, сила, власть.. но Адин-то искренне полагал, что Кейл будет появляться только по звонку, как послушный пес.       Что он исполнит желание и исчезнет до следующего раза. А теперь этот демон развалился на его кровати, как у себя дома.       Адин медленно подошел к ложу. При свете свечей фарфоровая кожа Кейла казалась почти светящейся.       Алые волосы раскидались по подушке живым водопадом, а темные рога с изящной цепочкой придавали его профилю что-то одновременно устрашающее и пленительное.       Одежда облегала тело так соблазнительно, а открытые участки кожи так и манили прикоснуться. Адин почувствовал, как в штанах нарастает знакомое напряжение.       "Раз уж он здесь.." — промелькнуло в голове. — "И раз уж он должен меня удовлетворять.."       Мысль о том, чтобы прикоснуться к этому существу, вызывала странную смесь страха и вожделения. Кейл был не похож ни на кого из тех, с кем ему доводилось быть.       Эта дьявольская красота, эта опасная аура.. Возбуждение нарастало, становясь почти невыносимым.       "Почему бы и нет?", — решил Адин. — "Совмещу полезное с приятным."       Он медленно потянулся к пряжке своих штанов, не сводя глаз с спящего демона.       Если уж этот Кейл собирался исполнять его желания, то почему бы не начать прямо сейчас? Адин удовольствует и его, и себя. В конце концов, он всегда брал то, что хотел.       Адин медленно, почти ритуально, взобрался на широкую кровать, сбрасывая с себя одежду.       Ткань мягко шуршала, падая на пол, а свет свечей отбрасывал танцующие тени на его обнаженное тело. Он приблизился к спящему демону, завороженный его неестественной, пугающей красотой.       Его губы коснулись одетого плеча Кейла — сначала легкое, почти невесомое прикосновение, затем более настойчивые поцелуи, оставлявшие незримые следы на дорогой ткани.       Руки Адина скользнули по торсу демона, ладони с наслаждением ощущали упругость мышц под бархатом. Он старался возбудить Кейла, понимая, что с таким существом обычные фокусы, работавшие на шлюхах, не пройдут — здесь нужна была особая, почти священная чувственность.       Кейл недовольно замычал во сне, его тело напряглось. Но Адин, опьяненный близостью и желанием, уже подбирался к его губам, жаждя глубокого, влажного поцелуя.       В этот момент демон внезапно проснулся. Его красно-карие глаза вспыхнули, и он одним резким щелчком пальцев обездвижил принца. Магия сдавила Адина невидимыми путами, лишив его возможности пошевелиться.       — Что ты делаешь, глупый смертный? — прошипел Кейл, и в его голосе звенело ледяное раздражение. — Если я сплю, это значит, что меня нельзя беспокоить. Ты улавливаешь эту простую мысль?       Адин, все еще парализованный, смог лишь улыбнуться — вызов и похоть смешались в его взгляде. — Но.. раз уж ты здесь, чтобы исполнять мои желания, — его голос прозвучал немного сдавленно, — я подумал, мы могли бы совместить полезное с приятным. Провести время вместе.. стать ближе.       Кейл медленно поднял бровь, его взгляд скользнул по обнаженному телу принца с насмешливым любопытством.       — Нет, ты не понял сути нашего договора, — демон издает короткий, терпеливый вздох. — Ты должен удовлетворять мои потребности. Но я не припоминаю, чтобы мы договаривались о сексе. Хотя.. — его губы растянулись в сладкой, многообещающей улыбке, — раз уж ты так настаиваешь..       Адин почувствовал, как по телу разливается волна торжества. Он даже не догадывался, что демона окажется так легко склонить к интимной близости.       Мысль о том, что он сможет обладать таким существом, заставила его сердце биться чаще, а дыхание перехватить. В воздухе повисло напряженное, густое молчание, наполненное невысказанными желаниями и опасными обещаниями.       Прозвучал еще один, на этот раз более громкий и властный щелчок пальцев.       Адин почувствовал, как невидимая сила перевернула его и грубо раздвинула ему ноги, зафиксировав их в неестественно широком положении. Он лежал на спине, полностью обнаженный и уязвимый, его тело выгнулось в немой гримасе подчинения.       Лицо принца стало живой картиной, превзошедшей всякие ожидания Кейла. В его широко раскрытых глазах смешались глубокое недоумение и настоящий шок, а губы дрожали, пытаясь сформулировать вопрос, который так и не смог сорваться с языка.       Кейл с холодным интересом изучал эту мгновенную трансформацию.       Он прекрасно читал в мыслях смертного — тот ожидал оказаться сверху, быть тем, кто ведет, контролирует, владеет. В его воображении, вероятно, рисовалась картина, где он, Адин, будет диктовать условия, а демон покорно примет его ласки.       И, возможно, Кейл даже был бы не против позволить Адину проделать всю работу — демон ценил удобство и позволял смертным самим служить ему.       Но плохих, избалованных собак нужно наказывать сразу, в момент первого же проявления неповиновения, иначе они начинают капризничать, требовать больше вседозволенности и в конце концов совсем забывают о своем месте.       Кейл с первого взгляда распознал в принце садистскую натуру — это читалось в каждом его уверенном движении, в каждом высокомерном желании, в самом способе смотреть на других, как на инструменты или игрушки.       Такие люди обычно привыкли доминировать и в сексе, получая удовольствие от беспомощности партнера. Конечно, в мире встречались исключения, но Кейл почти не сомневался, что сейчас перед ним именно классический случай тирана, жаждущего контроля.       С собой он, естественно, не позволит обращаться грубо или пытаться доминировать. Но кто сказал, что Кейл не может проявить ответную, куда более изощренную жестокость по отношению к Адину?       Кто знает, может, под маской надменного принца скрывается настоящий мазохист, жаждущий быть сломленным.       Эта мысль заставила демона сладко и медленно улыбнуться — улыбкой хищника, увидевшего идеальную добычу.       Не спеша, с преувеличенной грацией, Кейл поднялся с кровати.       Каждое его движение было тщательно выверено и поставлено — плавный поворот торса, томное выпрямление спины, легкое движение бедер.       Он делал это специально, чтобы Адин не мог оторвать от него взгляда, чтобы он провожал демона глазами, полными смеси страха, стыда и — что самое интересное — неутоленного вожделения.       Чтобы он, лежащий в унизительной позе, продолжал хотеть этого существа, даже понимая всю опасность ситуации.       Затем взгляд Кейла медленно скользнул к прикроватной тумбочке.       "Может, там?" — мелькнула у него неспешная мысль.       Длинными пальцами он отрыл ящик, и его золотые глаза с интересом осмотрели скромный, но достаточно разнообразный набор игрушек, аккуратно разложенных внутри.       Но демону было мало этих стандартных приспособлений. Его взгляд упал на массивную кровать.       С тем же спокойным любопытством он наклонился и заглянул в пространство под ложем.       И там, в полумраке, его взору открылся большой, искусно сделанный сундук из темного дерева с инкрустациями. Кейл без усилий выдвинул его на свет.       Массивная крышка отворилась с тихим скрипом, обнажив содержимое.       И демон не удивился увиденному.       Внутри, аккуратно разложенные по бархатным ложементам, лежали десятки предметов: плети разной длины и жесткости, фалоимитаторы всех мыслимых размеров и форм, вибраторы сложных конструкций, кляпы, некоторые из которых были снабжены удлиненными частями, глубоко проникающими в горло, имитируя полноценный член.       Там же покоились множество кожаных ремешков, наручники с мягкой подкладкой и без, щипцы, зажимы и прочие изощренные приспособления для получения как удовольствия, так и боли.       Коллекция была поистине впечатляющей и говорила о глубоком, систематическом интересе владельца к вопросам власти, боли и контроля, реализуемым через интимную сферу.       Кейл провел пальцем по рукояти одной из плетей, чувствуя качество кожи.       "Интересно", — прошептал он про себя, и его улыбка стала еще шире и многозначительнее.       Кейл не спешил.       С холодной, почти научной любознательностью он изучал содержимое сундука, словно архивариус, разбирающий древние манускрипты.       Его длинные пальцы с темными изящными когтями скользнули по кожаным ремням, оценивая их гибкость и прочность, задержались на холодной стальной поверхности одного из вибраторов, ощущая его вес и идеальную полировку.       Наконец его выбор пал на кляп самой сложной и пугающей конструкции — с длинной, почти глотательной трубкой из мягкой, но негнущейся кожи, уходящей глубоко в рот.       Эта искусно сделанная вещь была спроектирована так, чтобы формально позволять дышать, но каждый вдох требовал сознательного усилия, создавая постоянное, тревожное, давящее ощущение легкого, но навязчивого удушья.       Затем его рука потянулась к флакону с густой, прозрачной, словно слеза, смазкой и выбрала два вибратора — один внушительных размеров, предназначенный для стимуляции члена, и другой, поменьше и изящнее, с изогнутой формой, предназначенный для проникновения и стимуляции более интимных, спрятанных внутри мест.       С почти ритуальной медлительностью он разложил свои трофеи на роскошном шелковом покрывале рядом с Адином, аккуратно и педантично, выстраивая их в ряд, чтобы принц мог видеть каждый предмет, каждую деталь, предвкушая их предназначение.       Медленно, с подчеркнутой, театральной грацией пантеры, взбирающейся на свой утес, Кейл взобрался на бедра принца, устроившись между его насильно раздвинутых ног.       Несмотря на унизительную и уязвимую позу Адина, демон сидел с невозмутимым, почти царственным достоинством, словно восседая на троне, который по праву принадлежал ему одному.       Он плавно наклонился вперед, облокотившись на широкую, мускулистую грудь принца, так что их лица оказались в сантиметрах друг от друга.       Красно-карие, лишенные зрачков глаза пристально, не моргая, вглядывались в испуганные, полные смятения карие глаза Адина, выискивая, вылавливая малейшие оттенки чувств — панику, стыд, гнев и, возможно, зарождающееся темное возбуждение.       Сначала Кейл действовал с обманчивой, почти хищной нежностью: его пальцы, прохладные на ощупь, ласкали горячую кожу Адина, скользили по ключицам, губы, обжигающие и мягкие, касались его шеи, выискивая те особые, тайные места, что заставляли тело принца слабо вздрагивать и непроизвольно выгибаться.       Он внимательно наблюдал за каждой реакцией, убеждаясь, что в этот миг Адин получает лишь волны чистого, пусть и вынужденного, удовольствия, без единой тени настоящего дискомфорта или глухого сопротивления.       Но это была лишь иллюзия, тонко спланированная подготовка, затишье перед настоящей бурей.       Затем, без малейшего предупреждения, вся маска нежности исчезла, испарилась.       Движением быстрым, точным и безжалостным, отработанным за века, Кейл вставил кляп в приоткрытый от наслаждения рот Адина. Кожаная трубка глубоко и беспощадно вошла в глотку, вызвав непроизвольный, подавленный, горловой стон, прозвучавший словно из самой глубины его существа.       Ремешок мгновенно и плотно зафиксировался на затылке с тихим, но зловещим щелчком. И в тот же миг, в идеальной синхронности, другая рука Кейла сжала горло принца — не с целью перекрыть дыхание полностью, а чтобы усилить, умножить давящее ощущение удушья, сделать каждый следующий, прерывистый вдох через кляп мучительным, трудным и до жути осознанным.       Кейл неотрывно смотрел в глаза Адину, в его широкие, полные нарастающей паники, что самое пикантное, странного, извращенного возбуждения зрачки, и на его губах расцветала сладостная, торжествующая улыбка, наслаждаясь этой гремучей, опьяняющей смесью абсолютного страха и добровольной покорности.       Его собственное дыхание оставалось ровным и спокойным, а в бездонных красноватых сияющих глазах плясали веселые, дьявольские искорки — он лишь только начинал свою долгую, тщательно выверенную игру.       Кейл, не прекращая своего медленного, методичного исследования, опустил голову ниже. Его губы, обжигающие и влажные, принялись исследовать грудь Адина.       Он прихватывал кожу вокруг сосков, то крутя их подушечками пальцев, то проводя по ним шершавой поверхностью языка.       Реакция была сдержанной — легкие вздрагивания, но не более того. Кейл мысленно пожал плечами.       Его самого игры с мужской грудью никогда особо не зажигали; это было скорее ритуальной данью процессу, нежели истинным интересом.       Его внимание, а вместе с ним и его рука, сместилось ниже, к настоящему центру напряжения — к твердому, отчаянно пульсирующему члену Адина.       Он уже был влажным от собственной смазки, блестящим и налитым кровью, но до этого момента Кейл намеренно и демонстративно игнорировал его, заставляя ждать.       Теперь же его ладонь, смазанная тем самым прозрачным, скользким веществом, обхватила ствол. Он начал медленно, почти лениво проводить рукой вверх-вниз, распределяя смазку по всей длине, наслаждаясь тем, как под его пальцами вздрагивает и напрягается плоть.       Затем он замер.       Кончик его длинного, отполированного ногтя легчайше, подобно крылу бабочки, коснулся самой чувствительной точки — крошечного, трепетного отверстия уретры.       Адин дернулся всем телом, как от удара током. Сдавленный, хриплый стон вырвался у него из груди, едва способный преодолеть преграду кляпа.       Это была реакция, которую Кейл и надеялся вызвать — мгновенная, животная, лишенная всякого контроля.       Ухмылка на лице демона стала шире, самодовольнее.       Он отдернул руку, и в воздухе на мгновение материализовался странный предмет — тонкая, но упругая палочка, вся усеянная небольшими округлостями.       Кейл, не сводя с Адина насмешливого взгляда, медленно, с преувеличенным сладострастием, провел по этому инструменту широким, плоским языком, смачивая его.       Он видел, как глаза принца, полные болезненного предвкушения, завороженно следили за каждым движением его языка.       Затем, не прекращая размеренных движений своей рабочей рукой по возбужденному члену, Кейл кончиком пальцев подвел смазанный инструмент к тому самому уязвимому месту.       И с той же медленной, неумолимой точностью начал вводить его в уретру Адина.       Ответом стал протяжный, душераздирающий, абсолютно бесконтрольный стон, вырвавшийся из его глотки.       Все тело Адина затряслось в судорожной дрожи, его пальцы впились в шелк простыней, а глаза закатились, застилаемые смесью невыносимого ощущения и шокирующего, извращенного удовольствия.       Кейл наблюдал за этой картиной, его красноватые глаза сияли холодным торжеством. Игра входила в ту самую стадию, которую он любил больше всего.       Кейл на мгновение задержал взгляд на лице Адина, отмечая, как тот, несмотря на глубокий кляп, всё же находит способ хватать воздух прерывистыми, хриплыми глотками.       Удовлетворённый тем, что принц не потеряет сознание слишком рано, он провёл ладонью по напряжённому стволу члена. Палочка внутри, без сомнения, давила на самые чувствительные участки, и при каждом движении руки Кейла Адин снова вздрагивал, его тело выгибалось в немой мольбе.       С холодным, почти механическим безразличием демон подобрал вибратор, предназначенный для члена.       Он медленно, почти церемонно натянул вибрирующий кокон на возбуждённую плоть Адина. Мягкое, но настойчивое жужжание мгновенно обволокло член, но из-за инородного тела внутри уретры привычная вибрация превратилась в оглушительный, почти болезненный гул, который отзывался эхом в самом нутре принца.       Адин замычал, низко и непрерывно.       Слюна, не сдерживаемая кляпом, стекала по его подбородку тонкой нитью, блестя в тусклом свете.       Его глаза закатились под веки, и всё его существо, казалось, растворилось в этом коктейле из насильственного удовольствия и перегруженных чувств.       Видя, что принц полностью поглощён ощущениями спереди, Кейл подготовился к следующему шагу. Он беглым взглядом укоротил свои изящные когти, сгладив их остроту до безопасной тупости.       Выдавив на пальцы обильную порцию прохладной, скользкой смазки, он приступил к медленному, методичному растягиванию Адина сзади.       Но принц, погружённый в вихрь ощущений от вибратора и давящего кляпа, казалось, почти не замечал этого нового вторжения.       Его тело было податливым и расслабленным, откликаясь на движения пальцев Кейла лишь глухой, прерывистой дрожью, терявшейся на фоне всепоглощающего ощущения в его члене.       Он был полностью занят своей агонией и экстазом, предоставив демону полную свободу действий над своим беспомощным телом.       Кейл методично продолжал свою работу.       Сначала он растягивал напряженное мышечное кольцо двумя пальцами, чувствуя, как оно сопротивляется, а затем постепенно поддается.       Затем он развел пальцы внутри, растягивая нежные внутренние ткани в стороны, подобно тому, как раскрывают ножницы. Адин слабо застонал, его тело напряглось, но волна удовольствия от вибратора и глубокого кляпа по-прежнему доминировала над всеми ощущениями.       Продолжая свои неторопливые исследования, Кейл нашел то, что искал: небольшую, упругую железу — простату Адина.       Как только его пальцы коснулись ее, принц выгнулся с такой силой, что казалось, вот-вот хрустнет позвоночник. Глухой, сдавленный крик сорвался с его губ, и все его тело затряслось в новой, более интенсивной дрожи.       В этот момент Кейл понял, что палочка внутри уретры выполнила свою роль.       Он щелкнул пальцами, и тонкий инструмент бесследно исчез. Освобождение от постоянного давления и внезапная, чистая стимуляция простаты стали последней каплей.       Адин выгнулся в немом крике, его член пульсировал, и он кончил, обильно и судорожно, его тело на мгновение обмякло, полностью расслабившись после пика наслаждения.       Кейл убрал вибратор, щелчком выключив его навязчивое жужжание. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь хриплыми, затрудненными попытками Адина вдохнуть воздух через кляп.       Демон снова щелкнул пальцами, и кожаная упряжь исчезла изо рта принца. Адин рухнул на спину, его грудь судорожно вздымалась, он жадно глотал воздух, словно тонувший.       Пока принц приходил в себя, Кейл лениво оглядывал его. Его взгляд скользил по потному, расслабленному телу, задерживаясь на следах их недавней игры.       Он старался не акцентировать внимание на собственном легком возбуждении, которое теплилось в нем, но пока что игнорировал его, откладывая на потом.       Когда дыхание Адина наконец выровнялось и он смог нормально дышать, Кейл поднял руку.       Легкое движение пальцев — и невидимая сила перевернула принца, приподняв его на колени и опустив грудь на матрас.       Теперь Адин стоял на четвереньках, в позе полной покорности, его все еще чувствительное и растянутое тело было полностью открыто для демона, который с холодным интересом оценивал его, готовясь продолжить.       Кейл перевел взгляд с тяжело дышащего Адина на разложенные на кровати фалоимитаторы.       Его внимание привлек один особенно внушительный экземпляр — огромный вибратор в форме члена, сделанный из темного, почти черного силикона. С любопытством, граничащим с научным интересом, он взял его в руки, ощущая его вес и упругость.       Поверхность была негладкой, украшенной искусными выпуклостями и рельефными узорами, призванными усиливать ощущения. У основания располагалась панель с несколькими кнопками.       Он нажал на первую. Тихий, почти неслышный моторчик ожил, и массивный объект начал медленно вращаться в его руке.       Кейл выгнул бровь, впечатленный. Нажатие на ту же кнопку снова заставило игрушку ускориться.       Затем он попробовал другую кнопку. Мгновенно по всей длине вибратора пробежала мощная, низкочастотная вибрация, от которой даже его собственную ладонь приятно заныло.       На губах Кейла расцвела милая, почти детская улыбка, столь контрастирующая с происходящим.       Он перевел заинтересованный взгляд на Адина, а точнее, на его подрагивающее, все еще влажное и растянутое от предыдущих манипуляций отверстие.       Демон придвинулся ближе, и его длинный, изящный палец мягко, но уверенно оттянул край дырочки, еще больше обнажая нежную, розовую слизистую.       Он полюбовался этим видом пару секунд — беспомощное, открытое тело принца, его сжатые мускулы, готовые принять новое вторжение.       А потом, без предупреждения, его ладонь со всей силы шлепнула по упругой ягодице Адина.       Звук — громкий, звонкий, пошлый — резко прозвучал в тишине комнаты.       Адин вскрикнул — коротко, пронзительно, больше от неожиданности, чем от настоящей боли.       Его все тело дёрнулось, а растянутое отверстие рефлекторно сжалось, прежде чем снова расслабиться, будто приглашая к дальнейшим действиям.       Кейл наблюдал за этой мгновенной реакцией, и его милая улыбка стала шире, приобретя оттенок удовлетворения.       Кожаная плетка с мягким шелестом легла в ладонь Кейла.       Он взвесил её, ощутив удобную тяжесть рукояти и упругость ремней. Демон медленно провёл кончиками пальцев по коже, изучая её текстуру, а затем взмахнул рукой.       Плеть со свистом рассекла воздух и звучно шлёпнула по другой ягодице Адина. По коже поползло алое пятно, постепенно проступая сквозь лёгкую красноту от шлепка.       Адин дёрнулся, сдавленно ахнув, но не от боли — скорее от неожиданности, от резкости ощущения, ворвавшегося в его погружённое в удовольствие сознание.       Кейл не спешил.       Он выжидал несколько секунд, наблюдая, как реакция медленно расходится по телу принца — вздрагивание плеч, непроизвольное сжатие пальцев в кулаки, короткий прерывистый выдох.       Затем последовал следующий удар, чуть ниже первого. На этот раз Адин глухо застонал, и его спина выгнулась, подставляя демону ещё больше кожи.       Третий удар пришёлся выше, почти у самого основания спины. Четвёртый — по самым чувствительным местам, где кожа особенно нежна.       Кейл варьировал силу, то слегка шлёпая, то заставляя плеть по-настоящему жать, оставляя на коже чёткие полосы. Каждый новый удар будил в Адине смешанные чувства — жгучую боль, мгновенно сменяющуюся странным, тёплым удовлетворением, и смущающее осознание собственного возбуждения, которое лишь усиливалось от этой игры.       Он уже не пытался сдерживать звуки — тихие стоны, прерывистое дыхание, сдавленные вскрики, когда плеть попадала точно в цель.       Его тело полностью расслабилось в этой болезненной неге, отдаваясь каждому удару, отвечая на них дрожью и покорностью. Кейл видел это — видел, как Адин тает под его руками, и его собственное бесстрастное выражение лица на мгновение сменилось лёгкой, почти незаметной улыбкой.       Адин плыл в тумане странных, переплетающихся ощущений.       Боль от ударов плети не была просто болью — она была живой, жгучей нитью, вплетавшейся в общую канву наслаждения, и он не до конца понимал, что происходит, но инстинктивно желал этого ещё больше, жаждал новых, более острых чувств.       Кейл, словно читая его смутные мысли, сменил тактику. Он нанес серию легких, почти щекочущих ударов плетью по внутренней стороне его бедер.       Кожа там была особенно нежной, и каждый прикосновение ремней заставлял Адина вздрагивать. Инстинктивно, повинуясь этому безмолвному приказу, он раздвинул ноги еще шире, подставляя демону самое уязвимое и доступное место своего тела.       Затем плеть, будто нечаянно, скользнула чуть выше и коснулась его члена.       Адин застонал громче, глубже, и его бедра дёрнулись. Это было совсем другое ощущение — резкое, почти невыносимое, но в то же время заставляющее его член пульсировать с новой силой.       Он замер, затаив дыхание в ожидании повторения, но Кейл уже отвёл плеть в сторону.       Последовал последний, решающий удар — не самый сильный, но самый точный, пришедшийся точно по уже чувствительной, воспалённой коже его ягодиц. Адин аж подпрыгнул на месте, и по его телу пробежала финальная, катарсисная дрожь.       Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием принца. Затем он почувствовал, как Кейл наклонился к нему.       Не холодное прикосновение пальцев, а нечто иное — влажное, теплое. Язык демона, шершавый, как у кошки, медленно и методично провел по одной из свежих ссадин на его коже, слизывая выступившие капельки крови.       Это прикосновение было одновременно животным, унизительным и невероятно интимным. Адин зажмурился, снова застонав, но на этот раз тихо, почти бессильно.       Кейл медленно отстранился, его внимательные глаза с холодным любопытством наблюдали за дрожащим телом принца.       Воздух, еще секунду назад наполненный звуками ударов и тяжелого дыхания, застыл в напряженном ожидании. Затем движение — резкое и неожиданное.       Демон схватил тот самый массивный вибратор и без каких-либо прелюдий, с одной лишь грубой силой, вогнал его в Адина.       Глубокий, сдавленный стон вырвался из груди принца, его тело напряглось в дуге шока. Он не ожидал такого вторжения, не был к нему готов.       — Нет! Только не внутрь! — его голос прозвучал хрипло и почти отчаянно.       В его помутневшем от боли и наслаждения сознании пронеслась четкая, укоренившаяся мысль: так не должно быть. Если уж игра пошла по такому пути, то он не должен быть тем, кого принимают.       Он — наследный принц! Все должно было быть наоборот — это он должен был владеть, проникать, доминировать.       Кейл лишь склонил голову, и на его губах играла легкая, насмешливая улыбка.       — А чего же нет, хм? — он промурлыкал эти слова почти нежно, как будто успокаивая капризного ребенка. — Плохую собаку, которая мешает хозяину, нужно как следует наказать.       Его палец нажал на кнопку у основания вибратора, и тотчас же мощная, низкочастотная вибрация заполнила все внутреннее пространство Адина, отзываясь оглушительным гулом в каждой клеточке его тела. Это было сокрушительно.       Адин застонал, его глаза закатились, а пальцы впились в шелк простыней. Волны принудительного, почти болезненного удовольствия смывали все протесты, всю гордость.       — Вы-та-щи-и.. — его голос сорвался на жалобный, беспомощный стон, больше похожий на мольбу.       Кейл с тихим, почти неслышным вздохом поднялся с кровати.       Его движения были полны преувеличенной небрежности, словно происходящее на постели наскучило ему до глубины души. Адин, всё ещё лежащий с вибратором внутри, смотрел на него из-под полуприкрытых век, его взгляд был мутным от переполнявших его ощущений, но в нём теплилась искра осознанности — он следил за каждым движением демона.       Кейл же, казалось, полностью забыл о его существовании.       Он медленно, с кошачьей грацией, прошёлся по комнате, его босые ступни бесшумно ступали по мягкому ковру. Его внимание привлекло большое, в полный рост, зеркало в позолоченной раме.       Подойдя к нему, он безжалостно оставил Адина одного который захлёбывался в собственных стонах и бессвязных, прерывистых мольбах вытащить из него эту жужжащую пытку.       Демон остановился перед своим отражением, критически изучая каждый изгиб.       Он провёл рукой по своим алым волосам, поправил несуществующую складку на одежде. А затем, поймав в зеркале отражение корчащегося на кровати принца, его губы тронула едва заметная, хитрая улыбка.       Он медленно, соблазнительно повернулся к Адину спиной и начать заманчиво вилять бёдрами, выделяя изгибы под тонкой тканью штанов. Это был вызывающий танец, полный насмешливого торжества.       Он прекрасно знал — Адин будет смотреть.       Несмотря на то, что его глаза закатываются от насильственного удовольствия, несмотря на стоны и унижение, его взгляд будет прикован к этому демоническому представлению.       Кейл, стоя у зеркала, краем глаза отслеживал каждое движение на кровати.       Он видел, как тело Адина начало учащенно вздрагивать, как его пальцы судорожно впились в простыни, а дыхание стало прерывистым и хриплым — верные признаки приближающейся разрядки.       Уголки губ демона дрогнули в легкой, почти незаметной улыбке.       В самый пиковый момент, когда Адин уже был на грани, Кейл небрежно махнул рукой.       Вибратор внутри принца взревал, его жужжание достигло максимальной, почти невыносимой силы.       Оно заполнило собой всё, превратившись в оглушительный гул, который выжег последние остатки мыслей. Адин издал громкий, протяжный стон, в котором смешались исступление и невероятное облегчение.       Его тело выгнулось, напряглось до предела, а затем его член пульсирующими толчками обильно кончил, заляпывая шелк под ним. Всё его существо содрогалось в мощном, принудительном оргазме, который смыл всё, кроме чистого, животного ощущения.       Кейл медленно развернулся и так же неспешно подошел к кровати, его бесстрастный взгляд изучал лицо Адина — залитое потом, с закатившимися глазами и разинутым в немом крике ртом из которого вытекала слюна на подушку.       Демон тихо хмыкнул, оценивая эффект.       Затем он наклонился и, без всякой спешки, начал извлекать из принца все еще жужжащий вибратор.       Он выходил медленно, с пошлым, влажным звуком, и каждое его движение вызывало новые судорожные вздрагивания у совершенно опустошенного Адина.       И в тот самый миг, когда игрушка окончательно покинула его тело, принц снова содрогнулся, его перевозбужденное тело выжало из себя последнюю, уже почти болезненную волну оргазма, после чего он полностью обмяк, тяжело и бесконтрольно дыша.       Кейл наблюдал, как последние судороги покидают тело принца.       На его лице застыла странная смесь удовлетворения и легкой скуки. Он медленно провел тыльной стороной пальцев по щеке Адина, по мокрой от пота коже, в углу рта играла мягкая, почти что нежная улыбка.       Но адресата уже не было рядом — Адин ушел в себя, в глубокое, опустошенное пост-оргазменное забытье, его сознание медленно, как через густой сироп, пыталось вернуться в реальность.       Кейл тихо вздохнул, и в его вздохе звучала усталость от сыгранного до конца спектакля. Он плюхнулся на кровать, отчего пружины жалобно заскрипели.       Небрежным взмахом руки он смахнул все разложенные игрушки — плети, вибраторы, кляпы. Они послушно взмыли в воздух и аккуратно уложились обратно в сундук, крышка которого с глухим стуком захлопнулась самопроизвольно.       Демон потянулся, зевнул широко и театрально, обнажив идеально ровные зубы, и закутался в одеяло, сбрасывая с Адина чары обездвиживания.       Тот лишь бессильно ахнул и раскинулся на простыне, как морская звезда, его тело было тяжелым и ватным.       Не утруждая себя даже мыслью о том, чтобы как-то разрешить собственное возбуждение, которое все еще теплилось где-то на периферии его существа, Кейл повернулся на другой бок, спиной к принцу, и почти мгновенно погрузился в сон, дыша ровно и глубоко, оставив Адина приходить в себя в одиночестве на разоренной постели.

***

      Кейл проснулся в прекрасном расположении духа.       Судя по густому, золотистому свету, пробивавшемуся сквозь шторы, на дворе стояло где-то второе пополудня. Просыпаться в такое время было невероятно приятно, и он, вероятно, проспал бы ещё дольше, если бы не настойчивый солнечный луч, который упрямо светил ему прямо в лицо.       Демон недовольно поморщился и перевернулся на другой бок, зарывшись лицом в подушку в тщетной попытке продлить блаженный отдых.       В этот момент в спальню вошел Адин.       Он был одет с безупречной торжественностью.       Его серебряные волосы были идеально зачесаны назад, открывая высокий лоб и холодные черты лица. На нем был парадный костюм наследного принца — темный, с золотым шитьем, подчеркивающий его статус и власть.       Его взгляд упал на Кейла, который с ленцой наблюдал за ним из-под опущенных век.       — Не знал, что демоны так долго спят, — произнес Адин, и в его голосе явственно звучала скрытая претензия, будто эта привычка была личным оскорблением в его адрес.       Кейл апатично наблюдал за ним, не удостаивая реплику немедленной реакцией. Он медленно потянулся, как кот, изгибая спину, затем перевернулся на живот, удобно устроившись и подперев ладонью щеку.       — Это моя личная потребность, — лениво ответил он, и в его голосе слышалась легкая хрипотца после сна. — И я хочу есть.       Адин смотрел на демона с нескрываемым непониманием, его брови поползли вверх.       — Разве демонам нужна еда? — спросил он, и в его тоне сквозило искреннее недоумение.       Кейл вздохнул, словно устал от непроходимой глупости смертного. Его взгляд, устремленный на Адина, выражал снисходительное презрение, будто он смотрел на последнего идиота.       — Ммм.. нет, — протянул он, растягивая слово. — Но мне нравится еда.       Адин скептически выгнул бровь, но без лишних слов потянулся к шелковому шнуру с колокольчиком.       Легкий серебристый перезвон разнесся по покоям. Спустя несколько минут в дверь вежливо постучали. Не отрываясь от документов на столе, Адин коротко бросил: «Войдите».       Дверь бесшумно отворилась, и в комнату поспешно вошли слуга в ливрее и две горничные в накрахмаленных передниках.       Они автоматически прикрыли за собой дверь, и их отработанные улыбки на мгновение застыли, когда их взгляды упали на расслабленную фигуру Кейла, развалявшегося на княжеской кровати.       Демон ленисто оперся на локоть, его алые волосы живописно раскинулись на подушках, а красно-карие глаза с холодным безразличием скользнули по вошедшим, будто рассматривали мебель.       — Заказывай что хочешь, — небрежно махнул рукой Адин, продолжая изучать бумаги.       Лицо Кейла озарила сладкая, почти детская улыбка, столь контрастирующая с его дьявольской внешностью.       — Стейк, средней прожарки, чтобы сочный был, — начал он, растягивая слова с наслаждением. — Сладкий чай, очень сладкий. И.. парочку десертов. Что у вас там есть повкуснее? Подайте на выбор.       Слуга, не поднимая глаз, торопливо записывал заказ на маленьком пергаменте.       Его мозг лихорадочно работал: он предполагал, что их принц обзавелся новой.. игрушкой на более долгий срок , но никак не ожидал, что эта игрушка окажется настолько целой, спокойной и — он рискнул украдкой взглянуть — невероятно красивой.       Юноша с алыми волосами и неестественными глазами выглядел скорее как знатный заложник или таинственный гость, чем как изможденная жертва.       "Бедняга", — мелькнуло в голове у слуги, пока он с горничными ретировался с низким поклоном. — "Попал в лапы к нашему принцу. Долго ли проживет?"       Сокрушенно вздохнув, он направился на кухню, чтобы выполнить заказ.       Он прослужил у принца дольше всех и повидал достаточно, чтобы понимать — его господин был настоящим садистом.       Слуга мысленно готовился к худшему: к тому, что придется снова выносить чье-то изуродованное тело или утешать искалеченную жертву. Но в этот раз всё оказалось иначе.       Его встретила не кричащая от боли душа, а удивительно целый и спокойный юноша, который, казалось, чувствовал себя здесь как дома.       Слуга решил не размышлять над этой загадкой и поспешил выполнить поручение.       Когда он вернулся с подносом, полным еды, картина и вовсе заставила его замереть на пороге.       Незнакомец сидел на столе Адина — он разглядывал разложенные документы со скучающим видом, будто листал бульварный роман.       Адин обычно не хранил бумаги в спальне, но иногда приносил их, чтобы заниматься делами в перерывах между "развлечениями" с очередной жертвой.       И ни у одной из этих несчастных душ никогда не было права даже приближаться к этим документам, не говоря уж о том, чтобы сидеть на столе принца.       Такая привилегия была дарована лишь тем, кого в этот самый момент использовали на его поверхности.       Слуга молча поставил поднос на ближайший столик, стараясь не смотреть на дерзкого юношу.

***

      Когда дверь за слугой закрылась, Кейл лениво скользнул взглядом по подносу с едой.       Легкий, почти презрительный хмык сорвался с его губ. Он небрежно бросил прочитанную бумагу обратно на стол и плавно, с кошачьей грацией, выпрямился во весь рост. Его движения были полны неспешной уверенности, когда он направился к еде.       — Неплохо, — протянул он, отрезая изящным движением ножа кусок стейка. Демон отправил мясо в рот и медленно прожевал, причмокивая от удовольствия. Его розовый язык соблазнительно облизнул алые губы, собирая капельку сока. — Довольно съедобно.       Адин молча наблюдал за этой сценой, его взгляд неотрывно следил за каждым движением демона.       Он провожал глазами тот самый розовый язык, с такой жестокой нежностью исследовавший его тело прошлой ночью. В голове принца всплывали отрывки воспоминаний: влажные поцелуи, острые когти на коже, всепоглощающее ощущение власти и полного подчинения.       Но, вспоминая финал той ночи, Адин не спешил снова пытаться трахнуть демона.       Горький урок был усвоен — некоторые игры были опасны даже для наследного принца.       Вместо этого он продолжал молча наблюдать, с непроницаемым выражением лица, скрывая смесь любопытства и растущего возбуждения.       Кейл обдумывал свой план на день.       Ему требовалось оценить фронт работ — понять, с какими задачами ему предстоит разбираться. Это была вынужденная необходимость, чтобы в будущем он мог предаваться безделью без лишних хлопот, спокойно тратя деньги принца и изредка, возможно, занимаясь с ним сексом.       Что поделать, он всё ещё оставался демоном и прекрасно понимал ценность физического удовольствия.       Особенно его привлекала приятная усталость после интимной близости и тот крепкий, насыщенный сон, что наступал вслед за ней.       А если после всего этого его ещё и искупают, окружив заботой.. это было бы и вовсе идеально. Кейл медленно доел последний кусочек пирожного, и его язык с наслаждением неспешно скользнул по губам, собирая остатки крема и послевкусия шоколадного пирожного и сладкого чая.       Он повернулся к Адину, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Демон отлично понимал, что принц наблюдает за каждым его движением уже вон сколько времени, но это его нисколько не смущало.       Скорее, даже забавляло.       Адин сидел неподвижно, лишь его глаза следили за плавными жестами демона, за мельканием тонких пальцев и влажным блеском губ. Казалось, он боялся пропустить малейшую деталь.       "Настоящий маленький извращенец", — пронеслось в голове у Кейла, и внутри у него зародилась ухмылка, полная дьявольского веселья.       Однако его лицо сохраняло полную невозмутимость, лишь в уголках золотых глаз плескалась тень насмешки.       Он откинулся на спинку кресла, изящно закинув ногу на ногу. Его поза была полна небрежной грации, словно большой кот, растянувшийся на солнце.       Рука демона легла на подлокотник, а голова склонилась на ладонь.       — Скажи, сегодня у тебя совсем нет дел? — спросил Кейл, его голос прозвучал спокойно и немного лениво. Свободная нога мерно покачивалась в воздухе, будто отбивая такт неспешной беседе. — Или ты решил посвятить день исключительно моей скромной персоне?       Казалось, слова Кейла наконец вывели Адина из оцепенения. Он медленно моргнул, словно возвращаясь к реальности, и с внезапным изумлением уставился на демона, пытаясь прочитать что-то в его красно-золотых глазах.       — Нет, — наконец выдохнул Адин, резко поднимаясь с места. Он направился к двери, его движения были порывистыми и немного неуверенными. — Пойдем.       Принц распахнул тяжелую дверь, ведущую из его покоев, и замер на пороге, наклоняясь, чтобы надеть сапоги. Кейл тихо хмыкнул и неспешно последовал за ним, его босые ноги бесшумно ступали по мягкому ковру.       Адин уже вышел в коридор, но замер, не услышав за собой шагов. Он обернулся с выражением легкого раздражения на лице.       — В чем дело? — спросил он, изящно выгибая бровь.       Кейл принял позу оскорбленной невинности.              — Ах, ты ведь такой великий принц.. — протянул он с наигранной грустью, — а забыл позаботиться об обуви для своего гостя. Разве так можно?       — Ты же могущественный демон, — парировал Адин, скрестив руки на груди. — Можешь наколдовать себе туфли сам.       — О, я-то могу, — демон томно вздохнул, поднося руку к сердцу. — Но я думал, что могущественный принц проявит рыцарственность. Предложит мне свои туфли, чтобы моим бедным ступням не пришлось касаться холодного камня.. Или, быть может, предложил бы донести меня до кабинета на руках..       Кейл невинно захлопал ресницами, и Адин на мгновение опешил, не зная, что ответить на эту внезапную наглость.              Пока принц подбирал слова, Кейл просто хмыкнул и наконец переступил порог комнаты. Легкое движение его пальцев — и на его ногах материализовались изящные, удобные туфли из темной кожи.       Не говоря ни слова, он прошел мимо Адина, демонстративно закатывая глаза, и двинулся по коридору.       Адин на секунду задержался на пороге, и в его голове пронеслась тревожная мысль:       "Не разозлил ли я его этим?"       Он тут же поймал себя на этой мысли и внутренне поморщился. С каких это пор он стал беспокоиться о том, что его будут наказывать?       Эта мысль была такой же новой, какой была и непривычной покорностью, что он ощутил прошлой ночью.       Адин тряхнул головой, словно отгоняя навязчивые мысли, и быстрым шагом догнал Кейла.       Тот неспешно шел по коридору, с видом полноправного хозяина разглядывая росписи на стенах и резные потолочные балки. Принц, слегка опередив демона, снова взял на себя роль проводника.       Он коротко пояснял, что где находится, хотя создавалось впечатление, что Кейл пропускает его слова мимо ушей. Однако время от времени демон задавал уточняющий вопрос, который ясно давал понять — он не только слушает, но и запоминает каждую деталь.       После этого Адин уже без лишних сомнений продолжал свой импровизированную экскурсию.       Когда они наконец достигли кабинета, принц распахнул массивную дубовую дверь.       Помещение оказалось просторным и светлым, выполненным в сдержанной гамме холодных оттенков — свинцово-серых, стальных и серебристых.       Кейл без лишних церемоний проследовал за Адином внутрь. Он почти не утруждал себя осмотром обстановки, сразу направившись к массивному столу и с непринужденностью старого знакомого опустившись в кресло за ним.       Его пальцы потянулись к стопке документов, и он углубился в чтение.       Адин, нахмурившись, приблизился к демону вплотную, его тень упала на разложенные бумаги.       — И что, позволь спросить, ты по-твоему делаешь? — прозвучал его голос, в котором явственно читалось раздражение.       Кейл лениво перевернул очередной лист, бегло пробегая по тексту взглядом.       — Хм.. Знакомлюсь с текущей ситуацией, — ответил он, не отрывая глаз от документа. — Чтобы быстро принять необходимые меры и наконец-то пойти спать.       Он что-то невнятно промычал в ответ на следующий вопрос Адина и откинулся на спинку кресла, уже изучая новую бумагу.       Казалось, демон полностью погрузился в чтение, но через мгновение его глаза поднялись и встретились со взглядом принца. Адин все это время стоял слева от него, молча наблюдая со скрещенными на груди руками.       — Будет куда легче, если ты сам расскажешь мне обо всем этом, — наконец произнес Кейл, его голос прозвучал ровно, но в нем чувствовалась легкая усталость от необходимости вникать в бюрократические тонкости.       — Ах, нет, — Кейл сладко улыбнулся, закинув ногу на ногу. — Я обещал помогать тебе, а не делать всё за тебя. Ну что ж, Ваше Высочество, прошу.. — он сделал изящный жест рукой, приглашая Адина начать.       Принц, никогда в жизни не сталкивавшийся с такой наглостью, ощутил, как по спине пробежали мурашки от ярости.       — Что ж.. Тогда будь добр освободить МОЁ место, — Адин угрожающе наклонился над демоном, уперев руки в подлокотники кресла по обе стороны от него. — Я здесь главный. Это я тебя призвал, и именно я решаю, что мне делать, а что нет. В какие дела тебя посвящать, а в какие — нет.       Он практически прорычал эти слова прямо в лицо Кейлу, который продолжал смотреть на него с бесстрастным выражением.       И тогда красно-карие глаза демона вспыхнули алым огнём, а в воздухе возникла тяжёлая, давящая аура.       Она буквально пригвоздила Адина к месту, заставив его с силой опуститься на колени прямо перед ногами Кейла — как верный пёс.       Адин скрипнул зубами, пытаясь преодолеть невидимые путы. Ему удалось лишь поднять взгляд, чтобы встретиться с глазами демона, которые теперь опасной сузились.       Кейл насмешливо наблюдал за его борьбой, затем протянул руку и коснулся подбородка принца, повернув его голову к себе.       — Ты же знаешь, что в момент подписания контракта ты буквально стал моим? — монотонно спросил он. — Ты моя зверушка, дорогой принц.       Демон усмехнулся и нанёс Адину громкую пощёчину, а следом — вторую. Принц широко раскрыл глаза.       На него никогда в жизни не поднимали руку. С самого детства, стоило ему хоть немного пораниться, к нему тут же бежали лекари, чтобы немедленно залечить и обезболить малейшую царапину.       Он с пелёнок не знал, что такое настоящая боль. Возможно, именно это и сделало его тем бесчувственным психом, неспособным к эмпатии, каким он является сейчас.       — Но ничего, — прошептал Кейл, притягивая лицо ошеломлённого принца ближе к своему. На его губах играла всё та же безмятежная улыбка. — Я научу тебя слушаться меня.

***

      Адин всё ещё стоял на коленях, но теперь его тело было полностью обнажено.       Кожа покрылась мурашками от прохладного воздуха, а между ног нестерпимо ныла пустота. Его член, твёрдый и влажный, болезненно пульсировал от отсутствия прикосновений.       Особенный дискомфорт доставляло тонкое кольцо у основания, сжимавшее плоть не сладостной болью, а неприятным, давящим ощущением.       Он не мог оторвать взгляда от Кейла. Демон с театральной медлительностью раздевался, будто исполняя некий священный ритуал.       Вот его пальцы скользнули по завязкам тёмно-красного халата — откуда тот взялся, Адин не успел заметить. Шёлковая ткань с лёгким шорохом соскользнула с плеч, открыв взгляду бледную кожу, тонкие ключицы, изгиб талии и длинные ноги.       Халат был подпоясан так небрежно, что приоткрывал всё, но не показывал ничего определённого — лишь намёки, скользящие тени на коже при свечах.       Кейл двигался с умышленной грацией: то проводил рукой по бедру, то вытягивал ногу, демонстрируя её линию.       Каждое его движение было соблазнительным, но при этом абсолютно естественным. Он устроился в кресле, взяв в руки какие-то документы, и сделал вид, что полностью погружён в чтение.       Но Адин видел — демон прекрасно осознаёт, что за ним наблюдают.       И самое унизительное заключалось в том, что сам Адин был лишён даже права голоса.       На его шее красовался тугой красный кожаный ошейник с серебряными шипами, а на лице — намордник, прижимавший язык и не дававший издать ни звука.       Он никогда в жизни не чувствовал себя настолько униженным, настолько принадлежащим другому.       И от этого, к своему ужасу, его возбуждение лишь нарастало, смешиваясь со жгучим стыдом.       Кейл медленно перевел взгляд на Адина, и в его глазах заплясали насмешливые огоньки.       — Ах, мой дорогой пёсик наконец-то задумался о своём поведении? — сладко прошептал он, откладывая бумагу на стол и усаживаясь в более откровенную позу.       Халат съехал с его плеч, теперь он висел лишь на сгибе локтей, едва прикрывая торс. Тонкая шелковая ткань подчеркивала каждый изгиб его тела, а небрежно завязанный пояс лишь акцентировал внимание на том, что скрывалось под ней.       Кейл развалился в кресле, одна нога изящно перекинута через подлокотник, обнажая длинную линию бедра.       — Ну что, пёс? — демон томно провел пальцем по собственному ключицу. — Или ты разучился подавать голос? Может, тебе нужно напомнить, как просить хозяина о внимании?       Его взгляд скользнул вниз, к напряженному члену Адина.       — Вижу, твоя маленькая игрушка уже вся мокрая от нетерпения, — Кейл хрипло рассмеялся. — Но хорошие собаки не получают ласки просто так. Им нужно сначала заслужить.       Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось уха Адина.       — Может, ты попросишь меня как следует? Попросишь, чтобы я засунул в тебя пальцы.. или может что-то покрупнее? — его голос стал низким, соблазняющим. — Или ты предпочитаешь, чтобы я просто использовал твою дырочку, пока ты будешь лежать и скулить, как сучка в течке?              Кейл откинулся назад, наслаждаясь унижением принца.       — Выбор за тобой, моя грязная собачка. Но помни — пока ты не научишься правильно просить, твоя плоть так и будет гореть от желания.       Адин издал низкий, сдавленный стон, когда его взгляд упал на демонстрацию, когда Кейл распахнул халат.       Его пальцы судорожно впились в собственные бёдра, оставляя красные полосы на коже.       Кейл сладострастно улыбнулся, наблюдая за этой реакцией.       Его пальцы медленно скользнули ниже, к напряжённому члену, и дальше розовой дырочке, которая уже была влажной от возбуждения. Он раздвинул её подушечками пальцев, демонстрируя Адину всё сокровенное нутро.       — Нравится, собачка? — прошептал он, наблюдая, как принц закусил губу до крови. — Смотри, как твой хозяин готовит себя для тебя.. или может нет?       Он медленно ввёл один палец внутрь, и его собственное тело ответило томной волной удовольствия. Затем добавил второй, растягивая себя с наслаждением, его стоны становились громче и откровеннее.       Третий палец вошёл уже легче, и Кейл закинул голову, полностью отдаваясь ощущениям.       — Ахх.. — его голос дрожал от нарастающего возбуждения. — Смотри сюда, мой щенок. Смотри, как твой хозяин трахает себя пальцами вместо твоего члена.. потому что ты ещё не заслужил право быть внутри.       Он ускорил движения, его бёдра начали непроизвольно двигаться в такт.       — Может, когда-нибудь.. если ты будешь очень хорошим псом.. я позволю тебе кончить там.. — его дыхание сбилось. — Но сегодня.. сегодня ты будешь просто смотреть и сходить с ума от желания..       Кейл продолжал медленно вводить пальцы, наблюдая, как взгляд Адина прикован к происходящему. Его глаза блестели от возбуждения и власти.       — Ах.. А может быть, мой пёс всё же желает мой член внутри? — Кейл наклонил голову, делая вид, что задумался, и вынул пальцы.       Адин отчаянно замотал головой, всем существом выражая желание оказаться внутри хозяина. Его тело дрожало от нетерпения.       Кейл лишь жёстко усмехнулся и резко ввёл три пальца обратно, добавляя ещё один. Другой рукой он коснулся своего члена, начиная медленно поглаживать его.       — Так сильно хочешь? — прошипел он, наблюдая, как Адин закусил губу. — Но хорошие собаки должны уметь просить правильно.       Кейл закинул голову, ускоряя движения обеих рук. Его дыхание стало прерывистым, а на лбу выступили капельки пота.       — Может.. может, я позволю тебе.. — он прервался, сдерживая стон, — ..если ты будешь очень-очень послушным псом..       Кейл снова перевел взгляд на Адина, и в его глазах плескалась смесь насмешки и обещания.       — Мой пёс ведь будет хорошим мальчиком? — его голос прозвучал сладко, но с металлическим оттенком.       Адин отчаянно закивал, почти теряя равновесие. Он не мог пошевелиться без разрешения Кейла, и это сводило его с ума.       В голове проносились образы: он хотел прикоснуться к себе, к демону, хотел трахнуть его в кресле, на столе, прижать к стене, взять в ванной..       Рот Адина наполнился слюной, он сглотнул, чувствуя, как по телу разливается жар.       Кейл небрежно махнул рукой, и Адин ощутил, как магические путы ослабевают. Он тут же вскочил, разминая затекшие конечности, и стремительно шагнул к демону, горя желанием наконец взять то, что так долго ему показывали.       Но едва он протянул руку, его тело снова застыло, скованное невидимой силой. Адин растерянно уставился на Кейла, не в силах понять, что происходит.       — Хорошие мальчики не встают без команды, — мягко произнес демон, его красноватые глаза сузились. — Ты же знаешь об этом, правда?       — Но ничего, дорогой, — Кейл нежно погладил щеку Адина, и в его прикосновении была леденящая душу нежность. — У нас ещё много времени, правда?       В тот же миг Адин снова рухнул на колени. Его руки сами собой завелись за спину, скрестившись в запястьях, будто скованные невидимыми наручниками.       Он мог только смотреть, как Кейл с ленивым любопытством обходит кабинет.       Демон замер у одного из ящиков стола. Его тонкие пальцы щёлкнули замком, который тут же поддался с тихим щелчком. Оттуда Кейл извлёк страпон — изящный, чёрный, отполированный до глянцевого блеска.       Он был точной копией члена Адина, до мельчайших деталей.       — О, — Кейл поднял бровь, поворачивая изделие в руках. — Как трогательно. Ты хотел, чтобы кто-то заменял тебя, когда тебя нет рядом?       Не дожидаясь ответа, он медленно, с преувеличенной грацией, направился обратно к Адину, плавно виляя бёдрами.       Остановившись прямо перед ним, Кейл демонстративно провёл языком по наконечнику страпона, оставляя влажный блеск на тёмной поверхности.       Затем он заправил длинные алые пряди за ухо, открывая лицо.       Его карие глаза, полные дьявольского веселья, встретились с взглядом Адина. Не отрывая взгляда, Кейл взял в рот искусственный член, медленно и глубоко, имитируя искусный минет.       Звук был влажным, откровенным, и пошлым       Он сосал его с преувеличеным сладострастием, то погружаясь глубже, то отстраняясь, чтобы облизать основание.       Всё это время его взгляд был прикован к лицу принца, выискивая в нём каждую секунду унижения, каждую искру подавленного желания.       Потом Кейл медленно отстранился от страпона, оставив его блестящим от слюны. Он поднес искусственный член к своему растянутому влажному отверстию и, не сводя с Адина насмешливого взгляда, начал медленно вводить его.       — Ммм.. — он демонстративно ахнул, закусив губу, когда страпон заполнил его. — Ах, да.. вот так..       Кейл начал двигать бедрами, медленно и соблазнительно, его стоны становились громче и театральнее. Он наклонял голову, изображая блаженство, пальцы впивались в собственные бедра.       Адин в это время не мог сдержаться. Его бедра непроизвольно дергались, будто он и правда был псом в период гона.       Он пытался тереться о воздух, его тело извивалось в тщетной попытке получить хоть какое-то облегчение.       Затем движения Кейла стали резче, быстрее. На его щеках проступил румянец, дыхание участилось, стало прерывистым. Он дважды постучал пальцами по основанию страпона.       И тут же искусственный член ожил. Он начал двигаться сам, с нарастающей скоростью, входя и выходя из демона с влажными, хлюпающими звуками.       Кейл громко застонал, уже по-настоящему, и одна его рука схватилась за собственный член, начав быстро и жестко его надрачивать. Другая рука потянулась к соску, сжимая и пощипывая нежную кожу.       — Да.. вот так.. — выдохнул он, его голос срывался. — Смотри, собачка.. смотри, как твой хозяин.. ах.. получает удовольствие.. без тебя..       Страпон достиг невероятной скорости, и Кейл с громким, протяжным стоном закинул голову, его тело выгнулось в финальном спазме. Искусственный член с влажным звуком выскользнул и с глухим стуком упал прямо перед коленями Адина.       Бёдра демона ещё мелко подрагивали, а сам он тяжело дышал, распластавшись в кресле с непристойно раздвинутыми ногами. На его лице застыло выражение блаженной истомы.       — Ах.. чёрт.. это.. определённо было хорошо.. — выдохнул Кейл, его голос был хриплым и ленивым. Он медленно приоткрыл глаза, и в них заплясали озорные искорки. — Хм, нам наверное стоит повторить, правда? Эта штука выебала меня лучше, чем ты когда-либо смог бы, собачка.       Его ступня, всё ещё влажная от пота, нежно коснулась подбородка Адина. Пальцы ноги скользнули по его скуле, оставляя на коже лёгкий, унизительный след.       — Тебе ведь понравилось представление, мой пёс? — Кейл склонил голову набок, словно любопытная птица, наблюдая за каждой эмоцией на лице принца.       Он лениво провёл пальцами по своему липкому животу, собирая сперму, и с насмешкой посмотрел на Адина.       — Наверное, стоит повторить.. Может, в следующий раз я позволю тебе вылизать меня после этого.. Или засуну этот испачканный страпон тебе в глотку       Его грязная ступня грубо упёрлась в подбородок Адина.       — Ну что, пёсик? Понравилось, как твой хозяин сам себя трахает? Видел, как моя дырочка жадно глотает этот член? Хотел оказаться на его месте?       Его взгляд скользнул вниз, к всё ещё напряжённому, болезненно возбуждённому члену Адина.       Кончики пальцев ноги демона дотронулись до пылающей кожи, и Адин тут же издал сдавленный стон, его бёдра дёрнулись вперёд в тщетной попытке усилить прикосновение.       Кейл насмешливо наблюдал за этим, но на сей раз не стал останавливать принца. Он позволил Адину тереться о его ступню, его лицо искажалось от смеси стыда и неконтролируемого желания.       — Вы только посмотрите на него.. — прошептал Кейл с театральным восхищением, обращаясь к пустой комнате. — Великий наследный принц всей Империи.. трётся о мои ноги, как простая течная сучка на улице. Какое зрелище! Правда, сучка? Готов лизать мою сперму с пола и просить, чтобы его выебали этим грязным страпоном?       Он усилил нажим ступнёй, вызывая у Адина новый стон.       — Может, я позволю тебе кончить.. если ты будешь очень громко просить и называть себя моей шлюхой. Что скажешь, княжеская мразь?       Кейл довольно ухмыльнулся, наблюдая, как Адин с животной настойчивостью продолжает тереться о его ногу.       Даже тугое кольцо у основания члена, должно быть, причиняющее ему боль, не смогло остановить принца.       С хриплым, сдавленным стоном, больше похожим на предсмертный хрип, Адин наконец достиг оргазма, его семя брызнуло на пол и на ногу самого демона.       Кейл с холодным любопытством осмотрел его член, всё ещё сжатый кольцом. Должно быть, это было до дикости болезненно, но демон был более чем уверен, что в этом унизительном освобождении Адин испытывал самое острое, самое порочное наслаждение в своей жизни.       Затем его взгляд поднялся на самого принца. Адин, полностью опустошённый и измождённый, безвольно рухнул на пол, потеряв сознание.       Кейл с лёгким разочарованием вздохнул.       — И это всё? — прошептал он, глядя на бесчувственное тело. — А я-то надеялся на большее.. Ну ничего, мой милый пёсик. У нас впереди ещё много времени, чтобы научить тебя быть выносливее.       Кейл небрежно накинул халат на плечи, едва прикрывая обнажённое тело, и дёрнул за шнур колокольчика.       Спустя несколько минут в дверь постучал тот же пожилой слуга, что приносил завтрак.       Его глаза мгновенно округлились, когда он увидел распростёртое на полу тело принца и демона, развалившегося в кресле с видом полного безразличия.       — Уберите вот это, — Кейл ленивым круговым жестом указал на бесчувственного Адина. — Приведите его в порядок и принесите в покои тот же чай, что был утром, и какой-нибудь десерт.. Хм.. А, и главное блюдо тоже. На ваш вкус.       Демон скучающе посмотрел на Адина и зевнул, прикрывая рот изящной ладонью.       — Ещё принесите печенье. Того же сорта.       Дворецкий застыл в немом оцепенении, его взгляд метался от Кейла к распростёртому принцу, затем снова к демону. В его голове проносились обрывки мыслей:       "Что, чёрт возьми, здесь происходило? Как этот.. этот юноша посмел так обращаться с Его Высочеством? И почему принц.. в таком состоянии?"       — К-конечно, господин.. — наконец выдавил он.       — Кейл, — услужливо подсказал демон, играя прядью своих алых волос.       — Г-господин Кейл, — покорно повторил слуга, чувствуя, как подкашиваются ноги.       Кейл поднялся с кресла и направился к двери, его движения были плавными и полными скрытой силы.       — Когда принесут еду, прошу не будить меня. А принца.. положите рядом, как только приведёте его в порядок.       — Д-да, конечно.. — растерянно кивнул дворецкий, всё ещё не в силах осознать происходящее.       Когда демон вышел, слуга медленно подошёл к бесчувственному Адину, на его лице застыла смесь странного облегчения и чего-то ещё.       Похоже, появился кто-то, кто сможет если не обуздать, то хотя бы на время подавить жестокий нрав принца. И, возможно, дворецкому не придётся сегодня выносить из покоев очередной изуродованный труп.