Чувства врагов

Ибрагим Паша — лучший друг Султана Сулеймана, Великий Визирь Османской Империи, муж Хатидже Султан и главный враг Хасеки Хюррем Султан. Почему так сложились обстоятельства, что Хюррем как жена Повелителя и Ибрагим как его преданный раб стали кровными врагами? Они были похожи: два раба, которых насильно привезли в чужое государство, которые служат правителю и борются за теплое место у Повелителя. Глубоко в своих мыслях они называют друг друга мотыльками, кружащами вокруг огня, то есть вокруг Сулеймана. Но все ли так? Да, почти с самого начала знакомства они возненавидели друг друга, пообещали себе выиграть в войне и быть чуть ли не главным источником власти Султана. Но что же таилось глубоко в душе у Визиря? Ибрагим никогда не был верен своей жене, всегда изменял ей с девушками из кабака или Нигяр. Многие считали, что это из-за частых ссор супругов, но никто даже и не подозревал самой настоящей причины. Даже сам Ибрагим пытался убежать от этой мысли, просто забыть и отпустить. Но с каждым днем эта мысль впечатывалассь глубоко в голове, а чувства поджигали сердце. Он любил эту рыжеволосую дьяволицу, жену своего друга. Знал, что не может и каждый день сгорал из-за этого. Знал, что это абсурд, но смеялся даже над самим собой. Знал, что погибнет, но все равно влюблялся в нее каждый раз при встрече. В один день сама Хасеки назначила ему встречу в Мраморном Павильоне. Тогда Ибрагим и подумал, что это единственный шанс раскрыть свою душу, выпустить чувства на волю и перестать мучаться. — Ибрагим, я предлагаю тебе сделку: ты уезжаешь и остаешься жить,- своим ласковым голосом проговорила такие ядовитые слова женщина. — А что если я не хочу уезжать из-за того, что люблю? - с ухмылкой спросил Паша и стал приближаться к Хюррем. Хасеки испугалась слов и приближения мужчины и начала отходить дальше от него пока не уперлась в стену. Они стояли непозволительно близко, чувствовали дыхание друг друга, а Ибрагим решился прильнуть к желанным губам. Хюррем находилась в оцепенении, что не могла даже предпринять никаких действий. Она не ответила на поцелуй и не оттолкнула. Почему? Эта мысль крутилась в ее голове весь день. Как только воздух начал кончаться, Ибрагим отпрянул от нее и посмотрел в ее глаза, снова утонул в океане. - Ты с дубу рухнул, Паша?! - начинала истерить женщина. - А ты? - с издевкой спросил Паргали, - почему не оттолкнула? Зачем дала и дальше наслаждаться вкусом твоих губ? Хюррем смотрела на Ибрагима, осознавая, что он прав, в ее голове не было ни одной мысли, просто белый лист. Пока она со злостью смотрела на него, он успел зажать ее, положив одну руку на стену, а другую — на ее щеку. - Давай же, скажи одно слово, и я уйду или же останусь. Постепенно огонь в глазах Хасеки начал угасать, появлялся интерес и что-то ещё. Ибрагим не мог понять, не мог распознать эту реакцию, но решил оставить раздумья на потом и просто наблюдать за своей любимой. Хюррем же пыталась перестать нервничать, воззвать свой разум, но опять поддалась чувствам и притронулась к щеке врага. Мужчина же просто нагло улыбнулся и снова поцеловал ее, на этот раз она ответила. Ибрагим ликовал, в голове уже представлял их тайные встречи и отношения, их взгляды, наполненные и нежностью, и страстью. Пока в его голове проносились разные мысли, женщина оторвалась от него. - Нельзя, - коротко сказала Хюррем и посмотрела глубоко в глаза. - Ты ведь знаешь, пока мы в милости у Сулеймана, нам все можно, - сказал Ибрагим, не убирая руку с ее щеки. - А что, если я не хочу? - задала как будто в пустоту вопрос женщина,- я люблю Султана и только его, а ты мой враг, человек, желающий смерти мне и моим детям. Мне слишком дорога жизнь. - Ты ведь уже давно не любишь его, я знаю. Я заметил это еще на последнем ужине. Ты смотришь не так, без огня, без любви. - А как я смотрю на тебя? Ибрагим ничего не ответил и вновь ее поцеловал, пытаясь таким способом доказать свои слова. Он боялся, что сейчас проснется в своем кабинете или во вдорце Хатидже, что это окажется его пьяным бредом, что это просто плод его воображения. Но нет. Она стоит перед ним. Такая гордая, непоколебимая и такая желанная. Хасеки же согласилась с Ибрагимом, что давно не любит Сулеймана. Этот переломный момент в ее душе произошел еще во время нахождения Фирузе во дворце. Но еще больше вопросов насчет Паши у нее возникло, когда Сулейман заболел, когда Джихангир был совсем маленьким, а Валиде была жива. Он пообещал ей, что спасёт всю семью, что не даст им умереть. Разве так враги поступают? Разве они не ждут при первой же возможности избавиться друг от друга? Тогда в разум Хюррем закралась мысль об истинных чувствах Ибрагима, но сейчас эта мысль буквально кричала не только в голове, но и в сердце. - Я не смогу пойти на такие риски, он ни за что не простит ни тебя, ни меня, ни моих детей. А без них я жить не смогу. - Он не узнает... Но если ты так боишься. Я готов сбежать с тобой и твоими детьми. Готов отказаться от этой власти и роскоши, готов зарабатывать деньги честным и тяжелым трудом, а ты? Ты готова? Хасеки посмотрела ему в глаза и не смогла ответить на поставленный вопрос самой себе. Она добивалась таких высот столько лет, столько испытаний прошла, стольких врагов повергла, чтобы просто в один миг отказаться от всего полученного? Но ради чего? Ради, возможно, мнимых чувств? Ради постоянного страха умереть от палачей и увидеть смерть Шехзаде и дочери? - Я вижу смятение в твоих глазах. Я готов ждать, сколько хочешь. Но я прошу: будь искренна к самой себе, а не к стереотипам. Ибрагим отпустил женщину и позволил ей уйти, вдыхая уходящий аромат. В его душе все равно засела радость, ведь хотя бы частично, но осуществил свою мечту. Он попробовал её губы на вкус, а она позволила ему быть ближе, чем обычно, чем позволено законом. Хюррем не заметила, как пришла в покои, не заметила вопросов Сюмбюля Аги, не заметила взглядов слуг. Евнух так сильно переживал исхода переговоров Госпожи и Паши, что трясся не то от страха, не то от неизвестности. — Выйдите все, - проговорила Хасеки своим служанкам и осталась наедине со своим верным другом, - Сюмбюль, ты сейчас будешь либо хохотать, либо сочтешь меня за сумасшедшую. - Что Вы, Госпожа, я даже подумать так не посмею, - мгновенно ответил Ага. Хюррем рассказала обо всем произошедшем в Павильоне и ждала совета Сюмбюля, ждала его реакции. - Госпожа, Вы не думаете, что это очередная ловушка? Игра? - наконец ответил евнух. — Он был искренним, его таким видела наверняка только покойная мать. Интуиция меня никогда не обманывает. Я должна дать ответ и хочу принять решение, как можно скорее. Сулейман давно мне не интересен, мне стало на него плевать. Но это же не значит, что я должна забыть о себе, так ведь? - Я бы не стал спешить доверять Паше... Хюррем кивнула головой и попросила оставить ее одну. На улице становилось темнее, город засыпал, а звезды появлялись на небе. Рыжеволосая бестия любила смотреть на вечерний Стамбул, любила наблюдать за станочящимися беззащитными в ночное время людьми, любила мечтать, глядя на небо и представляя все только самое лучшее. Вдруг она почувствовала чей-то тяжелый взгляд. Взгляд естественно принадлежал законному мужу, Султану Сулейману. Она поклонилась и ушла с балкона, намереваясь пойти прогуляться в саду. Там Хюррем надеялась найти ответы на все вопросы и решение в тяжелой ситуации.