Чувства врагов

Сулейман провел весь день в покоях, заполняя бумаги, думая о дальнейшей внешней политике и доделывая новое украшение. В последнее время он угрюм, чего всегда так боятся подданные. Причиной его грусти была его любимая женщина. За несколько месяцев она отдалилась от Султана настолько, что по четвергам она часто не приходит, ссылаясь на плохое самочувствие или детей. Это сильно расстраивало его, ведь несмотря на гарем, в его сердце давно жила только Хюррем, его голубоглазая ведьма. Хасеки даже не улыбнулась ему на том балконе. - Что же с тобой происходит, родная? - думал Сулейман, вглядываясь в бескрайние воды Босфора. Пока Сулейман думал о причинах разрушения отношений с женой, его лучший друг действовал, занимая душу и разум Госпожи своим присутствием. Хюррем не понимала, почему она так поверила словам и действия кареглазого Паши, почему ответила на поцелуи, почему хочет опять встречи с ним? Почему? Голова уже болела от потока мыслей и бесконечных вопросов, даже прогулка в одиночестве по саду никак ей не помогала. Пройдя несколько аллей, она пришла в свое любимое место — самое тихое и спокойное из всех. Женщина села на лавочку и прикрыла глаза, расплываясь в блаженной улыбке от наслаждения тишиной. Вдруг она почувствовала чье-то присутствие и приоткрыла глаза. Это был он. Причина ее головной боли и душевных терзаний, но такой притягательный и нежный Ибрагим. Он улыбнулся и сел рядом, не говоря ни слова. Она положила голову ему на плечо и вдруг почувствовала безопасность. Безопасность рядом с Ибрагимом! Скажи ей это пару дней назад, Хасеки рассмеялась бы прямо в лицо. - Почему так сложно принять решение? Почему просто нельзя наконец жить и наслаждаться этим, а? - вдруг прервала тишину Хасеки. - Потому что жизнь и есть череда наших решений, Госпожа, - спокойно ответила Паша и поцеловал ее руку, - позволь мне хотя бы иногда с тобой встречаться в саду. Я буду делать все, чтобы ни одна душа не узнала о наших встречах. Хюррем улыбнулась и кивнула, продолжая сидеть рядом с Паргали. Вдруг ей самой захотелось поцеловать мужчину, она даже покраснела, как маленькая девчонка. Женщина подняла голову с плеча и посмотрела Ибрагиму в глаза, наблюдая за каждой реакцией в лице, и прильнула к его губам. Паргали даже не думал отрываться от этих желанных губ и углублял поцелуй, в мечтах надеясь на продолжение. В своих мыслях он ликовал, понимая, что их чувства всегда были взаимны. Сначала ненависть, вражда, а теперь нежность и страсть. Что движело их действиям? Страх быть пойманным? Показать всем, что они действительно могут все? Или схожесть душ? Ответа на этот вопрос нет. Или просто сейчас нет? Через пару минут женщина все же отпрянула от Ибрагима, стыдливо опуская голову и чувствуя, как из глаз начинают течь слезы. Паше стало не по себе, видя такую реакцию Хасеки, всё-таки кто-кто, а эта женщина никогда и никому не показывала своей слабости, своих слёз, тем более Ибрагиму. - Эй, не смей плакать, слышишь? - наконец заговорил мужчина, поднимая лицо Хюррем. - Мы ведь обязательно совершаем ошибку. Непростительную ошибку, которая приведёт к непоправимым последствиям, - заикаясь говорила Хюррем. - Я готов спуститься в преисподнюю ради тебя, ради твоей улыбки, ради твоих счастливых глаз, ради твоего поцелуя! И я это сделаю. Все сделаю ради тебя. Плевать, что обо мне подумают, плевать, к чему это приведёт, но если ты станешь счастливой, то я готов. Хюррем погладила его по щеке, закрыла глаза и вновь утонула в его объятиях, как будто прячась от окружающего мира. Она вдруг почувствовала себя под защитой, которую никто не сможет сломать. Но голос в голове кричал, что это игра, уловка кареглазого грека, но в душе теплилась надежда, что она все еще может быть любимой и желанной. Женщине просто захотелось хотя бы на мгновение стать счастливой. - Мне пора, завтра много дел. К тому же, ночь четверга, - почти шепотом произнесла Хасеки. - И ты придешь к нему? Снова будешь с ним, будешь целовать его и слушать стихи? А он прикасаться к тебе? - Я его жена, Ибрагим. Таковы обычаи и традиции. - К чёрту традиции! Ибрагим снова поцеловал женщину, надеясь, что Хюррем останется с ним тут навсегда, что так он остановит время, что в этом мире бьются только два их сердца. Хасеки все понимала, осознавала все риски, но разве у чувств есть смысл и разум? Ей было больно и хорошо одновременно. Но кое-что ей не давало покоя. Мысль о детях, что будет с ними, если кто-то узнает, как они отреагируют на ее измену мужу и семье, простят ли они ее? Женщина не знала, не видела выхода из этой ситуации, но понимала, что против детей она никогда не пойдет, ведь они самое ценное, что у нее есть. В конечном итоге Хюррем все-таки ушла от Ибрагима, оставила его одного в саду, погружаясь полностью в свои мысли и сомнения. Ее руки дрожали, а в глазах темнело от страха и волнения. А Ибрагим продолжил сидеть на лавочке, планируя следующую встречу с голубоглазой в саду или даже за пределами дворца. Но и тут был свой страх быть пойманным женой или Повелителем. Ведь Паргали не был уверен, что их никто не слышал или не видел. В худшем случае исход всем известен. Как только Ибрагим вернулся во дворец, он узнал, что Сулейман ждет его у себя в покоях. Причину ему никто не сказал, а догадываться, что творится в голове у турка не было сил. По приходе в покои Султана, Паргали обнаружил его все еще стоящим на балконе. - Повелитель, вы желали меня видеть? - объявил о своем приходе Паша. - Ибрагим, что ты знаешь о Хюррем? - спросил Сулейман, загоняя своим вопросом Ибрагима в тревогу и волнение. - Я... Я не совсем понимаю вас, Повелитель. - Я видел ее сегодня вечером на балконе, она даже толком не посмотрела на меня, сразу же убежала. Может, ты знаешь что-нибудь? Во дворце говорят о ее самочувствии или, может, снова какие-то интриги плетутся за моей спиной? Ибрагим с облегчением опустил руки вдоль своего кафтана и подошел ближе к другу. - Если бы что-то произошло с нашей Госпожой, я тут же вам рассказал. Если вы хотите моего совета, то думаю, вам стоит просто поговорить с Хюррем Султан. Вы ведь знаете, что ей легче поговорить с родными и близкими наедине. Сулейман согласился и похлопал Паргали по плечу, снова всматриваясь вдаль. Его мысли далеко от дворца, от Ибрагима, он был рядом с женой и детьми, но. Но всегда есть одно "но". Хюррем перестала с ним проводить время, а дети были все время учебе, рядом друг с другом или матерью. Да и ему все время не хватало времени на семью. Конечно, ему было стыдно из-за этого, но на то он и Падишах почти всего мира, чтобы часто жертвовать времяпрепровождением со своей семьей.