Чувства врагов

Через несколько дней после возвращения Повелителя из похода началась официальная подготовка к свадьбе Михримах Султан и Яхьи Бея. Госпожа была на седьмом небе от счастья и активно занималась подготовкой. Хюррем смотрела на нее счастливыми глазами и вспоминала свою свадьбу с Сулейманом, когда ее глаза горели яркими звездами, а в голове крутилась мысль, что она снова победила династию, что она снова укрепила свое положение. - Я за тебя рад, моя дорогая сестренка, - сказал Мехмед и обнял Михримах, - пусть ваш брак будет удачным, а дети здоровыми. - Я присоединяюсь к Мехмеду, - подхватил Селим, - Михримах, Яхья — достойный человек и воин, дай Аллах, ты будешь самой счастливой женщиной на свете! - А у Яхьи нет другого выбора, кроме того, как сделать нашу сестру счастливой. За ее спиной стоят такие Шехзаде, могущественный правитель и не менее властная мать, поэтому любая пролитая слезинка отразится на благополучии Яхьи, - ответил Баязид, - сестренка, ты великолепна! Знай, что мы всегда будем рядом и всегда поддержим. Я тебя люблю и буду молиться на ваш счастливый брак! Сулейман говорил с Яхьей и еще раз к нему приглядывался, боясь совершить ошибку и отдать дочь не в те руки. Для Повелителя было болезненным принимать факт взросления Михримах, что ей тоже пора замуж. Для него она все еще была маленькой девочкой, что постоянно без разрешения примеряла дорогие украшения матери и кокетничала с Бали Беем. - Яхья, - говорил Сулейман, - для меня моя жена и дочь — самые ценные сокровища, души, которым я ни в чем не могу отказать. Но еще ты должен знать, что из-за хотя бы одной слезинки этих женщин я готов стереть в порошок весь этот мир. - Повелитель, я не посмею даже подумать обидеть Госпожу. Я буду её беречь, как зеницу ока, а тот, кто посмеет ее обидеть, падет от моего меча, - ответил Ташлыджалы и поцеловал руку Султана. На свадьбу приехали и Мустафа с Махидевран. С их приездом атмосфера в семье Хюррем тут же пошатнулась, как будто эти двое были черными воронами, парящими над цветущей поляной. Махидевран кидала завистливые взгляды на Хюррем и ее детей, а Мустафа не мог не смотреть на Мехмеда, чье имя благословляют в каждом уголке империи. Сначала старший сын Хасеки не реагировал на старшего брата, но потом он все же решил завести разговор. Только Мустафа даже не подумал продолжить говорить и ушел подальше от брата. Мехмеда это сильно огорчило, но рядом с ним тут же появился Баязид с тростью в руках. - Не грусти, брат, - сказал Баязид, - я думаю, что кто захотел, тот порадовался за тебя, а остальные лишь завидуют тебе. Мехмед, Мустафа больше не будет прежним братом, который искренне тебя любит, ты для него теперь враг номер один. - Понимаю я... Не могу смириться я с этим. Не могу! - ответил Мехмед и выпил кубок вина. Баязид хлопнул его по плечу и пошел к сестре и Яхье, еще раз поздравляя со свадьбой. Он подарил сестре красивый кулон с жемчугом, а Яхья был удостоен чести получить работу Макиавелли "Государь" на итальянском языке. Он обнял их обоих и удалился. Махидевран тем временем уже крутилась возле Хюррем и пыталась пустить яд в душу женщины, говоря ей о скором переезде Мустафы в Манису. Но вот только Хюррем уже знала многое наперед в отличие даже самых близких Пашей. Сулейман уже решил отправить через несколько дней после свадьбы Мехмеда и Хюррем обратно в санджак, а Мустафа с Махидевран должны вернуться в Кютахью. Хасеки просто улыбалась в глаза своему врагу и пила шербет, сдерживая свой смех. Вдруг она увидела Хатидже, а рядом и Ибрагима, мило ворковавших друг с другом, и тут же подавилась. Ее лицо непроизвольно залилось румянцем от ревности и злости, что женщина еле-еле себя сдерживала не подойти и не поцеловать Пашу. Ибрагим заметил ее взгляд и попытался прервать разговор с бывшей женой, но Хатидже оказалась очень настойчивой и неугомонной, поэтому никак не могла позволить Паше уйти. Паргали спас Яхья, который подошел к нему и увел от женщины, надеясь на поддержку. - Ну я поздравляю тебя, Ташлыджалы! - воскликнул Ибрагим, - ты теперь зять Султана, муж самой красивой женщины в мире, и отсюда вытекает особенная ответственность. Все будет хорошо, друг! - Спасибо, Паша... Но я так боюсь оступиться, боюсь, что все испорчу, - ответил Яхья и опустил голову. - Яхья, ты же любишь Госпожу? Любишь. Что тебе еще нужно, скажи? Михримах хоть и выросла в богатой семье, привыкла, что все богатства мира уже по праву принадлежат ей, но вот только она всю жизнь хотела встретить достойного мужчину. Эта девочка все детство видела, как отец изменяет матери, а Хюррем Султан, тщательно скрывая свои слезы, была в бешенстве от этого. И именно этого боится Михримах Султан. Все остальное она стерпит, но только не измену. - По своему опыту зятя Султана говоришь? - засмеялся Яхья, - спасибо, Ибрагим, за совет. Скажу так: я ни одной женщины в этом мире не замечаю, кроме нее. Она такая, что у меня даже не хватает слов описать ее! А глаза, Ибрагим? А голос? Запах? Нет, она особенная, исключительная! О Аллах, как же я влюблён! Ибрагим улыбнулся и посмотрел на Хюррем, понимая, как сильно и он влюблён. Для него Хасеки была той самой исключительной женщиной в этом тленном мире. Его пленили эти глаза, а голос давно впечатался глубоко в разум, поэтому часто в одиночестве он слышал только ее. Паша улыбнулся ей и хотел подойти, пока не встретился взглядами с Сулейманом, который, видимо, давно уже наблюдает за этими двумя. Султану уже вспомнилось и то самое письмо от Хасеки во время неудачного похода, и неожиданное наставничество Баязида, и частые переглядки. Да, Повелитель тоже начал ревновать любимую женщину к лучшему другу и даже уже думал, как он поступит, если Ибрагим на самом деле влюблен в Хасеки. Ответ: никак. Казнить он его не мог, отослать из столицы — тоже. Лишить власти вообще исключено. Сулейман оказался вообще в нерешаемой ситуации, но пришел к решению быть весь вечер рядом с женой и уделять ей особое внимание, наблюдая за реакцией друга. Но вот только друг оказался умнее, чем думал Сулейман. Как только Паша раскусил все планы Повелителя, он решил уйти с праздника к себе, сославшись на боль в голове. Сулейман никак на это не отреагировал и даже улыбнулся, когда заметил отсутствие Паргали. Хасеки же была огорчена уходом Ибрагима, ведь именно их многозначительные взгляды и ревность украшало их вечер. А когда Хасеки, можно сказать, осталась наедине с мужем, она почувствовала неподдельную скуку. Хасеки уже мечтала скорейшего окончания праздника, чтобы либо пойти к себе, либо к Ибрагиму. - Хюррем, что-то не так? - задал вопрос Сулейман. - Нет, все хорошо, с чего ты взял? - ответила Хасеки. - У меня создаётся впечатление, что тебе неприятно мое общество. Или, может, это связано с уходом Ибрагима, а? - еще более резкий вопрос задал Повелитель. - Сулейман, ты, должно быть, устал, иначе я не могу объяснить причину твоих слов. Или ты меня подозреваешь в измене, а, может, сразу в шпионаже? Ну спасибо, любимый, за честность, - ответила Хюррем и покинула Сулеймана с невозмутимым видом, хотя глубоко в душе она была готова прямо сейчас вознестись к Аллаху от страха. Сулейман прямо сейчас мог раскрыть отношения Паши и своей жены, если бы Хюррем не ответила в своей манере на все нападки. Ее сердце стучало с бешеной силой, а славянка сама шла куда глаза глядят, пока не столкнулась с кем-то в коридоре. Это оказался Ибрагим. - Мне есть, что тебе рассказать! - в один голос заявили друг другу любовники. Уже через пару минут они были в кабинете Паши. - Сулейман подозревает нас, он думает, что между нами что-то есть, - на одном дыхании протараторила Хасеки, - я, конечно, постаралась рассеять его сомнения, но все же. - Ну я думаю, моя проблема тебе не понравится еще больше. Махидевран прислала в Манису своего человека. Кто он, я не знаю. Она хочет избавиться от вас, но скорее от Мехмеда, конечно. - Вот же змея ядовитая! Ибрагим, ты же поможешь нам? Если с ним хоть что-нибудь случится, я ведь за себя не ручаюсь, я сожгу этот дворец! Ибрагим обнял женщину, так ничего и не ответив, и поцеловал в волосы. Он улыбнулся ей и прижался своим лбом к ее, смотря своими кофейными глазами в ее. Это как будто был их священный обряд при встрече, они заменяли любые слова любви или поддержки именно так. - Я люблю тебя, рыжеволосая Госпожа, и у нас с тобой все получится. Наша любовь нам поможет и даже переживет нас самих, слышишь? А сейчас я просто хочу побыть с тобой рядом. О Аллах, если бы я только мог уехать с тобой в Манису, все бы за это отдал! - произнес Паша и поцеловал руки Хюррем, - Ты всем кажешься сильной и жёсткой, а на самом деле такая хрупкая, что я боюсь за тебя каждую секунду. Девочка ты моя, прошу будь осторожнее там, а я буду отсюда помогать тебе. Хюррем поцеловала мужчину и прижалась к нему еще сильнее. Они чувствовали себя живыми только рядом друг с другом, но жизнь снова должна была их разлучить. Обоим хотелось всю жизнь вот так простоять, целовать и вдыхать запах друг друга. Ибрагиму хотелось защитить ее от всех бед и врагов, стать для нее оберегом. А Хюррем просто наслаждалась чувством защищенности, которое последний раз ощущала много лет назад на Родине. Она ему дарила заботу и нежность. Если бы кто-нибудь сказал им о таких возвышенных отношениях и чувствах, они оба рассмеялись бы прямо в лицо этому человеку, а потом принялись строить козни против друг друга. А сейчас стоят в обнимку и признаются в бесконечной любви. Чудо да и только!