Чувства врагов

Сулейман подарил Михримах и Яхье дворец недалеко от Топ-Капы в честь их свадьбы. Хюррем один раз проронила слезу, когда увидела дочь в свадебном платье и увидела ее счастье рядом с любимым человеком. Она один раз пересеклась взглядами с Ибрагимом, который грустно ей улыбался и пожирал ее взглядом. Сулейман все время смотрел на дочь во время молитвы и лишь изредка поглядывал на Ибрагима, который не обращал ни на что никакого внимания. Сулейман был готов прямо сейчас прервать все торжество и ударить Пашу, который без всякого стеснения, как показалось самому Сулейману, раздевал взглядом его жену. Из гнева его вывели молодожёны, подошедшие к нему поцеловать руку и еще раз получить благословение. В ответ он улыбнулся и пожелал их браку быть долгим и счастливым, не зная горя. Хюррем обняла дочь и смахнула слезу. - Матушка, ну не нужно, - с улыбкой сказала девушка, - я ведь тоже тогда не смогу сдержаться. - Ох уж эти женщины, - случайно слишком громком произнес Селим, чем вызвал смех среди семьи и приближенных. По окончании торжества все практически сразу разъехались. Яхья ждал свою невесту в покоях, нервно расхаживая по их покоям. Он был счастлив, что когда-то недосягаемая мечта стала реальностью, что его любимая стала женой, что теперь никто никогда не посмеет помешать их счастью. Наконец, он услышал приход Михримах и увидел ее в зеркале. Она стояла перед ним в синем платье со множеством украшений и поднятой головой. Яхья улыбнулся ей и снял с Госпожи фату. Она прикоснулась к его щеке своей маленькой ладонью и поцеловала. - Я так долго ждал этого момента, когда мы вот так сможем стоять в собственном дворце и целовать друг друга. Я Вас люблю, Госпожа, и умираю каждый раз, когда Вас нет рядом. Прошу, позвольте мне держать всю жизнь Вашу руку и наслаждаться Вашим присутствием. - Давай просто проживем эту жизнь вместе и никогда не будем причинять друг другу боль, - ответила луноликая красавица и обняла жениха, - поверить не могу... Я теперь твоя жена. Нет, я точно сплю! - Тогда пусть это будет наш вечный сон! После торжества Сулейман приказал Ибрагиму прийти к нему, в очередной раз не назвав причину. Он как всегда стоял на балконе, глубоко погруженный в мысли и наблюдавший за Стамбулом. Он перевел взгляд на балкон жены, где никого не было, но ему так хотелось, чтобы Хюррем там тоже стояла. Наконец, Паргали пришел и поклонился Повелителю. - Ибрагим, я столько раз совершал ошибки из-за своей невнимательности, - начал Султан, - но сейчас я практически уверен во всем. Ибрагим, что у тебя с моей женой, с матерью моих детей? Сулейман резко повернулся и посмотрел ему в глаза, пытаясь найти ответ. - Повелитель, о чем Вы говорите? - отвечал Паша, - разве я в праве вести какие-то дела с нашей Хасеки? - Ибрагим, я видел твой взгляд, ты смотрел на нее всю свадьбу. Я помню ее письмо на твоем столе. Помню, как именно ты принес ее в лазарет. Ибрагим, я хочу знать правду! Что было в том письме? - Повелитель, это было давно. Да и насколько я помню, я не успел прочитать тогда письмо. Началась драка Шехзаде, потом сообщение о шпионах, а затем и вовсе нападение. Да, я абсолютно уверен, что письмо я не читал. - Ибрагим, не играй с огнем. Ты ведь знаешь, что ты обычный мотылек в нашей с Хюррем жизни, который быстро сгорит от нашей любви. Если еще раз что-то подобное случится, то лично я отрежу тебе голову. Ибрагим вышел из покоев Султана в холодном поту, как будто он только что видел смерть. Хотя ему так и показалось, ведь во время этого разговора вся его жизнь пролетела перед глазами. Он не помнил, как пришел в свой кабинет, как достал вино и выпил целый кубок, не помнил, как лег на диван и уснул. В его душе был страх, который затмил все другие мысли и воспоминания. Ему нужно было срочно спасать себя и Хюррем. Хюррем же тем временем особо ни о чем не переживала. На ее сердце была лёгкость, а в душе тепло. Она улыбалась всем слугам, раздала двойное жалование, а затем пошла к Сулейману, чтобы узнать о его настроении и мыслях. Навстречу ей попался Баязид, который разговаривал с Джихангиром. - Мама! - всплеснул руками младший сын, - а меня Баязид учит новым фразам на итальянском. - Ну я думаю, что успехи есть. Такой ученик, как ты, Джихангир, и такой учитель, как ты, Баязид, всегда имеют успехи, - ответила Хюррем и поцеловала сыновей. - Матушка, если Вы не против, я приду сегодня вечером. У меня есть одно дело к Вам, но прямо сейчас не могу о нем сказать. Не подумайте, у меня все хорошо, просто поделиться этим могу только с Вами. - Конечно, сынок, приходи, я буду очень рада с тобой пообщаться. А сейчас мне нужно идти, хотела поговорить с Повелителем. Хюррем покинула детей и отправилась дальше по дворцу. Она абсолютно точно не знала цели своего визита, но знала, что это необходимо, ведь видела все в глазах Сулеймана, видела его недоверие и подозрения. К счастью Хасеки, Повелитель оказался в своих покоях и сразу же принял ее. Конечно, Сулейману хотелось сделать так, чтобы Хюррем как-то начала нервничать или в чем-то раскололась, но у него ничего не вышло. Неотразимый наряд жены, ее открытая улыбка и манящий взгляд развеяли все сомнения и мысли. Он раскрыл руки и впустил ее в свои объятия. Хюррем пролелеяла его имя, полностью вытеснив все из головы мужа, и поцеловала его. - Хюррем моя, - сказал Султан, - я рад тебя видеть. У тебя есть какая-то просьба ко мне? - Повелитель моего сердца, я так хотела к тебе вчера прийти, но мысли и переживания о Михримах меня сильно утомили. Зато сегодня я в полном здравии, поэтому осмелюсь начать с тобой важный разговор. Вчера на молитве ты был не спокоен, ты все время смотрел на Ибрагима Пашу и меня, как будто ненавидел нас обоих. Что с тобой? - Хюррем, я... Я должен признаться, что приревновал тебя. Возможно, звучит это глупо, но это так. Я видел его животный взгляд, видел, как он пожирал тебя не стесняясь. Хюррем, я усомнился в вашей верности мне. - Сулейман, ты подумал, что я и... Ибрагим? - Хюррем громко засмеялась и обняла мужа, - Сулейман, любимый мой, я люблю тебя и только тебя, ни один мужчина в этом мире даже не достоин моего взгляда и моей улыбки, слышишь? Сулейман улыбнулся и поцеловал жену. Он легко поверил словам Хюррем, ведь любил ее вопреки всему, начиная от ее характера и заканчивая устоями и традициями. Он знал, что только Хасеки искренне желала ему здоровья и долгих лет правления. Он знал, что на этом троне она никого не видела, кроме него. Он знал, что даже ее любимые Шехзаде в ее мыслях никогда не сидели на троне. Поэтому Сулейман так легко забыл о своем страхе и влюбился в нее еще раз. Мехмед тренировался с Бали Беем, когда увидел в саду Мустафу. Старший Шехзаде гулял с Селимом и о чем-то с ним разговаривал. Рыжий, увидев Мехмеда, быстро обратил на него внимание и повел Мустафу к нему. Шехзаде друг другу поклонились и обнялись. Мехмед даже подумал, что его старший брат больше на него не обижается, что все недопонимания сошли на нет. Малкочоглу оставил Шехзаде одних, перед этим похвалив Мехмеда за тренировку и успехи, которые он делает. - Мустафа, может, наконец, поговорим? - задал вопрос Мехмед. - Конечно, давай, - ответил старший и предложил брату пройти по саду, оставляя Селима позади. Мехмед спрашивал о его здоровье, правлении в Кютахье, а затем плавно перешел на их конфликт. - Почему ты так злишься на меня? Это было решение отца, а не мое. Ты же знаешь, что против тебя я бы никогда не пошел, я просто следовал приказу Повелителя. - Мехмед, пойми, что мы давно не дети, и теперь речь идет о престоле. И ты прекрасно знаешь о законе Фатиха. - Ты что же, уже о престола мечтаешь? Да как ты можешь, Мустафа! Наш отец, слава Аллаху, в добром здравии и принесет не мало побед. А ты... - Что я, Мехмед? Я просто хочу жить! И я буду жить, знай. Не сегодня, так завтра наш Повелитель объявит главного наследника, и тогда война будет открытой. Прости, Мехмед, но забудь о наших детских шалостях и обещаниях. Мне пора, мы сегодня с матерью возвращаемся в санджак. Селим подошел к Мехмеду сзади и спросил, о чем они говорили. Кареглазый ничего не ответил, а лишь посмотрел на брата. Он понимал, что в какой-то степени Мустафа прав. Но прав лишь в том, что будет борьба скорее за жизнь, а не за власть. И Мехмед начал думать о том, как он поступит в случае своего восхождения на престол. Убьет ли братьев? Станет ли вообще Султаном? Как будет правит? - Селим, я хочу, чтобы ты знал: если когда-нибудь Аллах позволит мне стать Султаном, то я никогда не подниму ни на тебя, ни на наших братьев рук. Не пойду против вас. Мы будем вместе править, слышишь? - А Мустафа? Он ведь тебя сейчас заставил так глубоко задуматься. Он ведь запустил тебе страх в душу, я угадал? Ты боишься Мустафу? - Он убьет всех нас, я это уже понял. Но я не смогу причин вред. - Мехмед, давай мы не будем сейчас думать о плохом? Мысли о том, какова наша жизнь будет при восхождении на престол, лишь заставят нас сильнее бояться. А Мустафа уже стал их заложником, и поверь, он сам доведет себя до чего-то плохого. Это видно. - Может, ты и прав. Смотри-ка, наши родители, кажется, с каждым днем все больше и больше сближаются. Мехмед указал на балкон и улыбнулся. Конечно, ему хотелось, чтобы Хюррем была с его отцом, любила только его отца, проводила ночи только с его отцом. Но больше всего ему хотелось видеть мать счастливой, и он примет любого, кто заставит ее улыбаться. Мехмед положил руку на плечо брата и пошел в сторону дворца. Ибрагим же за весь день ни разу не вышел из кабинета, а точнее, нашел в себе силы подняться с постели только вечером. В голове раздавался стук молотков, который приносил нескончаемую боль, а на душе было абсолютно пусто. Постоянно держась за голову, он медленно передвигался, постоянно опираясь рукой на стену. И к нему навстречу, конечно, вышла причина его терзаний — Хюррем Султан. Она прикоснулась своей заботливой рукой к его и повела обратно в постель. Она молилась, чтобы ни одна душа случайно не прошла мимо, не увидела их сладкую парочку, а затем не рассказал все Сулейману. Наконец, усадив его на диван, женщина громко выдохнула и осмотрела убежище Паши, которое было в самом настоящем беспорядке: пролитое на стол вино, документы на полу и даже опрокинутые книги. Хюррем села рядом с Ибрагимом и положила руку на его голову, как бы забирая всю боль. Он тихо вздохнул и закрыл глаза, расплываясь в улыбке. Ему этого сильно не хватало. Однако через пару секунд он снова нахмурился и посмотрел на Хасеки. - Госпожа моя, любовь моя, я так скучал по тебе, - сказал Ибрагим и поцеловал ее руку, - но мне кажется, нам стоит прекратить наши встречи, переглядки и переписку. Это опасно, особенно для тебя и твоих детей. - Ибрагим, что ты такое говоришь? - еле-еле выдавила из себя Хюррем. - Пойми, я обычный раб, а ты свободная женщина, жена Сулеймана, и только он вправе быть с тобой. А я простой Паша, который должен служить вашей семье и покорно подчиняться вам. - Ибрагим, довольно шуток, ты, видимо, сильно выпил... - Если тебе так понятнее будет, то... Я не люблю тебя. Никогда не любил. Мне просто было интересно вкусить такой запретный плод. Но буду честным: я никогда не забуду твои поцелуи и наши ночи. Они были слишком прекрасны. Спасибо за все, Госпожа. А теперь давайте снова примерим на себе эти роли врагов. - Какой же ты мерзкий... Я ведь доверилась тебе. Впервые кому-то за столько лет я доверилась в этом дворце! Ненавижу тебя, знай, что я убью тебя при первой же возможности! Хюррем проговорила это на одном дыхании и гордо вышла из кабинета, сдерживая свои слёзы и крики. Она рухнула на пол прямо за дверью покоев и заплакала, прикрывая рот руками. Ибрагим же кинул кубок в дверь и до конца разнес свой кабинет, не оставляя ни капли порядка. - Как же я ненавижу тебя, Сулейман, - сказал Ибрагим и рухнул на пол.