Смотритель.

Утро и день прошли на удивление спокойно. Парни занимались своими делами: кто-то в студии, кто-то спал до обеда. Я готовила завтрак по запросу, потом лёгкий обед, убирала, стирала, меняла полотенца. Рутина. Безопасная рутина. К вечеру спустилась в тренажёрный зал с подносом спортивных коктейлей. Дверь была приоткрыта, а внутри — тяжёлое дыхание, металлический лязг железа. Чонгук только что закончил подход, он снял футболку через голову одним движением и бросил на скамью. Мышцы блестели от пота, одна из каплель медленно скатилась по линии пресса и исчезла в поясе шорт. Наши взгляды столкнулись. В его глазах читался вызов, открытый без стеснения. Я замерла в проходе двери. — Принесла коктейли, — голос вышел тише, чем хотела. — Спасибо, то, что нужно, — он шагнул ко мне, не спеша вытираться. Голый накачанный торс всё ещё притягивал взгляд, как магнит. Я заставила себя смотреть ему в лицо. — Хорошей тренировки, — выдавила я и развернулась к выходу. Щёки горели. — Кажется, ты кое-что упустила, — тихо сказал Чимин преградив выход из зала. Я нахмурилась. — Ты приготовила только три коктейля. Я тоже сегодня занимаюсь. — Ох, простите, сейчас сделаю ещё один. Я хотела пройти, но его пальцы сомкнулись на моём запястье. Не больно, просто не отпустил. — Я видел, как ты на него смотрела, — голос мягкий, почти ласковый. — Понравился? Я попыталась выдернуть руку, но его хватка была цепкой. — Мистер Пак, не делайте поспешных выводов. — Хорошо. Допустим, мне показалось, — он улыбнулся широко и наклонился ближе, почти коснулся губами моего уха. — Будь осторожна, Селин. Не всё, что блестит, красиво. Он отпустил запястье и прошёл мимо в зал, будто ничего не было. Я осталась стоять в коридоре. Сердце колотилось в ушах. «Боже, откуда столько пафоса?» — прошептала я себе, чтобы хоть как-то вернуть контроль. Но его слова впились иглами. Он прав. Я засмотрелась. Ты профессионал, Селин. Они — гости. Богатые, знаменитые, избалованные. Нельзя видеть в них мужчин. Нельзя. Я пошла на кухню делать четвёртый коктейль. Руки слегка дрожали. И где-то в глубине живота уже теплилось что-то запретное. Не страх. Предвкушение. Они только приехали, а странности уже начались...