Сокровище, завёрнутое в дорогие шелка*

      Для Рерира это была несколько неожиданная картина. Он ни в коем случае не сказал бы, что она отвратительна, наоборот, настолько соблазнительная, что принадлежать могла только ему. В полутьме, освещённой лишь маленькой свечкой в руке Рерира, на кровати лежал его мужчина. Мягкий матрас прогибался под тяжестью Кирилла, и его тело утопало в одеяле, а голова — в перьевой подушке. Волосы за спиной, гладкие и блестящие, разлились рядом с лицом и тоже потонули в складках перины. Руки в капроновых перчатках Кирилл закинул за голову, одной ладонью сжимая наволочку, а ноги согнул в коленях. И самым притягательным за этот вечер стал откуда-то взявшийся женский пурпурный кружевной пеньюар, а за ним небольшое бра треугольной формы в цвет накидки. На грудных мышцах лиф растянулся в стороны и плотно прилегал к коже, не скрывая затвердевших от легкого трения сосков. Мощные бедра обхватывали черные чулки с толстыми кружевными резинками, которые сильно утягивали в том месте ноги.       Это всё ещё был его, Рерира, мужчина, но почему-то в женском одеянии и хитро ухмыляющийся. Когда шок и лёгкое возбуждение спало, к грешнику пришло смущение. Он так нелепо выглядел на фоне столь сексуального тела, что аж сильнее сжал свечку в руке. Дело в том, что эта зима выдалась на удивление снежной и холодной. Рерир несколько ночей плохо спал и очень долго засыпал из-за ветра и вьюги за окном, остывшей за день постели. И самым простым решением стала сшитая на заказ теплая фланелевая ночная рубаха... В пол. Мужчина выглядел как старая дева, увядшая в своей красоте, нелепо здоровая из-за широких плеч и свободного кроя одежды. А чтобы почувствовать себя стариком колдуном не хватило ночной шапочки с пестрым малиновым помпоном на конце.       Флинс из-за своей должности главного констебеля не возвращался домой третьи сутки. За это время развернулась операция по поимке нового преступника Нод-Края. Среди заснеженных узких улиц и морозных металлических зданий добровольная полиция светила яркими горячими фонарями и искала, как оказалось, глупого воришку, которому по видимому несказанно сопутствовала удача. Иначе и не нашлось бы объяснения, как этот человек остался незамеченным, ночуя каждый раз во "Флагмане". Из-за похитителя ножей поднялись громкие слухи. Газеты и новостные журналы огромными буквами на первых страницах описывали преступника как "МАНЬЯК, КОТОРЫЙ СОБИРАЕТСЯ ПЕРЕРЕЗАТЬ КАЖДОГО ОТДЕЛЬНЫМ НОЖОМ", "МОНСТР, ЧТО ВЫБИРАЕТ САМОЕ ОСТРОЕ ОРУЖИЕ" и прочими глупыми вещами. Тогда как на самом деле парнишка надеялся, что пропажа одного кухонного инструмента в каждой семье никак не привлечёт внимание, и он смог бы сдать лезвия как металлолом и получить немного моры. И в общей сложности, невозможность найти следы, что привели бы к преступнику, огромные заголовки и абсурдные слухи послужили причиной отсутствия Кирилла дома трое суток. Он, как глава организации, не мог покинуть свой пост.       Зато сейчас, по видимому совершенно не отдохнув после службы, он наслаждался мягкой кроватью, своим обликом и застывшим мужчиной перед ним с глупым выражением лица.       — Любимый, вы как будто увидели призрака в постели. Что же вас так напугало, не бойтесь, расскажите мне, я обязательно помогу вам, — Кирилл поднял одну ногу и озорно ткнул мысом стопы в грудь Рерира, — В конце концов, это моя работа – помогать тем, кто попал в беду, и освещать их темные беспроглядные страхи.       Пальцами Кирилл провёл по ночной рубашке к сердцу, а затем и ниже, но его ногу перехватила свободная большая рука. Рерир наконец переборол неловкость и решил заговорить.       — Доброй ночи, — спокойно ответил он и поцеловал стопу в середину, — я не знал, когда ты вернёшься, и тем более не знал, что застану тебя в таком виде.       Кирилл тихо посмеялся и улыбнулся. Наконец-то он мог расслабиться, отдохнуть и насладиться близостью со своим мужчиной.       — Да, я вернулся сравнительно недавно и услышал, как в ванной льётся вода. Я посчитал, что это прекрасная возможность, чтобы приодеться и тем самым удивить тебя.       — Тебе и правда это удалось, — Рерир погладил большим пальцем выступающую косточку и не отпуская ноги, начал зажигать свечи на канделябре у окна, — неужели ты надел... это всё здесь?       Мысль о том, что его любимый несколько минут назад прямо тут, в этой комнате и возможно даже на этой кровати, натягивал плотный капрон на свои ноги и руки, снимал накрахмаленную рубашку и вместо неё надевал лиф, а затем и мягкий лёгкий пеньюар, кружила ему голову и отдавала сладким тянущим трепетом в груди, а затем ниже в паху. А ещё скорее всего Кирилл, не дожидаясь, в раковине, что стояла в той же спальне у окна, обмыл себя и подготовил, растянув изнутри. На Флинсе не было нижнего белья, и член в полувозбужденном состоянии лежал на бедре, а между ног блестели разводы. Ох, это и правда очень сладкая картина.       — А ты бы предпочёл, чтобы я в этом патрулировал или чтобы мои коллеги увидели, как я переодеваюсь в штабе? — улыбка не сходила с лица Кирилла, он упивался этим моментом.       — Ни в коем случае, сердце моё, — высокий мужчина потушил свечу в руке, взял канделябр и наконец присел на кровать, чтобы лучше разглядеть лицо. Рерир положил стопу себе на бедра и начал нежно поглаживать голень.       Ах, его любимый был вне всяких сомнений прекраснейшим созданием. Весьма хитрым, для кого-то покажется, подлым. Даже для самого Рерира он когда-то оказался предателем, но это было дело минувших лет.       Сейчас же его огонёк сонными глазами наблюдал за поддрагивающим пламенем свечей. Свет лился теплом по лицу, рукам и волосам, чуть ниже на грудь, скрытую кружевными узорами. Обычно холодные глаза сейчас напоминали два солнца в знойный летний вечер на закате. Рерир легко поцеловал колено в капроне и следом уложил туда голову. В его взгляде отражалось обожание и мягкость по отношению к Кириллу, он любил его и хотел в равной степени.       — А ещё я посчитал, что это будет весьма выгодная сделка: я надеваю комплект нижнего белья и больше ничего не делаю, а ты ублажаешь меня, — произнес тихо Флинс.       Его руки немного затекли в таком положении, и он опустил их себе на живот, сцепив в замок. Теперь он выглядел более уставшим, чем соблазнительным, но не терял своего шарма. Кирилл всё ещё оставался опасным хищником, но возможно этим хищником оказался сытый лисёнок.       — И почему же ты решил надеть кружево? — Рерир лениво провёл рукой вдоль бедра, пальцами пощекотал паховую складку, и затем потянулся к его ладоням, крепко сжимая.       — Возможно, это будет звучать несколько раздражающе, но такой совет я получил от... Одной знакомой из Куратория Тайн.       Рерир цыкнул и нахмурился:       — Ох уж эта женщина. Вечно суёт свой нос в чужую жизнь.       Кирилл снова тихо посмеялся и продолжил:       — Вообще-то это я попросил у неё совета. В конце концов, лунная жрица никогда не жаловалась на их отношения, романтические и сексуальные. Быть может, конечно, такого не позволяет её воспитание и вера, но должен признать, каждую нашу встречу она выглядит сытой и разнеженной. Это ли не признак хорошей и долгой любви?       За годы, прожитые бок о бок с этим мужчиной, Рерир понял, что тот не умеет прямо говорить «нет» навязанным просьбам и действиям. А ещё Кирилл не всегда понимает, когда стоит говорить намёками, а когда — прямо. Флинс очень хорошо рассказывал истории, мифы и сказки, но когда это касалось его личных чувств и мыслей, он был несколько неряшлив. В конце концов Рерир понял, что тот имел ввиду что-то вроде «я хочу, чтобы у нас тоже было всё хорошо и долго, а ещё интересно».       — Тогда, получается... Ты хочешь сейчас отдохнуть? — неуверенно начал Рерир. — Почему бы нам в таком случае не лечь спать? Ведь тебя не было несколько суток, ты явно устал.       Кирилл зевнул, подтверждая слова грешника, но настоял на своём:       — Потому что я скучал по своему мужчине, по его большому телу и сильным рукам, — Флинс чуть прищурил глаза, и те превратились в полумесяцы.       Рерир хмыкнул, поднялся и поставил канделябр на вещевой комод, что стоял рядом. Оттуда свет так же разливался по простыням, лизал силуэт мужчины, но не дотягивался до маленьких укромных деталей. С комода Рерир взял деревянный гребень и жестом руки попросил Флинса повернуться.       Перебирая пряди, Рерир пытался заплести нетугую косу: блестящие волосы положил в одну ладонь, второй же расчёсывал пряди от макушки до самых кончиков, слегка щекоча спину.       Морозные локоны сохранили холод улицы, и в купе с мягким царапанием зубцев гребня эти ощущения вызывали лёгкие мурашки. Кирилл всё это время лежал головой на боку, заложив руки под подушку, и наблюдал из-под опущенных ресниц. Он и представить не мог несколько лет назад, что этот грешник (в прямом смысле этого слова) окажется внимательным любовником и мягким любимым. Впервые читая собранную информацию о нём, главный констебль думал, что тот — безжалостный монстр без капли любви и тепла. Сейчас же мужчина и мысли не допускал о том, что Рерир как-то ему навредит, доверял ему и спокойно подставлял израненную спину.       Грешник в последний раз обвязал ленту, взятую с того же комода, вокруг косы и убрал волосы на подушку. Открытая бледная спина, словно у статуи, в дымчатой пурпурной ткани притягивала взгляд. Рерир склонился и ртом коснулся позвонка, руками же сжал бёдра. Ладони приятно разминали уставшие ноющие мышцы, большими пальцами едва касаясь мошонки. Упругие губы мягко обхватывали кожу шеи, чуть всасывая и оставляя мелкие красные пятна, которые исчезали почти сразу. Кирилл тихо охнул и наконец прикрыл глаза, полностью расслабляясь. Внизу живота у него зарождалось сладкое ощущение приближающегося наслаждения.       Надавливая пальцами на гладкую, чуть маслянистую кожу, Рерир думал о том, что раз его любимый устал настолько, что не хочет двигаться, то он должен предоставить ему самые мягкие, тягучие и медленные прикосновения, на которые способен. Рерир более чем был уверен, что как только возбуждение перерастёт сонную сладостную негу, Кирилл станет более просящим и подвижным, возжелает большего, перехватит контроль — всячески помешает его плану разнежить до состояния глубокого сна. Пока Флинс лежал под ним, у грешника было больше преимуществ во владении ситуацией.       Рерир мысленно кивнул себе, круговыми движениями помял большими пальцами ямочки по бокам ягодиц и следом укусил затылок. В этот момент у Кирилла ослабли ноги, мурашки спустились от головы по позвоночнику вниз и взметнулись обратно вверх, будто маленький импульс тока, не находящий себе выхода.       Большие сильные руки погладили ладную талию, затем с нажимом проскользнули по ребрам под лиф, находя кончиками пальцев твёрдые соски. Ладони потёрли круглые бусины, гоня удовольствие от груди к горлу и паху. Кирилл поёрзал бедрами, его член затвердел и из-за этого тёрся о простыни, пытаясь выпрямиться.       Кружева натирали плечи и рёбра. В местах, где ткань отлипала от кожи, появлялось жгучее раздражение, но это чувство заменяли сухие сильные пальцы, поглаживающие спину вдоль лопаток. Там, у позвоночника, бархат тела рассекали два когда-то глубоких шрама, словно у красавицы-фейри вырвали её крылья, её свободу. Рерир ныне бережно хранил секрет, который ему доверил Кирилл, поцелуями поперёк ран, кончиком языка облизал воздушную ткань пеньюара.       Грешник оставил ещё один мокрый поцелуй между лопаток прежде чем выпрямиться и скинуть с себя нелепую, но такую тёплую ночную рубаху. Одной рукой он занырнул под живот Флинса, нашел узел лент накидки и ловко развязал; второй зарылся в волосы на затылке, ласково царапнул кожу и чуть потянул пряди на себя, затем отпустил и снова, снова и снова. Кирилл громко выдохнул через нос, у него трепетало в груди и горле, поджимались пальцы ног и отчаянный стон застрял внутри, разливаясь патокой. Ему было приятно и хорошо, а ещё несколько сухо на губах.       Мужчина повернулся, встречаясь с опьяненным взглядом Рерира, и попытался на локтях подняться, но Кирилла удержала рука в волосах. Грешник наклонился, полностью закрывая бледную спину, и наконец поцеловал губы. Флинс чуть приоткрыл рот, и мокрый упругий язык проскользнул по зубам внутрь. Кончик начал щекотать мягкое нёбо близко к язычку. Кирилл коротко простонал, слюна потекла через кончик губ по подбородку. Он старался дышать хотя бы через раз, но ему было трудно от тяжести на своём теле и от того, что Рерир абсолютно не давал ему воздуха, заполняя всё пространство внутри рта собой. Флинс попытался вытолкнуть чужой язык своим, словно в тяжелой схватке потерпел поражение и тогда бесчестно всосал кончик. Рерир нахмурился, ему обожгло болью корень от тесноты и натяжения, и он отступил.       Мужчина чуть выпрямился и посмотрел на блаженную красоту: Кирилл поверхностно дышал, его волосы всё ещё сжимала рука, лицо мокро блестело, но в глазах не погас огонёк, он ярко демонстрировал свою маленькую победу. Рерир хмыкнул, прикрыв глаз, и вновь наклонился для второго, более медленного поцелуя. Он смял мягкие губы своими, после чмокнул в уголок, где блестела ещё не высохшая слюна, и коротко помассировал за ушами. Это было так сладко, так тягуче, что мужчине казалось, будто он целовал самого ангела, слугу божьего. Он целовал небеса и был благословен ими на этот короткий миг, пока желтое солнце в глазах напротив освещало грешнику путь к наслаждению, своему и чужому.       — Моё сердце, позволь мне снять с тебя эти чёртовы тряпки, — Рерир тяжело вздохнул и прижался лбом ко лбу Кирилла, — они меня раздражают, я не могу нормально прикасаться к тебе.       Флинс тихо охнул, и его уголки губ опустились, забирая улыбку с собой. Рерир тут же пожалел о своих словах.       — Тебе не понравилось? — Кирилл повернулся вновь на спину, убирая руку из-под головы.       Из-за этого грешнику пришлось опереться обеими ладонями по бокам. Пряди чёлки у Флинса откинулись назад, открывая чуть заострённые концы порозовевших от наслаждения ушек. Рерир незаметно прикусил щёку изнутри, чтобы сдержать желание зажать мочки между зубами.       — Я с огромным удовольствием принесу из проявочной комнаты фотоаппарат с плёнкой и сниму тебя. В этих шелка́х, кружевах. Но потом. Когда моё сердце будет разбито от удовольствия и не сможет свести ноги.       Кирилл чуть приоткрыл мокрые губы и ахнул. Ему так понравилось это обещание, что он тут же представил эту картину и залился бледным румянцем. Его тело, распластанное на постели, блестело бы от масла на груди, шее и животе, где мужчину гладили руки Рерира; множество алеющих и синеющих пятен рассыпалось по бёдрам, колени бы дрожали, полностью опущенные на кровать; и пальцами рук и ног Флинс пытался бы зацепить ускользающее блаженство, остекленело смотря на догорающие свечи.       Член Кирилла вновь запульсировал и дёрнулся, выталкивая небольшое количество жидкости наружу. Рерир, заметив это, улыбнулся, радуясь, что никак не обидел старания его драгоценного сердца. В конце концов, это на его памяти был первый раз, когда Кирилл настолько готовился к сексу. Он даже попросил совета, напомнил себе Рерир. Для мужчины это явно было, если не унизительно, то как минимум очень смущающе, ведь в представлении Флинса джентльмен не должен говорить о таком с дамами.       — Моё сердце позволит? — повторил вопрос грешник.       — Да, — с придыханием ответил Кирилл, притягивая руками за шею Рерира вниз для нового горячего поцелуя.       Их губы прикоснулись, с мокрым звуком двигаясь навстречу, то уступая, то напирая. Флинс так сжал в объятиях мужчину, что носы тёрлись о щёки и скулы. Рерир аккуратно перенёс свой вес на одну руку, второй огладил твёрдую грудь, проскользнул к плечу и освободил Кирилла от пеньюра, кидая ткань на изголовье. Лиф грешник оставил, лишь немного сдвигая кружево вверх, и припал губами к центру груди.       — Кирилл, ты так сладок для меня, я счастлив родиться человеком, принадлежащим сейчас тебе одному, — прошептал мужчина, едва касаясь ртом кожи.       Флинс свёл мощные бедра, зажимая Рерира между своих ног всё ещё в чёрном капроне, и потёрся членом о живот. Кирилл не знал, куда деть руки, и пытался ухватиться ими за широкое плечо и спину, неосознанно расцарапывая кожу. Его любимый превышал не только в росте, грешник был тяжелее, шире, очень походил на мясника, и в постели ему еле хватало места в длину. Но он так великолепно накрывал своей мощью Кирилла, что на какую-то активность не оставалось сил, да и желания тоже. Тяжесть на груди и животе дарили ощущение безопасности и комфорта.       Рерир чуть сдвинулся вниз, его ноги свисали с кровати, но он никак не обращал на это внимание. Гораздо привлекательнее сейчас выглядели розовые ареолы сосков, их небольшая пухлость и бледнота, как впрочем и всё в Кирилле. Жарким ртом грешник накрыл одну бусину, ладонью начал сжимать грудь, в такт посасывая; вторую, зажимая между безымянным и большим пальцами, царапал ногтем указательного. Языком он настойчиво лизал по кругу, губами всасывая кожу внутрь, заменял язык зубами и аккуратно кусал, щекоча и вызывая невесомый зуд, проникающий глубоко в тело. Пресс и низ груди Рерира постоянно терлись о член Флинса и, видит бог, при всём желании мужчина был готов мастурбировать ему своими мышцами. Он плотно прижался к телу под ним и пару раз на пробу двинулся вверх-вниз.       Ощущение давления было странным и до этого момента ни с чем несравнимое, член Кирилла проезжался по солнечному сплетению, головкой щекоча кожу. Крайняя плоть чуть сдвигалась и возвращалась обратно, дразня Флинса покалывающим возбуждением.       — Ох, нет, стой, — Кирилл вцепился руками в волосы на затылке и потянул мужчину вверх, — я странно себя чувствую, мхх, — он сжал губы и зажмурил глаза.       От напряжения Флинс больно сжал бока Рерира, пытаясь прекратить интенсивную стимуляцию. Массивное тело грешника давило на низ живота и мочевой пузырь, и вкупе с настойчивыми ласками груди это могло вылиться в смущающую ситуацию.       Рерир послушно остановился, взглядом пытаясь уловить состояние любимого. Красные соски теперь окрасились в цвет припухших от поцелуев губ и ещё больше притягивали внимание на фоне бледноватой гладкой груди. Кирилл коротко задышал, пытаясь унять томление где-то в глубине живота. Ему бы не хотелось так поспешно закончить приятное времяпровождение и с позором уйти обмываться в ванную комнату. Он тяжело сглотнул и наконец отпустил волосы.       — Всё в порядке, просто я, кажется... — Кирилл тихо смеялся, пока Рерир осыпал его подбородок мелкими поцелуями.       Грешник в последний раз поцеловал в уголок губ и медленно спустился ниже, закидывая обе ноги себе на плечи. Мощные бёдра, стянутые кружевом, чуть подрагивали перед взглядом, член, порозовевший к кончику, изгибался у живота, капая на лобок, а потяжелевшая мошонка лежала аккурат между ягодицами. Рерир наклонился вперёд и прикусил кожу близ капрона, оставляя первый багровый, налитый цветом, след. Он лизал и кусал, оставляя всё больше пурпурного и красного на внутренних сторонах бёдер, вырывая из любимого мужчины тихие вздохи.       Кирилл не мог удерживать ноги, они скользили пятками по спине, норовя разъехаться. Наконец Рерир опустил одну и большим пальцем огладил масляную кожу в складке рядом с членом. Мускусный запах смешался с эфирным, заполняя нос, а во рту начала скапливаться слюна.       Мужчина лениво облизал член от основания до кончика, и неожиданно резко вобрал его во всю длину. Головка упёрлась в нижнюю часть нёба, паховые волоски защекотали лицо и, превозмогая неприятные ощущения, Рерир попытался привыкнуть к заполненности, тяжело дыша. Тело под ним дрожало, его драгоценное сердце тихо-тихо скулило, пребывая в опьяняющем удовольствии от жара и тесноты рта. Грешник неторопливо потянулся вверх, всасывая щёки и языком прижимаясь к вене, и так же неторопливо вновь опустился, вбирая ещё глубже, носом плотно прижимаясь к лобку. Зубы он старался прятать, закрывая пухлыми губами, лишь единожды клыками царапнув кожу. Кирилл коротко ахнул и сжал волосы на голове Рерира между пальцами, пытаясь унять дрожь. Его мужчина вне всяких сомнений был не только внимательным любовником, но и ещё очень умелым. Внутри рта было так мокро, так тесно и жарко, основание плотно обхватывали губы, а горло сжималось на его головке, принося волну удовольствия каждый раз. Рерир опускался до упора и затем почти вынимал кончик, разнося по комнате влажные звуки. Горло саднило, но он упорно хотел довести в скором времени Кирилла до первого оргазма.       Большой палец, нежно гладивший кожу бедра всё это время, соскользнул к масляному входу и обвёл колечко мышц. Место пульсировало, чуть сокращаясь и раскрываясь от наслаждения. Рерир аккуратно собрал влагу и толкнулся внутрь, массирующими движениями растягивая, при этом полностью выпуская член из тесноты рта. Мужчина подул на нежную бледно розоватую кожу головки и после этого ткнулся кончиком языка в щель. Тело Кирилла вновь обдало волной удовольствия и, ворочая головой, он случайно встретился взглядом с грешником. Яркость алого глаза почти затопила бездонная темнота зрачка, чуть прекрытое веко не скрывало отчаянного вожделения Рерира. Ох, он так безумно желал своё сердце, ослабевшее от низменного блаженства, своего ангела, падшего от грешного наслаждения. Он хотел, чтобы утром Кирилл не смог собрать обессиленных ног и был исключительно нуждающимся в новом удовольствии. Чтобы любимый, не в состоянии ходить, цеплялся за крепкие плечи, пока его несли куда угодно на руках.       Рерир лизал головку, капая слюной себе на подбородок, но упорно не замечая этого или просто напросто игнорируя. Большой палец сменился средним и безымянным, разглаживая стеночки изнутри. Фаланги волнообразно терли совсем без растяжения, а лишь в поисках ещё большего наслаждения. Спальня наполнилась тихим поскуливанием и шуршанием кожи по тканям, мокрым причмокиванием и еле слышным потрескиванием свечей на комоде. В глазах догорал последний призрак усталости, и на его месте зарождалась сладкая истома. Вновь толкнувшись пальцами ближе к животу, грешник впервые за этот вечер получил в награду рваный стон, заглушённый ладонью. Щекочущая пульсация взметнулась от живота вниз — к ногам, подступила к горлу, и пронеслась по всей спине, ударяя в голову. Мысли стали столь тяжёлыми, что единственное что заботило сейчас Кирилла — как бы быстрее нагнать удовольствие и не разбудить соседей. Он толкнулся обратно на пальцы и сжал волосы на затылке Рерира, подтягивая того ближе.       — Мнх, Рерир...       Мужчина хмыкнул, насколько это было возможно с наполненным ртом, и, к огромному сожалению Флинса, отстранился ровно настолько, чтобы горячим дыханием всё ещё дразнить головку.       — Мое сердце сказало, что ничего не будет делать и что именно я сегодня во служении, — мужчина блаженно улыбнулся и потёрся щекой о мокрый член, — Так пусть оно будет столь великодушным и отдаст бразды правления в мои руки.       Кирилл перевёл взгляд вниз и увидел самого демона искусителя: лицо мокро блестело от слюны, юркий красный язык чуть виднелся за рядом ровных зубов, губы распухли и их уголки заалели от натяжения. Зрачок затопил весь глаз и, казалось, в его взгляде сам бог проводил страшный суд над Кириллом. Флинс беспомощно промычал и откинулся на подушку, выпуская из ладони волосы. Он уже предчувствовал, как будет сгорать от поглощающего желания и не находить спасения в руках напротив.       — Я так польщён, — удовлетворённо смакует каждое слово грешник, — я сделаю абсолютно всё, что в моих силах.       Губы снова обхватили головку, вбирая глубже, и пальцы возобновили неторопливый темп. «Вот так, медленно и нежно, никаких резких толчков и боли» — подумал Рерир.       Член пульсировал на корне языка, наполняя горло всё новым и новым солоноватым вкусом. Стенки трепетали и сжимались вокруг пальцев, порой затягивая внутрь. Кирилл шарил ладонью по постели, не зная куда её деть, и нечаянно схватил свободную руку грешника, крепко сжимая. Ему было остро необходимо избавиться от накопившегося напряжения и сухие большие пальцы подходили как ничто лучше.       Не обращая внимания на боль в горле, Рерир продолжал насаживаться, плотно прижимая язык к вене и сглатывая каждый раз, когда оказывался внизу. Его зубы чесались от обуревающего желания укусить, но он упорно сдерживал себя, отодвигая момент, когда сможет пронзить бархатную кожу. Кровь, закипающая на кончике языка, согревала бы и наполняла желудок, но нет. «Нежно, и без боли» — напоминал себе мужчина.       В очередной раз ощутив дрожь удовольствия, Кирилл выгнулся, плотно стиснув губы и крепко сжимая чужие пальцы в руке. Из члена хлынула вязкая струя, оседая глубоко в горле Рерира. Флинс сладостно ахнул и рухнул без сил на кровать.       Грешник аккуратно вытащил пальцы из входа и подтянул себя выше, с наслаждением рассматривая первую волну удовлетворения, отразившуюся в мягкой и сытой улыбке.       — Моё сердце устало? — прошептал Рерир.       Он освободил руку и положил ладонь на щёку, большим пальцем огладил край ресниц, скулу и спустился к губам. Кирилл, всё ещё тяжело дыша, хмыкнул и отрицательно покачал головой. Веки, вновь полуприкрытые, создавали формы полулун, глаза хитро блестели, словно у ребёнка. Флинс обнял ладонь грешника своей в капроне и поцеловал в центр. Сухая мазолистая рука дарила тепло и успокоение. Кирилл несколько раз заторможенно потёрся об неё будто слепой котёнок и лёг прямо на руку, зажимая между щекой и подушкой. Рерир мягко улыбнулся и постарался чуть выпрямиться, насколько это было возможным.       Одной ладонью вновь опираясь на кровать, второй мужчина огладил нежную кожу бёдер, липкую от слюны и масла, и уместил их у себя между коленями. Длинные ноги распластались по постели, скользя чулками по белью. Рерир подхватил одну стопу, медленно поднося к губам и смотря точно в глаза напротив. Горячий упругий язык облизал подушечку и остановился между большим и вторым пальцем. Капрон натягивался и не давал возможности полностью проникнуть промеж. Тогда зубами грешник подцепил край чулок и попытался чуть стянуть их со стопы. Кирилл что-то смущённое промычал снова, сжимая пальцы, чтобы избежать ласки.       Крепко удерживая ногу, Рерир вобрал один палец в рот, посасывая и имитируя то, что делал минутами ранее. Мягкие губы обхватывали стопу до костяшки, зубы щекотали подушечки, легко царапая кожу через капрон. Кирилл свёл свободную ногу к животу, стыдливо прикрывая вновь твердеющий член. Внутри рта было всё так же жарко и мокро, ласки приносили почти неосязаемое удовольствие, но само осознание, что любимый человек вылизывал стопы — ужасающе неловкое. Это заново пробуждало желание, щекотало в груди и стягивало низ живота.       Грешник надавил языком на большой палец, тесно прижимая его к нёбу, и аккуратно прикусил. Через полупрозрачную ткань проступили полукольца — следы зубов. Он в последний раз вобрал пальцы и вынул их с тихим мокрым звуком. Теперь кончик стопы блестел в свете канделябра слюной, точно жидкое зеркало.       — Ты не устал? — ещё раз задал вопрос Рерир.       Кажется, это должно было на что-то намекнуть. Но Флинс намеренно проигнорировал все возможные подтексты и протянул руку, чтобы погладить мужчину по щеке. Капрон немного задевала недавно появившаяся щетина, но она никак не колола ладонь. Под тонкими пальцами чуть разгладились морщинки в уголке глаза, и взгляд Рерира стал более ласковым и менее жаждующим. В нём ещё тлело желание развратить своего ангела, однако теперь эти угли влечения лишь сохраняли тепло нежной страсти.       — С тобой – никогда, — умиротворённо ответил Кирилл.       Грешник одобрительно улыбнулся и, подтянув за руку, что обнимала лицо, поднял Флинса на колени. Большие ладони тут же огладили бёдра, слабо сжимая кожу. Тело под пальцами было мягким и тёплым, а мышцы упругими и порой плавились будто воск. Кирилл держался за мужчину словно в танце, обхватив руками плечо и предплечье. Они смотрели друг на друга и ощущали интимность момента: то, как бархатная кожа двух тел соприкасалась в разных местах и нагревалась сильнее, как разделяли дыхание на двоих и то, как безмятежно было в их спальне, будто в плотном коконе, защищающем от внешнего мира.       Рерир опустил взгляд на губы и незаметно сглотнул. Он закрыл глаз и поддался чуть вперёд, потёрся носом о щёку, а затем о лоб, неосязаемо поцеловал макушку и развернул Кирилла к себе спиной. Бледная холодная спина и прямые плечи манили для ласки. Грешник упоённо провёл губами от позвоночника ниже к лопатке и поцеловал выступающий шрам. Руками он поддел ткань лифа с боков и пальцами проскользил к вновь твердеющим соскам. Розовые от трения бусины, ярко выделялись на бледной груди и от ласк чуть набухли. Рерир пощипывал грудь и при этом нежно целовал выступающие позвонки своего любимого. Мелкая дрожь снова охватила Флинса, и тот чуть поддался назад. Грешник успел крепко сжать его, перед тем как его сердце распадётся на маленькие осколки. Рерир зажал между своими мощными ногами бедра Кирилла и аккуратно за подбородок откинул голову себе на плечо. Закипающее золото в глазах напротив бурлило и искрилось от чувственного удовольствия и возбуждения. Губы чуть приоткрылись, ловя воздух мелкими порциями.       Грешник провёл сухими ладонями по груди, натягивая лиф и щекоча кружевом кожу. Пальцами он ещё раз потёр соски и один слабо оттянул. Не выдержав пристального взгляда, Флинс закрыл глаза и полностью откинулся на тело мужчины, держась ладонями за руки Рерира. Грудь зудела от пощипываний и потягиваний, наслаждение вновь разливалось по телу и скручивалось между лопатками и внизу живота. Кирилл был словно сладострастная жертва, распятая на алтаре из плоти и крови, откинутый на мощное тело и пребывающий в блаженном забвении.       Он отвернул голову и, чуть приоткрыв один глаз, встретился со своим отражением в небольшом зеркале. Предмет висел прямо над раковиной, стоящей рядом с постелью, и в отблеске слабого света Флинс мог видеть свою обласканную грудь, большие ладони на ней и то, как самозабвенно Рерир осыпал поцелуями и лёгкими укусами откинутую шею, переходя к ключицам.       Кирилл слабо выдохнул и бёдрами поддался назад, пытаясь намекнуть любимому о действиях. Но похоже, тот был великолепно глух к его намёкам и завуалированным просьбам. Грешник увлечённо оставлял алые следы на видных местах губами, зубами и ногтями, чуть царапая кожу. Одну руку он опустил на живот, притягивая ещё ближе в желании впитать и слиться воедино. Чуть ниже, совершенно оставленный без внимания, вновь твердел член, капая на простыни.       Наконец Рерир чуть отстранился, чтобы приспустить своё бельё. Быстрыми движениями грешник размазал давно откинутое в складках масло по собственному нетронутому члену и направил его аккурат между плотно сведенных бёдер. Головка восхитительно надавила на мошонку и проехалась по возбуждению Кирилла, приятно дразня. Мужчина за спиной Флинса остановился и напрягся на короткий миг, наконец получая своё удовольствие. Их тела плотно прилегали друг к другу, руки переплетались словно змеи, не оставляя ни малейшего пространства.       Кирилл повернулся к лицу любимого мужчины, запрокинул голову и совершенно без отвращения поцеловал его в губы. Язык огладил ряд зубов и уверенно проник внутрь рта. Флинс чувствовал тяжёлое дыхание Рерира, его мощь и крепко сжимающие руки на себе. Язык грешника переплёлся с его, скользнул по нёбу и дотянулся до язычка, вызывая ещё бо́льшую дрожь. Ладони вновь легли на грудь, огладили набухшие соски и принялись то пощипывать, то оттягивать. Рерир качнулся бёдрами назад-вперед, со шлепком ударяясь о покрасневшую кожу ягодиц.       Кирилл пребывал в блаженстве — он совершенно не участвовал в действии, но получал так много ласки, что хотелось тихо поскуливать. Он изо всех сил старался не издавать звуков, пока облизывали его мочки ушей, мяли уже сверхчувствительную грудь, мощно вбивались в бёдра и сладко дразнили член. Кожа между ног и на ягодицах покраснела от частого трения и ударов, румянец на щеках и ушках не уступал им. Флинс безмятежно дрейфовал на волнах размеренного удовольствия, полностью откинувшись на тело сзади, когда одна рука Рерира ухватила два члена вместе, прижимая их друг к другу. Теперь возбуждение стало более интенсивным: пальцы сжимали головку, член толкался между бёдер, задевал мошонку и надавливал на вену; сами бёдра сильнее прижимались со спины, заставляя чуть выгибаться навстречу. Кирилл перебирал пальцами стоп по шёлку от наполняющего возбуждения, его ноги, зажатые между чужими, мелко-мелко дрожали, грозя подвести хозяина и подкоситься. В пространстве, наполненном до этого лишь треском свечей, сейчас раздавалось тяжёлое и хриплое дыхание обоих. Член неумолимо пульсировал от требовательных ласк, подводящих к пику наслаждения.       Рерир вновь сжал чуть головку и в следующее мгновение крепко сжал руку на груди, удерживая Флинса. Тело Кирилла пробивала мелкая дрожь, оргазм настиг совершенно внезапно от кроткого поцелуя в затылок, где от пота намокли волосы. Пряди выбились из косы и само плетение ослабло, теперь больше напоминая полотно. Грешник аккуратно помассировал обмягший член и опустил его, давай возможность любимому расслабить тело и лечь на кровать. Флинс уже без особой элегантности рухнул на испачканные простыни, рвано хватая воздух, и всё ещё чувствуя далёкие отголоски эйфории. Руки сжимали подушку в попытках снять оставшееся напряжение.       Кирилл перевел затуманенный взгляд на силуэт крупного мужчины и тихо прошептал:       — А как же ты?       Грешник хмыкнул и опустился к покрасневшим и масляным ягодицам. Одной рукой он оттянул бедро, второй — направил свой всё ещё возбуждённый член между ног. Рерир не гнался изо всех сил за подступающим удовольствием, он скорее наслаждался моментом и той красотой, что предстала его взору. Вне всяких сомнений грешной красотой. Мужчина то неумолимо медленно опускался вниз, то с особым давлением наклонялся назад. Тихая нега накрыла Рерира, он остановился, пока из его члена вытекали оставшиеся капли, и рассматривал своё великолепное творение. Ох, его сердце довольно и ублажено, мужчина был этому очень рад. Грешник накрыл мокрые бедра любимого тканью и поцеловал в взмокшие волосы на макушке. Им точно не помешает ещё один приём ванны с горячей, расслабляюще мягкой водой.       Рерир скрылся на какое-то время за дверью спальни и когда вошёл обратно, в руках держал фотокамеру. Её вспышка на секунду ярко озарила пространство, и затем раздался звук затвора.       На той фотоплёнке Кирилл устало лежал на постели с прикрытыми лишь шёлковой простынёй поддрагивающими бедрами. Лиф с груди сместился сильно вверх и кружево на нём перекрутилось, чулки чуть съехали, а капроновые перчатки скатались в изгибах локтей.       Но Флинс был блаженно доволен и счастлив, обласканный своим любимым.