Не трогай МОЁ весло, Стайлз!

Утром Стайлз понял, что отчётливо хочет лишь одного — смерти. Горло болело так сильно, что казалось — туда залили кипяток, припорошили мелкими осколками стекла, вдавливая и прокручивая в слизистой, и сверху присыпали солью. Заебись, осталось только помереть для полноты картины.  — Доброе утро, солнышко, — убогие попытки глубоко и медленно дышать через нос — так казалось, что боль чуть меньше — привлекли внимание Питера. — Что ты делаешь?  — Ничего, — собственный голос привёл то ли в ужас то ли в шок — распознать не удалось. Звучал так, словно ночью проглотил несколько листов наждачной бумаги.  — Походу, у нас заболевший. Дерек вырос из-под земли, прикладывая руку ко лбу. — Ты горячий. — Спасибо, но ты горячее, — попытался пошутить, но смеяться почему-то не хотелось.  — У тебя жар, — Хейл нахмурился, не отнимая руки. Пальцы были прохладными, а кожа — слегка грубоватой.  — Просто немного… — Стилински закашлялся, выворачиваюсь наизнанку. — Немного горло болит, но ничего серьёзного. Я норм.  — Ничего серьёзного, — дядюшка передразнил. — Выглядишь, будто собираешься умереть в ближайшие несколько минут. И боюсь, что ты не восстанешь, как я. Ты ведь не… Рация вдруг ожила, издав серию треска и шипения.  — Сигнал! — Айзек подскочил со спального места. Все четверо — трое быстро и один с трудом — кинулись к столу. Устройство продолжало передавать спасительные звуки, сквозь помехи пробивались обрывки: — …поиск… сектор Б… Бейкон Хиллс… продолжается… кто-нибудь… ответьте… — Это же про нас! Господи, неужели нас кто-то ищет! — Лейхи вцепился в стол, словно тот был последним оплотом человечества при апокалипсисе.  — Приём, приём! — старший Хейл схватил рацию. — Это Питер Хейл, Дерек Хейл, Айзек Лейхи и Стайлз Стилински. Мы на острове примерно в двух милях от берега Бейкон Хиллс. Нужна эвакуация, один из нас болен. Повторяю, нужна немедленная эвакуация. Приём! Голос на том конце стих и теперь были слышны только помехи, как и в прошлые дни. — Сука! — Айзек ударил кулаком по столу.  — Сигнал опять пропал, — Питер устало сжал переносицу. Все происходящее порядком надоело даже ему. Хотелось в комфортную квартиру и принять пенную ванну в объятиях Лейхи. — Нужно подумать, как можем усилить передатчик. Очень сомневаюсь, что если опять пойдём на холм — что-то изменится. Но если сможем модифицировать антенну…  — Мы с Айзеком поищем материалы в той комнате, там есть неразобранные полки. Вдруг что-то найдётся. Стайлз, ты ложись, — альфа раздавал команды.  — Я могу… — Нет, ты болен, поэтому ничего делать не будешь. Питер, займись им. Сделай… не знаю, поищи травы, сделай чай. Ты же типа… разбираешься во всей это растительности, — тоном, не терпящим возражений, продолжал Дерек. — Теперь у нас есть не только заболевший, но ещё и заботливый. А вы ещё не верите, что вы — идеальная пара! — дядюшка хлопнул в ладоши, будто сам и создал эту ситуацию.  Стилински хотел возразить, но злочастная температура превратила в старую половую тряпку, разлезающуюся на волокна от любого прикосновения. Обречённо вздохнув, лёг на матрас в позу эмбриона. Ждал свой законный чай или какую там бурду намешает Хейл. Главное, чтобы я точно не откинулся от его отваров…  

🐺🏝️🐺🏝️🐺

После чудодейственного чая стало и правда немного легче. Но сперва Стайлз сомневался, стоит ли вообще это пить.  — Ээ… а ты уверен, что мне не станет хуже от… от этой мешанины? — скептично заглядывал на дно металлической кружки, ища ответы, как оказался в таком незавидном положении. — Типа откуда тебе знать, что я не умру? — Потому что знаю, — Питер уже возился с проводами. — Если бы я хотел тебя убить — сделал бы это другим способом. Уж поверь, в этом разбираюсь даже лучше, чем в радио.  — А что ты туда намешал? — озадаченно принюхался, пытаясь различить ароматы. Но, кроме отчётливого травяного, больше ничего не понял. — Какая тебе разница? Даже если какое-то растение ядовитое, всё равно не сможешь загуглить.  — Справедливо… может, сначала сам выпьешь? Проверим, что не смертельно.  — Господи, какое необоснованное недоверие! Я — оборотень, мне ничего не будет, сомнительная проверка.  — И это справедливо… ладно, — Стилински зажмурился, делая первый глоток. — Хм… недурно. — к удивлению, вкус оказался приятным — свежий, с мягкой горчинкой и лёгкой сладостью. — Знаешь, — старший Хейл не отрывался от работы. — Я вспомнил время, когда застрял в Исландии. Там тоже была проблема со связью… и с погодой… и с едой. Короче, полный набор, три в одном.  — Исландия? — грел руки о чашку.  — Ага. Такая красивая и интересная страна, но холодная, как сердце моего племянника. Я был там три месяца, пытаясь… нет, это как-то в другой раз, долгая история. Суть в том, что именно там я научился ценить простые вещи. Работающие рации, тепло. И люди, которые не хотят твоей смерти, потому что ты для них просто незнакомец, а не заклятый враг.  — Последнее звучит вполне в твоём стиле. — Это было то ещё приключение. Но я кое-что понял, — наконец оторвался от проводов и поднял взгляд на Стайлза. — Изоляция даёт ясность. Если попадаешь в ситуацию, в которой застреваешь с ограниченным количеством людей, начинаешь видеть их по-настоящему. Со временем все снимают маски и перестают притворяться.  Стилински понимал, к чем идёт разговор, и ему это не нравилось. Ох как не нравилось. Молчал, буравя глазами остатки оздоровительного пойла. — Я вижу, как ты смотришь на Дерека. И, что самое интересное, как он смотрит на тебя. Последний раз я видел его таким ещё подростком. И знаешь, что? Это так мило, даже слегка раздражающе. — Слушай, давай не будем… — Нет, дай-ка мне закончить, — покачал указательным пальцем, будто Стайлз был ребёнком и ему пытались что-то запретить. — Дерек… сложный. Сломанный во многих смыслах. У него на плечах вина за то, что никогда не было его виной. И ему приходится жить с этим каждый день. Без прощения, он просто не позволяет его себе. Но с тобой он другой. Почти… счастливый. И это растапливает даже моё чёрствое сердце.  — Я не знаю, как… — горло сжалось вовсе не от боли. Слёзы норовили взять в тиски.  — Будь собой, Дереку больше ничего не нужно. Ты не должен пытаться стать кем-то другим, потому что влюбился он именно в тебя, — смущение на щеках Стилински расцвело ярким цветком. — Да, ты раздражающий, болтливый и катастрофически неуклюжий идиот, но это ты.  — Спасибо за… эм, комплимент? — допил содержимое чашки одним махом. — Обращайся. Пусть уже кто-то из вас сделает первый шаг. Достали смотреть друг на друга и пускать слюни, — Питер закатил глаза, вновь окунаясь в работу. — А теперь не отвлекай дядюшку, который вытащит отсюда все ваши задницы. Налей ещё чай и подумай над моими словами. 

🐺🏝️🐺🏝️🐺

— Вот, что мы нашли! — провозгласил Айзек, открывая хлипкую дверь, разделяющую комнаты. — Не уверен, что что-то подойдёт, но вдруг… Старший Хейл задумчиво рассматривал провода и найденное оборудование, деля на две кучи: нужное и ненужное. Дерек же сразу подошёл к Стайлзу, пытаясь делать вид, что совсем не беспокоится, однако все знали, что попытка провальная.  — Как ты?  — Получше, — нервно заламывал пальцы, стараясь не выдать волнение из-за интереса Хейла. Если бы знал, что он так отреагирует на температуру, заболел бы раньше. — Чудо-травы Питера делают своё дело. Главное, чтобы их отложенным эффектом не стало отравление или прямая отправка к Сатане. — Поверь, если бы он хотел тебя убить, придумал бы способ поизощрённее. В этом он эксперт. — О, да вы без сомнений родственники. Питер примерно так же сказал.  — Это меня и пугает, — Дерек сел рядом, повторяя утреннее действие — приложил ладонь ко лбу. — Вроде жар немного спал. Одна рука Стайлза лежала на столе, периодически нервно подёргиваясь. Такой близкий контакт заставлял одновременно взлетать в космос от радости и провалиться в ад от неловкости. В какой-то момент Хейл накрыл пальцы своей ладонью. — Не нервничай, всё будет хорошо. Мы не дадим тебе умереть… я не дам.  Стилински забыл обо всём — и про жар, и про больное горло, и о том, что застряли у самого чёрта в заднице. Только смотрел на загоревшую руку на своей и молился, чтобы этот момент никогда не заканчивался.  Так и сидели, пока Питер и Айзек возились с рацией. Стайлз пытался не думать о том, как хорошо чувствовать Дерека так близко, даже если самочувствие такое, будто на смертном одре. 

🐺🏝️🐺🏝️🐺

Работа чуть застопорилась после того, как влюблённая парочка разругалась, споря, какую деталь устанавливать следующей. Стилински тоже влез, поддерживая Питера, уверяя, что тот разбирается лучше. Лейхи обиделся и выскочил из хижины. Старший Хейл вздыхал, охал и ахал, порывался пойти следом, но Дерек вцепился мёртвой хваткой, не отпуская, пока тот не словит сигнал.  Конечно, это не могло закончиться ничем хорошим. Питер взъерепенился и теперь начал ругаться уже с альфой. Стайлз понял, что эта ссора не для его слуха, потому что активно доставали из шкафа семейные скелеты, и последовал примеру Айзека — ретировался подальше. Тем более, сидеть взаперти было невыносимо. Устроился недалеко на поваленном дереве, пытаясь записать последние события в том самом дневнике выживания. — Что там происходит? — Лейхи сел рядом, всматриваясь в окна хижины, слыша неразборчивые ругательства.  — Ничего хорошего. Питер хотел броситься за тобой, Дерек не пустил. Теперь, видимо, собираются убить друг друга, — криво усмехнулся, вспоминая матные конструкции, которые успел почерпнуть. — Не убьют, просто выпустят пар. Главное, чтобы не сломали рацию, — Айзек сорвал травинку и теперь перетирал между пальцев. — А ты сам как?  — Нормально… учитывая, что болен, застрял на острове и скоро, возможно, тоже умру. — Не драматизируй. — Ты это… извини. Ну, что я типа поддержал Питера, а не тебя. Просто… он и правда разбирается в этом лучше, чем все мы вместе взятые. — Ничего, я сам виноват, иногда чересчур упрямлюсь. Но Питеру такая встряска полезна, пусть думает, что я обиделся. Он тогда становится… шёлковым, — Лейхи хмыкнул, а Стилински для сохранности собственной психики решил не уточнять, что значит последняя фраза. — Что пишешь? — Это… вроде записи для потомков. Вот, например… День 6: Хейлы спорят и почти дерутся, а я умираю от простуды. Наш обычный день, ничего нового. — Можно? — Айзек то хмурился, то улыбался, листая страницы. — Вот эта мне особенно понравилась — День 5: Дерек смотрел на меня сегодня уже двенадцать раз, я считал. Может, у него начались проблемы со зрением?.. Нужно предложить сходить к врачу. Хотя, конечно, всё равно не пойдёт. Или (этот вариант более вероятен) удивляется, как я с моей удачей всё ещё жив. — Не начинай, это обычные… просто наблюдения. — Ага. Что-то я не вижу, чтобы ты считал, сколько раз я или Питер на тебя посмотрели, — Стайлз покраснел даже сильнее, чем при недавнем разговоре со старшим Хейлом. — И когда ты ему скажешь?  — Что?.. — Всё-таки, Питер прав — вы оба не сильно умные. Я о том, когда соберёшься с духом и признаешься? Мы уже точно выяснили, что ты нравишься Дереку.  — Я… — смысла отрицать не было, тем более, несколько дней назад разговор уже заходил об этом, но вслух Стилински ещё никогда не говорил то, что собирался произнести дальше. — Почти три года. — Что? — теперь была очередь Лейхи переспрашивать. — Мне… мне нравится Дерек уже почти три года. С того момента, когда он… когда схватил меня за шкирку и прижал к стене в первый раз. Это, конечно, звучит как начало порно, но это не… ладно, может быть, немного. Но суть не в том, что я думал про порно с Хейлом… нет, я, конечно, думал… Господи, я говорю не о том! Я к тому, что я безнадёжно влюблён в супер-привлекательного оборотня с эмоциональным диапазоном, как у камня, а я… я просто Стайлз. Никчёмный, жалкий, вечно тараторящий Стайлз, который никому не нравится. Да я единственный, у кого среди вас нет никакой сверхъестественной херни! Даже здесь всё пошло не так.  — Ты милый. Уж поверь, если бы мне не понравился Питер… я бы кувыркался с тобой, — Айзек подмигнул, а Стилински подавился воздухом. Боже ж ты мой, почему так много откровенности в этом дне?.. — И быть просто Стайлзом достаточно. — Не понимаю, он ведь… он Дерек Хейл. Альфа. Да у него мышцы в мышцах! Он может быть с кем угодно — нужно только захотеть. Зачем ему я? — Потому что ты — единственный, кто не боится. Ты споришь и даже иногда заставляешь его улыбаться. Он, правда, делает это так, чтобы никто не видел, но я не раз замечал. Если мы все собираемся, а ты опаздываешь или не можешь придти, Дерек всегда спрашивает, куда ты пропал и всё ли в порядке. А ещё, он для тебя — человек, а не монстр.  Хотелось что-то ответить, но всё привычное красноречие испарилось.  — Хочешь расскажу, как признался Питеру? — ..как?  — Просто сказал, прикинь? Пили кофе, он что-то говорил, я не слушал, а тупо смотрел на его губы, мечтая… ну ты понял. И вот он что-то спрашивает о своей истории, а я и двух слов связать не могу, в голове полный вакуум. Вообще не помню, — Лейхи расплылся в мечтательной улыбке, воспоминания прокручивались под веками. —  Он начал злиться, мол Зачем я что-то рассказываю, если даже стены слушают внимательнее? И я признался, без всякого плана и прелюдий. Просто сказал Я влюблён в тебя. — И как он отреагировал?  — О, замечательно! Сказал Я знаю, щенок. Ждал, когда наконец поймёшь, что я флиртую с тобой последние шесть месяцев. А потом поцеловал. Со вкусом кофе на губах. И это было… идеально. Под рёбрами Стайлза боролись зависть и надежда.  — Но Питер другой. Дерек он… совсем не такой. Скорее проломит мной стену, чем признает что-то подобное.  — Нет, он боится тебя потерять. И, тем более, сделать больно. А ещё боится позволить себе быть счастливым. Но, если ты сделаешь первый шаг… он не оттолкнёт. — Ты думаешь или знаешь? — Знаю, просто скажи. Иногда нужно рискнуть, если награда того стоит.  — А если… ну… он отвергнет, и тогда придётся провести остаток жизни в неловком молчании? — Или нет, и тогда вы проведёте этот остаток жизни, целуясь как подростки. — Этот вариант определённо нравится больше, — захлопнул дневник, мысленно решаясь на самый отчаянный шаг в жизни. — Тогда вперёд! — Айзек подбадривающе хлопнул по плечу.  — А… эммм… это правда? Ну, то что ты сказал… про кувыркаться? — Конечно! Хочешь, можем проверить? — Лейхи поиграл бровями, заставляя Стилински отпрянуть. — Нет! Нет, спасибо. Я лучше… ээ, с Дереком. 

🐺🏝️🐺🏝️🐺

— Итак, что мы имеем? Модификация почти готова. Но нужно проверить кое-что. Айзек, мне нужна твоя помощь с… ээ… той штукой в лесу. Помнишь?  — Я вообще-то ещё обижаюсь… — Питер пихнул в бок с такой силой, что Лейхи почти согнулся пополам, сжав зубы и пытаясь улыбнуться, но это больше подходило на оскал раненого животного. — Аа, штука! Конечно, помню! Пойдём.  Дерек и Стайлз остались наедине. — Пиздец. Они даже не пытаются действовать тонко.  — Питер никогда не пытался, — заметил Хейл. — Это одна из его самых раздражающих черт. 🎵Piero Messina — Magpie (End Credits Version) (feat. Emika) Дальше диалог не клеился. Стилински барабанил пальцами по столу до перевёрнутой восьмёрки и тряс ногой в нервном припадке в надежде, что храбрость заглянет. Нет, не заглядывала.  Скажи и всё, мир не взорвётся, солнце не погаснет. Айзек прав, хуже не станет.  — Ты выглядишь так, будто хочешь что-то сказать. Нет, я не могу… он скажет, что я полный придурок. Я всё разрушу… что бы между нами не было.  — Стайлз? — Нет, я не…  А к чёрту — будь, что будет.  — Вообще-то да, есть кое-что. Я… блять, это намного сложнее, чем думал, — закрыл лицо руками, чтобы было не так стыдно. — Окей. Прямо. Я просто скажу и всё. Если ты захочешь меня вышвырнуть… сделай это, пожалуйста, не больно. Ну типа, чтобы я ничего себе не сломал. Договорились? — Я не собираюсь тебя вышвыривать.  — Это ты просто ещё не знаешь, что я сейчас скажу… в общем, ты и я… короче, Господи как же страшно! ТымненравишьсяДерек, — выпалил на одном дыхании, всё так же прикрывая лицо.  Прозвучало неразборчиво, однако Хейл всё понял. Стайлз не видел реакции, но, если бы увидел, то наверняка рухнул в обморок. Дерек абсолютно перестал дышать — лёгкие забыли о своей функции. Вцепился рукой в стол, выпуская когти. Маска равнодушия треснула и на лице отразились эмоции, которых не бывало уже лет десять — изумление, радость, замешательство, страх перед самим собой. А Стилински всё продолжал:  — Очень нравишься, да. Уже почти три года. С того момента, когда швырнул меня впервые, и это звучит как начало нездоровых отношений, но… ладно, да, это именно так и звучит… но влюбился я в тебя не поэтому! Короче, Айзек сказал, что я должен признаться, и Питер тоже намекал сегодня, и, наверное, до этого тоже миллион раз, но я старался игнорировать… и я подумал… может быть… вдруг есть шанс, что ты тоже… ну… чувствуешь что-то? Блять, я всё испортил. Он молчит, слишком долго молчит. А сейчас скажет, что всё было ошибкой, и… — Нужно дышать, — единственное, что произнёс Дерек, и непонятно, кому именно было адресовано. — Я дышу! — запротестовал Стайлз, немного опуская ладонь ниже, чтобы увидеть происходящее. И увидел… — Господи… это… эти когти для меня? Ты… ты всё-таки решил меня убить? Боже, Дерек, я… нет! Забудь! Забудь всё, что я сказал! Это просто шутка! Тупая дебильная шутка, ну как и все мои! Ты же знаешь!  Подскочил со стула, пятясь в угол станции. По пути старался высмотреть, что бы схватить для отражения атаки. Но, само собой, даже если бы очень захотел, никогда бы не победил Хейла.  — Стайлз, — сделал небольшой шаг вперёд, заставляя Стилински упереться в стол. Путей к отступлению не было, выход был прямо за спиной у альфы.  — Я… пожалуйста, Дерек! Я подозревал, что тебе это не понравится, но чтобы НАСТОЛЬКО!  — Успокойся, я не собираюсь делать ничего… такого, — когти скрылись, махнул руками в миллиметрах от собственного лица. — Я не очень хорош в словах и, тем более, в разговорах о… чувствах.  — Я могу говорить за двоих! — непонятно зачем вылетело изо рта.  — Да, я знаю, — ещё несколько шагов. — Меня пугает всё… это.  — Мы можем сделать вид, что ничего не было!  — Нет. Я… — Хейл был на таком минимальном расстоянии, что почти касались друг друга лбами. Стайлз никогда не видел его так близко, и от этого мотор в груди ревел на максимальных оборотах.  Блядский Иисус, какой же ты красивый, Дерек Хейл…  — Меня пугает, что я могу потерять тебя. Или сделать больно. Или разрушить то, что уже есть между нами, — немного опустил голову, мазнув носом по щеке. Мог поклясться, что ещё хоть одно движение и сердце Стилински выпрыгнет прямо в его руки. — Ты не… — Тише, — положил указательный палец на нижнюю губу, останавливая. Если бы Стайлз сказал, что это не самое сексуальное прикосновение в его жизни, то был бы расстрелян на месте за наглую ложь. — Айзек прав, и даже Питер, хоть это мне хочется отрицать. Ты… ты тоже мне нравишься. Намного больше, чем просто нравишься. Рядом с тобой я… просто Дерек.  — Значит… Боже, это случалось в моих мечтах, и теперь я не уверен, что не сплю..  — Я хочу попробовать. Если сможешь вытерпеть меня и мои проблемы, вечную угрюмость… всё дерьмо. — Всё, что угодно, — закрыл глаза, потому что больше не мог вынести всепоглошающую зелень во взгляде напротив. — Только не отпускай. — Никогда, — прошептал Хейл и сделал то, что раньше Стилински представлял в фантазиях. Поцелуй — невесомый и немного неловкий. Но это стало взлётом в бескрайнее небо, погружением на дно океана и вновь взлётом. Всё рассеялось, растворилось, как звёзды с первыми лучами солнца. Остались только губы Дерека. И они были в миллионы раз круче, чем думал — мягкие, податливые, немного сухие от ветра. Первое, что почувствовал — тепло. Безграничное, обволакивающее, почти испепеляющее. Ладонь легла на бок и на этом месте вспыхнул жар, поглощая каждый атом в теле.  Мир треснул, провалившись в себя, когда Хейл выдохнул, невольно разделив вдох на двоих. В груди тесно. Не отдавая отчёта действиям, Стайлз придвинулся ближе. Пальцы опустились на шею, зарываясь в волосы. Поцелуй стал настоящим — уверенным и раскрепощённым. Уже не просто робкое прикосновение, а океан сдерживаемого раннее желания. Дерек слегка прикусил нижнюю губу, всасывая и потягивая, в то время как Стилински провёл языком по его верхней губе. Даже не думал, что грозный альфа способен издавать такие звуки, но из груди того вырвался сдавленный стон. Руки плотно сомкнулись на боках, словно боялся отпустить даже на мгновение.  Мурашки синхронно покрыли кожу обоих. Схватил Хейла за футболку, ткань собралась в кулаке, притянул ещё ближе, хоть это и казалось невозможным, тела и так были вжаты друг в друга, чувствуя каждый изгиб. Хотелось продлить момент, чтобы длился до гробовой доски.  В их первом поцелуе было слишком много всего — напряжение и страх, облегчение и доверие, чувства, которые оба скрывали годами.  Оторвавшись друг от друга, дышали тяжело, пытаясь восстановить хотя бы крохи самообладания. Губы пульсировали так, словно по ним прошлись огнём, но это было до одури приятно. Дерек смотрел и было понятно, что ни капли не жалеет.  — Это было… вау… — выдохнул Стайлз, не в силах отвести взгляд от слегка припухших и влажных губ напротив, все ещё хранивших вкус и тепло того, что только что произошло. — Знаешь, у меня даже колени подкосились… — Мне должно быть стыдно, ведь я альфа и всё такое, но… у меня тоже, — Хейл впервые за всё время знакомства улыбнулся искренне, и это было даже круче, чем поцелуй. — Застрять на этом острове — лучшее, что случалось со мной, — прошептал, опуская голову на плечо.  — С нами, — уже собирались поцеловаться вновь, но дверь распахнулась.  — У НАС ПРОБЛЕМА! — Айзек был заметно встревожен, но замер, когда увидел объятия. — О, ого, прогресс! Это получается я должен Питеру сотку? Вот дерьмо… а, ой, извините, у нас правда проблема. — Что случилось? — Дерек мгновенно переключился в режим бесстрашного альфы, хоть всё ещё не убирал руку со спины Стайлза. — Собирается шторм. Питер сказал, будет очень сильный и нужно вернуться в хижину, там безопаснее. Оба взглянули в окно — стало не по себе. Небо почти угольно-чёрное, ветер весело раскачивал деревья, грозясь выломать с корнями. — Сука, — недовольно вскинулся Стилински. — Конечно, когда же, как не сейчас? 

🐺🏝️🐺🏝️🐺

До хижины оставалось не больше ста метров, когда небо разверзлось. Ледяной ливень обрушился стеной, а порывы воздуха были такими сильными, что Стайлз почти не держался на ногах. — БУДЬ РЯДОМ! — Хейл пытался перекричать шум, крепко сжимая руку, буквально таща на себе.  Когда добрались до укрытия, все четверо были промокшими насквозь, словно побывали не под дождём, а искупались в бассейне. — Нужен огонь, наш человеческий друг выглядит не очень, — констатировал Питер, снимая с себя футболку и выкручивая лёгким движением.  Дерек замер, когда повернулся к Стилински. Тот был бледным, как первый снег, губы синие — почти цвета голубики, а зубы стучали так, будто готовы раскрошиться друг о друга.  — Волчий Бог! Ты как? — оказался рядом в мгновение ока, схватив за плечи и прижимая к себе  — В-в-в-всё норм, п-п-п-просто н-немного х-холодно, ничего с-с-страшного. — Ты ледяной. Питер, нам нужен огонь! Дядя хаотично задвигался по хижине, ощупывая стены, а затем сдвинул какую-то заслонку, за которой показалась небольшая печь. — Тут всё время была печь? — на глаз Хейла напал нервный тик. — И ты молчал?  – Ну, я думал, вам и так нормально. Это была… дополнительная возможность, чтобы ты его согрел, — Питер умело разжигал огонь, делая это так быстро, что Стайлз уже не был уверен, точно ли он оборотень, или, возможно, у него есть и вампирские гены. — Я… пиздец. — Да, ты именно это слово, — подбросил небольшую порцию щепок, пламя разгорелось сильнее. — А теперь быстро снимай с него мокрую одежду, переохлаждение у людей — серьёзная штука.  Дерек буквально сорвал футболку со Стилински.  — Я-я з-з-знал, что ты у-у-уже н-не можешь д-дождаться, ч-ч-ч-чтобы раздеть м-меня. Н-но надеялся, ч-ч-ч-что м-мы будем в-вдвоем и э-э-э-то б-будет р-романтичнее, — такое длинное предложение далось почти с видимым усилием.  — Вот видишь, шутит. Значит, будет жить, — постарался приободрить племянника, который из-за нервов и сам выглядел не лучше Стайлза.  Когда мокрая одежда была скинута на пол, Дерек завернул его в единственное сухое одеяло — то самое, пахнущее нафталином и бабками, но сейчас было неважно. — Ты как лёд, — крепко прижал к себе. Тоже снял одежду и нырнул под одеяло к Стилински, зная, что так тот согреется быстрее. — Ты л-л-лучше печки.  Питер и Айзек устроились прямо у огня. — Ему нужно очень много тепла и горячая жидкость, — уже нагревал воду в старом котелке. Стайлзу показалось, что температура тела Хейла повысилась специально для него. — Только не засыпай, хорошо? Оставайся со мной. — Не с-собираюсь, — но веки жили своей жизнью и предательски закрывались. — Стайлз! — Дерек с силой встряхнул, но не грубо. — Оставайся со мной. — Я т-т-так устал… — Знаю, но, пожалуйста, не спи. — Всего м-м-минутку, я т-только чуть-ч-чуть и ты меня р-разбудишь… — Заставь его пить, — Лейхи протянул кружку с горячей водой. — Ты должен это выпить, — нехарактерная забота в тоне Хейла, пока подносил чашку к губам.  Каждый глоток давался с трудом, почти обжигая горло, но согревая изнутри. И постоянно кто-то из оборотней настаивал Ещё.  Очень медленно и неохотно дрожь начала стихать. Кожа всё ещё была холодной, как у рептилии, но уже не такой ледяной. — Лучше? — Немного, — прижался ближе к альфе. — Ты… ты настоящий спаситель. Снаружи бушевал шторм, ветер завывал, а дождь барабанил по крыше, но внутри небольшого домика впервые было так тепло. Питер и Айзек переместились в дальний угол, о чём-то тихо переговариваясь. Дядюшка даже больше не отпускал бесконечные шутки, только положил голову на плечо Лейхи и со странной грустью смотрел прямо перед собой. — Это худший и лучший день одновременно. — Почему? — движения ладони Дерека по спине были мягкими и успокаивающими. — Худший, потому что я всё-таки чуть не умер. Лучший, потому что ты поцеловал меня. И я бы реально умер, лишь бы ты повторил.  — Ты преувеличиваешь, — но в интонации послышался смех. — Нет. Поцелуешь ещё? — Когда выздоровеешь. — Но я хочу сейчас, — Стилински сделал почти щенячьи глаза. Пора было изучать приёмы, которые будут безотказно действовать на Хейла. Сейчас был тестовый заход.  — Стайлз, ты болен… — И что? Думаешь, один маленький поцелуй убьёт меня? Или за себя боишься?  Дерек вздохнул, но тут же наклонился и прильнул к губам. Поцелуй оказался коротким, потому что в противоположном углу комнаты были зрители, но всё равно согревающим.  — Счастлив? — Ага, — почти сиял.  — Двести баксов на то, что они поженятся через год, — почти неслышно прошептал Питер. — Ну уж нет, я на это больше не куплюсь! — Айзек обиженно скрестил руки на груди.  — Чего это вдруг?  — Я уже проиграл и торчу тебе сотню.  — Ой, не придуривайся, всё равно возьмёшь эту сотню у меня же! — Ладно… тогда триста на то, что через полгода.

🐺🏝️🐺🏝️🐺

К вечеру Стайлзу стало хуже — бросало в жар, щеки пылали совсем нездоровым цветом.  — У него высокая температура, — Хейл звучал беспокойно.  — Это нормально, организм борется. Сначала болезнь, потом переохлаждение, нужно время, — с видом самого именитого врача произнес Питер. — А вдруг станет хуже? — Тогда и будем думать, что делать. Сейчас всё равно связаны руки — из хижины не выйти, помощь не вызвать. Да никто бы и не стал искать по такой погоде. Не волнуйся, люди выносливее, чем кажутся. Особенно этот.  — Твои глаза, — внезапно пробормотал Стилински, смотря прямо на Дерека. — Они такие красивые… как… как светофоры. Нет, подожди… лампочки… красные лампочки. Аварийный выход… — Он бредит, — сумрачно констатировал Айзек.  — О, нет, я знаю… они — звёзды… такие же далекие и холодные, но такие красивые… а ещё твои мышцы, ох какие мышцы… они высечены из камня, хочу потрогать! — протянул руку, восторженно ощупывая бицепс. — Вот это да… как приятно! Ты бы выиграл все конкурсы мокрых футболок…  — Ему нужна вода, — Питер протянул очередную кружку. — А вот ты, — Стайлз перевёл расфокусированный взгляд на старшего Хейла. — Ты как… ты — злой профессор из Гарри Поттера. Снейп! Да, ты — как он, только не такой мёртвый внутри… и снаружи. — Спасибо? — дядюшка не был уверен, расценивать это как комплимент или оскорбление. — А Айзек, ты… щенок. Очень милый. Типа… золотистый ретривер… у тебя когда-нибудь такой был?  — Не зря я говорил, что ты щенок, — Питер довольно ухмылялся.  — А я, — вновь смотрел только на Дерека, словно тот был путеводной звездой. — Я так сильно влюблён в тебя… и это не бред, это правда. — Сегодня ты уже это говорил, помнишь? — Говорил? А, да, точно. И ты поцеловал меня! — Именно. — Это было… круто. — Да. — Ещё раз? — Сначала выздоровей.  — Я подожду, но недолго. Потому что я хочу целоваться. Много. Только с тобой! — закрывая глаза, Стилински улыбался. — Спасибо… за то, что заботишься. — Всегда, — тихо прошептал Хейл, наклоняясь к самому уху, чтобы услышал только его человек.  Стайлз заснул, прижавшись к Дереку, пока тот сидел, слушая его сердцебиение, и думая о том, как странно устроена жизнь. Кто бы мог подумать, что застрять на необитаемом острове с самым раздражающим в мире человеком приведёт к… этому? К счастью, в которое Хейл давно перестал верить и считать, что достоин хотя бы грамма этого чувства.  Но Стилински вернул эту веру и заставил почувствовать, что, может быть, он не совсем монстр. Что достоин любви. И сейчас, в разваливающейся хижине, с болеющим Стайлзом в объятиях, впервые за долгое время чувствовал себя дома.