After the Dark

Слухи о вечеринке в подземельях поползли по школе так же быстро, как дым от сигарет, которые туда собирались пронести. Говорили, что инициатором был Забини — как всегда, безупречный, вальяжный, с улыбкой, которая обещала неприятности. «Мир после войны — хрупкий, — сказал он на обеде, — но вечеринки склеивают его лучше любых заклинаний». Слизеринцы, разумеется, откликнулись первыми. А когда Блейз «случайно» передал приглашение Джинни, та, не моргнув, ответила: — Мы придём. Все. Гарри и Рон в один голос сказали «нет», но через час уже стояли у входа в подземелье. Гермиона пошла с ними — не потому, что хотела, а потому, что доверять ситуации без присмотра казалось опасно. ⸻ В подземельях было темнее, чем обычно, но свет от свечей и чарующих зелёных огней делал атмосферу почти… магнетической. Воздух пах вином, пылью старых книг и чем-то сладким — то ли мятой, то ли табаком. Музыка тихо колыхалась по камням, а у стены стоял стол с бутылками. — Ты уверена, что это хорошая идея? — пробормотала Гермиона, глядя на толпу. — Нет, — отозвалась Джинни, улыбаясь. — Но отличная — точно. Блейз подошёл к ним, как будто был хозяином бала. — Гриффиндорцы среди слизеринцев, — произнёс он, наполняя бокалы. — Исторический момент. За перемирие? — За то, чтобы никто не взорвался, — усмехнулся Гарри. — Идеально. — Забини протянул бокал Джинни, и их пальцы едва коснулись. Рон нахмурился. — Я всё ещё считаю, что это ловушка. — Расслабься, Уизли, — вмешался Тео Нотт, проходя мимо. — Сегодня единственная опасность — похмелье. Он подмигнул Гермионе и, не дожидаясь реакции, исчез в толпе. ⸻ Малфой сидел в углу, будто наблюдал со стороны за всем этим театром. Без привычной холодности — скорее с усталой иронией. Гермиона заметила, как Паркинсон что-то ему сказала, он ответил тихо, и она, раздражённо вздохнув, ушла к Блейзу. Музыка стала громче. Джинни танцевала, смеясь, а Забини склонился к ней ближе, чем позволяла приличие. У Рона сжались кулаки. — Я сейчас ему врежу, — прошипел он. — Не смей, — резко ответила Гермиона. — Это просто танец. — Это не танец, это— — Это не твое дело, Рон. Он замер, ошарашенный. Она сама удивилась, как холодно прозвучали её слова. В этот момент Малфой оказался рядом. — У вас, гриффиндорцев, всегда всё с криком? — спросил он тихо, с полуулыбкой. — Только когда кто-то ведёт себя как идиот. — Значит, всегда. — Он поднял бровь, и Гермиона почувствовала, как кровь прилила к лицу. Он сделал глоток вина, а потом, заметив её взгляд, добавил: — Расслабься, Грейнджер. Сегодня не бой, а перемирие. ⸻ Тео тем временем устроился с Дафной на диване. Он рассказывал что-то, жестикулируя, а она смеялась — настоящим, звонким смехом, которого не слышали с войны. Рядом Паркинсон уже сменила партнёра и курила, наблюдая за Джинни и Блейзом. — Никогда бы не подумала, что Поттер умеет танцевать, — сказала она, глядя, как Гарри осторожно, но уверенно двигается рядом с Лавандой. — Поттеру можно всё, — фыркнул Малфой, не отрывая взгляда от Гермионы. — Национальное достояние. Паркинсон прищурилась. — А вот тебе — ничего нельзя, да? Он посмотрел на неё холодно: — Мне уже без разницы. ⸻ Гермиона, устав от шума, вышла в коридор. Каменные стены глушили музыку, но где-то сзади слышались смех и звон бокалов. Она прислонилась к стене, чувствуя лёгкое головокружение. — Ушла из рая? — раздался знакомый голос. Она повернулась. Малфой стоял в проёме, держа в руке сигарету. — Я не курю, — сказала она, морщась от запаха. — А я — да. — Он поднёс сигарету к губам. — Иногда это единственное, что помогает не думать. — О чём? — О том, что всё кончилось, но ничего не стало проще. Она смотрела на него. На его лицо, чуть освещённое огнём. В нём не было ни высокомерия, ни злости — только тень. — Может, станет, — тихо сказала она. — Когда-нибудь. Он усмехнулся, но без насмешки. — Может быть. Но вряд ли для нас. Из зала донеслись крики — кажется, Рон всё-таки не выдержал, и теперь Блейз смеялся, удерживая его одной рукой, а Джинни пыталась разнять. Гермиона с усталым вздохом посмотрела туда. — И всё же, — сказала она, — мы все слишком упрямы, чтобы не пытаться. Малфой затушил сигарету об камень. — Гриффиндорская глупость. — Или надежда. Он взглянул на неё и впервые за вечер улыбнулся — по-настоящему, тихо, почти незаметно. — Может, одно и то же. ⸻ Когда все по немногу начали расходиться, Джинни, проходя мимо, бросила: — Признай, Гермиона, это была неплохая ночь. — Если не считать попытки драки, пролитое вино и табачный дым — то да, — устало ответила та. — И Малфой, кстати, тебе улыбался, — добавила Джинни с заговорщицкой ухмылкой. — Просто тень света от камина, — парировала Гермиона. Но уже в своей спальне, глядя на потолок, она вспомнила ту улыбку — короткую, настоящую — и почему-то не смогла заснуть до самого утра.