Только сон

Благодаря визиту миссис Фарадей у Артура появилось новое дело, несколько затмевающее те спутанные и гнетущие мысли. Теперь было необходимо оторваться от них и броситься на просьбу начальника, какой бы простой и мелкой та не была. Начальство редко бывает терпеливым, и, решив не испытывать судьбу и рабочее место на прочность, Гастингс молча и безукоризненно пошел сначала получать, а затем и выполнять поручение. Он совершенно не помнил Бинга даже не столько из-за того, что с ним самим приключилось, сколько из-за того, как редко они виделись. Однако в этом был и плюс в том, что и сам Бинг мало что помнил об Артуре даже при том, что бывали слухи о знакомстве начальника и его семейства. Но уважение и подчинение старшему по иерархии остаются важнее всего, потому отношения уже не играли особой роли. И так после пути через все здание мужчина оказался перед дверью директора. Не смотря на малую значимость и какое-либо влияние поведения на дело, он все равно неловко переминался с ноги на ногу, подбирая нужные слова. В этот раз умение находить словестные ключи в решении ситуации давало осечку, однако Артур никак не замечал того, что ему нужно было, как минимум, зайти внутрь, чтобы сделать ход в этой игре. Все же, вздохнув, он, наконец, зашел в кабинет. Мистер Бинг, казалось, ждал этого с нетерпением, было видно, будто он куда-то торопился. Только его подчиненный переступил порог, начальник начал: - Рад вас видеть снова, мистер Гастингс, с выздоровлением. Знаю, вы пока не слишком заняты работой, только вернулись, и потому у меня для вас есть небольшая, но очень важная для меня просьба, - деловито начал начальник. Затем, совершенно неторопливо порыскав в своей сумке, в ящике стола и в карманах пиджака, он достал листок с какими-то заметками, - понимаете, тут достаточно значимое дело; не стоит так легко оглядываться на его простоту и не связанность с вашими рабочими обязанностями. Не могли бы вы принести мне один небольшой заказ с соседней улицы? Будьте любезны, прошу - Конечно, сэр, - кратко ответил на этот вопрос с единственным вариантом ответа Артур и слегка озадаченно посмотрел на протянутый ему листок. На нем крупным убористым почерком значились записи об адресе небольшого ресторана недалеко от их офиса и номере заказа, - ладно, постараюсь быть поскорее Мистер Бинг только довольно кивнул, и его подчиненный вышел из кабинета, стараясь занять все мысли дорогой до того заведения. Не от того, что хотел сбежать от мыслей о своем брате, но потому, что был смятен и напуган сразу множеством мыслей, начиная с недовольства на начальника, заканчивая тем, как он вообще мог допустить то, что потерял родного человека. Теперь на сердце застыла одна единственная нота, самая низкая нота запустения. Ее увесистый гулкий звук из самых глубин мозга гнал вперед, и Артур шел, упираясь взглядом только под ноги, надеясь, что с каждым шагом будет легче хотя бы в этот миг работы над поручением. А чувство вины лишь тихо шагало по пятам. Так он хлюпал по лужам еще квартал, водная гладь безучастно отражала однотонное серое небо и крыши зданий вокруг. Скользившие рядом по своим делам прохожие с каменными лицами в рабочих робах удалялись прочь. Едва ли что-то желало выделяться жизнерадостностью в этом полотне. Так и еще одна улица расступилась перед тяжело идущим Гастингсом, пока тот наконец не ступил на порог заведения, где всегда на помощь выступал томительный запах горячей выпечки. Но журналист, казалось, не заметил или не хотел замечать этой маленькой перемены в его окружении – слишком глубоко увяз в болоте размышлений, в своем многообразии слипшихся в единый ком без начала и конца. Он точно буквально находился в подвешенном состоянии между пропастью бесконечных раскопок в воспоминаниях с вопросами к себе и монохромной поверхностью обычной, окружающей жизни. С каждым шагом по улице гул беспокойства и потерянности с осенившим воспоминанием понемногу затухал, превратившись в плотное запустение внутри помещения, внутри головы. Руки Артура дрожали, не давая усталому взгляду схватиться за текст на записке начальника. На шее и спине теперь ощущалась тяжесть; ничуть не прибавив в массе и силе, мужчина как тонкая тростинка был готов переломиться в любой момент. В глазах был туман, но подошла его очередь. - Сэр, что-то подсказать? – прозвучал голос продавщицы сродни льдине на пути байдарки в море мыслей. Журналист вздрогнул, но, быстро отдышавшись, молча протянул записку, - хорошо... И женщина за прилавком удалилась за дверь для персонала. Она выглядела полностью занятой своей работой, и для нее не было и секунды подумать о каких-либо проблемах – только момент здесь и сейчас. Гастингс с еле уловимой, рассеянной тоской посмотрел в след ее энергичному шагу. Вскоре она вернулась с большим ящиком. - С наилучшими пожеланиями сэру Роберту Бингу. Будьте аккуратны: крем еще совсем свежий. Заходите еще, - поспешно ответила она и тут же принялась за следующего посетителя. Теперь вниманием работника овладела эта коробка и необходимость донести ее в целости и сохранности. Из под картонной крышки шел отчетливый аромат ванили и корицы, а дно коробки казалось еще теплым. Казалось, может у семьи Бинг какой-то праздник, или у кого-то из них день рождения. У кого он мог быть. Так мысли о том, какой мог быть повод у другого человека на эту покупку, послужили островком суши посреди трясины начавшихся переживаний. Тревога затихла, и дорога обратно в офис показалась гораздо более легкой, даже если руки были заняты этой, от чего-то казалось, полной уюта посылкой для мистера Бинга. В амбре корицы с ванилью лужи больше не отражали свинцовые горы облаков, но были маленькими опасностями в транспортировке десерта. Главное было переступать осторожно, внимательно смотреть под ноги, не допустить малейших повреждений содержимого. За малым дефектом того, что внутри, следует немалое повреждение него самого – думалось Артуру. Так лужа за лужей, ступенька за ступенькой и порог за порогом привели его обратно к Бингу. Мужчина стоял у окна со всей статностью, очень прилично одетый и несколько нетерпеливо потирал подбородок в ожидании. Расслышав шаги за дверью, он поспешил навстречу. Увидел своего подопечного, тут же небрежно взял у него из рук ящик и быстро сказал: - О да, благодарю вас, Артур. Думаю, если все бумаги уже подписали, то можете быть на сегодня свободным, - после чего в этот же момент быстрым шагом покинул кабинет и этаж. Оставшийся стоять на месте Гастингс только повернул голову, желая что-то спросить, но не успел, а слова так и растворились без следа. Немного задело то, как неаккуратно сам заказчик забрал нужную ему коробку, пока сам журналист с таким вниманием нес ее в его руки. Но, решив оставить это чувство и забыть о директоре, он вновь стал легкой мишенью для раздирающих переживаний, и на этот раз он хорошо это понимал и ничуть не был этому рад. В этот раз удалось уловить момент наступления этих дум, чтобы избежать их. В этот момент мужчина отлично осознавал, что не в силах разобраться и что-то сделать, оставалось только идти домой и ожидать следующего дня, чтобы возможности, наконец, появились. Горечь все равно проступала, но сам мужчина старался ухватиться хоть за сколько-нибудь рациональную деталь в своих рассуждениях. Долго проискав в голове детали, что могли бы указать направление поисков, он подумал, что стоит позже разобрать старые вещи, чтобы выловить зацепки о том, где Перси может вообще быть. Эта мысль тот час поразила его ясностью и стала точно путеводной звездой. Погруженный в надежду, что новая уборка расставит все на свои места, он стал возвращаться в апартаменты. Темнеющая улица неярко замерцала фонарями, ощущениями, что теперь дорога была просто обязана проявиться, не заставляя себя ждать, лишь бы по ней прошли и дошли до разгадки этого увесистого узла. Прохладный ветер в лицо давал поверить, что Артур точно пришел в движение и приближался к важной точке в пути своей истории по поиску брата.