А я тебе зачем

Прошло три месяца. Зима в Форксе уступила место хрупкой, промозглой весне. Дождь все так же стучал в окна, но теперь его звук был не утешительным, а лишь фоном для тишины, что поселилась в доме Свонов. Белла стояла у своего окна, глядя на капли, стекающие по стеклу. В руке она сжимала медальон. За три месяца металл не согрелся. Он оставался таким же холодным, как и в тот день, когда он его ей подарил. Она была другой. Не той сломленной девушкой, что рыдала в лесу. Боль не ушла, но она кристаллизовалась, превратилась в нечто твердое и острое внутри нее. Как осколок стекла в ране — невыносимо больно, но именно эта боль напоминала, что она еще жива. Она научилась функционировать. Ее оценки снова стали прежними. Она разговаривала с Чарли, даже шутила иногда. Но это была лишь тень прежней Беллы. Самая живая часть ее осталась в том кабинете, на том утесе, в том прощальном поцелуе. Джейкоб стал ее якорем. Ее связью с реальностью. Их дружба углубилась, пройдя через испытание секретами и опасностями. Он научил ее не только драться, но и чинить моторы, слушать лес, понимать язык ветра и дождя. В его компании она могла на время забыть о пустоте. Но когда он смотрел на нее с надеждой в глазах, она отводила взгляд. Ее сердце было похоже на комнату, в которой все еще жил кто-то другой, и для нового жильца там не оставалось места. Однажды она нашла в себе силы разобрать коробку с вещами, связанными с Калленами. Билет в кино. Засушенный цветок с одного из свиданий с Эдвардом. Книгу, которую она брала у Карлайла. Она не выбросила их, а аккуратно сложила в старую шкатулку и убрала на верхнюю полку шкафа. Не как память о счастье, а как свидетельство того, что все это действительно было. Как артефакты из другой  жизни. В тот вечер она взяла «Гамлета» и открыла его на той странице, где когда-то лежал засушенный лепесток. Теперь там лежал только медальон. Она провела пальцами по гравировке — змея, обвивающая посох. Символ исцеления. Ирония судьбы была горькой. Он исцелил ее тело, но разбил ее душу. Она закрыла книгу и подошла к зеркалу. В отражении смотрела на нее не девушка, а женщина. С глазами, видевшими слишком много. С сердцем, пережившим слишком многое. — Я все еще здесь, — прошептала она своему отражению. И это было самым большим достижением за эти месяцы. Просто все еще быть здесь. Она открыла окно. Влажный весенний воздух ворвался в комнату, пахнущий землей, дождем и обещанием. Обещанием чего? Она не знала. Но впервые за долгое время это обещание не пугало ее. Где-то там, в мире, существовал он. Карлайл Каллен. Со своей вечностью. Со своей болью. Со своей семьей. Возможно, он смотрел в эту же ночь на другое небо и думал о ней. А возможно, уже научился жить с своей утратой. Вечность, в конце концов, учит принимать любую боль. Она не ждала его. Он просил ее не ждать. И она не ждала. Она просто жила. День за днем. Она закрыла окно, погасила свет и легла в постель. Завтра будет новый день. Возможно, таким же серым и дождливым. Возможно, таким же болезненным. Но он будет. И она встретит его. Не с радостью, но и не со страхом. С горьким принятием. А за окном дождь продолжал стучать по крыше, смывая старое и принося новое. Как он делал это всегда. Как будет делать всегда.