Скорость сердца.

(Тейлз Прауэр) Зима пришла внезапно и властно, за одну ночь укутав Зелёные Холмы в пушистое, молчаливое одеяло. Школа, никогда не упускающая шанса для «образовательного выхода», организовала поездку на небольшой горнолыжный курорт в предгорьях. Автобусная поездка была шумной и весёлой. Наклз ворчал на холод, Эми восторгалась сверкающим снегом, Чарми переживал, что его причёска не выдержит шапки, а Крим тихо улыбалась, глядя в окно. Мы с Соником сидели рядом, и под стук колёс по снежной дороге мне казалось, что мы оставили все проблемы — и Шедоу, и серебристого ежа — где-то далеко позади. Но горы, как оказалось, живут по своим законам. Мы разбились на группы для прогулки на снегоступах по размеченной тропе. Наша группа — я, Соник, Наклз и Эми — выбрала самый живописный, но и самый длинный маршрут. Сначала всё было идеально: хруст снега под ногами, розовые от мороза щёки, смех Эми, когда Наклз очередной раз по колено проваливался в сугроб. А потом небо потемнело за считанные минуты. Подул резкий, колючий ветер, понеся с собой тучи колючего снега. Метель обрушилась на нас с такой яростью, что видимость упала до нуля. — Назад! Быстро! — крикнул Наклз, пытаясь перекрыть вой ветра. Мы попытались развернуться, но тропа, ещё минуту назад такая отчётливая, исчезла. Мы брели, почти не видя друг друга. В какой-то момент я споткнулся о скрытый под снегом корень и кубарем покатился вниз по склону, в сторону от тропы. — Тейлз! Я услышал голос Соника,а потом увидел синюю вспышку, пробивающуюся сквозь снежную пелену. Он нашёл меня почти мгновенно, но когда мы попытались вернуться к другим, нас встретила лишь сплошная белая стена. Крики Наклза и Эми быстро растворились в завывании бури. — Ничего! — Соник кричал мне прямо в ухо, чтобы перекричать ветер. — Я видел на карте старую избушку лесника где-то здесь! Держись за меня! Он взял меня за руку, и мы двинулись наугад, против слепящего ветра. Его рука в моей перчатке была единственной точкой опоры в этом белом хаосе. Избушка нашлась почти чудом — маленькая, покосившаяся, почти полностью занесённая снегом. Соник плечом выбил промёрзшую дверь, и мы ввалились внутрь. Тишина. Гробовая, оглушительная тишина после рёва метели. Воздух был ледяным и пах пылью, прелостью и деревом. Но здесь не было ветра. Избушка состояла из одной комнаты с железной печкой-буржуйкой, грубым деревянным столом и парой нар, застеленных истлевшим сеном. Окно было покрыто толстым слоем инея. — Фух, — выдохнул Соник, отряхиваясь от снега. С него сыпались целые сугробы. — Ну, вот и романтика. Мы действовали молча, понимая друг друга без слов. Я, дрожа от холода, начал рыться в углах и нашёл старые, сухие, но ещё годные дрова и охапку хвороста. Соник с ловкостью, удивительной для его неуёмной энергии, быстро развёл в печи огонь. Скоро в избушке запахло дымом и теплом, а на стенах заплясали тени от языков пламени. Мы сняли мокрые куртки и повесили их сушиться у печи. Сидели на нарах, прижавшись спинами к стене, и слушали, как завывает ветер снаружи и потрескивают поленья внутри. — Эми и Наклз... с ними всё будет в порядке? — тихо спросил я. —С Наклзом? — Соник хмыкнул. — Он в пещере Мастера Изумруда выживал. С этой метелью он справится. Эми ему не даст сбиться с пути. Мы замолчали. Тепло постепенно разливалось по телу, сменяя ледяное оцепенение. И вместе с теплом вернулось осознание нашей ситуации. Мы были одни. Совершенно одни. На неопределённое время. Я украдкой посмотрел на Соника. Огонь играл на его иглах, отливая их медью и золотом. Он смотрел на пламя, и его лицо в этот момент было непривычно задумчивым, даже уязвимым. — Жаль, гонка не состоялась, — вдруг сказал он, не меняя позы. —Шедоу подождёт, — ответил я. — А этот... серебристый... он важнее. Соник повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах отражалось пламя. —Ты прав. И знаешь... я рад, что сейчас здесь именно ты. От этих простых слов у меня внутри всё перевернулось. Воздух между нами снова стал густым и звонким, как в тот вечер в мастерской. —Я... я тоже, — прошептал я. Он медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, протянул руку. Не для того, чтобы хлопнуть по плечу. Он просто положил свою ладонь поверх моей, лежавшей на коленях. Его пальцы были тёплыми от огня. Я замер. Вся вселенная сжалась до точки соприкосновения наших ладоней. Шум метели, треск огня — всё это ушло на задний план. Осталось только это тепло, это немое обещание, это невысказанное «что-то». Он смотрел на меня, и в его изумрудных глазах плясали не только отражения пламени. Там было что-то тёплое, тёмное и бесконечно нежное. Его губы приоткрылись, словно он собирался что-то сказать. Что-то важное. И в этот самый момент снаружи донёсся отдалённый, но отчётливый крик: —Эй-хей! Соник! Тейлз! Вы тут?! Это был голос Наклза. Спасательная группа, должно быть, пробилась сквозь снег. Магия момента рассыпалась, как хрустальная сосулька. Соник отвёл руку, словно очнувшись, и вскочил на ноги. —Мы здесь! — крикнул он в ответ, уже своим обычным, громким голосом. Он бросил на меня быстрый взгляд — смущённый, растерянный, но с тенью той же нежности. Потом улыбнулся своей обычной, солнечной ухмылкой, но сейчас в ней было что-то новое. —Похоже, спасение пришло, приятель. Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Моё сердце бешено колотилось, но теперь не от страха. От предвкушения. Мы вышли из избушки в бушующую метель, но внутри меня теперь горел свой, маленький и неугасимый огонь. Мы ничего не сказали. Но мы всё поняли. Путь обратно к остальным был трудным, но я почти не чувствовал холода. Потому что я знал — самая важная буря была уже не снаружи. Она была внутри нас. И ей только предстояло утихнуть.