Скорость сердца.

(Тейлз Прауэр) Тишина в мастерской была обманчивой. После грохота и вспышек энергии на горе она казалась слишком громкой. Экран моего главного компьютера был завешан новыми окнами: обрывки данных с повреждённых датчиков, спутниковые снимки места столкновения, все доступные базы данных по аномальным энергетическим явлениям. Я искал хоть какую-то зацепку о серебристом еже. Соник не выдерживал такого темпа. Он метался по комнате, его иглы всё ещё были слегка взъерошены от адреналина. —Не могу поверить! Мы были так близки! И этот... этот психик просто врывается и портит всё! — он с силой ударил кулаком по стенке шкафа, отчего задребезжали инструменты. —Он не просто «врывается», — тихо возразил я, не отрываясь от монитора. — Он пытался нас остановить. Он был в ужасе, Соник. Не от нас, а за нас. Или за что-то ещё. —Что бы это ни было, ему не было дела до наших правил, — проворчал Соник, но его пыл немного поутих. Он подошёл и заглянул через моё плечо. — Нашёл что-нибудь? —Пока ничего. Энергетическая сигнатура... она не похожа ни на что из известного. Это не сила Хаоса, не электричество, не кинетическая энергия. Это что-то... ментальное. Чистая сила мысли. Дверь мастерской скрипнула. На пороге стояли Наклз и Эми. Они выглядели серьёзными. —Мы слышали, — без предисловий начал Наклз. — Весь город говорит о вспышке света в горах. Слухи ползут. —И мы видели, как вы вернулись, — добавила Эми, её глаза были полны тревоги. — Вы оба выглядели... потрёпанными. Что случилось? Соник и я переглянулись.Скрывать от них было бессмысленно. Вкратце я объяснил, что произошло. Наклз слушал, хмурясь, а Эми прикрыла рот ладонью. —Значит, теперь у вас новый враг, — мрачно констатировал Наклз. —Не враг, — поправил я. — Помеха. Угроза. Но его мотивы... они не злые. Сбитые с толку, отчаянные, но не злые. —Неважно, — Соник скрестил руки. — Он встал у нас на пути. Мы с Шедоу разберёмся с ним. Упоминание Шедоу заставило Наклза поднять бровь,но он ничего не сказал. --- Научный фестиваль должен был стать отдушиной, но он лишь добавил напряжённости. Школьный спортзал превратили в выставку: вокруг стояли стенды с химическими опытами, моделями планет, роботами из лего. Воздух гудел от возбуждённых голосов. Наш стенд был самым большим. Я представил не просто «Капсулу времени», а целую интерактивную инсталляцию: тот самый стереорекордер, подключённый к экрану, который показывал спектрограмму звуков в реальном времени, мои первые чертежи под стеклом и — моя гордость — рабочую модель системы тактической поддержки для спортсмена, упрощённую версию того, что я делал для Соника. Вокруг собралась толпа. Ученики тыкали пальцами в экраны, учителя одобрительно кивали. Но моё внимание было приковано к одному человеку. Доктор Эггман, выступавший главным судьёй, медленно и важно приближался к нашему стенду. Его массивная фигура в белом халате отбрасывала тень на мои схемы. —Хм-м-м, — протянул он, разглядывая мою работу сквозь монокль, который он, кажется, достал просто для вида. — Любопытно. Дилетантские потуги собрать в кучу железяки и назвать это «технологией». Где фундаментальные исследования? Где математический аппарат? Это больше похоже на игрушку для неразборчивых любителей скорости. Его голос был громким, язвительным и предназначался для всех окружающих. У меня похолодело внутри. Я чувствовал, как Соник рядом со мной напрягся, готовый вступиться. Но в этот момент к стенду подошла Крим. Она стояла рядом со своей скромной экспозицией о местных растениях, но её присутствие ощущалось, как лучик спокойствия. —Доктор, — вежливо, но твёрдо начала она, — а вы обратили внимание на алгоритм адаптивной частотной фильтрации в звукозаписывающем модуле? Или на расчёт оптимального распределения нагрузки в системе мониторинга? Мне кажется, в этой «игрушке» больше серьёзной инженерии, чем в некоторых чисто теоретических проектах. Эггман замер, удивлённый таким прямым вызовом от тихой ученицы. В толпе послышался одобрительный шёпот. А следом к нам протиснулся Наклз. —Он собрал это сам, — отрывисто бросил он, указывая пальцем на меня. — Без чертежей, без помощи. Из хлама. Это называется талант. Или вы, «учёный», не в курсе? Эггман покраснел. Его авторитет трещал по швам под спокойным давлением Крим и прямой атакой Наклза. —Я... я, конечно, учитываю все аспекты, — пробурчал он, отступая. — Но инновационность... хм... под вопросом! И тогда заговорил Соник. Он не повысил голос. Он просто шагнул вперёд, и вся его уверенная, солнечная аура была направлена на Эггмана. —Инновационность в том, профессор, что эта штука работает. Она уже помогла мне стать лучше. А это, по-моему, и есть главная цель любой технологии — делать мир и людей лучше. Или я ошибаюсь? Его слова, подкреплённые поддержкой друзей, стали последним гвоздем в крышку саркофага аргументов Эггмана. Тот, фыркнув и что-то неразборчиво пробормотав о «поверхностном подходе», поспешил к следующему стенду. Когда он ушёл, нас обступили. —Ты был великолепен! — прошептала мне Крим. —Да уж, дал жару зазнайке, — хмыкнул Наклз, одобрительно хлопая меня по спине так, что я чуть не споткнулся. Я смотрел на них — на Крим, на Наклза, на сиявшую Эми, на Соника, который подмигнул мне, — и чувствовал, как тяжёлый каток тревоги отступает, сменяясь чем-то тёплым и прочным. У меня не просто появились друзья. У меня появилась команда. И с ними, я начал понимать, можно разгадать любую тайну, даже тайну серебристого призрака из гор. Фестиваль продолжался, но самое важное открытие дня было сделано не на стенде, а прямо здесь. Мы были сильнее вместе. И это знание было куда ценнее любой победы в конкурсе.