Скорость сердца.

(Тейлз Прауэр) Я проснулся от того, что мне было непривычно тепло и тесно. Открыв глаза, я сначала увидел знакомый потолок своей мастерской, а потом — синюю полосу меха у меня под щекой. Соник. Он спал, повернувшись ко мне, его дыхание было ровным и глубоким, а одна рука лежала поверх пледа, которым мы укрылись, случайно (или нет?) касаясь моего плеча. Я замер, боясь пошевелиться. Вчерашняя ночь на крыше, метеоры, его слова и тот поцелуй — всё это казалось сном. Но вот он, здесь, спит на моём диване, и это было реальнее любой реальности. Сердце принялось бешено колотиться, но на этот раз не от страха. От счастья. Ошеломляющего, тихого, все заполняющего счастья. Он медленно открыл глаза, и его изумрудный взгляд, ещё мутный ото сна, нашёл меня. На его лице промелькнула секундная растерянность, а затем расцвела улыбка. —Привет, — прошептал он. — Спишь? —Уже нет, — ответил я. — У нас же... каникулы. Это напоминание заставило нас обоих глупо ухмыльнуться. Зимние каникулы. Целая неделя свободы от уроков, домашних заданий и школьных коридоров. Неделя, которая началась с ночи под метеорами и теперь, судя по всему, обещала быть совсем не похожей на все предыдущие. — Точно, каникулы, — Соник потянулся, с удовлетворением. — Значит, сегодня у нас полное право на... — Свидание? — осторожно закончил я. --- Завтрак был катастрофой в самом прекрасном смысле этого слова. Я пытался налить сок и промахнулся мимо стакана. Соник, рассказывая что-то, размахивал вилкой и уронил кусок тоста маслом вниз прямо на пол. Мы смотрели на эту картину — лужу сока, перевёрнутый тост — и оба расхохотались так, что у меня заболел живот. — Ну и парочка мы, — сквозь смех выдохнул Соник, вытирая слезу. — Настоящие грациозные лебеди. —Особенно ты, — фыркнул я. — У тебя на носу варенье. —Где? — он начал водить по лицу, размазывая его ещё больше, что заставило меня смеяться ещё громче. И тут он замолчал, уставившись на меня с преувеличенно серьёзным видом. —Что? — спросил я, переставая смеяться. —Ничего. Просто ты, когда смеёшься... у тебя нос морщится. Забавно и мило. От этого простого слова «мило» у меня вспыхнули уши. Я потупил взгляд, ковыряя вилкой остатки яичницы. —Сам ты... — я запнулся, не зная, что сказать. Но очень хотелось сказать что-то своё, особенное, но простое. — Сам ты... колючий. Это прозвучало так глупо и очевидно, что я готов был провалиться сквозь пол. Но Соник не засмеялся. Его взгляд стал тёплым, игривым. —Колючий? — он переспросил, и уголки его губ задрожали от сдерживаемой улыбки. — Теперь это моё прозвище? —Может быть, — пробормотал я, пожимая плечами. — Только не обижайся. —Да я и не думал, — он отмахнулся, а потом прищурился. — А у тебя есть прозвище. Одно. Но я его пока приберегу. Моё любопытство тут же взвилось. —Какое? —Не скажу. Потом. Когда ты меньше всего будешь этого ожидать, — он загадочно подмигнул. — Итак, что на завтрак, милый? Кроме разлитого сока. --- Мы вышли в город, и всё казалось другим. Обычная забегаловка с чили-догами была похожа на лучший ресторан. Мы заказали один на двоих и спорили, кто будет откусывать последний кусок, пока он не развалился у нас в руках, и мы снова, как идиоты, смеялись на весь зал. Потом был магазин электроники. Я, кажется, на двадцать минут заговорил продавца о новых микросхемах, а когда обернулся, Соник стоял и смотрел на меня с таким выражением лица, что все мои слова застряли в горле. —Что? — спросил я, смущённо отводя взгляд. —Ничего. Просто слушаю, — он сказал это так просто. А когда продавец отвернулся, Соник наклонился и быстро, так, что только я мог услышать, прошептал мне на ухо: — Мой любознательный лисёнок. От этого сочетания «мой» и «лисёнок» у меня перехватило дыхание. Это было... идеально. Просто, ласково и по-настоящему. На обратном пути, на пустынной аллее парка, наше случайное соприкосновение руками перестало быть случайным. Его пальцы осторожно переплелись с моими. Мы шли молча, и это молчание было самым громким и понятным разговором в моей жизни. --- Когда мы вернулись в мастерскую, стемнело. Неловкость вернулась, но теперь она была приятной, полной ожидания. Мы стояли в дверях, и тишина висела между нами, густая и звонкая. — Ну что... — начал я, не зная, как закончить. Пригласить его войти? Но он уже был здесь весь день. Сказать «спокойной ночи»? Но я не хотел, чтобы этот день заканчивался. — Можно... я останусь? — спросил он, нарушая тишину. Его голос был тихим, почти робким. — Ненадолго. Просто... чтобы день не кончался. Вместо ответа я отступил, пропуская его внутрь. Мы сели на диван, включили какой-то старый, глупый фильм про роботов-завоевателей, но никто не смотрел. Я чувствовал каждое его движение рядом. — Знаешь, — сказал он через некоторое время, не глядя на экран. — Я не знаю, как это правильно делать. Встречаться, и всё такое. —Я тоже, — признался я. —Но... я очень хочу научиться, — он повернул голову и посмотрел на меня. Его глаза в полумраке светились как два изумруда. — С тобой. Он наклонился, и на этот раз поцелуй был не таким неуверенным. Он был мягким, тёплым, исследующим. Когда наши губы разомкнулись, я, забывшись, прошептал первое, что пришло в голову от этой сладкой, лёгкой головокружащей нежности: —Мой ежонок... Он рассмеялся прямо мне в губы, звук был счастливым и беззвучным. —Лисёнок, — ответил он шёпотом, целуя меня снова, теперь в уголок губ, потом в щёку, и каждое прикосновение его губ сопровождалось тихим словом. — Мой. Умный. Лисёнок. Мы так и не посмотрели фильм. Мы просто сидели, обнявшись, его голова лежала у меня на плече, а мои пальцы бессознательно перебирали его иглы у самого основания, где они были самыми мягкими. Он издал тихое, похожее на мурлыканье звук и прижался ближе. В этом не было громких признаний и обещаний. Не было ярлыков. Было только это — тёплое, тягучее чувство правильности. Как будто самая сложная и важная деталь встала на своё место, и весь мир наконец-то начал работать так, как задумано. Завтра нас ждала гора. Шедоу. Сильвер. Работа по спасению будущего. Но сегодня, в тишине моей мастерской, под мерцание экрана с недосмотренным фильмом, было начало чего-то своего. Нашего. И для этого «нашего» у нас было целое будущее, чтобы научиться.