Идеальная девушка.

У Шидо была идеальная девушка. Серьёзно — все от неё без ума. Если бы он был ревнивцем, это был бы ад, потому что, где бы ни появилась Рин, она становилась центром внимания. Они были из тех пар, которые без особых усилий притягивают к себе взгляды. Они проводили время вместе, смеялись, когда им хотелось, и иногда, в перерывах между поддразниваниями, казались почти нормальной парой. Рин могла нормально спать, только уткнувшись лицом ему в грудь и слегка пуская слюни — Шидо считал это слишком забавным, чтобы упоминать об этом. Они вместе принимали душ, обменивались глупыми поцелуями, когда были в хорошем настроении… А в следующую минуту уже спорили из-за какой-нибудь совершенно бессмысленной вещи. Но отрицать было невозможно — они идеально подходили друг другу. Потому что Рин была совсем не простой. Избалованная младшая сестра, которую брат слишком сильно опекал, упрямая и гордая до безобразия. Холодная, когда хотела отдалиться, и надоедливая, когда жаждала внимания. Она была из тех девушек, которые в равной степени выводили Шидо из себя и заставляли его терять дыхание. Шидо смирился с этим. В конце концов, это была Рин — его идеальная девушка. Девушка, которую он использовал как предлог, чтобы оставить друзей, предпочитая проводить весь день, лениво трахая её и получая удовольствие. Та самая девушка, которая заполняла его ленту рекомендаций фотографиями, от случайных повседневных снимков до селфи, на которые все смотрели слишком долго. Её посты всегда получали больше лайков, больше комментариев, больше внимания. Шидо делал вид, что ему всё равно, но он видел, что происходит: куча парней кружит вокруг неё, выжидая удобного случая. Он смеялся, находил это забавным, а иногда даже жалел их. Никто из них не знал, кто такая Рин на самом деле. Он был единственным, кто знал её всю — со всеми причудами, истериками и реакциями. Он научил Рин целоваться, и даже её первый оргазм был вызван его руками, а точнее, пальцами. Шидо действительно смирился с этим. За исключением — и только — октября. Его идеальная девушка стала невыносимой. Первые десять дней Рин была полностью поглощена подготовкой к дню рождения брата. У неё был отдельный банковский счёт, на котором хранились деньги, отложенные специально для того, чтобы ежегодное празднование Саэ прошло безупречно. А что получил Шидо на свой день рождения? Итоши Рин была одет как кролик, в костюм, который едва прикрывал ее тело. Стал бы он жаловаться? Никогда. В прошлом году у пекарни, которая отвечала за торт для Саэ, возникли проблемы с заказом. Но у Рин, разумеется, было три резервные пекарни, в каждой из которых наготове стоял такой же торт, просто на случай, если что-то пойдёт не так. Как только день рождения её брата остался позади, начался сезон Хэллоуина — и Рин, как ребёнок, который считает, что весь декабрь — это Рождество, с головой окунулась в эту атмосферу. Она проводила ночи напролёт, устраивая розыгрыши, придумывая игры и истории, лишь бы не дать Шидо уснуть. Ей нравилось доводить его до паранойи каждым малейшим звуком. Шидо не пугался. Совсем нет. Он был из тех, кого сложно напугать, — из тех, кто, если у него нормальная девушка, будет обнимать её во время просмотра фильма ужасов или защищать её в доме с привидениями в парке развлечений. Но его девушка была далека от «нормальности». Рин смотрела фильмы с призраками и кровавыми сценами с блеском в глазах, как будто перед ней был шедевр. Она не вздрагивала, не подпрыгивала, не отводила взгляд — просто внимательно смотрела, оценивая скримеры как кинокритик. В домах с привидениями было ещё хуже. Она оскорбляла персонал, называя его «слабым», смеялась над монстрами и выходила из комнаты без единого выбившегося волоска. Шидо почти пожалел актёров: их плечи поникли, взгляд стал отсутствующим, но в глубине души он находил это забавным. Рин тоже любила игры — конечно же, по вине Саэ. Всякий раз, когда у неё было свободное время, она запиралась в своей комнате с компьютером и играла допоздна. Шидо обычно валялся на диване, глядя на экран компьютера, отражённый в телевизоре. Это был идеальный распорядок дня. Но в октябре она играла только в хорроры: Outlast, Five Nights at Freddy’s, Phasmophobia — и если игра была кооперативной, Хиори всегда присоединялась к ней. Когда Шидо вернулся домой в тот день, картина не изменилась. В гостиной был включён телевизор, изображение с которого отражалось на экране в её спальне. Звук был приглушён, в комнате было темно, и Рин была полностью поглощена игрой. Всё было готово — возможно, просто для того, чтобы у него не было работы... или, может быть, чтобы он её не отвлекал. Шидо лениво взглянул на диван, раздумывая, не рухнуть ли ему туда перед тем, как принять душ. Он занялся своим обычным делом — бесстыдно, не торопясь, разгуливал по дому полуголым, его тело всё ещё было расслабленным после тренировки. Проходя по коридору, он заметил, что дверь в спальню слегка приоткрыта. Свет от экрана заливал комнату голубоватым сиянием, и в кресле виднелась знакомая фигура Рин. Она была сосредоточена, её тёмные волосы ниспадали на плечи, а осанка была безупречной, даже когда он видел её со спины. И всё же что-то в ней заставило его на мгновение замереть. Она была прекрасна. Даже когда игнорировала его. Шидо тихо подошёл и заглянул ей через плечо в игру — какое-то отвратительное существо преследовало её персонажа, которым она управляла с раздражающим спокойствием. Он улыбнулся, наклонился и обнял её сзади, прижавшись губами к её шее в знакомом жесте, который всегда означал «Я дома». Но на этот раз Рин вздрогнула. Приглушённый крик эхом разнёсся по комнате вместе с игровыми звуками. Шидо удивлённо моргнула и повернула голову, тяжело дыша и широко раскрыв глаза. — Привет, — сказала она едва слышно, как ни в чём не бывало. Шидо целую секунду молчал, глядя на неё. — Привет, — наконец ответил он и наклонился, чтобы быстро поцеловать её. Она ответила на поцелуй, всё ещё немного напряжённая, а затем перевела взгляд на монитор, делая вид, что ничего необычного не произошло. Шидо медленно отступил назад с растерянным выражением лица. Рин никогда не боялась. И всё же она стояла перед ним с раскрасневшимися щеками, её грудь неровно вздымалась и опускалась. Он пошёл в ванную, но в голове у него всё ещё стояла эта сцена: Рин, девушка, которая смеялась в лицо цифровым призракам, испугалась его. — Шидо всё ещё не мог прийти в себя. Почему, чёрт возьми, Рин так испугалась? Чёрт… у неё даже дыхание перехватило. Рин, которая не моргая смотрела на жутких игровых монстров, испугалась его? Своего парня? Он вздохнул и расслабил плечи. Хорошо, что его самолюбие не так уязвимо. Он взял свою сумку для колледжа и ушёл, не раздумывая. Он вернулся домой с обычным выражением лица и морщился всякий раз, когда какая-нибудь подозрительная девушка подходила слишком близко. У Рин были глаза на затылке, и он не хотел, чтобы его «идеальная» девушка устроила ему сцену ревности. В доме было тихо, почти пугающе спокойно, и не было слышно ничего, кроме отдаленного эха его шагов. Рин все еще была в колледже, и неизвестно, когда она вернется. Шидо воспользовался возможностью побыть одному, взял яблоко на кухне и направился в спальню, рассеянно листая телефон. Он прошёл мимо кабинета и заметил, что компьютер Рин всё ещё включён. Экран излучал голубоватый свет, который очерчивал клавиатуру и придавал помещению почти неземной вид. На мгновение он остановился, чтобы насладиться этой картиной: тихая комната, работающий компьютер, ощущение присутствия Рин даже в её отсутствие. Шидо откусил яблоко и с любопытством взглянул на экран, но не смог удержаться и наклонился ближе, заинтригованный. Не успел он опомниться, как уже сидел за компьютером Рин, и синий свет отражался на его лице, пока он просматривал её переписку в Твиттере с Хиори. Они шутили над абсурдными фан-артами, рисунками персонажей, совершенно не вписывающимися в контекст, и Шидо приподнял бровь, разрываясь между весельем и недоверием. Затем он перешёл к последним сообщениям. Хиори рассказывал о фан-арте с персонажем без рубашки — и пока он читал, Шидо отчётливо видел реакцию Рин. Она непринуждённо прокомментировала, рассмеявшись и почти радостно описав, как «горячо» выглядит этот персонаж. Шидо откусил кусок яблока сильнее, чем собирался, и чуть не подавился, не в силах поверить в то, что увидел. Он моргнул и уставился на экран так, словно тот его оскорбил. — Горячий? — пробормотал он, повторяя это слово тоном, в котором слышалось и удивление, и смех. — Рин… серьёзно? Он отложил недоеденное яблоко и прищурился, глядя на сообщение. Текст был безобидным, но то, как она писала — взволнованно, естественно, как будто в этом не было ничего особенного, — вызвало у него странное чувство. Это было не то же самое, что видеть её вблизи, когда она намеренно дразнила его, или когда она шептала, что находит его привлекательным, просто чтобы одержать верх в споре. Это было искренне, честно. — «Выглядела горячо», — повторил он вслух, и смех вырвался у него прежде, чем он успел его сдержать. — Ты, блин, издеваешься. Что было хуже всего? Персонаж был похож на него. Или, по крайней мере, в теле было что-то от него, в том, как были прорисованы линии. Что-то, что заставило его задуматься, заметила ли Рин, насколько этот рисунок похож на её парня. Шидо услышал, как открылась дверь и в коридоре раздались лёгкие шаги Рин. Недолго думая, он щёлкнул мышкой, свернул окно и медленно встал, как ни в чём не бывало, непринуждённо устроившись в кресле, прежде чем направиться в гостиную. Каждое его движение было продуманным и естественным, как будто он не обращал на неё внимания, но его взгляд ни на секунду не отрывался от неё. Рин рассеянно вошла в спальню, сняла куртку и бросила рюкзак в угол. Шидо прислонился к дверному косяку, делая вид, что листает что-то в телефоне. Он не напрягался, но следил за каждым её движением: как она потягивалась после долгого дня, как её волосы спадали на плечи, как она убирала со стола. Он терпеливо ждал, когда она снова расслабится и оставит компьютер включённым, а экран светящимся, не подозревая, что он наблюдает за ней. Рин наконец подошла к компьютеру и стала рассеянно возиться с ним, не замечая, что Шидо всё ещё наблюдает за ней. Он бесшумно шагнул вперёд, воспользовавшись моментом, и крепко обнял её сзади, почти по-опекуновски, почти собственнически. На мгновение он уткнулся лицом в её волосы, и его обоняние наполнил слабый аромат её шампуня, смешанный с естественным запахом её тела. Он наклонил голову и прижался лицом к её шее, вдыхая только ей присущий аромат. — Что случилось? — пробормотала Рин, не оборачиваясь, но слегка проведя длинными ногтями по его затылку в качестве лёгкого поддразнивания. — Ничего, — тихо, почти шёпотом, но с нажимом ответил Шидо. Он крепче обнял её, чувствуя тепло её тела и напряжение, которое всегда возникало в такие тихие моменты, когда никому не нужно было ничего говорить. Рин вздохнула, почти довольная его реакцией, а Шидо на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением, запахом, ощущением того, что она так близко и в то же время недосягаема, когда ей этого хочется. Это была молчаливая игра, в которой не было проигравших: Рин дразнила его своей естественностью, а Шидо внимательно наблюдал за ней и проявлял сдержанное терпение. Шидо оставил Рин в спальне. Когда он уходил, в его руках всё ещё ощущалось тепло от её объятий. Услышав, как в коридоре зашумел душ, он понял, что у него есть шанс. Он вернулся в спальню лёгкими, почти инстинктивными шагами. Его тело всё ещё было расслаблено после тренировки, но разум был острым, как лезвие. Дверь была приоткрыта, синий свет компьютера окутывал комнату неземными оттенками, а вентилятор тихо гудел, словно выдавая тайну. Он сел в её кресло, кожа которого ещё хранила тепло, и курсор на экране замигал, приглашая его копнуть глубже. Одним движением он развернул браузер на весь экран и вернулся к чату с Хиори, который видел ранее. Разговор так и остался нетронутым, с сообщениями о фан-артах и хоррор-играх. Он прокрутил страницу вверх, почти одержимо вглядываясь в строки. Затем он увидел последнее сообщение, отправленное всего несколько минут назад, пока Рин была в душе. На экране светились слова Рин, искренние и обезоруживающие: «Иногда я мечтаю, чтобы меня застукали и оттрахали прямо на месте, представляешь, какой адреналин…» Шидо медленно читал, и каждый слог давался ему с трудом. Кровь в его жилах застыла и закипела одновременно. По шее пополз холодок, а в груди разгорелся огонь ревности. Он моргнул, словно экран мог измениться, но слова остались прежними: дерзкими, интимными, откровенными. Ниже — ответ Хиори: «Я поняла! У тебя есть фетиш на кого-то конкретного?» Сообщение осталось без ответа, оно было отправлено, пока Рин была в душе, а курсор всё ещё мигал в пустом текстовом поле. Шидо почувствовал, как воздух стал гуще, а комната внезапно уменьшилась в размерах. Он наклонился вперёд, не касаясь пальцами клавиатуры, словно мог проникнуть глубже в эту тайну. Рин, девушка, которая владела каждым сантиметром пространства, которая держала его в плену своим расчётливым поддразниванием, хранила это? Такое необузданное, такое уязвимое желание быть застигнутым врасплох, ощутить прилив адреналина от потери контроля? Это он заставлял её так дрожать? Или это был просто фетиш, мысль о том, что кто-то, кто угодно, может застать её врасплох, и это её воспламеняло? Неопределённость раздражала его, но в то же время завораживала, как вызов, который он не мог проигнорировать. Его мысли блуждали. Он вспоминал Рин в такие уязвимые моменты: как она потягивалась после долгого дня, как её волосы рассыпались по плечам, как обнажалась её кожа, когда сползала свободная рубашка. Он думал об октябрьских вечерах, о её шалостях, об играх в жанре хоррор, которые заставляли её сиять от восторга, который он теперь понимал иначе. Проверяла ли она его, играла ли с собственными желаниями, маскируя их под шутки? Или она даже не осознавала, как сильно ей этого хотелось, как сильно ей нужно было, чтобы кто-то застал её врасплох, заставил потерять контроль, который она так ценила? Шидо потёр лицо руками, пытаясь разобраться в вихре мыслей. Он не ревновал — по крайней мере, ему хотелось так думать. Но мысль о том, что Рин фантазирует о чём-то настолько страстном, настолько интимном и, возможно, даже не думает о нём напрямую, заставила его заявить о своих правах. Не с помощью драк или бессмысленных споров, а с помощью чего-то большего, чего-то, что она не забудет. Он хотел быть хозяином этого желания, единственным, кто способен воплотить её фантазию в реальность. Если это был фетиш его идеальной девушки, то он должен был соответствовать ему как хороший парень. Душ выключился, и Шидо быстрым щелчком свернул браузер, встав со стула как ни в чём не бывало. Он вернулся на кровать с телефоном в руке, делая вид, что просматривает ленту, когда в комнату вошла Рин с мокрыми волосами и в полотенце, едва прикрывающем тело. Он наблюдал за ней краем глаза, отмечая каждое движение: как она отбросила полотенце, какую свободную рубашку выбрала, как её кожа ещё не остыла после душа. Она ничего не подозревала, и это возбуждало его ещё больше: тайна, которую он хранил, была его преимуществом, козырем, который он приберёг для подходящего момента. В последующие дни Шидо начал разрабатывать идеальный план. Он знал, что для того, чтобы по-настоящему удивить Рин, ему нужно стать неузнаваемым, стереть все следы своего присутствия. Эта идея поглотила его, и он продумывал каждую деталь с точностью хищника. Он часами занимался исследованиями втайне от всех, используя телефон в режиме инкогнито, чтобы не оставить следов, которые могла бы найти Рин. Он нашёл интернет-магазин, специализирующийся на костюмах для Хэллоуина, и просматривал варианты, пока не нашёл то, что ему было нужно: костюм, который закрывал всё, от лица до тела, и превращал его силуэт в нечто совершенно новое. Он выбрал чёрную маску с минималистичными деталями, пустыми глазами, которые ничего не выражали, и одежду, которая скрывала все знакомые черты — широкие плечи, но без чётких контуров тела. Костюм был идеальным: достаточно жутким, чтобы соответствовать атмосфере октября, но не настолько вычурным, чтобы выдать его. Шидо оформил заказ с экспресс-доставкой, чтобы посылка пришла, пока Рин будет в колледже. Идея идеального плана занимала все его мысли, вызывая смесь предвкушения и чего-то более мрачного, как будто он готовился к игре, правила которой известны только ему. Он хотел, чтобы всё прошло безупречно, чтобы Рин испытала именно тот прилив адреналина, о котором она говорила, и даже не заподозрила, что за маской скрывается он. На следующее утро Шидо вёл себя как обычно. За завтраком на кухне он как бы невзначай упомянул, что ему нужно заехать в колледж, чтобы закончить групповой проект, над которым они работали допоздна. Рин, уткнувшаяся в телефон, лишь равнодушно промычала «угу», не отрывая глаз от экрана и откусывая тост. Он наблюдал за её движениями, за её волосами, всё ещё растрёпанными после сна, и чувствовал возбуждение от осознания того, что она понятия не имеет, что он задумал. «Возможно, задержусь допоздна, а потом выпью с ребятами», — добавил он беззаботным тоном, как будто это был обычный день. Рин приподняла бровь, но ничего не сказала, лишь слегка кивнула, словно не проявив особого интереса. Но Шидо не пошёл в колледж. Как только Рин ушла, перекинув рюкзак через плечо и вынув наушники, он остался. В тишине дом казался больше, каждый скрип половиц отдавался эхом, пока он осторожно передвигался по комнате, проверяя шкаф, где спрятал костюм. Чёрная маска и одежда лежали нетронутыми в его спортивной сумке. Он провёл весь день на нервах, обдумывая план и корректируя каждую деталь. Он примерил маску перед зеркалом, поправляя её так, чтобы пустые глазницы ничего не выдавали, а ткань скрывала все знакомые черты. Отражение смотрело на него как незнакомец, и он довольно улыбнулся. Ближе к вечеру Шидо услышал, как в замке поворачивается ключ. Он спрятался в углу гостевой комнаты, которой Рин почти не пользовалась. Дверь была приоткрыта, и он мог видеть коридор. Его сердце билось ровно, но он контролировал дыхание и был неподвижен, как хищник, затаившийся в ожидании. Рин вошла в дом, и её лёгкие шаги эхом разнеслись по деревянному полу. Как он и ожидал, она была одна и с усталым вздохом бросила рюкзак на диван. Шидо молча наблюдал за ней, подмечая каждое движение: как она вытянула руки, как задралась её рубашка, обнажив тонкую талию, как её распущенные волосы упали тёмной завесой. Рин взяла телефон и кому-то позвонила. Её голос звучал чётко, когда она разговаривала с Саэ, своим братом. Шидо уловил обрывки разговора. Она оживлённо рассказывала о планах на его день рождения, что-то о подарке, который ей ещё нужно было подтвердить. Её голос звучал так естественно, так по-рински, что на мгновение он почти забыл о плане, погрузившись в атмосферу близости. Но потом она рассмеялась — легко и искренне — и повесила трубку, направляясь в ванную. Вскоре дом наполнился шумом воды в душе, и Шидо воспользовался моментом, чтобы действовать. Он тщательно надел костюм, подгоняя каждую деталь: чёрная одежда скрывала его силуэт, перчатки закрывали руки, а маска превращала лицо в пугающую пустоту. Он проверил, не издают ли его движения ни звука, и рассчитал каждый шаг так, чтобы он был бесшумным. Когда душ выключился, Шидо уже занял позицию, спрятавшись в тени коридора в нескольких метрах от спальни. Рин вышла, с её мокрых волос стекала вода, свободная рубашка спадала с плеч, а кожа всё ещё блестела от пара. Она направилась прямо в спальню и села за компьютер. Синее свечение экрана осветило её лицо, когда она открыла браузер. Тихое постукивание клавиш смешивалось с гулом вентилятора. Шидо наблюдал за происходящим, его сердце бешено колотилось, но тело оставалось неподвижным в ожидании идеального момента. Она была так увлечена, так сосредоточена, что не замечала ничего вокруг, — именно этого он и добивался. Он вышел из укрытия, двигаясь бесшумно, как тень. Каждый шаг был медленным, обдуманным, его ноги скользили по полу, чтобы не было слышно скрипа. Маска заглушала его дыхание, но он чувствовал, как теплый воздух касается ткани, а пульс отдается в ушах. Он подошел сзади, его силуэт четко вырисовывался на фоне монитора. Рин не заметила его, ее пальцы продолжали порхать по клавиатуре, а шея была обнажена, когда она наклонила голову, чтобы что-то прочитать. Шидо протянул руки, и его тёмные перчатки почти коснулись её. Затем он быстрым и уверенным движением схватил её за плечи и сжал их, не давая ей пошевелиться. Рин замерла, её тело напряглось от его прикосновения. «Шидо?» — пробормотала она, и в её голосе слышалась смесь неуверенности и удивления, но он не ответил. От его движения стул слегка повернулся, и она попыталась повернуть голову, но он сжал её крепче, удерживая на месте. «Что это за хрень?» — сказала она уже громче, в её голосе слышалось раздражение и что-то ещё — искра адреналина, которую он почувствовал в напряжении её мышц. Шидо прикрыл ей глаза рукой в холодной перчатке, и от этого прикосновения по её телу пробежала дрожь. Ногой он пнул стул, на котором она сидела, и звук удара дерева о пол эхом разнёсся по тихой комнате. — Шидо, это ты? — спросила Рин, и в её голосе слышалось то ли подозрение, то ли попытка взять себя в руки. Она подняла руки, пытаясь стянуть перчатку с глаз, и её пальцы вцепились в грубую ткань. — Прекрати эту игру, — настаивала она, но в её голосе слышалась нерешительность и дрожь, которые выдавали её храбрость. Шидо молчал, его сердце бешено колотилось, а план разворачивался именно так, как он и представлял. Шидо держал Рин с рассчитанной твёрдостью, его пальцы в перчатках сжимали её плечи, не давая пошевелиться, а молчание усиливало напряжение в комнате. Маска скрывала все эмоции, но его глаза, невидимые за пустыми прорезями, следили за каждой её реакцией. Он осторожно наклонил её вперёд, прижав голову к клавиатуре, и холодный пластик коснулся её тёплого лба. Клавиши издали приглушённый, почти комичный звук, но момент был далёк от веселья. Рин продолжала сопротивляться, её руки упирались в его ладони, а пальцы пытались стянуть перчатку с глаз. «Шидо…» — снова пробормотала она. В её голосе слышалась неуверенность, но теперь он звучал мягче, почти умоляюще, словно она прощупывала почву. Он не ответил, позволив тишине стать его оружием. В голове у него царил хаос, и какая-то его часть задавалась вопросом, не пожалела ли Рин, его идеальная девушка, о том, что призналась в такой откровенной фантазии. Представляла ли она это с ним или адреналин, которого она жаждала, мог получить кто угодно? Эта мысль терзала его, смесь ревности и желания заставила его сжать челюсти под маской. Но затем, прижав её голову к клавиатуре, он опустил руку в перчатке вниз, и грубая ткань задела её кожу, скользнула под край её свободной рубашки и нащупала трусики. Медленным, почти дразнящим движением он отодвинул ткань в сторону, и от того, что он почувствовал, ему чуть не стало смешно, но смех застрял у него в горле. Она была влажной. Перчатка промокла от одного прикосновения его пальцев, и жар её возбуждения резко контрастировал с холодной тканью. Рин сильно задрожала, её тело отреагировало раньше, чем разум успел что-то понять. Ноги, которые ещё несколько мгновений назад сопротивлялись, замерли, и она выгнулась, почти инстинктивно приподняв бёдра, словно стремясь к большему контакту. Шидо сильнее прижал её голову к клавиатуре, клавиши бесполезно щёлкали под его напором, а другая его рука оставалась на месте, ощущая неоспоримую реакцию её тела. Его мрачные мысли начали обретать форму: могла ли Рин, такая властная, такая гордая, принять это от кого-то другого? Или это он, даже в маске, заставил её так дрожать? — О... пожалуйста, — пробормотала она слабым голосом, почти шёпотом. Её ноги дрожали, а уже мокрые бёдра соприкасались друг с другом. В её тоне слышались покорность и настойчивость, и Шидо почувствовал, как его собственное тело отзывается на это, как в груди нарастает жар, а желание борется с сомнениями. Он по-прежнему молчал, позволяя тишине и маске говорить за него, пока его пальцы в перчатках исследовали её дальше, проверяя границы дозволенного, и каждый её вздох был подтверждением. Рин перестала сопротивляться; казалось, её тело умоляло его, хотя разум всё ещё пытался держаться. Он наклонился ближе, ткань костюма задела её спину, и на мгновение он задумался, как далеко зайдёт эта игра, зная, что они уже перешли черту, которую ни один из них не мог игнорировать. Шидо держал Рин под контролем: одной рукой в перчатке он по-прежнему закрывал ей глаза, грубая ткань царапала её тёплую кожу, а другой рукой он сжимал её плечо, прижимая к клавиатуре. Комната была погружена в густую тень, синее свечение экрана отбрасывало на стены танцующие силуэты, усиливая напряжение между ними. Рин перестала шептать его имя, и «Шидо», которое когда-то сорвалось с её губ в сомнениях, теперь сменилось тяжёлым, неровным дыханием. Он заметил едва уловимую перемену: в тот момент, когда она перестала сопротивляться, её руки, которые раньше метались из стороны в сторону, обмякли и безвольно легли на стол. Она сдалась, её тело отреагировало на адреналин, которого, по её словам, ей так не хватало. Шидо почувствовал, как его тело отреагировало на происходящее: по нему пробежала волна жара, а член затвердел под тканью костюма, пока он наблюдал за тем, как она сдаётся. Он опустил свободную руку, и перчатка задела её обнажённое бедро, пока он снова не ощутил влажный жар между её ног. Быстрым, почти инстинктивным движением он шлёпнул её по киске, и влажный звук эхом разнёсся по тихой комнате. Рин выгнулась, из её груди вырвался приглушённый стон, ноги задрожали, а бёдра приподнялись в ответ. Пол под стулом был в пятнах, жидкость капала каплями, которые блестели в свете монитора. Она кончила, её тело содрогалось в спазмах, и Шидо почувствовал, как в нём нарастает желание. Вид её такой уязвимой и беззащитной довёл его до предела. Не говоря ни слова, он поудобнее устроился, одной рукой по-прежнему закрывая ей глаза, а другой направляя свой освободившийся член к её входу. Он вошёл в неё медленным, уверенным толчком, чувствуя, как её тугое лоно обхватывает его. Прижав её голову к столу, так что клавиатура под его весом начала бессильно щёлкать, он начал двигаться, с каждым толчком всё глубже, почти жестоко. Рин больше не сопротивлялась; вместо этого её тело, казалось, поддалось, прильнуло к нему, а бёдра двигались в такт его ритму, словно умоляя о большем. Он тихо хмыкнул, заглушив звук маской, и увидел, как она задрожала под ним, наслаждаясь каждым толчком, каждым проникновением. Но разум Шидо не находил покоя. Даже когда удовольствие пульсировало в его венах, навязчивые мрачные мысли возвращались. Она больше не сопротивлялась, принимая его член с покорностью, которая в равной степени возбуждала и злила его. Но что, если это был не он? Что, если какой-то другой парень, случайный незнакомец, трахал её вот так, заполнял её другим членом, отмечал её свежей спермой, заставляя подчиниться? Поддастся ли Рин с её необузданным фетишем и жаждой адреналина? Эта мысль терзала его, острым ножом пронзая его желание. Он хотел быть единственным, кто владеет этим моментом, но сомнения заставляли его двигаться ещё быстрее, как будто он мог стереть любую возможность того, что это будет не он. Рин, лежавшая под ним, казалось, не испытывала никаких неудобств. Напротив, её тело дрожало, приглушённые стоны срывались с губ, мокрые волосы прилипали ко лбу, пока она позволяла ему входить в неё, и в каждом её спазме читалось удовольствие. Шидо снова застонал, маска приглушила звук, под тканью проступил пот. Он хотел кончить, чувствовал, что кульминация близка, но его мысли сдерживали его, словно якорь, делая всё более напряжённым и мучительным. Он прижал её голову к столу, впившись пальцами в её затылок, и продолжил, полный решимости пометить каждый сантиметр её тела как свой, несмотря на сомнения, которые закрадывались в его разум. Шидо чувствовал, как каждый толчок отдаётся в теле Рин, как её тугое лоно сжимает его, пока он прижимает её к столу, а её голова упирается в клавиатуру, и приглушённые щелчки смешиваются со стонами, которые она пытается сдержать. Комната была наполнена напряжением, синее свечение монитора отбрасывало тени на её покрытую потом кожу, влажную от возбуждения. Он замечал каждую деталь: как она дрожала, как её бёдра едва заметно двигались в такт его ритму, как она полностью отдавалась ему, заставляя его одновременно сомневаться и желать её. Но затем, между стонами, раздался её слабый, но отчётливый голос: «Шидо... пожалуйста, внутрь». Эти слова поразили его как гром среди ясного неба. Она всё ещё думала о нём. Всё дело было в нём. Сомнения, которые терзали его, — мысль о том, что Рин может уступить кому-то другому, что её фетиш важнее его самого, — рассеялись в одно мгновение. Шидо был её первым: первым, кто заставил Рин раскрыться, первым, кто довёл её до оргазма, первым во всём. Первым, в кого она влюбилась, кого полюбила, о ком думала в каждом тёмном уголке своих фантазий. Рин не стала бы встречаться с кем попало. Это был он, только он, хозяин этого мгновения, её тела и её желания. Эта уверенность воспламенила его. Шидо вошёл глубже, и когда он кончил, его накрыло волной удовольствия, наполнившей её жаром, который, казалось, отметил её изнутри, а его «детки» заполнили её полностью. Он прижался лицом к её плечу, ткань костюма коснулась её тёплой кожи, когда он крепко и собственнически обнял её за талию. Маска соскользнула и с глухим стуком упала на пол, звук эхом разнёсся по тихой комнате. Их дыхание было прерывистым, в воздухе пахло сексом и адреналином. Шидо почувствовал, как Рин впилась ногтями ему в затылок — это было крепкое, почти дразнящее прикосновение, а затем тишину нарушил её голос: «Похоже, кто-то читал то, что не следовало...». Он хрипло рассмеялся и провёл руками по её ягодицам, сжимая мягкую плоть одновременно нежно и дерзко. «Что меня выдало?» — спросил он с забавным выражением лица, скрывавшим облегчение от того, что она его узнала. Рин пожала плечами, и её мокрые волосы упали на лицо, на котором виднелись следы от клавиш. «Твой одеколон, размер твоего члена, недоеденное яблоко на моём столе, непрочитанные сообщения, которые я так и не открыла, и вся твоя аура», — сказала она, и в её глазах блеснуло что-то среднее между поддразниванием и удовлетворением. Затем она взглянула на разбросанный по полу костюм, на лежащую рядом маску, и на её губах появилась хитрая улыбка. «Но ты выглядел чертовски сексуально». Шидо рассмеялся ещё громче, и этот звук наполнил всю комнату. Он подхватил её на руки, и его сильные руки без труда подняли её. На её лице всё ещё были видны следы от клавиатуры, как странный трофей. «Тогда второй раунд», — сказал он, уже направляясь к кровати. Его тело всё ещё трепетало от энергии момента. Рин прижалась к нему, обхватив ногами его талию, и взглянула на маску на полу, а затем посмотрела ему в глаза тем взглядом, который всегда его обезоруживал. «Только если с маской», — пробормотала она, и в её голосе прозвучал вызов, как будто она точно знала, как возобновить игру. Шидо ухмыльнулся, в его глазах появился хищный блеск. Он уложил её на кровать, уже планируя, куда положить маску для следующего раунда, и намереваясь сделать так, чтобы Рин никогда этого не забыла.