Северный ветер принесёт с собой перемены

      Церковные колокола торжественно звонят, на улицах и в цветущих окрестностях Мондштадта, над которыми нависает рассветное небо, царит небывалое оживление. Сотни людей суетятся и спешат к городским воротам, все они бегут встречать вернувшуюся экспедицию во главе с магистром Варкой.       Джинн как исполняющая обязанности временного магистра, разумеется, стоит в числе первых. Позади неё расположились капитаны Ордо Фавониус и старшие офицеры, а чуть дальше — кардинал Кальвин и другие члены Церкви Фавония. Джинн замечает в толпе взволнованную Барбару и едва заметно ей кивает, прежде чем обратить взгляд на главный въезд. Дозорные ещё четверть часа назад докладывали, что процессия приближается к городу, так что ждать остаётся недолго.       — Надеюсь, я ничего не пропустила, — рядом неожиданно появляется Лиза, которую Джинн до этого никак не могла заставить встать с постели. Она прячет сонный зевок в обтянутую тонкой перчаткой ладонь. — Умеет же магистр подобрать момент. И почему он решил порадовать нас своим возвращением в такую рань?       — Стоило сообщить, чтобы они подождали на подступах до обеда и дали тебе выспаться, — тихо, чтобы только Лиза услышала, говорит Джинн, но та рассматривает её подкол как вполне себе реальное предложение.       — О, было бы славно!       Их перешёптывания прерывает приближающийся цокот копыт. Магистр Варка въезжает в город на коне под восторженные крики толпы, и все взгляды сосредотачиваются на нём и — внимание! — мужчине, сидящем у него за спиной. Он очень красив, этот мужчина, а ещё молод и изящен, аристократически бледен, с чёткими заострёнными чертами лица, с ярко-жёлтыми глазами и длинными тёмно-синими волосами. Сказать, что он выглядит, словно принц из старинной красивой сказки, это не сказать ровным счётом ничего.       Джинн безошибочно признаёт в нём того самого Флинса, о котором магистр Варка постоянно писал в своих письмах из Нод-Края и с которым ему помогли сойтись они с Лизой. Это было довольно давно, но от воспоминаний о бессонных ночах, проведённых за написанием любовных советов, её по-прежнему бросает в холодный пот.       — А у магистра губа не дура, — с тихой усмешкой замечает Лиза, и её губы растекаются в лукавой улыбке. — Такого красавца отхватил, понятно теперь, ради чего были все наши усилия.       — Лиза, тебе не кажется, что он, ну, слишком молод? — растерянно произносит Джинн, стараясь не так явно пялиться. В письмах Варка ни разу не упоминал возраст Флинса, но исходя из знаний о его — говоря откровенно и без обиняков, — стариковских увлечениях, она думала, что он старше.       — А что, любви все возрасты покорны… Или, погоди, ты хочешь сказать, что магистр старый? — наигранно ужасается Лиза. — Как тебе не стыдно?       Смутившись и почувствовав, как краска начинает заливать щёки, Джинн отворачивает голову, чтобы избежать очередных поддразниваний.       Весь город тепло приветствует магистра Варку и остальных членов экспедиции. У каждого есть личные причины радоваться её возвращению. Многих успокаивает сам факт, что магистр Варка снова с ними, кто-то чувствует облегчение, видя родные лица. Джинн сохраняет сдержанное выражение лица, но Барбара выражает всю радость от возвращения родителей за них двоих. У кого-то и менее возвышенный повод — Кэйя, например, искренне рад, что теперь снова капитан кавалерии не только на словах. Он почти любовно гладит коня, поводья от которого ему передаёт спешившийся магистр Варка.       Конь фыркает и нервно переступает жилистыми ногами. Флинс едва заметно напрягается, оставшись в седле один, однако Варка быстро обнимает его за талию и спускает на землю. Ещё один факт о Флинсе, о котором Джинн знает из писем: тот совершенно не ладит с животными. Магистр Варка всё ещё обнимает его и смотрит на него с такой неприкрытой нежностью, что ей становится неловко, что она увидела такой личный для кого-то взгляд. Они будто никого, кроме друг друга, не замечают.       Люди вокруг недоумевают, что за искры мелькают между магистром Варкой и очаровательным чужеземцем, и только Джинн и Лиза, а также участники экспедиции, которые, судя по смиренным лицам, уже привыкли к таким зрелищам, знают правду.       Джинн случайно ловит уставший взгляд отца, подъехавшего следом на лошади, и чувствует с ним душевное единение. Видимо, в Нод-Крае ему тоже пришлось несладко из-за любовного помешательства магистра Варки.       — Дорогие жители Мондштадта, — наконец Варка отрывается от Флинса и обращается к замершей в ожидании толпе. — Спасибо, что верили и молились за нас! Ваша вера поддерживала нас на нашем пути и не давала свернуть с него, благодаря ей мы исполнили нашу цель, и теперь мы наконец-то дома!       На этих словах толпа начинает ликовать, кричит так громко, что все птицы в округе разлетаются куда-нибудь от греха подальше, к неудовольствию некоторых птицелюбов. После завершения речи магистр Варка приближается к Джинн, и она заученным движением отдаёт ему честь, приложив сжатую в кулак ладонь к груди. Сердце быстро-быстро колотится из-за важности момента.       — Великий магистр, — церемониально произносит она, глядя в улыбающиеся глаза Варки. — Возвращаю Мондштадт под вашу протекцию.       Варка протягивает ей ладонь для рукопожатия. Джинн пожимает крепкую ладонь, а уже в следующую секунду её заключают в медвежьи объятия, и над ухом раздаётся низкий хрипловатый смех. Наверно, с её стороны глупо было надеяться, что магистр Варка хоть раз соблюдёт церемониал?       — В таком случае, временный магистр Джинн и Рыцарь Львиный Клык, я должен официально и от всего сердца поблагодарить тебя за всё, что ты сделала в моё отсутствие, — говорит он, но в эти слова заложено куда больше смысла, чем может показаться простому свидетелю. Варка благодарит её не только за сохранность Мондштадта, но и за своё личное счастье. — Предлагаю устроить пир в честь доблестных рыцарей, которые стараются на благо Мондштадта в любом конце света!       Джинн краснеет до самых корней волос и слышит тихий смешок Лизы. Ну да, ей всё забавно. Или как она там постоянно повторяет? Лю-бо-пыт-но!       — Вы все устали с дороги, магистр Варка, — напоминает Лиза, забирая у него Джинн. — Уверена, всё, о чём сейчас думают ваши спутники, — горячая ванна и постель. Не будет ли лучше оставить праздненство на потом?       — Ты, как всегда, права, — соглашается Варка, хотя по нему и видно, что сам он готов отправиться кутить хоть сейчас. — Все могут расходиться!       Услышав это, грязные и уставшие после похода рыцари пускают радостную слезу. Впрочем, магистр Варка быстро находит иную забаву, решив познакомить Джинн и Лизу со своим возлюбленным.       — Знакомьтесь, это — Флинс Кирилл Чудомирович, мой возлюбленный, — представляет он им Флинса, и Джинн не знает, что её удивляет больше: то, что Варка не стал обозначать их заочное знакомство, или то, что он выговорил имя Флинса полностью. Значит ли это, что им тоже придётся обращаться к нему так?       — Ты путаешь место и время, когда стоит быть официальным, — замечает Флинс, голос у него тоже приятный, будто бархатный. Он делает поклон и целует им с Лизой руки, его речь, манеры — во всём сквозит грация. Кажется невероятным, что такой элегантный и утончённый мужчина — всего лишь смотритель кладбища где-то на отшибе мира. — Прошу, зовите меня Флинс.       Милостивый человек, спасибо!       — Я Джинн, бывший временный магистр Ордо Фавониус, как вы можете заметить. Отныне просто капитан Джинн.       Джинн искренне надеется, что в ближайшие годы так оно и останется. Конечно же, она помнит письмо, где магистр Варка завёл разговор о том, что думает оставить свой пост и передать его ей ради жизни с Флинсом в Нод-Крае, но лучше бы это было шуткой или очередным его пьяным бредом.       — Это Лиза, библиотекарь Ордо Фавониус, — заодно Джинн решает представить ту, и Лиза миленько улыбается Флинсу.       — Здравствуй, лапочка.       Что Джинн, что Варка, что Флинс впадают в прострацию. Первым, что неудивительно, в себя приходит Варка — реакция на подобные финты Лизы у него отточена куда лучше. Он кладёт ладонь на поясницу Флинса и притягивает к себе.       — Боюсь, называть его так могу только я. Лиза, ты уж прости старику его жадность.       — Конечно, магистр, я всё понимаю, — любезно отвечает Лиза, и в уголках её глаз собираются морщинки. Джинн знает этот взгляд: Лиза смотрит так, когда решает, подходит ли человек на роль лабораторной крысы. И Лизе точно понравилось наблюдать за реакцией влюблённого и ревнивого Варки.       — Что ж, думаю, нам пора в штаб. Надеюсь, мои комнаты ещё не заросли пылью, — смеётся магистр Варка, и пока он с гордостью демонстрирует Флинсу штаб Ордо Фавониус, возвышающийся вдалеке, Джинн незаметно щипает Лизу за бедро, чтобы та не вздумала шутить над ним в дальнейшем.       — Ну что вы, магистр, не обижайте труды Ноэлль. Она тщательно следит за порядком в штабе, — вступается за главную горничную Джинн.       — Святой Барбатос, Джинн, девочка до сих пор ходит без шпор? — удивляется Варка, который, видимо, думал, что за время его отсутствия Ноэлль посвятят в рыцари.       — Мы с вами уже говорили об этом, она ещё не готова, — повторяет Джинн уже в какой раз, переживая, что с Варки станется на радостях от возвращения посвятить кого-нибудь в орден. А Ноэлль ещё недостаточно зрелая для этого.       За разговорами о насущных делах они возвращаются в штаб, а вместе с ними часть рыцарей, которые оставили визит домой на потом. Колокола по-прежнему звонят, Мондштадт ещё долго гудит, как растревоженный улей, — все шумно здороваются, обнимаются с семьями и друзьями, кто-то робко пытается признаться в чувствах вернувшемуся возлюбленному. И это, несомненно, прекрасно.

***

      К чести магистра Варки, он приступает к работе практически сразу. Прямо после того, как демонстрирует Флинсу свои комнаты со всех возможных поверхностей. Хотела бы Джинн находиться в неведении относительно того, чем они там занимались, но судя по красноречивым звукам, заполонившим жилой корпус, и шепоткам отчаянно краснеющих горничных, тем самым. Джинн уже и не знает, как смотреть Варке в глаза без чувства неловкости. Делает он, а стыдно почему-то ей.       У себя в библиотеке Лиза теперь гоняет не только чаи, но и слухи о его отношениях с Флинсом, наслаждаясь хаосом, который привнёс их приезд в опостылевшую рутину.       Все в городе без исключения заинтересованы в прекрасном джентельмене, которого Варка привёз с собой из Нод-Края. Где Флинс не появится, за ним сбегается любопытная толпа. Он мил и обходителен со всеми, и лишь когда его, как он думает, никто не видит, он позволяет усталости и раздражению проявиться на лице. Абсолютно очевидно, что излишнее внимание ему претит.       Мало кто верит в то, что он всего лишь светоносец и смотритель кладбища, некоторые предполагают, что он является наследником какого-нибудь дворянского рода, который сбежал с Варкой. Особенно впечатлительные девицы роняют романтические вздохи, обрисовывая эту теорию всё новыми и новыми подробностями, пока Флинс убегает от расспросов.       Джинн становится его искренне жаль. Если мондштадтским сплетникам что-то интересно, то они могут превратиться в настоящий смерч, который ни перед чем не остановится, пытаясь докопаться до правды.       Эти сплетни утомляют даже её, а ведь они к ней не относятся. Однако сложно абстрагироваться, когда твоя вторая половинка — ходячая газета. Джинн совсем не трусливо, нет, прячется от них в кабинете и зарывается в работу вместе с Варкой. В его отсутствие произошло слишком много всего как в политике, так и в экономике, плюс на него легла подготовка к торжеству по случаю возвращения экспедиции, а там уже будет рукой подать до праздника ветряных цветов. Дел, в общем-то, невпроворот, и как та, кто исполнял его обязанности всё это время, Джинн помогает ему влиться обратно в кипучую жизнь Великого магистра.       Сам Варка, правда, не выглядит слишком довольным, вернувшись на своё законное место.       — Знаешь, я отвык от всего этого, этой писанины, интриг, — признаётся он одним днём. Джинн стоит перед его столом со стопкой бумаг, которые требуют рассмотрения, пока он задумчиво смотрит на плывущие облака за окном из своего кресла. — Сколько лет я уже занимаю это место? Нет, не отвечай, и так знаю, что много.       — Это достойный срок, — с искренним уважением говорит Джинн, кладя бумаги на стол, и складывает руки за спиной.       — Достойный, — хмыкает Варка. — А по-моему, очень затянувшийся. Время идёт, и я, к сожалению, не молодею. Ты помнишь, о чём я тебе писал, Джинн?       Стоп.       Он же не о том, что хочет сложить с себя полномочия Великого магистра? Нет, нет. Наверно, о чём-то другом? По телу холодной волной пробегает плохое предчувствие и встаёт комом в горле, а Варка продолжает:       — Я хочу передать свой пост тебе. Ты доказала, что заслуживаешь это место. Я ведь уже говорил, как ценю всё то, что ты сделала. Для Мондштадта и меня.       — Магистр, я думала, вы не всерьёз. Но почему? Это из-за вашего возлюбленного? — отрывисто спрашивает Джинн, невольно стискивая руки за спиной в кулаки. — Потому что он не хочет следовать за вами? И из-за него вы…       — В какой-то степени, — признаёт Варка, переведя на неё смущённый взгляд. — Джинн, буду с тобой откровенным. С самого начала я наблюдал за тобой, как за потенциальным преемником, и твоё назначение на пост временного магистра было проверкой, которую ты с отличием прошла. Сперва Ужас Бури, потом инцидент с Фатуи, а после ещё и нападение Дурина… Ты справилась со всем. Разве после всего этого я не могу с полной уверенностью доверить тебе будущее Мондштадта?       Джинн, наверное, должна быть польщена оказанной честью, но она лишь слышит, как схлопываются дуги иллюзорного капкана на её шее. Что ей делать теперь, когда очевидно, что Варка не шутит и говорит об этом в трезвом уме? Она не готова.       Одно дело — замещать магистра и быть уверенной, что в случае чего он поможет советом, вернётся и подставит ей своё надёжное плечо, и совсем другое — нести это бремя в одиночку.       Да, местами Варка бывает экспрессивен, даже безрассуден, но он всегда находит выход из ситуации, какой бы патовой она ни была, и его присутствие внушает людям неисчерпаемый оптимизм и веру в успех. А что она? Как она может заменить его? У неё нет ни его силы, ни харизмы, чтобы вести за собой людей.       — Вижу, ты задумалась?       — Я боюсь, что не оправдаю ваших ожиданий.       — Уже оправдала. Или ты сомневаешься в моих суждениях? — справляется он для верности строгим тоном и смотрит в глаза так пронзительно, что Джинн не может больше ничего связать.       Помимо сомнений, у неё есть долг рыцаря, которому она обязана следовать. И разве она может пойти против решения Великого магистра Варки?       — Я объявлю о твоём назначении позже. Пусть пока всё устаканится, и народ придёт в себя после праздников, — информирует он её, и Джинн бездумно кивает, находясь в ступоре после этой ошеломительной новости.       В состоянии полного замешательства и расстройства Джинн покидает его кабинет и почти бессознательно идёт в их с Лизой комнату, где садится на диван и тупо смотрит перед собой.       Ей предстоит возглавить Ордо Фавониус вместо магистра Варки, и мысль об этом жжёт сильнее огня. Она думала, что после его возвращения сможет забыть об этом. Ответственность, бесконечные решения, тяжесть людских судеб — всё это пугает, она знает, что ошибки командира стоят дороже, чем собственная жизнь.       Вместе с тем в глубине души шевелится тихое, неотвратимое чувство долга. Джинн давала клятву служить на благо Мондштадта, а служение не всегда выражается в точном ударе мечом и слепом подчинении приказам. Иногда долг требует не героизма, а терпения, рассудка и силы духа.       Она могла отказаться. Могла уйти, как это сделали бы другие. Но разве позволила бы она себе подобную слабость? Нет. Джинн знает: долг — не то, чего хочется, а то, что необходимо исполнить, несмотря на страх.       Но даже если она приложит все усилия, как им справиться без магистра Варки? Такое чувство, что как только он уйдёт, исчезнет сама ось, на которой держится этот мир. В самом деле, это же магистр Варка, он всегда рядом, всегда знает дорогу, даже когда нет карты. Варка поддержит, заставит поверить простыми словами, твёрдым взглядом, одним движением руки. И никто не посмеет сомневаться: ни враг, ни судьба, ни они сами. Это что-то неизменное, это аксиома, которая не подлежит обсуждению.       Вернее будет сказать: не подлежала, пока Варку не угораздило влюбиться в человека с другого конца света. Такого рода отношения рано или поздно приводят либо к расставанию, либо к тому, что кто-то из пары будет вынужден от чего-то отказаться.       Магистр Варка, очевидно, не был готов к первому и решил взвалить на себя роль жертвователя, поставив мнение партнёра выше всего остального. Ради Флинса он готов оставить пост, титул, родные края… всё, что он знал и любил. Из-за этого человека целый регион и его жители могут оказаться в отчаянном положении.       Джинн охватывает раздражение. Флинс не понимает, что из-за его хотелок Мондштадт лишится своего лидера? Почему именно магистр Варка должен идти на уступки в этом вопросе? У них разная ответственность: один — магистр ордена и глава целого региона, другой — простой ратник. Разве не очевидно, что из этого важнее и кто за кем должен следовать?       На подкорке сознания возникает ужасная мысль. Джинн тщательно старается её отогнать, но она всё равно там: может, лучше было бы, если бы они с Лизой и вовсе не стали помогать им сойтись?       Следующие дни она пребывает словно в трансе, время течёт мимо неё, она наблюдает за счастливым магистром Варкой, который всё так же громогласно смеётся, вдохновляет людей вокруг, и всё у него получается так легко, как будто он рождён для этого.       Рядом с Флинсом он несколько меняется, становится чуть медленнее, осмотрительнее, и его взгляд к нему такой нежный, такой тёплый… В нём нет приказа, нет силы, о которой слагают пафосные песни многочисленные барды. Только забота, внимание, трепет. И стоит Флинсу подарить ему ответную улыбку, настоящую, искреннюю, не ту, что он демонстрирует для всех остальных, как Варка расцветает. Тогда Джинн понимает, что сила его счастья не только в приказах и победах, а в простых человеческих вещах.       Ей становится ужасно стыдно за свои прошлые мысли. Как она вообще могла подумать о чём-то так злостно?       Магистр Варка столько сделал для них всех, столько сделал лично для неё, а она посмела жалеть, что он смог обрести свой личный островок спокойствия.       — Все пьянствуют и веселятся, но только не мастер Джинн, которая денно и нощно думает о благе Мондштадта, — шутливо комментирует её хмурый вид Лиза, приблизившись с двумя кружками пенистого пива, и опирается бедром о стол, за которым она сидит в одиночестве.       На ночной площади играет музыка: где-то скрипит лютня, где-то тихо звучат струны лиры, и мелодия мягко проникает в тёплый свет фонарей. Воздух насыщен запахом хмеля и еды. Все вокруг празднуют возвращение экспедиции. Одни танцуют, другие смеются над какой-то историей, деля выпивку и еду за одним столом, наверняка по тёмным углам обжимаются влюблённые парочки.       — Я тоже пью, вот, — она слегка мотает уже имеющейся кружкой, на дне почти ничего нет. Лиза резче необходимого ставит кружки на стол, из-за чего на поверхность падает пара капель.       — С таким лицом, словно ты на поминках, — цокает языком Лиза и накручивает на палец кончик её хвоста. — Пойдём танцевать? Не хочу терпеть неумех, которые на раз-два оттопчут мне ноги.       — Я не в настроении, прости.       — Отчего же? — удивляется та и выцепляет взглядом Варку далеко в толпе. — Магистр уже вернулся, и ты можешь наконец отдохнуть. Ты, кстати, говорила с ним об отпуске? А то я уже и не знаю, что отвечать Коллеи, малютка всё время интересуется, когда мы планируем посетить Сумеру. Думаю, хочет приготовить что-то особенное. Ну что за милашка!       Её слова бьют прямо по больному. Джинн тяжело вздыхает, не зная, как обрисовать ситуацию, и в этой короткой заминке Лиза, даже будучи захмелевшей, легко распознаёт неладное.       — Боюсь, об отпуске пока придётся забыть. Магистр Варка планирует передать мне свой пост, — объясняет Джинн.       Лиза пьяно икает.       — Что, решил умотать в очередную командировку?       — Нет, я имею в виду… насовсем. Сядь, пожалуйста, — просит её Джинн, и Лиза садится напротив неё, пододвинув к себе кружку с пивом. — Ещё до своего возвращения магистр писал, что хочет сложить с себя полномочия, но я не думала, что это взаправду. Ты же его знаешь, с него станется пошутить или схватиться за перо после бутылки. А на днях он напомнил об этом и был совершенно серьёзен.       Всё это Джинн выпаливает как на духу и хорошенько прикладывается к кружке. Магистр Варка не запрещал рассказывать кому-то о своём решении, так что всё должно быть нормально.       — А я всё думала… Ты поэтому все дни ходила как в воду опущенная? — уточняет Лиза, и Джинн делает ещё глоток. — Я так понимаю, что поздравлять с грядущим назначением тебя не стоит. Милая, ты этого не хочешь?       — Я не знаю, — с кем ей быть честной, как не с любимой. — Я не чувствую, что готова к этому. И я… я боюсь, что без магистра всё будет иначе.       — А он знает об этом?       — Он сказал, что уже давно видел во мне преемника. Я не могла отказаться и предать его доверие, понимаешь? Это мой долг как рыцаря.       — За Мондштадт, как и всегда, — припоминает Лиза девиз её клана. — Как же вы, благородные, утомительны. Помешанные на чести олухи! Ты боишься делать то, что хочешь. Всё время должна кому-то, чему-то… А жизнь в это время проходит мимо.       — Я давала клятву, — это должно прозвучать в её защиту, но, к сожалению, в голосе нет гордости.       — Да-да, и из-за неё я лишусь своей поездки, — ворчит Лиза, подперев рукой щёку. — Почему магистр вообще принял такое решение? Мне казалось, он не из тех, кто мечтает о пенсии.       — Любовь, наверное.       Лиза понимающе кивает, а затем охает, будто детали пазла в её голове вдруг складываются воедино. Она аккуратно посматривает в сторону магистра Варки. Тот стоит у фонтана вместе с Флинсом и, наклонившись к нему, что-то шепчет на ухо, пока окружающих их рыцарей занимает какой-то спор.       — Это он так сказал? — уточняет Лиза, и Джинн наконец озвучивает причину, по которой Варка собирается всех их покинуть. Имя ей — Флинс. — Я правильно понимаю, он скидывает на тебя ответственность, потому что его ненаглядный не хочет переезжать в Мондштадт?       — Судя по всему.       — Итак, что мы имеем: магистра, что готов бросить всё ради своей второй половинки, и тебя, кому он собирается всё оставить. Ты этого не хочешь, потому что пока не готова, но и отказать ему не можешь, потому что честь, клятвы и прочее, — подводит итоги Лиза, что-то подсчитывая на пальцах. — В таком случае нам остаётся одно: нужно умаслить Флинса.       — Подожди, о чём ты вообще? — трудно поспевать за ходом её мысли, от хмеля голова работает куда медленнее.       — Ну, раз его мнение в данном вопросе решающее, нужно заставить его захотеть остаться в Мондштадте, только и всего. Тогда магистру не придётся снимать с себя полномочия, а мы с тобой поедем в отпуск.       — Лиза, ты… — пытается подобрать слова ошалелая Джинн, но кроме окончания «с ума сошла» в голову ничего не лезет.       — …умница, я знаю.       А ещё скромница, фыркает Джинн, однако её идея на пьяную голову не кажется такой уж сумасшедшей. Только вот как всё осуществить, она не представляет. И пока в голове Джинн усиленно крутятся шестерёнки, Лиза уже подзывает к их столу мимо проходящего Кэйю.       — Дамы, чем могу быть полезен? Прошу, только не говорите, что вам лень сходить за добавкой, — ухмыляется он. На смуглой коже горит румянец, и вовсе не от веселья. Сколько он выпил?       — Будь добр, используй свой чудесный язык для дела, — осаждает его Лиза. — Собери тех, кому можно доверять, в библиотеке. Всех, кроме магистра.       Ухмылка мгновенно исчезает с его лица.       — Что, прямо сейчас?       — Ну не завтра же.       — Лиза, ты что удумала? — тихо шикает на неё Джинн после того, как Кэйя, подгоняемый угрозами получить молнию в зад, отправляется исполнять подозрительное поручение.       Кажется, нет, она определённо теряет контроль над ситуацией.       — Что, что… Будем решать нашу общую проблему.       Вот так они и оказываются в библиотеке, где помимо них двоих собирается ещё с десяток людей. Святой Барбатос, что же происходит? На улицах по-прежнему царит праздник, а они устраивают тут какое-то тайное собрание.       — Это все, кого ты смог найти? — невпечатлённо говорит Лиза, на что Кэйя с возмущением замечает, что не так-то просто оторвать налакавшихся мондштадцев от алкоголя. Некоторые или отказались прийти, или даже не поняли, чего он от них хотел.       — Хватит, может, объясните уже, в чём дело? — требовательно спрашивает Эола, явно недовольная тем, что её оторвали от празднования.       Она сидит за длинным библиотечным столом вместе с Эмбер, и та незаметно помогает ей вытащить изо рта случайно попавший туда кончик волос. Рядом расположилась Герта, напротив — Мика и Сахароза. У ближнего стеллажа рассматривает корешки книг об алхимии Альбедо, как будто он не знает их все наизусть. Сюда же каким-то боком затесались Далия и Барбара, и Джинн, встретившись взглядами с тревожной сестрой, хочет провалиться сквозь землю от стыда.       Наверное, она должна быть благодарна, что в число доверенных людей Кэйи не вошли её родители. Опозориться в их присутствии было бы фиаско. Лиза внимательно осматривает присутствующих, после чего садится за стол и неожиданно передаёт слово ей:       — Джинн, мы тебя слушаем.       У неё спирает дыхание от такой подлости. Это ведь Лиза всё затеяла, а ей теперь разбираться? В помещении повисает тишина, все взгляды скрещиваются на ней. Она мысленно говорит себе собраться, раз уж эта проблема касается всех, то и думать над её решением следует вместе. Так, по крайней мере, будет честно.       Джинн старается не думать, что её доводы напоминают лепет обиженного ребёнка, а алкоголь в крови придаёт ей решимости действовать.       — Во-первых, спасибо вам, что пришли. Во-вторых, хочу поблагодарить Кэйю, что так быстро помог всех собрать, — кивает она ему, и Кэйя, облокотившийся о стол, пожимает плечами, мол, всегда пожалуйста. — И я заранее извиняюсь за то, что вы сейчас услышите. Поверьте, я не горю желанием портить кому-то праздник, но есть проблема, которая требует нашего общего решения.       Она выдерживает короткую паузу, замечая, как напрягаются лица всех присутствующих, кроме Лизы, и наконец произносит:       — Великий магистр собирается сложить с себя полномочия и навсегда уехать.       После этих слов в монштадтской библиотеке начинается сущий кошмар.       — Как уехать?       — Джинн, это не шутка? — уточняет Эмбер, как будто бы она когда-то шутила над такими вещами.       — Но почему?       — Зачем ему это делать!       — И куда он собрался, позвольте поинтересоваться? — скрещивает руки на груди Кэйя.       — Он хочет сбежать от реванша со мной! — стучит Эола кулаком по столу, но, поймав предупреждающий взгляд Лизы, тут же смирнеет. Знает, что опасно вредить имуществу под её ответственностью. — Кхм, то есть, как он смеет?       — Пожалуйста, успокойтесь, — обводит Джинн взглядом гомонивших товарищей, сказав это так спокойно и уверенно, что все разом замолкают. Лиза откровенно любуется тем, как она затыкает всем рты. — Магистр Варка важен для каждого из нас, поэтому я прекрасно понимаю, что вы чувствуете. Но, перекрикивая друг друга, мы ничего не решим.       — Джинн, объясни, что всё это значит. С чего вдруг ему оставлять свой пост? Это же, ну, магистр, он ещё очень даже ого-го, — прокашливается Кэйя, и у некоторых рыцарей краснеют скулы. Видимо, не только Джинн в курсе того, чем, с кем и по скольку Варка занимается за закрытыми дверями.       — В том-то и дело, что ого-го, — не удерживается от смеха Лиза, вызывая у всех недоумение.       — Да, как раз об этом, — игнорирует её Джинн, подбирая слова. Но мысли не складываются в сложные конструкции, поэтому она говорит как есть: — Как вы все, должно быть, осведомлены, в Нод-Крае магистр повстречал свою любовь. Проблема в том, что эта самая любовь не хочет остаться в Мондштадте ради магистра, поэтому, чтобы быть вместе с ним, магистр собирается всё бросить.       — Святой Барбатос, — складывает руки в молитвенном жесте Барбара, а Далия выуживает откуда-то флягу с вином и основательно прикладывается к горлышку.       — Что же будет дальше? — оглядывается на всех ошарашенный Мика. — Как мы без него?       Всеобщее удивление и негодование не разделяет только Альбедо, который нехотя отрывается от изучения книг и со спокойным видом, словно мир вокруг не рушится, интересуется:       — Джинн, позволь уточнить, ты займёшь место Великого магистра после его ухода? — этот вопрос заставляет Джинн напрячься, но она подтверждает его догадку. — Значит, нам не о чем беспокоиться. Я не могу представить на этом месте более надёжного человека.       Его слова трогают до глубины души, правда, перед глазами снова мелькает кипа бумажной работы, бесконечные просьбы жителей и бессонные ночи, и она уже не столь благодарна Альбедо за похвалу. Выслушав его, все как-то понемногу успокаиваются.       — Это хорошо. Вместе с тобой нам нечего бояться, — облегчённо выдыхает Герта, и Барбара активно поддакивает, отчего у Джинн резко пропадает запал.       Ей становится неловко и стыдно, потому что все они, как и магистр Варка, верят в неё, а она эгоистично хочет избежать этой ответственности. По крайней мере, пока не почувствует, что готова к роли Великого магистра.       Лиза хмурится, заметив перемену в ней.       — Хорошо устроились, — она постукивает пальцами по столу, как бы требуя особого внимания. — Что магистр, что вы решили скинуть всю ответственность на неё. Никто не хочет спросить, что думает об этом сама Джинн?       Сердце переполняет благодарность по отношению к ней за то, что она встала на её защиту. Все растерянно, а кто-то даже виновато смотрит на неё.       — Я искренне благодарна всем вам за оказанное доверие, — говорит Джинн тихо и медленно, почти так, как разговаривают, когда рассказывают кому-то сокровенные секреты. — И мне не хочется вас разочаровывать. Я была бы готова занять этот пост через пару лет, но не сейчас.       — Ты, как мать, присматривала за ними всеми, и имеешь полное право отдохнуть, — бросает камень в огород присутствующих Лиза, на что некоторые возмущённо раскрывают рты, но не находятся, что ответить.       — Я не подумала об этом.       — Прости.       Джинн с невольным облегчением переводит дыхание, понимая, что никто не осуждает и не злится на неё, как она того боялась.       — Кажется, мы слишком быстро привыкли к хорошему, — соглашается Кэйя, невесело усмехнувшись, и возвращается к тому, с чего они начали. — Итак, что нам делать? Магистр намерен уйти, Джинн сейчас не в ресурсе, и я не вижу никого, кто бы ещё захотел взвалить на себя это бремя.       — Магистр готов оставить всё, лишь бы быть с любимым человеком, — напоминает Лиза. — И если именно мнение Флинса для него основополагающее, то почему бы нам не показать ему, как хорошо живётся в Мондштадте?       — Ты права. Неужто край разрухи и кровопролития лучше зелёных холмов и рек вина? — поддерживает эту затею Далия.       — Ну не скажи, — хмыкает Кэйя. — Альбедо говорил, что им с Дурином там более, чем понравилось.       — Да, в Нод-Крае, определённо, есть своё очарование.       — Давайте договоримся, — предупреждает всех Джинн. — Никто не будет отзываться плохо о родине Флинса, пытаясь выставить Мондштадт в лучшем свете. Не забывайте, кто мы. Мы не должны пересекать границы разумного. Да, Сахароза?       — Прошу прощения, я хотела уточнить, что входит в эти границы? Просто я, эм… У нас с Флинсом недавно завязался разговор, и оказалось, он увлекается коллекционированием костей, как и я, и я решила показать ему свою коллекцию…       Плюс факт о Флинсе: он коллекционирует всё, что только можно и нельзя. Но это не умаляет его избирательности, так говорил Варка.       — Вот о чём я и говорю. Умница, Сахароза! — неожиданно для всех остальных хвалит её Джинн, Лиза посмеивается с их растерянных лиц. Никто, кроме Альбедо, никогда не понимал хобби Сахарозы, а теперь ещё и возлюбленный магистра с тем же прибабахом. — Мы сыграем на его интересах и убедим его, что они с магистром Варкой смогут прожить здесь чудесную и не менее интересную жизнь, чем в Нод-Крае или где-то ещё.       — В таком случае, я пойду готовить кладбище к просмотру, — закупоривает фляжку Далия, и Барбару слегка передёргивает.       — Дружище, я думал, ты составишь нам компанию в алкогольном туре по мондштадтским тавернам, — хлопает его по плечу Кэйя. — Мне на тебя не рассчитывать?       — Не забывай, с кем говоришь. Уверен, Барбатос дарует мне сил, чтобы успеть везде.       — Я не так много общался с ним за время путешествия, — задумчиво потирает подбородок Альбедо. — Сахароза, ты не уточняла, может, его заинтересует моя коллекция минералов?       — О, ему нравятся красивые камешки, — подсказывает позабавленная Лиза, но в буре обсуждения никто не обращает внимания, что она знает куда больше, чем следует.       — Я должна отомстить ему за то, что он посягнул на мой реванш с магистром, — бормочет Эола. — Устроим поединок.       Её прерывает Эмбер.       — Давай-ка лучше покажем ему окрестности.       Джинн встречается взглядом с красной от хмеля Лизой, словно говорящей: «Ну, я ведь умница?», и на губах невольно возникает улыбка. Да, конечно, умница.       При взгляде на людей здесь, что сплотились ради общей цели, к Джинн впервые за долгое время возвращается покой. Она не одна: с ней те, кто чувствуют ту же любовь, те же надежды и тревоги по отношению к Мондштадту. Это не просто какой-то город, это дыхание свободы, дом для каждого, кто верит в завтрашний день.       Флинс… он ещё не понимает, что значит жить здесь. Но они покажут ему. Не силой — сердцем. Пусть он узнает, как рассвет встречают шпили церкви, как дети веселятся на улицах, как ветер играет на струнах лиры. Пусть ощутит, как этот город входит в кровь и не отпускает. Они заставят его полюбить Мондштадт так сильно, что мысль о возвращении в Нод-Край станет для него невыносимой.       И пусть ветер будет им верным союзником.