Северный ветер принесёт с собой перемены

      Последние месяцы дни Флинса расписаны практически по часам: он встаёт ни свет ни заря и ложится куда позже, чем привык за время жизни в Мондштадте. И всё это — из-за предстоящей свадьбы. Их с Варкой свадьбы.       Нужно успеть и предусмотреть слишком многое, чтобы всё прошло идеально. Хотя «идеально» в случае Мондштадта, города ветров, свободы, неожиданностей и вечного движения, звучит почти как недостижимая роскошь. Но Флинс всё же надеется приблизиться к ней настолько, насколько это вообще возможно.       Варка, разумеется, принимает активное участие, ещё бы он не помогал, будучи одним из брачующихся. Как и весь остальной Мондштадт, потому что свадьба Великого магистра — вопиюще редкое событие и выходит далеко за рамки личной жизни. Неудивительно, что она стала делом всей страны и событием для соседних государств, откуда уже съезжаются многочисленные гости, к большому ужасу Шеймуса и Джинн, не знающим, куда их девать. Можно по пальцам пересчитать тех, кто, занимая пост магистра, решался связать себя узами брака — служба для них всегда стояла выше всего, даже личного счастья, и многие не доживали до момента, когда могли его себе позволить. Но Варка никогда не был обычным человеком, что бы он там ни говорил, и в очередной раз нарушил правила, переписав их по-своему — так, как считал правильным он сам.       Их свадьбу готовятся отмечать во всех городах и деревнях от Пика Буревёстника до самого Тернового Порта, так ему говорит превесёлый Барбатос, когда они снова встречаются во время посиделок в Логове Ужаса Бури, на которых они с Двалином и Дурином обычно совместно летают.       — Думаю, я смогу посетить все, чтобы проконтролировать, что все празднуют, как полагается, — предвкушает Барбатос, придерживая берет на очередном вираже. Они втроём с Варкой сидят на спине Двалина, пока тот летит с Дурином и раздаёт ему советы. Флинс думает, что Барбатос больше заинтересован в дегустации вин с каждого стола, чем в присмотре за кем-то, но решает промолчать, а Варка возмущается, что тот, вообще-то, обещал исполнить на их свадьбе песню. — Исполню, друг мой, одна нога здесь, другая там. Уж не тебе ли знать, насколько быстр ветер. Вы даже заскучать не успеете.       — Смотри у меня, — грозит Варка, будто у него, не считая самого Флинса, нет других собутыльников, с которыми можно опустошить все винные запасы Мондштадта и как следует покутить. Они болтают о важных вещах и мелочах, в какой-то момент Барбатос даже материализует в своих руках лиру и хвастается особенно удачными аккордами, которые он придумал, но самое интересное оставляет для торжества.       — Господин Флинс, не хотите присоединится к нам? — к ним подлетает смущённый Дурин. — Кажется, у меня получился тот трюк, который вы показывали, может, посмотрите?       — Какой такой трюк? — весело щурится Варка, пока Флинс расправляет за спиной пламенные крылья на радость обоим драконам. В прошлый раз его с ними не было, поэтому он и не знает, какие финты Флинс проделывал в воздухе, наконец дорвавшись до желаемого. — Кирилл, а мне ты ничего не показывал.       — Позволь это исправить, — он хватает Варку в охапку и без всяких прелюдий взмывает вместе с ним воздух, тот разве что успевает крякнуть и обнять его за шею. Как же сладок вкус мести. — Держись крепче, любимый, ветер здесь очень сильный.       — Кирилл, а может, не надо-о-о! — срывается Варка на крик, когда Флинс под смех Барбатоса и Двалина срывается вниз, и лишь Дурину становится его жалко.       Флинс научился ценить полёты с Варкой, но это другое ощущение: там контроль принадлежит не ему, и если в одиночном полёте он хозяин неба, то с Варкой он выбирает довериться, позволяя себе роскошь опоры на кого-то ещё. А в моменты, как этот, он испытывает неописуемое чувство ясности и свободы, когда нет необходимости ни под кого подстраиваться, и можно просто быть собой — без оглядки на окружающих, без лишнего напряжения и без ожидания удара извне.       Подготовка идёт полным ходом. Когда Варка занят магистерскими делами, его с готовностью подменяет Джинн, которая после отпуска в Сумеру отдохнула, заметно посвежела и решила, что обязана устроить им самую лучшую церемонию бракосочетания на свете. Наверное, чтобы искупить свою ошибку, хотя Флинс и так уже давно её простил.       Дни наполнены встречами с мастерами, согласованием деталей церемонии, выбором цветов, тканей и иных важных составляющих. Мондштадт, как и всегда, действует шумно и искренне, кто-то предлагает украшения, кто-то — музыку, все приходят посмотреть, чем помочь, и в итоге даже самые занятые жители оказываются втянуты в предпраздничную суету. Украшают город роскошнее, чем на праздник ветряных цветов, всюду развеваются флаги и цветочные гирлянды, у входов в здания тоже расставляют цветы и резные фонари, отдавая почтение его прошлому светоносца — и, сами того не зная, истинной природе.       — Мы решили, что это будет символично и подчеркнёт вас как главного героя праздника, — объясняет Джинн, и Флинс не знает, краснеть ему или смеяться. И что ещё за «мы»? — Прошу прощения, мы с Лизой, Кэйей, Эмбер… — она начинает перечислять всех главных мондштадтских деятелей, которых так много, что Флинс теряется уже на двадцатом или тридцатом имени. — А магистр Варка лично одобрил эту идею.       В нём Флинс ни секунды не сомневался. Но да ладно, это весьма милое решение, хоть и довольно смущающее.       — Мы также заказали цветы не только из Нод-Края, но и из Снежной, — продолжает Джинн, сверяясь со списком в руках, пока они идут через фонтанную площадь, где вовсю кипит работа под руководством Эолы и Эмбер. Последняя пытается забрать у Ноэлль хотя бы один ящик с гирляндами, но та даётся только тогда, когда встречается взглядами с Флинсом. — С мондштадтскими они будут символизировать вас с магистром Варкой и место, которое связало ваши судьбы.       Она переворачивает страницу, не сбиваясь с шага, Мика за её спиной едва успевает подать нужные документы, а ненужные прижать к груди.       — Этого же будет достаточно? Мы украсим ими главную и соборную площади, сам собор, а также пиршественный зал. К слову, нам всё ещё необходимо обсудить рассадку гостей…       Флинс улыбается.       — Боюсь, это даже больше, чем нужно.       Если со стороны Варки на свадьбе будет едва ли не весь Мондштадт и половина континента, успевшая стать его друзьями за долгие годы странствий и сотрудничества благодаря его положению магистра, то у Флинса круг куда скромнее. В эту эпоху у него не так много близких, но каждого из них он ценит особенно искренне и по-настоящему будет рад видеть.       Нодкраевскую делегацию они с Варкой встречают вместе, и к ним, что совсем неудивительно, присоединяется Лоэн — у которого есть особый повод присутствовать здесь. Флинс не может сдержать лёгкой, тёплой улыбки, наблюдая за тем, с каким усердием тот нарядился ради встречи с Иллуги, которого когда-то завоевал так же уверенно, как Варка — его самого. Мондштадтцы и их неискоренимая привычка идти до конца.       — Не пойму, чем так пахнет? — морщит нос Варка и с подозрением косится на Лоэна, преданно уставившегося в сторону моста. Они стоят у главных ворот в окружении ещё с десятка рыцарей. — Лоэн, ты что ли надушился? Мы сейчас тут все поляжем.       — Вам же лучше, магистр, раньше уйдёте на покой, — хмыкает Лоэн и бросается вперёд, едва заметив Иллуги, идущего впереди делегации вместе с отцом и встретившей их Эмбер.       Лоэн совершенно бесстыже запрыгивает на него, и Иллуги приходится подхватить этого негодника за бёдра, чтобы не дать ему упасть. Они целуются, не обращая внимания ни на кого вокруг, а застывший посреди этого безобразия Никита не знает, куда себя деть: он смущённо оглядывается на ошалевших присутствующих и неловко прокашливается, напоминая, что они здесь вообще-то не одни. Странно, но даже Иллуги на мгновение забывает о всяких нормах и приличиях, видимо, долгая разлука доконала и его. Когда же они наконец соизволяют отлипнуть друг от друга, делегация наконец доходит до ворот, где Варка и Флинс обмениваются приветствиями со всеми.       — Флинс, дядя Варка! — радостно кричит Айно, бросаясь к ним, и Варка со смехом подхватывает её на руки и кружит, кружит, кружит до тех пор, пока та не начинает пищать, чтобы её отпустили.       — Господин Флинс! — к нему подлетают Ягода и Линнея, которые удивлённо рассматривают его со всех сторон. — Вы без плаща! И у вас такая длинная шея! — архонты, они не виделись столько времени, и это первое, на что они обращают внимание, увидев его без воротника. Варка начинает хохотать пуще прежнего. — Вам идёт!       — Господин Флинс, магистр, позвольте поздравить вас с предстоящим торжеством, — нежно улыбается Лаума, которую Варка тут же заключает в медвежьи объятия, как только суровая Инеффа отбирает у него Айно, и этой же участи не избегает Нефер, хотя та и пыталась. А пока она ворчит, Иллуги подходит и без всяких прелюдий обнимает Флинса, и вслед за ним на него бросается — кто бы мог подумать? — Тузик, пёс, которого он оставил под его присмотром, как и своё кладбище.       — Молодой господин, как тебе удалось довести его сюда? — на губах появляется тёплая улыбка: как бы он ни опасался большинства животных, к этому хулигану он успел привязаться. Флинс опускается на корточки, чтобы погладить счастливого пса, и морщится, когда тот принимается ластиться и бесстыже вылизывать его руки и лицо. — Нельзя, маленький, я тоже скучал, но где твои манеры?       — Вас так долго не было, господин Флинс, вот я и решил, чего времени зря пропадать, и обучил его как следует. Теперь Тузик — почётная служебная собака. Ну, почти, — поправляется Иллуги, видя, как Тузик пытается повалить Флинса на землю, а Варка ревнует. — Тузик, место. Место, кому говорю. Значит, сегодня без мяса.       Тузик дёргает ушами, услышав знакомое и приятное для себя слово, которое заставляет его отлипнуть от Флинса и послушно сесть у ног Иллуги. Встреча встречей, а вкусного ему хочется не меньше.       — Потрясающее воспитание, — хмыкает Лоэн, с которым Иллуги так и держится за руки. — Можно узнать, в каких учебниках описывается такая волшебная команда?       — Называется «Помалкивай, или тоже ничего не получишь», — предупреждает Иллуги, и эта фраза мгновенно заставляет обыкновенно говорливого Лоэна притихнуть. — Простите, господин Флинс, нам ещё есть, над чем работать.       — Не стоит, Иллуги. Ты хорошо постарался, спасибо, — признателен ему Флинс за всё, что он сделал, и пожимает руку Никите. Рукопожатие, впрочем, быстро перетекает в объятия. — Друг мой, я так рад тебя видеть. Но вас приехало меньше, чем мы рассчитывали. Я думал, ты притащишь с собой целую роту. Ну или хотя бы взвод.       — Чтобы эту роту по алтарям ваши рыцари растащили? — ворчит в усы Никита и хлопает его по спине. — Нет уж, увольте, кому-то ещё нужно работать.       И то верно. Он, наверно, до сих пор тяжело воспринимает, что его друга и даже сына захомутали какие-то южане, и теперь он всех светоносцев стережёт, как зеницу ока.       — Ну чего же мы стоим? Идёмте, пришёл мой черёд знакомить вас с моим домом. Нам с Флинсом столькое нужно показать вам, да и рассказать есть о чём, — говорит Варка, когда все, переобнимавшись, входят в город.       Они проводят прибывшим небольшую экскурсию, которую приходится растянуть ещё на несколько дней: не все после долгой дороги готовы бегать и кутить так же без устали, как Варка. Многие вымотаны, и им требуется время прийти в себя.       Зато теперь, среди близких и знакомых лиц, Флинс не чувствует себя белой вороной без родных. Не то чтобы мондштадтцы хоть на секунду по-настоящему позволяли ему ощутить одиночество — напротив, они всегда рядом, шумные, навязчиво-доброжелательные и готовые помочь, — просто приятно, когда вокруг есть люди, с которыми его связывают годы знакомства, общих дел и пережитого и которые долго знают его.       — Когда ты писал, что тебе понадобится моя помощь, я думал о чём угодно, кроме этого, — машет рукой уставший Никита, устроившись на диване в их с Варкой комнате. Сам Флинс неподвижно стоит перед полноростовым зеркалом, позволяя госпоже Тиори убедиться, хорошо ли на нём сидит основа будущего свадебного костюма.       Это не впервые, когда Флинс обращается к ней: госпожа Тиори и раньше приезжала на ярмарки в Нод-Край, чтобы расширить поставки своего модного дома, и он неизменно покупал у неё что-то для своего гардероба. Поэтому, когда речь зашла о свадебных нарядах, он сразу решил, что на собственной свадьбе будет в том, что создано именно её руками. Госпожу Тиори эта идея, в свою очередь, вдохновила — оно и понятно, возможность оказаться причастной к свадьбе Великого магистра обещала её работам широкую известность среди гостей из разных стран, и она не скрывала интереса к такому заказу. К тому же, это сулило ей и вполне достойную выручку: ни Флинс, ни Варка в оплате не скупились, ценя её работу и не считая нужным экономить на том, что должно стать частью такого события.       — Ты разочарован, друг мой? — с лёгкой улыбкой спрашивает Флинс, поднимая согнутую в локте руку по просьбе госпожи Тиори. Та удовлетворённо кивает, целиком сосредоточившись на работе. — Прости, но мне не нужно истреблять толпы монстров или закручивать банки с соленьями. Простого совета будет достаточно.       — Насчёт этого? — поднимает со столика два образца ткани Никита. — Да они же одинаковые!       — Вовсе нет.       — Повторюсь, старшина, один — кремовый, другой — цвета слоновой кости, — смеряет его недовольным взглядом Тиори. — Неужели зрение вас подводит?       — Меня ещё и оскорбляют, — фыркает Никита.       — Я всего лишь сделала предположение, — без тени вины Тиори продолжает подкалывать булавками лишнюю ткань на рукавах рубашки. — Вам не помешает провериться во избежание подобных казусов в будущем. Посоветовать хорошего лекаря?       — Так, ладно, модники, — он раздражённо тычет пальцем в один из образцов, перепутав. — Вот эту, слоновью давай. Хотя вы и слонов-то оба, небось, никогда не видели, а выделываетесь.       Флинс и госпожа Тиори переглядываются, и он пытается молча, одним взглядом извиниться за невежество друга. Никита же, подхватив с подлокотника дивана сваленную и потрёпанную временем шапку, на которую госпожа Тиори не может смотреть без слёз, направляется к выходу. Неужели обиделся? Флинс окликает его уже у самой двери:       — Куда ты?       — Кошке под муда, — ворчит тот, берясь за дверную ручку. — Иллуги приспичило познакомиться с родителями мелкого поганца, я иду страховать.       — А я? — как-то глупо спрашивает Флинс, не зная, что его расстраивает больше: что Никита его бросает или что его даже не позвали посмотреть на этот цирк.       — А ты и дальше истребляй слонов ради своих нарядов, — не остаётся в долгу Никита. Значит, всё-таки обиделся. Но спустя секунду-другую он всё же смягчается и добавляет: — Потом расскажу, как там всё прошло. Думаю, после такого мне понадобится выпить в хорошей компании.       Он уходит, а госпожа Тиори, ещё немного покрутив Флинса, поворачивает его лицом к зеркалу и демонстрирует результат. Пока что на нём только белоснежные брюки и такая же рубашка с многочисленными оборками, но Тиори с предвкушением обещает, что вскоре добавит детали, о которых они говорили ранее и уточняет, не хочется ли ему поменять или добавить что-то ещё.       — Прошу прощения, госпожа, на самом деле, у меня к вам довольно деликатная просьба, — он отводит взгляд, понимая, насколько странно и необычно это может прозвучать. — Можете ли вы подготовить кружевное бельё?       — Я уже говорила, что вы мой любимый клиент, господин Флинс? — её глаза вспыхивают интересом, она жадно осматривает его, уже что-то прикидывая у себя в голове. — Поверьте, вы не первый, кто хочет порадовать любимого человека таким образом. В Фонтейне за этим приходит достаточно как женщин, так и мужчин. Но, боюсь, вы слишком скромничаете. Как насчёт добавить кое-что ещё, раз уж вы всё равно намерены лишить Великого магистра разума?       Понимая, что всё обошлось, Флинс лукаво улыбается.       — Вверяю себя в ваши руки.       К сожалению, из-за большого количества дел они с Варкой теперь видятся лишь утром или вечером, если, конечно, не пересекаются во время подготовки к свадьбе.       Украшения Джинн почти полностью взяла на себя, и Флинс даже не удивляется, застав её вместе с Лаумой: та, в свою очередь, не прочь привнести в мондштадтские традиции нодкраевские элементы, чтобы, как она утверждает, подчеркнуть равенство супругов. Это довольно-таки пугающе: две дотошные, деятельные женщины сталкиваются и мгновенно начинают перестраивать окружающий мир под свои представления о порядке — методично и без малейшего шанса на возражения. Только Лиза и Нефер знают, как их угомонить, но предпочитают наблюдать со стороны и забавляться.       Уж в чём в чём, а в том, что Варка непременно явится обсудить поставки алкоголя на грядущий пир, Флинс не сомневается ни секунды, и поэтому лишь целует его в щёку, когда тот материализуется рядом за столом у «Доли ангелов», где они с Дилюком и Кэей обсуждают данный вопрос.       — Значит, пиву таки быть? — как ребёнок, радуется Варка, заглядывая в списки и замечая один из десятка своих любимых напитков, но сникает, когда ухмыляющийся Кэйя осаждает его:       — Быть, но не в вашем стакане, магистр. Указание Флинса.       Варка лезет к нему с объятиями и попытками разжалобить.       — Ты же сам обещал, когда делал мне предложение, что не будешь его пить. Один вечер, Варка. Или твои слова ничего не стоят? — он даже не смотрит на весёлые ужимки Кэйи. — У тебя будет весь алкоголь Мондштадта… и не только. Но тебе обязательно нужно именно злосчастное пиво?       — Кирилл, я же просто спросил, прости, — мигом отступает Варка, не желая его расстраивать и уверяя, что не бросает слов на ветер.       — Не хочу вас прерывать, но нам нужно обсудить, кто и что будет пить за главным и приближёнными столами, — вздыхает Дилюк, глядя на это представление.       — А что тут думать? — облокачивается на его плечо Кэйя. — Надо всего да побольше, а там уж каждый сам разберётся. Да и тебе ли не знать, что магистр крайне непривередлив.       — Это не значит, что ты должен напиться вусмерть, — предупреждает Флинс, и Варка смиренно кивает головой.       — Как? И даже соревнование по выпивке нельзя? — раздаётся из-за их спин знакомый мальчишеский голос, и в следующий миг Барбатос уже виснет у них на плечах, возмущённый до глубины души. — Флинс, это же праздник!       — Мой праздник, — спокойно отрезает он.       Кэйа смеётся, явно наслаждаясь происходящим:       — А магистр?       — И его тоже, если он будет держать себя в руках.       — Я буду, — клянётся Варка, отпихивая возмущённого Барбатоса и ластясь к нему. Флинс почему-то вспоминает Тузика и думает, что ему не помешает прогуляться за городом с ним и Иллуги. — Но чуток же можно будет посоревноваться? Просто чтобы все знали, что я у тебя самый-самый лучший?       — Хорошо, но только совсем немножко, — соглашается Флинс, не в силах сопротивляться его щенячьим глазам.       В суете время летит совершенно незаметно, но Мондштадт не был бы Мондштадтом, если бы в нём не случались курьёзные ситуации. И тем более не был бы, если бы эти ситуации не были связаны с детьми, которым только дай учудить что-нибудь. Флинс не находит себе места, когда к нему заявляется Инеффа и просит помочь ей найти пропавшую Айно.       — Айно была голодна, поэтому мы зашли в ресторан «Хороший охотник», — ровным тоном сообщает Инеффа, однако её механические глаза тревожно мерцают, просчитывая различные варианты катастрофы. — В момент оформления заказа она исчезла, — она делает короткую паузу, сверяясь с внутренними данными. — Господин Флинс, с вероятностью в семьдесят целых и шесть сотых процентов она попала в ситуацию, требующую вмешательства.       Последние слова звучат почти драматично на фоне её идеально спокойной, роботизированной интонации. Флинс успокаивает её, обещая, что они непременно найдут Айно, и начинают поиски с фонтанной площади. Но ни Айно, ни людей, которые могли бы её видеть, они не находят, что довольно странно, и зацепок нет ровно до тех пор, пока они не натыкаются на необычную компанию из Фишль, Беннета, Линнеи и Ягоды.       — Да как вы смеете называть великого Озвальдо Хравнавинса, властителя звёзд и небес в трёх измерениях, верного слугу Принцессы Осуждения, то бишь меня, какой-то милой зверюшкой? — негодует Фишль, прижимая к груди оскорблённого Оза, и тычет пальцем в Линнею, у которой глаза горят интересом и которую от них пытается оттащить Ягода.       — Прошу прощения, тогда можно взглянуть на маленького мистера со сложным именем? Сугубо в научных целях, — просит Линнея, сложив ладони в мольбе.       Ягода возводит глаза к небу.       — Хватит уже, оставь ты эту птицу в покое.       — Ты не понимаешь, где ещё я встречу такое чудо, я должна его изучить! — настаивает Линнея, и после такого лестного комментария Оз уже как-то самодовольно нахохливается.       — Ладно тебе, Фишль, пусть посмотрит, — пытается сгладить напряжение Беннет и с улыбкой обращается к Линнее, у которой от восторга уши трепещут так сильно, что кажется, ещё немного — и она взлетит без помощи всяких крыльев. Молодые альвы плоховато контролируют эмоции, беззлобно думает Флинс и вспоминает, что и он когда-то был таким же. — Вы ведь дипломированный зоолог?       — Да, у меня есть документы! — роется в сумке Линнея. — Меня зовут Линнея.       — О, я слышал о вас, когда был в Натлане, — кивает он. — Вы знакомы с Муалани? Она много о вас рассказывала.       Оставшись без сторонников, оскорблённая Фишль вдруг замечает Флинса и обращается к нему, как к последней инстанции справедливости:       — Сир Флинс! Меня обижа… Кхм! — она осекается. — Рыцарь света, ваша принцесса взывает к вам! Защитите честь её слуги от недалёких чужестранцев!       — Вижу, вы уже познакомились с моими гостями из Нод-Края, миледи, — они с Инеффой подходят к ним. — Уверяю вас, Линнея точно не желает зла ни вам, ни господину Озу, простите её.       Фишль подозрительно щурится, переводя взгляд с Флинса на Линнею и обратно и таки выпускает Оза из объятий.       — Вам повезло, я доверяю словам своего верного рыцаря, — говорит Фишль Линнее и важно вздёргивает подбородок, пока другие девочки пытаются понять, когда это он успел стать рыцарем. — Значит, магический зоолог, леди Линнея. Вы можете занять эту должность при моём дворе, и я разрешу вам беседы с Озом.       — Конечно, принцесса, что надо подписать, чтобы к вам вступить? — с готовностью отвечает Линнея.       — Моего слова вам должно быть достаточно.       — Прошу прощения, не хочу вас отвлекать, но не видели ли вы случаем Айно? — интересуется Флинс у Линнеи и Ягоды и поясняет специально для незнающих Фишль и Беннета: — Маленькую девочку с розовыми волосами. Она потерялась, и мы не можем её найти.       — Эм, потерялась? — удивляется Беннет. — Она совсем недавно проходила здесь вместе с Рэйзором, он сказал, что это его сестрёнка. Ну, что она — ваш с магистром щенок, я просто сразу перевожу.       Рэйзор, ну конечно! Почему он не удивлён?       — И куда же они направились? — уточняет Флинс, хотя подозревает, что уже знает ответ.       — В Вольфендом.       — Данные зафиксированы, Айно похитил разбойник в место обитания волков, господин Флинс, учитывая обычную человеческую скорость, мы успеем их догнать, — отчитывается Инеффа, готовая вот-вот броситься в погоню.       Флинс поспешно прощается с примирившимися ребятами и уже в сторонке объясняет ей, что Рэйзор — никакой не разбойник, а подопечный Варки, который ему как сын, да и вообще про всю ситуацию с щенками и прочими мондштадтскими прелестями.       — Поняла вас, и всё же Айно не обедала, вы и сами должны понимать, что в её возрасте нельзя нарушать график питания.       Флинс считает, что будет куда быстрее, если он отправится за ней вместе с Варкой, учитывая способности последнего, и Инеффа соглашается подождать их возвращения на площади. Узнав о «похищении», Варка долго смеётся, и лишь после отрезвительного щипка за ухо они отправляются в погоню за детьми, один из которых точно голоден. Они проносятся ветром до самой винокурни «Рассвет» и нагоняют их на подступах к волчьему лесу.       «Обычная человеческая скорость, разумеется, — иронизирует Флинс, глядя на довольного Рэйзора, когда Варка возвращает им человеческий вид перед ним и Айно, сидящей у него за спиной. — Госпожа Инеффа, вы просто не знакомы с мондштадтскими детьми». Он тут же кидается проверять их.       — С вами всё хорошо? Рэйзор, почему вы ушли без спроса? — и, не дожидаясь ответа, вопрошает уже у Айно. — Айно, а ты почему ничего не сказала Инеффе? Ты ведь понимаешь, что все переживают за тебя.       — Братик Рэйзор обещал мне показать волчат, — пристыженно отвечает красная, как рак, Айно, спрыгивая со спины присевшего на корточки Рэйзора. — Сказал, что мы быстро, никто и не заметит, а ещё обещал мясо и ягоды. Я хочу сладкое, а Инеффа разрешает мне только всё мерзкое.       Флинс берёт её на руки.       — Айно, это полезная еда.       — Рэйзор, тебе стоило сперва спросить разрешения, — вздыхает Варка, хлопая того по плечу и приобнимая одной рукой. — Флинс дело говорит.       — Я думал, вы оба доверять мне, поэтому не тратил время, — бурчит Рэйзор. — Хотел показать всем в стае, что я старший брат. Айно тоже хотеть бегать и играть с нами, простите.       — Вы обязательно поиграете, — успокаивает его Флинс. — Просто не нужно убегать без спроса и заставлять взрослых переживать. Как насчёт вернуться в Мондштадт к Инеффе и пообедать, а потом всем вместе отправиться в Вольфендом? Варка, если ты можешь…       — Ну разумеется, я с вами.       Варка клятвенно заверяет, что в штабе остались сущие мелочи, мол, с ними Джинн и остальные прекрасно справятся сами. Поэтому они следуют предложенному Флинсом плану.       Сперва они возвращаются в город, там Айно и Рэйзор по очереди извиняются перед Инеффой, неловко перебивая друг друга и явно не до конца понимая, за что именно им так стыдно, но стараясь быть искренними. Затем по-человечески обедают, Айно демонстративно кривится из-за овощей, надеясь, что над ней смилостивятся и дадут что-нибудь повкуснее, но лишь вызывает тихие усмешки у всех, кроме Инеффы, которая, к её глубочайшему ужасу, начинает рассказывать о вреде сладкого.       А уже после они впятером отправляются в волчий лес. Там настроение резко меняется: Айно с восторгом возится с большими и маленькими волчатами, забывая обо всём на свете, и приходит в ещё больший восторг, когда встречает гигантского Андриуса.       — Я теперь старший брат, — гордо заявляет Рэйзор. Андриус сдержанно хвалит его, но в его божественном взгляде читается как тихая гордость, так и усталая надежда, что разговоры о щенках наконец-то пойдут на спад.       Флинс прекрасно его понимает и надеется на то же самое, потому что пока что ему больше нечего предложить.       На этом, впрочем, детские шалости не заканчиваются — и вскоре на весь Мондштадт гремит взрыв. Имя зачинщика уже даже не пытаются выяснять: все и так знают, что это либо Кли, либо кто-то из алхимиков Альбедо. Но на этот раз состав виновников оказывается совершенно иным, выбивающимся из привычных ожиданий. На месте происшествия ошарашенная Джинн обнаруживает Кли в компании Дионы, Айно и Прюн.       — Кли, — крайне угрожающе произносит Джинн, так, что даже взрослых пронимает. Прюн выступает вперёд и берёт всю вину на себя, говоря, что она почему-то должна была присмотреть за всеми, но недоглядела.       — Нет, это я виновата, — громко заявляет Кли, выступая перед ней. — Я хотела смастерить робота-взрывалку для фейерверков, чтобы свадьба дяди Варки и дяди Флинса была яркой-яркой, и заставила всех мне помогать! Это меня надо наказывать!       Выглядит это так, будто Кли не сдаётся с повинной, а хвастается всем своими достижениями, и Альбедо за спиной Джинн измученно потирает переносицу, предвещая головную боль из-за разбирательств. Флинс не смотрит на обугленную дыру в стене склада с тренировочным инвентарём, где девочки прятали своё изобретение, и просто осматривает Айно и Диону на наличие травм. Да, будь он человеком, давно бы уже поседел, но, к счастью, это не так.       — И ничего меня не заставляли, я сама решаю, что хочу делать, и сделать робота было моей идеей, она хотела только бомбочки, — то ли вступается за Кли, то ли возмущается тому, что её сделали какой-то шестёркой, Айно.       — Я тоже виновата! — не желает оставаться в стороне Диона и, что удивительно, даже не ругается на Флинса. Она едва не плачет, когда он успокаивающе гладит её по голове вместе с Айно, они все так перепугались, что их даже ругать не хочется, но нужно.       В итоге все они дружненько отправляются в угол для наказаний, а все взрывоопасные предметы у них изымаются. Джинн бормочет, что после таких подарков Кли Алиса обязана сесть в тюрьму на пожизненное, и, честно, Флинс бы на это с удовольствием поглядел. Да только жаль оставлять девочку без матери.       Слава архонтам, после этого в Мондштадте становится чуточку, но спокойнее.       Гости, украшения, костюмы, еда, напитки — так его дни и проходят, за обсуждением одного и контролем над другим, но Флинсу эти хлопоты искренне нравятся, как и командование всем процессом. Варка, конечно, сказал ему ни в чём себя не ограничивать, но он старается всё делать в меру, потому что роскошь — это не столько об изобилии, сколько о вкусе.       К тому же, к ним будет приковано внимание других стран, и он не хочет, чтобы они с Варкой ударили перед ними в грязь лицом — аристократическая гордость не позволяет.       Помолвочные кольца были сюрпризом для каждого из них, но обручальные они с Варкой выбирают вместе. Однако, как это с ними уже не раз случалось, ни один из готовых вариантов не соответствует их вкусу: всё кажется либо слишком вычурным, либо недостаточно выразительным. В итоге они приходят к простому, но характерному для них решению — не искать компромисс среди готового, а заказать собственную пару у мастеров, доведя их до отчаяния бесконечными уточнениями и правками.       За неделю до церемонии они приходят на долгожданную примерку. Пока продавец отходит за кольцами в мастерскую, расположенную в этом же здании на втором этаже, Флинс ходит по залу и именно тогда сталкивается с крайне необычным посетителем.       — Прошу прощения, если я не ошибаюсь, вы же тот самый жених Великого магистра? — интересуется мужчина, из-под ресниц которого сверкают два янтаря.       Флинс безошибочно распознаёт в нём уроженца Ли Юэ. Он красив, этот мужчина, высок, статен и черноволос, однако Флинса трогает вовсе не это, а то, какая сила от него исходит, которую, судя по всему, чувствует он один. И сила эта столь велика, что напоминает ему и о его господине, и о Мавуике с Барбатосом — всех тех архонтов, которых он встречал лично. Неужели?..       — Верно, а я тот самый Великий магистр, — мигом подлетает к ним Варка, распугивая других посетителей.       — Мне стоило для начала представиться, — понимает свою ошибку незнакомец. — Консультант Ритуального Бюро «Ваншэн», Чжун Ли. Вас сложно не узнать, вы сильно выделяетесь.       Флинс кивает, не подавая виду, что что-то понял, и чувствует себя куда спокойнее, когда ладонь Варки ложится ему на поясницу в защитном жесте.       — Рад нашему знакомству, господин Чжун Ли. Зовите меня Флинс.       — Ну а меня вы точно знаете, — фыркает Варка. — Так и чего же вы хотели, мистер Чжун Ли?       — О, ничего особенного, магистр, — мягко улыбается Чжун Ли. — Честно говоря, я приехал сюда по приглашению друга, но хотел бы сам поздравить вас с предстоящим браком. Поистине знаменательное событие.       — Благодарю, — отвечает за них с Варкой Флинс. Чжун Ли забирает у одного из продавцов подготовленную покупку и, попрощавшись, уходит, а Флинс так и стоит, не зная, что думать. — Варка, милый, мне кажется, мы только что беседовали с Гео Архонтом.       — Да, какой-то подозрительный типок… Стоп, что?       Их зовёт вернувшийся продавец, кольца они мерят в полнейшей прострации — к счастью, те выглядят и сидят идеально, — и в такой же прострации они как-то добираются до «Доли ангелов», где Варка препирает к барной стойке весёлого Барбатоса.       — Дружище, ничего не хочешь нам рассказать? — спрашивает его Варка, а тот только пьяно икает.       — Смотря что.       — Что ты позвал к нам целого Гео Архонта, например? — шепчет Варка, бросая на остальных посетителей такой устрашающий взгляд, что все отворачиваются.       — Что, Моракс тоже здесь? — к Барбатосу подсаживается Мавуика, возглавившая натлановскую делегацию. Дилюк смотрит на это столпотворение у барной стойки со взглядом человека, которому этот мир давно понятен и неинтересен, и предлагает присевшему Флинсу бокал вина. — Венти, ты не говорил, что и он приедет.       — Я не был уверен, ик!.. Старая рухлядь вечно игнорирует мои приглашения, — жалуется Барбатос и стучит кружкой по столу, прося Дилюка о добавке. — Так это же вот как хорошо, мне с ним как раз есть, что обсудить! Вы только не волнуйтесь.       — Надеюсь, ты хотя бы Царицу не позвал? — опускается на стул между ним и Флинсом Варка.       — Нужна она мне, будет нам ещё настроение портить. Вот при Белом Царе да, было время… Он тоже был с характером. Как он с Мораксом на собраниях спорил, ух, жаль, ставки от меня никто не принимал, слишком уж их обоих побаивались, — рассказывает Барбатос неясно кому, и Флинс тушит ностальгичную улыбку в бокале с вином. — Флинс со мной согласен, да, Флинс?       — Разумеется, Венти.       — Вот, а я о чём, я верные вещи говорю, цените меня, — с мальчишеских губ срывается тихий смешок. — Мастер Дилюк, вы же меня цените?       Дилюк выгибает бровь дугой, но кружку его наполняет.       — Знал, что цените. Он такой стеснительный, — пихает Мавуику в бок локтем Барбатос, и они смеются, как чайки, увидев его румянец.       — Ты поосторожнее, а то ведь разозлишь нашего доброго бармена. Я тебе так скажу: у тех, кого поцеловало пламя, сердце пылает огнём. Просто у кого-то он спрятан глубже, чем у других, но рано или поздно всё равно может извергнуться вулканом, — умудрённо говорит Мавуика, подняв вверх указательный палец. — К слову, вас это тоже касается, Флинс, пусть ваше пламя и отличается от нашего, — все эти недоговорки вызывают справедливое недопонимание у Дилюка, единственного не знающего о его истинной природе. Флинс в который раз клянёт пьяных архонтов за их болтливость. — Ну что, вздрогнем! За встречи со старыми и новыми знакомыми!       — Хороший тост! — соглашается Барбатос, облокачиваясь на барную стойку и приподнимаясь на руке, чтобы достать до взмывшей кружки. Варка и Флинс тоже его поддерживают.       Тост Мавуики отражает его нынешнюю действительность как нельзя лучше. Встреч в последнее время и правда много, как со старыми знакомыми, так и с кем-то новым. Кого-то из приезжих Флинс уже знает по их с рыцарями совместному путешествию из Нод-Края в Мондштадт, как Мавуику, с кем-то он пересекался в Нод-Крае, как с госпожой Тиори, а кого-то встречал уже здесь. Многие узнают его и сами подходят поздравить, как, например, госпожа Коломбина, что прибыла позднее нодкраевской делегации с Эфиром и Паймон, или Тома.       — Господин Флинс, вы, кажется, стали ещё ярче с нашей последней встречи. Вот какие чудеса творит предстоящий брак, — смеётся Тома, когда он случайно сталкивается с ним и Ульрикой на соборной площади. — Рад, что успел приехать: пропустить такое событие было бы настоящим кощунством.       Он на мгновение отводит взгляд в сторону и чуть торжественно добавляет:       — Позвольте представить: глава комиссии Ясиро, глава клана Камисато и мой непосредственный начальник — господин Аято, а также юная госпожа Аяка.       Ульрика закатывает глаза к небу, мол, сколько можно этих титулов, а Флинс вежливо пожимает ладонь Аято и так же вежливо целует ладонь покрасневшей Аяки.       — Хоть мы ещё увидимся на торжестве, господин Флинс, позвольте поздравить вас заранее, — сдержанно улыбается Аято. — Пожалуй, это впервые за столетия, когда клан Камисато покидает пределы Инадзумы ради подобного события, — он делает едва заметную паузу, и его взгляд становится чуть более деловым. — Признаться, я был бы не против побеседовать с Великим магистром. Уверен, у нас найдётся немало тем для обсуждения.       — Побеседуй, если сможешь выловить этого увальня в трезвом состоянии, — фыркает над своей же шуткой Ульрика. К ней оборачивается до ужаса возмущённый Тома.       — Мама!       — Что «мама»? Я мама уже двадцать лет к ряду, сынок, меня этим словом не напугаешь.       На их свадьбу приезжает немало важных гостей, в том числе и тех, кто занимает далеко не последнее место в управлении своими странами. Вполне естественно, что многие из них преследуют цель наладить связи с Великим магистром и его будущим супругом, как Аято. Но, как и заметила Ульрика, всё упирается в одно простое условие: нужно ещё суметь поймать подходящий момент и добраться до Варки, когда он не занят другими делами и, желательно, не пьян в стельку.       Одному человеку это всё-таки удаётся, и Флинс с нескрываемым недовольством смотрит за тем, как Варка и какой-то посланец из Снежной разносят тренировочный плац Ордо Фавониус.       — Что здесь происходит? — спрашивает он у возбуждённых зрителей, которые то и дело пригибаются, чтобы в них не попал летящий с арены песок, щебень и ещё бог знает что.       — К магистру на аудиенцию пожаловал Предвестник Фатуи и потребовал дуэль, — как на духу выпаливает Мика и снова пригибается к поручням, пока Эола и Эмбер рядом скачут и болеют за Варку. — Простите, господин Флинс, я пытался напомнить, что у вас назначена репитиция в соборе, но их уже было не остановить.       — И как зовут его противника? — присаживается рядом Флинс. Кэйя позади него щёлкает пальцами и перебирает варианты:       — Тартар, кажется. Или всё же Тортилья?       Какое, однако, странное имя. Но от Фатуи не стоило ждать многого.       — Да Тарталетка он, — жёстко припечатывает Эола и что есть мочи кричит Варке, чтобы тот не смел ударить в грязь лицом, потому что он, Флинс, смотрит.       Гул боя стихает на короткое мгновение, за которое Варка успевает выцепить лицо Флинса в толпе, напрячься, предвещая от него разбор полётов, и принять нужное решение. Он перехватывает двуручник поудобнее и снова бросается вперёд — прямо на Тарталетку, рыжеволосого мужчину со статью воина и азартом безумного игрока, который сражается двумя одноручными мечами. Варка, впрочем, даже так предпочёл один клеймор против двух клинков, не желая вступать в бой в полную силу, и именно это спокойное, почти ленивое сдерживание оскорбляет и одновременно раззадоривает Тарталетку.       Тарталетка резко уходит в сторону, пропуская тяжёлый взмах клеймора в считанных сантиметрах от себя, и тут же отвечает серией быстрых ударов, заставляя Варку отступить на полшага. Металл встречается с металлом, высекая горячие красные искры.       — Вы всё ещё сдерживаетесь, магистр, — выдыхает Тарталетка, скалясь в боевой улыбке. — Раздражает.       Варка не отвечает, полностью погружённый в размышления о том, как будет оправдываться перед Флинсом за опоздание на репетицию, и просто смещает корпус, принимая удар на гарду и разворачивая клинок, уводя своего противника в сторону. Это только подливает масла в огонь, Тарталетка осуществляет серию быстрых, но, несомненно, сильных выпадов, и на секунду кажется, что он вот-вот возьмёт верх. Однако Варка влезает в разрыв между ударами, и Тарталья не успевает даже сменить ритм; два клинка уходят в очередную связку, клеймор Варки опускается на них, и металл встречается с громким звоном.       Один из клинков Тарталетки вылетает из руки, крутанувшись в воздухе и вонзаясь в песок в нескольких шагах от него. Второй он ещё какое-то время удерживает, но уже на пределе, и он слишком поздно понимает, что только этого Варка и ждал. Давление клеймора исчезает, Варка бьёт в другое место и останавливает удар в распоследний момент, из-за чего острие меча зависает в опасной близости от чужой шеи.       — Доволен? Мне не нужно выкладываться на полную, чтобы одолеть какого-то мальчишку, — наконец произносит Варка, вонзая клеймор в землю. — Но ты и правда неплох. Капитано не соврал: потенциал у тебя есть.       Тарталетка замирает после этих слов, а Варка в два счёта сокращает расстояние между собой и трибунами.       — Любовь моя, прости меня, я совсем забылся, я сам объяснюсь с Шеймусом, только, пожалуйста, не злись, — он с лёгкостью заскакивает к Флинсу через перила и, схватив в охапку, уносит его ветром в Церковь Фавония.       Шеймус не кричит и не вопит, но причитает так, что у всех уши сами собой сворачиваются в трубочки. Тем не менее, им удаётся прорепетировать церемонию до вечерней службы — пусть и в ускоренном, паническом темпе. Все заметно нервничают: Далия дирижирует хором быстрее, чем тот физически способен петь; Розария в какой-то момент просто машет на это дело рукой и захлопывает рот, не поспевая за остальными, а потом вовсе исчезает в тени, и в итоге всё это безобразие вытягивает одна-единственная Барбара.       — Магистр, прошу вас, только не опоздайте на собственную свадьбу. Ради господина Флинса, вы должны ждать здесь, когда он войдёт в зал, ясно вам? — умоляет Шеймус, и Флинс для верности щипает Варку за ухо.       — Один раз не рассчитал время, на остальных репетициях я ведь был, — стоит начаться оправданиями, и Флинс тянет его за ухо сильнее. — Ай-яй-яй, ну что же ты, мой свет, я не посмею, всё будет идеально, клянусь тебе.       — Очень на это надеюсь, — с нажимом говорит Шеймус и с ужасно громким хлопком закрывает ритуальную книгу.       Время идёт, долгие месяцы подготовки остаются позади, и до свадебной церемонии остаются считанные дни. Флинс по несколько раз проверяет все приготовления, но каждый, кто отвечает за свой участок работы, успокаивает его и мягко отправляет отдыхать, хотя бы немного насладиться предвкушением грядущего праздника.       Джинн вместе с Лаумой наконец завершают украшение города, Ноэлль вносит последние правки в праздничное меню, стремясь угодить всем гостям без исключения, Дилюк заканчивает с последними поставками, не оставляя никому в этом городе, кроме Флинса, и шанса остаться трезвым, а Барбатос, с щедрого позволения Варки, берёт на себя управление музыкантами. Госпожа Тиори, по её собственным словам, добавляет последние штрихи к их с Варкой костюмам. Сам наряд Варки Флинс не увидит вплоть до церемонии, как и Варка его, но он полностью доверяет вкусу госпожи Тиори и тому, что она учтёт все его пожелания. И всё же чем ближе день церемонии, тем сильнее он волнуется.       В нынешние времена брак давно перестал быть чем-то, что случается лишь раз в жизни. Для кого-то это, может, и не плохо, но для Флинса всё иначе, для него он первый и единственный, как и Варка, и после него всё остальное перестанет иметь смысл.       Альвы — глубоко любящие и преданные создания. Если уж они выбирают избранника, то следуют этому выбору до самого конца, не оставляя себе пути назад и не нуждаясь ни в каких альтернативах. Возможно, брак для них с Варкой — всего лишь формальность: они давно выбрали друг друга и стали одним целым, и им не требуются церемонии, чтобы доказать это себе или кому-либо ещё. Но в этом дне всё равно есть нечто особенное, это будет их официальное становление в мире, где даже вечные связи порой нуждаются в собственном символе.       Иногда Флинс размышляет о том, что, будь он Кириллом Лазурное Пламя, Светлейшим князем Севера и почётным снежнийским аристократом, каким был при Белом Царе, то мог бы дать Варке своё имя. Но в мире он светоносец Флинс, а для Варки — просто Кирилл, и это его более чем устраивает. Он не нуждается в титулах, чтобы сделать его счастливым, и без колебаний возьмёт имя Варки. А если потребуется, последует за ним куда угодно — не как альв и князь и не как связанный долгом ратник, а как человек, наконец обрётший своё счастье.       — Я уже могу смотреть? — спрашивает Флинс, желая открыть глаза. Варка говорил, что это сюрприз, поэтому он не знает, куда его привели. Они точно в Мондштадте, но здесь куда тише, чем во всём городе, возможно, они на окраинах. В носу стоит запах свежей выпечки, должно быть, здесь неподалёку есть пекарня.       — Сейчас, ещё секунду, — просит Варка, и Флинс ждёт, ждёт, ждёт, пока его плечи не накрывают чужие ладони. — Теперь можно.       Флинс открывает глаза, видит очаровательный двухэтажный дом в характерном мондштадтском стиле и сам не замечает, как делает пару шагов вперёд. Это же?.. Дом сочетает в себе простоту и тёплую основательность. Светлая штукатурка стен, деревянные балки, пересекающие фасад, крыша, покрытая красной черепицей, по её скатам и вдоль окон тянется плющ, сами окна широкие, с тёмными деревянными рамами и аккуратными ставнями. У входа небольшое крыльцо с аккуратными ступенями и коваными перилами, а вокруг — ухоженный двор, где каменные дорожки постепенно прячутся в зелени.       — Я же обещал решить этот вопрос до свадьбы, — кладёт ладонь ему на поясницу Варка и ведёт его к аккуратной калитке. — Постарался учесть всё, о чём ты говорил, но мы ещё можем что-то добавить. Времени ведь будет полно. А в саду посадим всё, что захочешь, не захочешь — не будем, — он на мгновение умолкает, замечая, что Флинс молчит. Они останавливаются посреди дорожки во дворе. — Луна моя, тебе не нравится?       — Не говори глупостей. Варка, это чудесно, — признательно целует его в щёку Флинс и тянет к дому, жадно осматривая всё вокруг.       Внутри оказывается даже просторнее, чем казалось снаружи, комнат для них двоих тут предостаточно. Прихожая переходит в уютную гостиную с камином, креслами, диваном и уголком для чтения, а к ней прилегает столовая с длинным столом, за которым, наверное, без труда поместится целая орда.       — Архонты, Варка, куда нам столько? — удивляется Флинс.       — Ну мало ли, гости придут. Ребятишки там, — чешет щёку Варка. Флинс отводит смущённый взгляд, думая совсем не о тех ребятишках, о которых говорит Варка. Хотя… он будет рад любым. Главное, чтобы они не приходили каждый день, иногда ему хочется побыть наедине с собой. — Тут и гостевые комнаты есть, здорово же!       Так и есть. Закончив осматривать кухню с кладовой и ванную, они идут на второй этаж, здесь — гостевые спальни и большая хозяйская, такая же тёплая, уютная и солидная, как и всё в этом доме. Она совмещена с кабинетом, и Флинс уже может представить, как будет соблазнять Варку, растянувшись на постели, пока тот работает за столом у окна.       Сама кровать тоже внушает — большая, с резными элементами и бирюзовым балдахином. Над ней Варка точно постарался больше, чем над всем остальным вместе взятым, что, впрочем, неудивительно, учитывая, сколько времени они в ней обычно проводят.       Стоя на балконе и вдыхая тёплый вечерний воздух, Флинс наслаждается здешней тишиной и покоем, другие дома находятся в отдалении отсюда, так что они ему теперь обеспечены. Конечно, им предстоит ещё достаточно работы, чтобы сделать это место по-настоящему своим, но Варка уже заложил для этого прекрасную основу. Да, когда он оставит свой пост, они уедут искать ключ к бессмертию, будут путешествовать, но отныне в Мондштадте их всегда будет ждать свой собственный дом, такой же, как и в Нод-Крае. Можно будет приглашать сюда знакомых и когда-то, может, эти комнаты наполнит детский смех их родного малыша.       — Ты никогда не задумывался о собственных детях? — поворачивается он к Варке, который теряется от этого вопроса.       — Было дело, — кивает тот, облокотившись на перила. — Мать постоянно говорила, что хочет внуков, а отец поддерживал её. Но мне не до того было, а потом Валентин умер, и на меня свалилось столько всего… Но я не горюю по этому поводу, я нанянчился с Джинн, Барбарой, Дилюком и Кэйей. Потом с Розарией и Рэйзором, теперь вот с Айно. Мы с тобой неплохо приглядываем за ними всеми, да? Прямо как родители.       — Да, пожалуй, — тихо отвечает Флинс, накрывая его ладонь своей. — Но что, если бы у тебя был свой ребёнок? У нас?       — Кирилл, тебя Рэйзор совсем доконал? — смеётся Варка, положив голову ему на плечо, но не получив в ответ той же реакции, обеспокоенно поднимает голову. — Прости, ты серьёзно?       Флинс опускает взгляд.       — Просто ответь. Ты бы хотел, чтобы у нас был малыш, в котором было бы что-то от каждого из нас?       — Я… — не находится Варка с ответом. Флинс его не торопит, это вполне нормальная реакция, и если тот не захочет, он не станет ничего говорить и будет довольствоваться тем, что есть. — Знаешь, я иногда думал об этом. Глупо, наверное… Мы же оба мужчины. Но если бы мы могли и ты бы хотел… Я бы хотел, да. Но, увы.       — Это возможно.       — Что?       — Мы можем завести малыша, Варка. Я не рассказывал, но фонарные альвы могут размножаться независимо от своего пола, — продолжает Флинс, и у Варки мир схлопывается. — Раньше я не видел в этом нужды, не хотел, но с тобой всё иначе.       Некоторое время Варка молчит, переваривая услышанное, затем он берёт Флинса за плечи, поворачивает к себе и выдаёт величайшую глупость на свете:       — Кирилл, ты беременный?       Теперь настаёт очередь Флинса впасть в прострацию. О, архонты, ну что за мужчина ему попался? Он начинает смеяться.       — Нет, конечно. Мы можем сделать это посредством ритуала.       — А, ритуала, — понимающе кивает Варка, но в глазах у него нет и капли понимания. Впрочем, Варку волнует совсем иное. — Так, а на кого малыш будет похож?       — Я не уверен, но, учитывая, что он родится из моего пламени, то, скорее всего, на меня, — честно, он ещё не заглядывал так далеко. Услышав это, Варка приходит в одновременно блаженное и напряжённое состояние и успевает напридумывать себе какие-то глупости:       — Архонты, Кирилл, если наш альвёнок будет твоей копией, его же и украсть могут.       — Альвёнок? — не сдерживает смеха Флинс.       — Ну да, а что, не альвёнок? Он будет человеком, как я?       — Я уже говорил: я последний из своего рода, мне неизвестно точно, как всё сложится у нас, но… даже если мы не найдём то, что ищем, я был бы рад дать тебе это.       — Честно говоря, я в шоке, — выдыхает Варка с растерянной, но счастливой улыбкой, — и не могу поверить, что у тебя в кармане было припасено такое чудо. Но я был бы счастлив, правда. К тому же, из меня выйдет хороший отец, ты сам говорил.       — Я в этом не сомневаюсь, — он берёт лицо Варки в ладони и нежно целует, выказывая этим всю имеющуюся у него признательность, и Варка, пользуясь моментом, тащит его в спальню, чтобы опробовать новую кровать перед брачной ночью. А то мало ли.       Комнату в штабе всё равно оставляют за Варкой на всякий непредвиденный случай, что не только щедро, но и довольно разумно, учитывая магистерские объёмы работы, часто вынуждающие задерживаться на рабочем месте. Оставшиеся дни они занимаются переездом, застольничают в компании то одних друзей, то других, и накануне свадьбы Флинс почти не нервничает, он уверен, что волноваться не о чем, и высыпается в объятиях Варки.       Они завтракают, милуются и расходятся для сборов. Для помощи Флинсу собираются все, кому не лень — от госпожи Тиори, жёстко контролирующей любое изменение в его образе, до, минуточку, Фредерики с Джинн и Лаумой, каждая из которых считает, что лучше прочих знает, что стоит делать с его причёской.       — Господин Флинс — один из почётных героев Нод-Края, необходимо подчеркнуть эту часть его жизни, волосы стоит оставить распущенными как символ свободы. К слову, не только Нод-Края, но и самого Мондштадта, — заявляет Лаума.       — Сложность причёски будет демонстрировать его статус, сегодня он станет супругом Великого магистра, об этом нельзя забывать, — настаивает Фредерика, и Джинн её горячо поддерживает. — Заплетём косы и соберём их в высокий пучок, с таким объёмом это будет смотреться более чем достойно.       Флинс уже собран и сидит перед большим зеркалом, искренне забавляясь над происходящим. Пока эти трое мельтешат и пререкаются за его спиной, сидящие на диване Нефер и Лиза уже в который раз за час чокаются и подливают вина Никите, который явно устал от всех этих споров.       — Дамы, а нельзя как-то это совместить? — предлагает тот, разом осушая бокал, на что Лиза удивлённо охает и прикрывает рот ладонью. — Вы уже полчаса спорите, а часики-то тикают.       — Удивительно здравая идея, старшина, — замечает Тиори, жёстко оттесняя от Флинса остальных и принимаясь за работу.       Когда они заканчивают, Флинс любуется собой в зеркале, полностью довольный результатом своих и чужих трудов. Госпожа Тиори роняет скупую слезу, говоря, что это лучшая её работа за столько лет работы дизайнером. Все расхваливают его внешний вид, даже Фредерика удовлетворённо кивает, считая, что теперь никто не посмеет усомниться в силе и богатстве Мондштадта.       — Ну что, по коням? — встаёт с кресла измученный Кэйя, когда они спускаются на первый этаж. Альбедо подаёт Флинсу букет цветов, в котором есть след как Мондштадта, так и Нод-Края. И даже Снежной — Варка постарался, чтобы достать цветы с его родины.       — Мы поедем первыми, — распоряжается Джинн, поправляя съехавшую с плеч Лизы кружевную накидку. — Альбедо, Кэйя, надеюсь на вас, вы ответственны за то, чтобы Флинс добрался в целости и сохранности.       — Не волнуйся, мы не подведём, — обещает Кэйя. Лиза с подозрением щурится, а Джинн благодарно ему кивает.       Они уезжают первыми, а за ними и все остальные. Флинс едет последним, как и положено брачующемуся, который берёт себе имя другого. У дома ждёт белоснежная, богато украшенная карета с упряжкой таких же белых и добрых лошадей, которую ведут Кэйя и Альбедо. Сидя внутри, Флинс наслаждается торжественным гулом улиц и любовно перебирает зимние розы в букете. Испокон веков они растут только в саду Заполярного дворца, в последний раз он видел их пятьсот лет назад, и ради него Варка каким-то чудом их достал. Стоит ли говорить, как сильно он любит своего рыцаря за подобные жесты?       У Церкви Фавония собирается множество людей: горожан и гостей, которые не смогли попасть внутрь, они встречают Флинса радостными криками и добрыми пожеланиями, когда он выходит из кареты, и он на какой-то миг возвращается во времена своего бытия князем, когда его так же встречали, только с победой после очередной военной кампании.       В толпе мелькают цветы и развеваются ленты, кто-то смеётся, кто-то машет, руками или маленькими фонарями, а кто-то просто молчит, пытаясь запечатлеть этот момент в памяти. Флинс делает решительный вдох и начинает подниматься по широкой белокаменной лестнице, ведущей к большим парадным дверям. Шаг за шагом, навстречу свету витражей, трепетной тишине внутри каменных стен, навстречу той точке, где все дороги, все выборы и все случайности сходятся в одно простое «здесь и сейчас».       Он спокоен и по-настоящему счастлив, и единственным верным ориентиром для него служит мысль, что сегодняшний день — вовсе никакой не финал, не завершение чьих-то ожиданий и не просто подведение итогов, а ещё один шаг на пути к их счастью.