Северный ветер принесёт с собой перемены

      — Ну вот, говорил же, так будет гораздо быстрее, — довольно произносит Варка сразу после того, как возвращает им человеческую форму. Он внимательно оглядывает Флинса и Рэйзора, которых до этого крепко прижимал к себе. — Как вы себя чувствуете? Голова не болит, не кружится? Могу дать подышать спиртом.       Выбравшись из его объятий, Флинс поправляет собранные в хвост волосы и одежду. Пожалуй, решение добраться до Вольфендома ветром было не самым плохим, по крайней мере, они сэкономили прилично времени и спокойно успеют к началу пикника у винокурни.       — Я сильный, летать меня не напугать, — заявляет Рэйзор и тут же смотрит на Флинса, ожидая его ответа.       — Всё хорошо, спасибо, — успокаивающе улыбается Флинс и поворачивается к Варке: — Не слишком ли ты переживаешь? Мы же не в первый раз передвигаемся вот так.       «Хотя, точнее было бы сказать, что ты не в первый раз тащишь меня куда-то вот так», — остаётся неозвученным. Зачем тратить нервы, когда день такой хороший? Варка неловко чешет щёку.       — Так-то оно так. Просто я волнуюсь перед этой встречей, пойми меня. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно.       — Ты очень мил, но я справлюсь. Господин Андриус — не первый бог, которого я вижу воочию, — добавляет Флинс уже тише и хлопает его по щеке. В следующий миг Рэйзор без всякого предупреждения срывается с места и исчезает в кустах, оставляя их посреди тропы. — Рэйзор, осторожнее!       — Не волнуйся, он у себя дома, — успокаивает его Варка и приобнимает за талию. Флинс качает головой и, пользуясь внезапным уединением, чмокает его в губы. Затем они следуют за Рэйзором. — Любой идиот, который вздумает его обидеть, сначала получит от самого Рэйзора, потом от его стаи, а потом и от нас, если, конечно, мы успеем к концу этого пиршества. Да, было бы славно, давненько я не разминался, со всеми этими делами…       — Если тебе не хватает активности, мой рыцарь, то могу тебе её устроить, — невинно предлагает Флинс, и Варка тут же забирает свои слова назад.       Пройдя через густые заросли, они оказываются на скрытой от посторонних глаз поляне. Высокая трава волнами перекатывается под ветром, а среди зелени мерцают россыпи мелких цветов, похожих на разноцветных светлячков.       Флинс замирает, очарованный открывшимся видом. Варка же смотрит только на него и внимательно вчитывается в его эмоции. Флинс знает: в детстве Варка играл здесь вместе с Крепусом тайком от взрослых, в более зрелом возрасте охотился с ним же, а позже проводил время с Рэйзором и живущей здесь волчьей стаей как тот, кого признал сам Волк Северного Ветра. Вольфендом хранит в себе множество дорогих ему воспоминаний, и поэтому ему так важна реакция Флинса, он хочет, чтобы это место стало особенным и для него тоже.       — Ты был прав, здесь чудесно, — делится своими впечатлениями Флинс, нежно стиснув руку на своей талии, но их милование неожиданно — или всё-таки нет, потому что подобного стоит ждать от места обитания волков, — прерывает угрожающее рычание. Варка заводит его к себе за спину, когда к ним приближаются волки, и опускается на колено перед самым крупным из них. Должно быть, это вожак, о котором он говорил.       — Ну здравствуй, старый друг, — протягивает он ему ладонь, и волк, принюхавшись, узнаёт его и смолкает, а вслед за ним затихают и остальные волки, между которыми к ним на четвереньках подбегает рычащий Рэйзор. Флинс уже ничему не удивляется, ни тому, что им приходится общаться с животными, ни поведению этого необычного ребёнка. — Тише, тут все свои, не надо рычать.       — Флинс — пара Варки, он выбрать ему щенков, — объясняет Рэйзор вожаку, который смотрит на Флинса с крайним подозрением. В отличие от людей, животные видят его истинную сущность насквозь, но заступничество Варки и Рэйзора заставляет волков задуматься. — Нельзя трогать лупикал.       Флинс выдерживает тяжёлые взгляды с присущим ему достоинством, и вожак, наконец решившись, делает несколько шагов ему навстречу. Так, и что дальше? Рэйзор весьма услужливо подсказывает:       — Ты дашь свой запах, чтобы стая помнить. Никто не будет нападать на пару Варки, Варка — наш лупикал, значит, и ты тоже.       «Какая прелесть», — думает Флинс. Стянув перчатку, он слегка наклоняется и позволяет Варке взять себя за запястье, после чего тот осторожно подносит его ладонь к носу вожака. Волк внимательно обнюхивает её, а напоследок даже облизывает. После этого к Флинсу один за другим начинают подходить остальные волки. Их здесь полно: молодые и старые, матёрые охотники и совсем ещё малыши, которых матери всё ещё переносят в зубах. Больше никто не рычит и не скалится, но Варка всё равно готов в любой момент заслонить его собой, он отлично помнит, как к нему относится большинство животных и справедливо переживает. Губы трогает нежная улыбка. Его рыцарь по-прежнему частенько забывает о том, насколько он силён, и каждый раз это кажется одновременно глупым и ужасно трогательным, так что Флинс даже не злится.       — Поздравляю, теперь ты часть семьи, — хохочет Варка, гладя одного из волков, который, оказав уважение Флинсу, принимается вылизывать лицо уже ему. К этому волку присоединяются ещё двое, они лижут руки, щёки, шею и грудь Варки, которая едва прикрыта расстёгнутой на несколько пуговиц рубашкой. — Эй, эй, тише, ребята, я тоже по вам соскучился, ха! Надеюсь, вы хорошо приглядывали за всем в моё отсутствие.       Волки урчат, ещё теснее прижимаясь к Варке, и Флинс вдруг чувствует себя пятым колесом у телеги. Он обнимает его сзади, отгоняя любопытных волков, притирается щекой к затылку, от которого исходит тёплый мускусный запах, и игриво прикусывает кожу, убедившись, что Рэйзор не видит — тот увлечён догонялками с волчатами.       — Кирилл, ты чего это? — поворачивает к нему голову Варка и хмыкает, когда Флинс целует его в шею.       — Тебе что-то не нравится?       — Нет, наоборот, — он утыкается носом в волосы Флинса и накрывает его руки своими. — Просто не ожидал… Обычно это я, кхм… Это же ты обычно скромничаешь. Но я не жалуюсь, не подумай.       Ладонь Флинса забирается в нескромный вырез рубашки и игриво оглаживает крепкую волосатую грудь. Волки вокруг уже потеряли к ним интерес и вернулись к своим делам, лишь пара самых любопытных продолжает крутиться рядом, требуя, чтобы им уделили внимание.       — Да ты ревнуешь, — в голосе Варки слышится довольство. — Постоянно ругаешься, какой я доставучий, а стоило мне ненадолго отвлечься, как ты решил напомнить всем, чей я.       — Увы, — усмехается Флинс, переплетая с ним пальцы, — животные не слишком понимают значение колец. У меня не было выбора. К слову, это всё твоя вина, ты плохо на меня влияешь и заставляешь вытворять глупости, возьми ответственность.       Он поднимает его руку, любуясь помолвочным кольцом, который подарил ему после праздника ветряных цветов. Довольно простое, но утончённое кольцо из золота, без камней — Варка не любит излишеств, поэтому пришлось обойтись без громоздких украшений. Зато на внутренней стороне кольца Флинс выгравировал надпись, отзеркаливающую надпись на его собственном: «Навеки твой, мой рыцарь». Варка очень растрогался, когда получил его, а потом долго и жадно брал Флинса всю ночь. Ну или не всю, но раунда три он достойно отработал.       — Конечно, как скажешь, — крепко сжимает его запястье Варка, усевшись на колени и усадив его на них. Флинс только и успевает охнуть, когда его губы сминают, к его ужасу и смущению, видимому Рэйзором, который удобно растянулся на траве с волчатами.       — Варка, ты, бысстыжий, ну не так же! — пытается отбиться Флинс. — Не при ребёнке!..       — Этому «ребёнку» уже шестнадцать, — хмыкает развеселённый Варка, и не думая прекращать. — Пусть учится у лучших.       Вот знал Флинс, что не нужно его перехваливать, как бы хорошо тот не умел делать. Варка совершенно нагло прижимает его к себе, с изогнувшихся в возмущённом вздохе губ перемещается на шею, покрывая слюнявыми поцелуями всю кожу выше воротника рубашки, и Флинс предательски млеет от этих приятных ласк.       — Ты ешь Флинса, а Флинс устать и не видеть Андриуса, — вмешивается Рэйзор, подползая к ним с волчатами. — Флинс, смотри, это маленькие, я хорошо за ними слежу, да?       Волчата возбуждённо тявкают и быстро окружают их; один оттягивает зубами шнурок на сапоге Флинса и начинает его грызть, второй забирается ему на бёдра, вызывая у Варки тёплый смех. Взрослые волки настороженно поглядывают, но расслабляются, когда Флинс гладит самого наглого малыша.       — Ты большой молодец, Рэйзор, — хвалит его Флинс, и будь у того хвост, он бы им радостно завилял.       — Хочу быть старшим братом для твоих щенков, — заявляет Рэйзор, и смех Варки превращается в надрывное кряхтение чайки. — Ты их уже выбираешь? Я долго ждать, много лун уйти.       — Я работаю над этим, — смущённо прокашливается Флинс, не зная, что ещё сказать. В последнее время Рэйзор крайне настойчиво напоминает о словах, сказанных, просто чтобы его успокоить, и с каждым разом у него становится всё меньше отговорок. А Варка и не думает ему помогать в этом вопросе, предатель. — Сколько этим малышам?       — Ещё пара лун, и будем учить их охотиться, — боднув одного волчонка в бок, важно говорит Рэйзор. — Сейчас они много едят, чтобы быть сильнее, а потом будут бегать со мной и взрослыми за мясом, я твоих тоже научу.       — Очень мило с твоей стороны.       — Так, малыш, оставь несчастный шнурок в покое, — осторожно отодвигает Варка волчонка от сапога Флинса, но тот в отместку начинает штурмовать уже его штанину. Флинс облокачивается ему на грудь. — Вот же мелкий негодник, они такие непоседы в этом возрасте. Прямо как Кли и Айно.       — Боюсь, в сравнение с ними, эти малыши — просто верх послушания, — смеётся Флинс.       — Что за Айно? — прищуривается Рэйзор. — Ты спрятал от меня щенка? Не доверять мне?       — Айно — девочка, за которой мы приглядывали в Нод-Крае, Рэйзор. Очень необычная девочка, — поясняет Варка, и глаза Рэйзора тут же загораются предвкушением. — Думаю, вы познакомитесь на нашей свадьбе, когда она приедет в Мондштадт.       Айно вряд ли обрадуется, узнав, что стала каким-то щенком. Впрочем, это была вполне приемлемая цена за его душевное спокойствие хотя бы на какое-то время.       — Она маленькая? Меньше меня? — спрашивает Рэйзор.       — Да, она ровесница Кли.       — Наконец не самый маленький. Розария больше меня, теперь я буду больше, — похоже, его очень беспокоит, что среди найдёнышей Варки он самый младший. Но Варка не подвёл, нашёл себе в своём приключении не только возлюбленного, но и новых детей, которые были младше него. — Я очень рад, делаем свадьбу быстрее, чтобы Айно приехать.       — Всему своё время. Ты же не хочешь, чтобы Флинс расстроился, потому что времени на подготовку было слишком мало и мы что-то упустили?       Рэйзор насупливается.       — Нет.       — Придётся потерпеть, дружок. Умение ждать — главное достоинство любого хорошего охотника, так ведь? — легко находит, как успокоить Рэйзора, Варка, пока Флинс делает вид, что его здесь нет, пряча красное лицо на его груди и поглаживая волчонка, требовательно подставляющего свои пушистые бока для ласк. — Любовь моя, мы тебя смутили?       — Варка, прошу, помолчи.       — Хорошо, как скажешь, — капитулирует Варка и прижимается губами к его макушке. — Со стаей мы тебя познакомили, пора теперь встретиться и с Андриусом. Старик в курсе, что мы здесь, наверняка разобиделся, что я не показал тебя ему первым.       — Я тебе не какой-то трофей, — возмущённо хлопает его ладонью по груди Флинс.       — Ни в коем случае. Я до сих пор благодарю богов за то, что ты снизошёл до такого глупого меня, — он касается губами его лба и виска, а потом принимается безжалостно щекотать. Флинс тут же сгибается пополам от смеха. Волчонок, устроившийся у него на бёдрах, тоже оказывается втянут в это безобразие и возмущённо тявкает, пока его трясёт вместе с ним.       Обрадованный новостью об Айно, Рэйзор быстро собирает волчат и отводит их к отдохнувшей матери под укрытие из переплетённых корней старого дерева. Лишь убедившись, что все малыши на месте, он возвращается к Варке и Флинсу, и они наконец направляются на встречу с Андриусом.       Волки провожают их тихим урчанием, а некоторые даже дают себя погладить. Флинс невольно думает, что, видимо, рождён ладить исключительно с собаками. Что Варка, что Рэйзор со своей стаей, что Тузик, оставленный в Нод-Крае под присмотром Иллуги, обладают поразительно схожими качествами: они либо слишком смелые, либо слишком глупые, раз решили сблизиться с ним. А может, и те, и другие.       Путь до логова Андриуса оказывается недолгим — Рэйзор уверенно ведёт их через Вольфендом, крепко держась за руку Флинса. По дороге его знакомят едва ли не с каждым кустом и деревом: показывают заросли волчьих крюков, укромные места, где можно переждать дождь, и залитые солнцем поляны, на которых особенно приятно греться после охоты. Флинс слушает внимательно, не перебивая, а Варка следует за ними на несколько шагов позади. Он довольно улыбается, глядя на то, как общаются дорогие ему люди — и ради этой улыбки, пожалуй, можно вытерпеть что угодно.       Само логово представляет собой огромную круглую арену из древнего камня, скрытую среди скал и вековых деревьев. В её центре их и ожидает Андриус.       Даже сидя, Волк Северного Ветра кажется исполином. Бело-синяя шерсть отливает инеем, взгляд давит древностью прожитых веков, от него вееет холодом, силой и величием — тем самым величием, перед которым инстинктивно склоняют голову даже самые глупые и гордые существа. Однако первым, что они слышат по прибытии, это:       — Наконец-то явился, — голос Андриуса громом прокатывается по арене и отражается от стен, но никто этого не пугается. Варка весело улыбается:       — Рад тебя видеть, старик.       — Не называй меня стариком, — оскаливается Андриус. — Я старше рода людского на столько поколений, что не сосчитать, прояви уважение.       — Тогда это только подтверждает мои слова.       — Тебя не было целых пять лет, я ждал тебя сразу по прибытии, но ты не явился, ещё ни один Рыцарь Бореалис не был таким грубияном и не оскорблял меня так.       — Напомню, что ни один из них не спасал твою душу, — справедливо замечает Варка, когда они подходят ближе. Флинс остаётся рядом с ним, а Рэйзор подбегает к Андриусу и обнимает его огромную лапу, но тот молчит.       Слова Варки заставляют его задуматься, чему Флинс искренне рад. Его уже тянуло вступиться за своего рыцаря, который ради спасения друга едва не отдал жизнь и уж точно не заслуживал упрёков за то, что после возвращения первым делом отправился не к древнему божеству, а к тем, кого любил, чтобы разобраться со своими обязательствами. Несколько секунд Андриус сверлит Варку тяжёлым взглядом, после чего переводит ярко-голубые светящиеся глаза на ждущего Флинса.       — Значит, это твой избранник, — медленно произносит он и, встав на все четыре лапы, наклоняется к ним и опаляет лицо Флинса морозным дыханием. Варка гордо приосанивается. — Выглядит куда разумнее тебя. Хотя это не высокая планка, — впрочем, Варка не обижается, а лишь смеётся. — Я вижу тебя, блуждающий огонёк.       Флинс невольно напрягается, его очень, очень давно не называли вот так. Он догадывался, что от древнего божества не укроется его нечеловеческая природа, но не думал, что где-то за пределами Снежной ещё остались те, кто помнят о таких, как он, о фонарных альвах и проводниках между жизнью и смертью, и уж точно не ждал, что Андриус так открыто заявит о том, что всё знает. Взгляд находит Рэйзора, который озадаченно смотрит то на них с Варкой, то на Андриуса, пытаясь понять значение этих слов, и Варка тихо отвечает, так, чтобы только Андриус слышал:       — Так и знал, твой нюх не обманешь. Но мы не распространяемся о том, кто он. Пока что.       — Барбатос уже оценил эту игру? — интересуется Андриус.       — Он… нашёл это довольно занимательным, — говорит Флинс и склоняется в уважительном поклоне. — Рад познакомиться с вами, лорд Андриус, Варка многое рассказывал о вас.       — Не могу сказать того же, Флинс, — фыркает Андриус, — всё, о чём он писал в своих письмах нам с Рэйзором, это о твоей необыкновенной красоте и о том, как сильно он тебя любит. Вижу, он не соврал, но, похоже, многое осталось без упоминания.       Флинс чувствует, как начинает припекать щёки от признательности Варке за его любовь и от стыда за то, что из-за неё тот иногда забывает обо всём остальном. Варка, напротив, совершенно невозмутимо пожимает плечами, как бы говоря: «Ну а что ещё можно было писать?», и неясно, хочется его поцеловать или оттаскать за ухо.       — Флинс хороший, — дёргает Андриуса за шерсть Рэйзор, — читать со мной, защищать Варку и выбирать ему щенков. Не обижай его!       — День и ночь ты говоришь об одном: щенки, щенки, щенки… Новое поколение всегда хорошо, юный Рэйзор, но мои уши не справляются с этим…       С губ Флинса срывается предательский смешок, который очень удачно заглушает громогласный смех Варки. Отрадно знать, что не одного Флинса мучают разговорами об этом, и это очень забавно, что древнее божество не выдерживает напора одного увлечённого юноши. Андриус мягко стряхивает Рэйзора со своей лапы, после чего укладывается на каменный пол арены и смотрит на Флинса заметно мягче.       — Любовь — лучшая награда, которую можно было получить за твой подвиг, — обращается он к Варке. — И всё же позволь выразить признательность за то, что ты сделал. Все мы очень переживали за твоё благополучие, Варка, поэтому прости мне мою жёсткость.       — Не извиняйся. Если бы мы поменялись местами, я бы ворчал не меньше твоего, — потирает затылок Варка. Да, он такой, сам рискует собой, но стоит сделать то же самое кому-то из близких, и он превращается в гневливого дурака. — Я хотел заглянуть к тебе, как вернусь, но мне хотелось сначала увидеть своих ребят, убедиться, что с ними всё хорошо, и познакомить Флинса со всеми. Ты бы знал, что они умудрились устроить, — смеётся он и мягко сжимает руку Флинса. — Я слишком долго жил одной надеждой вернуться домой. А когда всё закончилось, оказалось, что дом для меня не только Мондштадт, но и один конкретный мужчина. Прости, и что забыл о тебе, и что впервые в жизни поставил кого-то выше своего долга рыцаря.       Андриус, что удивительно, не обижается, а одобрительно урчит, он потирается щекой о макушку ластящегося к нему Рэйзора, сбивая с него капюшон.       — Думаю, я обязан сказать, что ни разу не усомнился в своём выборе. Ты глупец, Варка, — в голосе слышится ворчание, но в светящихся глазах нет и тени настоящего недовольства. — Но ты наш глупец. Ты вырос среди людей и живёшь по их законам, однако волчьего в твоём сердце куда больше, чем тебе кажется. Большинство людей не понимают ценности лупикал, не умеют хранить верность и легко отворачиваются от тех, кого назвали своими. Но не ты.       Может, Андриуса и зовут Волком Северного Ветра, но несмотря на источаемый им холод, с теми, кого он считает частью своей стаи, он проявляет тепло.       — Ты всегда возвращаешься к тем, кого считаешь лупикал, защищаешь свою стаю. А теперь и свою пару, с которой ты, как я надеюсь, найдёшь Рэйзору щенков, — добавляет Андриус уже тише. — Это достойно уважения. У каждого волка бывает лишь одна истинная пара, и потому нет ничего важнее, чем беречь друг друга. Не отпускай его, Варка, — затем он обращается к Флинсу: — И ты, блуждающий огонёк, не отпускай этого глупца. Второго такого преданного волка тебе ни за что не найти.       Андриус не сказал ничего, чего бы Флинс не знал сам. За свою долгую альвийскую жизнь он встречал самых разных людей и нелюдей: благородных и жестоких, мудрых и безрассудных, искренних и лживых. Видел тех, кто клялся в вечной любви, а спустя несколько лет не мог вспомнить лица того, кому когда-то посвящал стихи, видел тех, кто предавал близких ради выгоды, отворачивался от семьи при первых трудностях и бросал своих избранников, стоило судьбе стать чуть менее благосклонной.       Но Варка никогда не был таким человеком. Порой он кажется невозможным, слишком шумным, упрямым и настойчивым — и не менее добрым. Он раздаёт себя окружающим без остатка, бросается на помощь, не думая о себе, и любит так открыто и честно, что рядом с ним невозможно прятаться за масками. Именно по этой причине Флинс выбрал его. Каждый прожитый день вместе с ним — подарок.       Каким бы ни было будущее, одно останется неизменным: Варка — его единственный. И он останется им завтра, через годы и десятилетия, через любые испытания, которые преподнесёт им судьба.       Слова Андриуса не вызывают у Флинса ни смущения, ни шока, пожалуй, только благодарность. За этим ворчанием скрывается не наставление, а забота того, кто знает Варку намного дольше него самого и любит его по-своему — как вожак любит члена своей стаи, как старший заботится о младшем, который однажды вырос, но так и не перестал быть своим.       Флинс осторожно переплетает пальцы с пальцами Варки и крепко сжимает его ладонь.       — Вам нет нужды волноваться, лорд Андриус, — говорит он с мягкой улыбкой. — Мы будем вместе, что бы ни случилось.       — А ещё мы скоро поженимся, — поднимает их сцепленные ладони Варка, демонстрируя помолвочные кольца, и целует костяшки Флинса. — Так что мы станем парой официально.       — Эти ваши людские глупости. По нашим законам вы уже являетесь официальной парой, — пренебрежительно фыркает Андриус, ударив большим и пушистым хвостом с ледяными кристаллами по земле. Флинс недоумённо спрашивает у Варки:       — Прошу прощения, а что требуется, чтобы считаться официальной парой у волков?       — Спариться, — отвечает за Варку Андриус, и Флинс едва не задыхается от возмущения. — Я чувствую, вы повязали друг друга, и не раз, жаль, люди этого не понимают.       Ещё бы люди умели по запаху определять, когда и сколько раз они с Варкой предавались близости, гордость Флинса этого бы не пережила. Хватает и того, что соседи смотрят на них с плохо скрываемым смущением и даже ужасом, если накануне у них была очень страстная ночь.       Как выяснилось, стены в жилом корпусе Ордо Фавониус были далеко не такими толстыми, как Флинс предполагал изначально, и осознание это оказалось крайне неприятным. После нескольких особенно неловких встреч в коридорах он всё же поднял вопрос о переезде. Небольшая квартира или собственный дом, где никто не будет их подслушивать, казались ему крайне привлекательными. Варка, к счастью, полностью его поддержал и пообещал как можно скорее решить этот вопрос. Учитывая, насколько хорошо он умеет добиваться желаемого, Флинс не сомневается, что очень скоро им придётся выбирать новое жильё. Будет славно сделать это до свадьбы, не хочется в собственную брачную ночь одёргивать себя и прислушиваться к шагам в коридоре.       — Я бы предпочёл, чтобы вы не употребляли такие слова, — просит Флинс с отчаянием альва, которого за один день уже успели эмоционально растерзать три раза — и хоть все трое виновника делали это без злого умысла, легче ему не становится. Он жалеет, что на нём нет его ратнического плаща с излюбленным высоким воротником: сейчас он пригодился бы не для защиты от холода, а чтобы спрятать смущение.       Варка смеётся, и Флинс аккуратно наступает каблуком на носок чужого сапога — ровно настолько, чтобы намёк был понятен без лишних слов и объяснений. Смех тут же обрывается.       — Ладно-ладно, я понял, — его приобнимают за плечи и целуют в висок, и Андриус довольно урчит, глядя на них. — Никаких разговоров о спаривании, ребята.       Флинс устало вздыхает.       — Благодарю.       По итогу знакомство с Андриусом вышло ничуть не менее странным и смущающим, чем знакомство с Барбатосом. А Флинс в который раз поражается связям своего возлюбленного. Варка постоянно отмахивается от собственных заслуг и называет себя самым обычным человеком, однако каким-то образом он умудрился подружиться с богами, ведьмами и вдобавок покорить сердце одного альва. Необыкновенный обычный человек, думает Флинс с улыбкой.       Некоторое время они проводят за тёплой и спокойной беседой. Варка рассказывает о своём путешествии на север, их общих приключениях в Нод-Крае, столкновениях с Рериром и Дотторе. Роланда они больше не упоминают, и за это Флинс искренне благодарен, ему бы не хотелось бередить старые раны. К нему Варка, как и всегда, очень чуток. Затем речь заходит о долгом пути домой и о том цирке, который устроили его ребятишки, свято уверенные, что тем самым помогают ему.       Рэйзор то и дело вклинивается в рассказ, уточняя особенно важные для себя детали, и несколько раз неизменно возвращается к вопросам об Айно, вызывая у Флинса усталые вздохи. Андриус изо всех сил старается сохранять величественный и непоколебимый вид, подобающий великому Волчьему лорду, о котором слагают грозные легенды, правда, выходит у него не слишком убедительно. Особенно когда речь заходит о выходках детей. Тогда из его ноздрей то и дело вырывается шумный свистящий выдох, подозрительно напоминающий сдерживаемое фырканье. Очевидно, древнее божество попросту пытается не рассмеяться, но стоит Варке попытаться уличить его в этом, как тот немедленно принимается ворчать.       — Люди любят много болтать, но даже при этом своём недостатке умудряются замечать важное. Ты же каким-то образом ухитрился всё пропустить, — жёстко высказывается Андриус. Возразить Варке нечего, ведь это чистая правда.       — Вы правы. Но мне кажется, эта история всё-таки научила его быть внимательнее. Я прав? — замечает Флинс.       Он сидит в объятиях Варки на расстеленном покрывале, которое тот предусмотрительно прихватил с собой, чтобы они не замёрзли. Рэйзор лежит рядом, устроив голову у него на бедре, и задумчиво ковыряет ногтем шов на его брюках, Андриус же свернулся вокруг них полукольцом, как бы отгораживая свою стаю от остального мира. Флинса обложили со всех сторон, но он чувствует себя на удивление уютно.       — Конечно, я очень быстро учусь, — поддакивает Варка и рассказывает дальше, до тех пор, пока солнце не подбирается к зениту и не наступает пора уходить. — Боюсь, нам пора. Розочка меня съест, если мы сильно задержимся.       — Мы придём ещё? — поднимает голову с ноги Флинса обеспокоенный Рэйзор.       — Конечно, я постараюсь выкроить время между отчётами.       — Благодарю вас за доброту, — кивает Флинс Андриусу, и тот кивает в ответ.       — Не стоит. Варка выбрал тебя, а значит, ты тоже один из нас, блуждающий огонёк, — эти слова трогают Флинса до глубины души. Потому что быть рядом с Варкой — значит быть частью его мира, в котором Андриус и волки занимают особое место. И его приняли, несмотря на все опасения, несмотря на то, кем он является и что скрывается за его человеческой маской.       Распрощавшись, они вновь обращаются ветром, а дух Андриуса исчезает, напоследок пожелав им удачи. Варка проносит их над цветущими лугами Вольфендома, над сверкающими в лучах солнца реками и озёрами, над стадами кабанов, мирно пасущимися среди высокой травы. Человеческий облик они обретают уже на равнине перед винокурней «Рассвет», где их давно ждут остальные.       — Магистр! Вы как раз вовремя — скоро будем подавать мясо, — радостно встречает их Ноэлль. — Господин Флинс, поможете мне нарезать овощи? Я просила сестру Розарию, но она, кажется, перегрелась на солнце.       Они переводят взгляд на большое покрывало под сенью деревьев. Там, прикрыв глаза локтем, лежит Розария, Рэйзор тут же бросается проверить её состояние, но очень быстро становится ясно, что дело не в солнце и не в жаре. Просто несколько часов в компании гиперактивных детей способны вымотать любого.       — Конечно, леди Ноэлль, — соглашается Флинс. Он невольно отмечает, что их разговоры не прошли даром: Ноэлль по-прежнему остаётся невероятно старательной, однако теперь уже не пытается взвалить всё на свои плечи и понемногу учится просить помощи у других.       — Сир Флинс, узрите же венец осуждения, что я сотворила для вас! — подскакивает к нему Фишль и торжественно протягивает венок из полевых цветов. Но не успевает она договорить, как между ними вклинивается Кли.       — А я! Я тоже сделала! Сестрёнка Фишль показала мне как! — она с гордостью демонстрирует свой венок: немного кривоватый, местами растрёпанный, но сделанный с искренним старанием. — Маме понравится, да?       — Уверен, госпожа Алиса будет в восторге, — улыбается Флинс и наклоняется, позволяя Фишль надеть на него венок, после чего благодарит сидящего у неё на плече Оза за галантный комплимент о том, как ему идёт это украшение. — Но, Кли, боюсь, цветы могут не дожить до приезда твоей мамы.       — Ой, и правда…       — Ничего страшного, можно будет сплести другой, — успокаивает её подошедший Беннет, на которого вихрем налетает Рэйзор. Он сбивает его с ног, и оба кубарем катятся по траве. — Рэйзор, ну ты чего?       — Голодный, есть Беннета, — коротко объясняет Рэйзор, нависая над возмущённым Беннетом и довольно к нему ластясь. Кажется, Варке всё-таки придётся ответить за свои методы воспитания, но не сейчас, не при детях.       — Не надо меня есть! Скоро будут стейки!       — Господин Флинс, овощи, — напоминает Ноэлль, и ему приходится оставить Беннета на произвол судьбы.       Вместе с Ноэлль Флинс занимается закусками: нарезает овощи, раскладывает сыр и хлеб, пока над костром аппетитно подрумянивается мясо. Рэйзор тем временем продолжает охоту на Беннета, пытающегося сбежать от его диких ласк, они носятся по поляне, а Фишль и Кли помогают накрывать на покрывало. Варка же устраивается рядом с Розарией.       — Что, утомили они тебя? — усмехается Варка, впрочем, для верности он всё же касается ладонью её лба, проверяя температуру. — Спасибо, что присмотрела за ними, Розочка.       — Утомили? — даже не открывает глаз Розария. — Это очень мягкое слово для того, что они со мной сделали.       — О, так всё совсем плохо? — сочувственно протягивает Варка.       — Я пережила нападение лавачурла, пьяные драки в тавернах и проповеди сенешаля… — она чуть сдвинула локоть, чтобы взглянуть на него одним глазом. — Но пять часов подряд объяснять Кли, почему нельзя ничего взрывать, и сторожить Беннета от нападения белок — испытание куда страшнее.       Варка хохочет.       — Зато никто не пострадал.       — Это потому что я героически удержалась от убийства, — серьёзно отвечает Розария, и слушающий их разговор Флинс хмыкает себе под нос.       — Розочка, ты говоришь о детях.       — Что? Я же удержалась.       — В следующий раз позовём Альбедо, чтобы он тебе помогал, — решает Варка, на что Розария недовольно кривит губы. — Что? Вы же с ним, ну… Того-этого, как раз потренируетесь для будущего. Или вы поссорились?       — Мы не ссорились.       — Тогда почему такое лицо?       — Потому что ты лезешь не в своё дело.       — Полагаю, в этом мы похожи, — напоминает Варка о том, как она вмешивалась в их с Флинсом отношения, и Розария смущённо от него отворачивается.       Как-то сегодня слишком много разговоров о детях, мысленно замечает Флинс, когда все наконец рассаживаются на мягком покрывале и принимаются за еду.       Фишль пытается привить Рэйзору хотя бы зачатки хороших манер, то и дело поглядывая на Флинса в поисках одобрения. Кли делится своим стейком с Беннетом после того, как его собственный утащила неизвестно откуда взявшаяся сорока. За воровкой тут же бросается Оз, а Ноэлль продолжает заботиться о Розарии, по-прежнему уверенная, что та перегрелась на солнце, а вовсе не решила отлынивать от работы.       Вокруг царят уже привычные шум и гам, потому что с тех пор как Флинс выбрал Варку, подобные дни стали неотъемлемой частью его жизни. И в этот момент к нему неожиданно приходит мысль: а каким был бы их собственный ребёнок?       Наверное, таким же, как Варка: большим, сильным и совершенно неугомонным. Или, наоборот, пошёл бы в него самого, а если уж и внешне… Тогда Варка наверняка разрывался бы между желанием защищать Флинса и желанием защищать их ребёнка, воспринимая любую мелочь как угрозу мирового масштаба.       От этой картины вдруг становится странно тепло и вслед за этим… печально. Потому что такой встречи никогда не случится, они оба мужчины, и…       Нет. Способ всё-таки есть.       В отличие от большинства альвов, фонарные альвы благодаря своей стихийной магии могут продолжать род и без партнёра противоположного пола, но об этом уже вряд ли кто-то помнит. Потому что последний фонарный альв, то бишь сам Флинс, исчез около пятиста лет назад, отказавшись оставлять после себя хоть какое-то наследие, и эта тайна ушла вместе с ним.       Эта мысль всплывает сама собой, и Флинс тут же мысленно одёргивает себя. Архонты, почему он вообще об этом думает? Неужели Рэйзор своими разговорами всё-таки сумел заразить его этой идеей? У них с Варкой и без того хватает подопечных, детей, о которых нужно заботиться, которых следует направлять, защищать. Разве этого мало? К тому же сам Варка никогда не говорил о том, что хочет собственных детей. Возможно, ему это вовсе не нужно, а значит, Флинс просто позволяет себе глупые фантазии.       Хотя, кто знает, как повернётся жизнь? Пока им и так хорошо друг с другом. Флинс утирает соус с уголка губ Варки, смеющегося над очередным перфомансом Рэйзора, и думает, что тот был бы прекрасным отцом.       Не сейчас, но, может, когда-нибудь потом. Если они всё же отыщут бессмертие для Варки, разве не будет здорово разделить часть их общей вечности с малышом, который был бы прямым воплощением их безграничной любви? Главное, чтобы Варка тоже этого хотел.