Беглецы

      Туманный флот… Сколько я себя помню, его всегда винили во всех бедах. Гражданская война в Европе, снова вспыхнувший конфликтный Ближний Восток, голод, экономический упадок. Смерть международного туризма стала лишь мелкой деталью на фоне общего коллапса. Каждый полет над океаном мог стать билетом в один конец. Поначалу он был подобен стихийному бедствию. Корабли-призраки уничтожали наши флоты, едва удостаивая их ответным огнем. Их Волновая броня казалась абсолютной, а атаки — неотвратимыми. Они игнорировали почти всё наше вооружение.       Почти всё.       Но оказалось, что Туман не неуязвим. Ценой невероятных потерь мы топили и поднимали со дна их эсминцы — «Флетчеры», тип «Нарвик», проект 7. Потом пришел черёд крейсера типа «Бруклин». И светлейшие умы человечества, склонившись над обломками инопланетных технологий, принялись за работу.       Это был титанический труд. Их технологии были слишком продвинутыми. Но пробой и ошибкой, ценой сломанных судеб и взорвавшихся лабораторий, мы смогли совершить реверс-инжиниринг. На свет появились наши, несовершенные и сырые, но рабочие образцы: фотонные орудия, чей луч был бледной тенью оригинала, и корродирующие торпеды, способные разъедать наноматериал.       И тогда всё изменилось.       Война перестала быть игрой в одни ворота. Каждый рейд Тумана к нашим берегам теперь становился для них болезненным. Мы по крупицам отвоёвывали прибрежные воды. Ла-Манш снова стал нашим. Мы вернули себе Балтику и установили контроль над Чёрным морем. Наступил момент, когда несколько наших самых современных кораблей, оснащенных прототипами Поля Клейна и новым вооружением, отправили на дно тяжёлый крейсер Тумана.       На мгновение мы позволили себе надеяться. Казалось, появился шанс. Появился даже свой, пусть и крошечный, флот «перебежчиков» — вроде той самой известной подлодки I-401, чьи данные бесценно помогли нашим исследованиям.       Мы ошибались.       Наша надежда была сигналом для них. И они ответили.       Однажды появилась Она. Карательная эскадра, чьи силуэты не значились ни в одном справочнике. Авианесущие линкоры, порождения кошмара. Их первым ударом стал исследовательский центр и опытная верфь на восточном побережье Штатов. Пять левиафанов сравняли с землёй всё, что мы строили годами. Их Поле Клейна было на порядок мощнее, их сенсоры засекали наши корродирующие торпеды ещё до их пуска. Их зенитки сбивали вибрационные боеголовки, словно мошек, а орудия главного калибра и гравитационные пушки стирали с лица земли военный потенциал целого региона. Их авиация безнаказанно разрушала водо- и энергоснабжение миллионов, погружая города в хаос.       Вскоре эта эскадра появилась у Монтевидео, уничтожив целый район города просто в назидание. Они атаковали даже там, где не было ни военных объектов, ни исследовательских центров. Их целью был террор. Они показывали нам наше место. А совсем недавно… они стерли с карты военно-исследовательский город в ста километрах от Архангельска — «Сектор-4». Больше тысячи людей. Десятки прототипов. Склад вибрационных боеголовок. Всё обратилось в пепел.       И всё это устроил один-единственный линкор.       Я не видел его своими глазами. Я видел репортажи по ТВ — дрожащую камеру, запечатлевшую ад на земле. Но этого хватило. Его образ выжжен в моей памяти. Белоснежный корпус. Алые башни главного и универсального калибров. Чудовищная надстройка, венчающая корпус, с взлетной палубой и ангарами. Почти триста метров холодной, расчетливой мощи.       Имя ему — «Луизиана».       Именно этот корабль отнял у меня последнее, что имело значение. И я поклялся, что буду ненавидеть его вечно.       Я не знал, что Вселенная обладает чёрным чувством юмора. Спустя несколько недель, поскользнувшись и упав в грязный архангельский пруд, я не утонул. Я вынырнул — спустя три дня, в четырёхстах километрах к востоку от Новой Зеландии, посреди бескрайнего океана.       Три дня под палящим солнцем, без воды и надежды. Я был готов принять смерть. Но смерть не пришла. Вместо неё из морской глади поднялся белоснежный великан с алыми башнями. Мой личный дьявол. Мой спаситель.       И теперь моя клятва ненавидеть его вечно столкнулась с простой, физиологической правдой: умирающие хватаются за соломинку. Даже если этой соломинкой оказывается рука монстра.