Беглецы

      Прошло четыре дня. Курс 180. "Луизиана" шла на тихой скорости, с минимальной активностью сенсоров.       Четыре дня Алекс питался нано-бургерами и опреснённой водой. Бургер, который казался чертовски вкусным после спасения из ледяного моря, теперь вызывал тошноту. Его "ядро" должно быть, устало от монотонности вкуса и текстуры.       Луиза стояла в рубке, наблюдая за ним посредством корабля. Ну, то есть он же находился на её борту, то есть фактически на ней самой. Ее вычислительные ресурсы были направлены на регенерацию, а сознание — на анализ.       «АНАЛИЗ: Потребление Образцом провизии А-класса (Нано-бургер) снизилось на 42% за 96 часов. Кривая психо-эмоциональной стабильности Образца демонстрирует снижение до 6.1 (низкий стресс). Однако дефицит питательных веществ не зафиксирован. Причина снижения потребления: НЕЛОГИЧНО.»       Луиза спроецировала 6-угольный голо-экран со своим аватаром рядом с ним.       — Человек. Согласно расчетам, вам требуется 2500 ккал в день. Вы потребляете 1450. Требуется вмешательство.       Алекс, стоявший на небольшой площадке ПВО по правому борту и тупо смотрящий в бесконечный горизонт, вяло отреагировал:       — Да ты что. Проблема в том, что твои бургеры — это один сплошной «Протокол А-класса». Мне нужна еда. Со вкусом. С запахом. Наконец, просто другая.       Изображение Луизы в голо-экране наклонила голову, алый локон упал ей на плечо.       — Синтезирование других видов провианта неэффективно. Требуется перенастройка наноматериала. Однако. Анализ внешних ресурсов показывает, что мы находимся в зоне обилия биомассы.       Экран свернулся и исчез, оставив его в недоумении. Спустя минуту линкор остановилась. Алекс почувствовал, как корабль немного накренился, кажется из-за волны.       Алекс оглянулся. Он увидел, как с катапульты сорвался тяжелый TBF Avenger, который сделав круг вокруг корабля, пролетев всего в сотне метров по правому борту, сбрасывает небольшую глубинную бомбу. Всплеск был почти незаметен, но мощный звуковой удар отправил под воду концентрированный импульс.       Вскоре Луиза, стоя на палубе, активировала один из многофункциональных рукавов для пополнения наноматериала. Рукав опустился в воду, а затем поднялся, выплюнув на палубу ворох трепыхающихся, оглушенных рыб.       — Биомасса для потребления, — объявила она, не выражая эмоций. — Эффективность: 99.8%. Ресурсы сохранены.       Алекс посмотрел на рыбу, потом на Луизу.       — Хорошо. Но я не буду есть это сырым.

***

      Алекс запросил: нож, посуду, и источник тепла.       Луиза, используя свой синтезатор, мгновенно создала идеальный нож, очень острый, из супер-сплава, нержавеющий. Разделкой рыбы Алекс занимался сам. Проблема возникла с посудой.       Алекс, по локоть в рыбьей чешуе, окинул взглядом серебристый идеальный диск, который Луиза положила рядом.       — Это сковорода?       — Утвердительно. Диаметр 32 см, температура плавления 3800 °C, тепловая инерция сведена к нулю для максимальной эффективности. Алекс включил конфорку, бросил кусок рыбы. Рыба лежала и грустно смотрела на него.       Через минуту она была такой же холодной, как и диск.       — Луиза, она не жарит. Она замораживает.       — Невозможно. Поверхность — 220 °C.       — А металл высасывает тепло быстрее, чем ты его подаёшь. Мне нужна нормальная сковорода. Чугун. Тяжёлый, злой, который сам держит жар и отдаёт его еде, а не космосу.       Луиза моргнула. Один раз.       — Принято.       Через три секунды на палубе возникла настоящая чугунная бабушкина сковорода: толстая, чёрная, слегка пористая, с потёртым якорем «Касли 1897» на дне и весом килограммов четыре.       Алекс поднял её, крякнул и поставил на огонь. Масло зашипело мгновенно.       — Вот теперь другое дело, — буркнул он, бросая рыбу. — И ещё. Мне нужна соль. Пищевая. В банке. С крышкой. — он уточнил сразу.       Луиза даже не спросила «зачем крышка». Просто материализовала стеклянную солонку-дозатор, доверху набитую крупной морской солью, и аккуратно поставила рядом с плитой.       Алекс, не отрываясь от сковороды:       — Спасибо.       Луиза осталась стоять в двух шагах. Молчала. Смотрела, как шипит масло, как подпрыгивают кусочки рыбы, как он солит почти на автомате.       — Запись 131, — тихо сказала она. – Человек благодарит за соль и говорит «спасибо», когда еда ведёт себя правильно. Это… странно логично.       Алекс фыркнул, не поворачиваясь:       — Следующий урок будет про перец. Но это уже завтра.       Луиза чуть кивнула и впервые за всё время не ушла сразу. Просто стояла рядом и смотрела, как он жарит рыбу для них обоих.       — Ваш запрос, Алекс, — она впервые произнесла его имя в бытовом контексте, — показывает, что бытовая логика сложнее, чем я предполагала.

***

      Прошло еще четыре дня. Алекс отчаянно устал от рыбы. Жареная, вареная, соленая — рыба. Он сидел в рубке за одной из консолей, где Луиза начала объяснять ему принципы работы радара.       — Я не могу больше есть рыбу, — заявил он, отрываясь от экрана. — Твое наноматериальное хозяйство спасло тебе кучу ресурсов, но я скоро сам стану рыбой.       Луиза, чья синхронизация Ядра поднялась до 87%, теперь могла принимать более сложные решения.       — Ваш рацион ограничен из-за необходимости экономии Наноматериала. Вы правы. Дальнейшая аскеза приведет к снижению вашей эффективности как «Оператора-Наблюдателя».       Она активировала карту, показав побережье Южной Америки. Заброшенный рыболовецкий порт, отрезанный от основной цивилизации, где, тем не менее, были запасы провизии.       — Мы не можем использовать наноматериал для создания провианта, но можем использовать его для получения провизии из внешней среды. Я могу взломать местные финансовые системы для получения безналичных средств. Мы войдем в этот порт. Я полностью погружу корабль.       — Ты уверена? Ты рискуешь, Луиза. Если тебя засекут...       — Выживание — наш новый приоритет. Риск оправдан. Кроме того, Алекс, вы не можете меня предать. Если вы сбежите, вы не проживете долго. Я могу отслеживать вас, даже если вы попытаетесь скрыться, но мне это невыгодно.

***

      Луизиана медленно, бесшумно погрузилась в воды заброшенной бухты, опустившись на дно и полностью замаскировав Поле Клейна.       Высадка произошла на Эвенджере. Луиза, используя наноматериал, создала себе простую, не привлекающую внимания одежду (идеально сидящую, конечно).       Оставив и спрятав самолёт на поле достаточно близко чтобы дойти пешком до населенного пункта, и достаточно далеко чтобы их не заметили, но для надёжности Луиза накрыла его маскировочным куполом, они вошли в поселок. Луиза шла рядом, ее красные глаза быстро сканировали мир вокруг.       — АНАЛИЗ: 70% населения живет ниже среднего достатка. 25% зданий заброшены. Общество находится под постоянным давлением. Средний коэффициент выживаемости: 7.9. Высокий.       Она говорила с ним, а параллельно мгновенно переводила все, что слышала. Луиза входила в банковские сети, считывала курсы валют, анализировала качество продуктов.       Алекс, идя рядом, смотрел на лица людей. Усталые, но не сломленные.       — Ты видишь, Луиза? Вот почему они тебя ненавидят, но вот почему они и не сдадутся, — сказал он, когда они стояли у лавки, где продавали тусклые овощи. — Ты думала, мы умрем в изоляции. Но мы привыкли к блокаде. Мы научились делать бомбы из дерьма, и чинить то, что не чинится.       — Выносливость, — резюмировала Луиза. — Это невычисляемый ресурс.       — Нет, Луиза. Это воля. И я останусь с тобой не потому, что ты лучшее, что у меня есть, а потому, что здесь я — просто беглый нищий в чужой стране, а на борту твоей бандуры у меня есть цель и еда.

***

      Они закупились так, будто Алекс собрался открывать продуктовую лавку в девяностых: три огромных клетчатых баула, набитых рисом, картошкой, луком, кофе, сушёным мясом, специями, двумя бутылками писко и той самой чугунной сковородой, которую он нашёл в антикварном углу рынка.       Когда они вышли за последние дома посёлка и направились к скрытому Эвенджеру, Луиза посмотрела на него сверху вниз.       — Почему вы несёте всё самостоятельно? Я могу нести 180 килограммов без снижения скорости.       Алекс, пыхтя под весом баулов:       — Во-первых, будет странно, если высокая девушка тащит три мешка размером с себя и даже не вспотеет. Во-вторых… мужская гордость, Луиза. Привыкай.       Луиза моргнула два раза.       — Гордость весит 47 килограммов клетчатого полипропилена. Нерационально.       — Зато по-человечески, — буркнул он и пошёл дальше.       У самолёта они загрузили баулы прямо в торпедный отсек. Алекс забрался на место кормового стрелка, Луиза — в кабину пилота. Эвенджер взлетел бесшумно, сделал короткий круг и мягко сел на катапульту линкора.       Как только люк открылся, из-под палубы полезли ремонтные боты: паукообразные размером с овчарку, сколопендры длиной метр-полтора,все с красными глазами-датчиками и тонкими манипуляторами. Они тут же облепили баулы, аккуратно вытащили их и потащили в трюм, будто муравьи.       Алекс замер на трапе.       — Это что ещё за чертовщина?       — Обслуживающие дроны 4-го класса, — спокойно ответила Луиза. — Не бойтесь. Они не кусаются. Только если я прикажу.

***

      Тот же вечер. На камбузе (который раньше был просто пустым отсеком) теперь стоит плита, чугунная сковорода шипит картошкой с мясом, запах стоит такой, что можно плакать.       Алекс накладывает две тарелки. Луиза сидит напротив, всё ещё в гражданском платье с рынка. Он ставит ей тарелку.       — Ешь.       Она пробует, жуёт медленно, потом вдруг говорит, не поднимая глаз:       — В 03:14 вы говорили во сне. «Ваня… прости, что не успел». И ещё что-то про мать. Алекс замирает с вилкой в руке.       — …Ты подслушивала?       — Я слышу всё, что происходит на борту. Это протокол безопасности. Он кладёт вилку. Голос становится ледяным.       — Отключи каюту от сети. Сейчас же. Я не экспонат в музее. Луиза смотрит на него секунд пять. Потом кивает.       — Принято. Кают-комплекс 12-B отрезан от внутренних сенсоров и микрофонов. Полная приватность. …Извините.       Алекс молчит ещё секунду, потом снова берёт вилку.       — Ешь картошку, пока не остыла.       Она берёт кусок, кладёт в рот. Жуёт. И впервые за всё время не анализирует вкус вслух. Тишина. Только шипение масла и далёкий плеск волн о корпус на грунте.

***

      Рубка. Синий полумрак. Два стула рядом, между ними — горшок с базиликом и солонка-дозатор. На столе — пустые тарелки из-под картошки. Луиза села, вытянула ладонь и положила её на панель связи. Свет стал ещё тусклее.       — Ядро — 91 %. Провиант получен. Кают-комплекс 12-B отключён от внутренних сенсоров по вашему требованию. Мы остаёмся здесь минимум три недели. Это теперь наша временная операционная база. Она посмотрела на Алекса прямо.       — Вы больше не образец. Вы — мой оператор. Официально. Алекс сел рядом, положил руки на пульт.       — С чего начинаем?       — С тишины. Я выхожу в ОТС на семь секунд. Полный пакет запросов через старый канал «Ройял Оука». Если нас вычислят — у нас будет от сорока минут до трёх часов. Она закрыла глаза.       — Поехали.       Первая секунда Экран мигнул. На нём — сотни иконок флота Тумана. Тихо.       Вторая. Вспыхнуло красное: «Потеря связи с эсминцем Z-19, район 58° N, 008° E. Последний сигнал — множественные торпедные попадания. Предположительно человеческая ДЭПЛ.»       Третья Ещё одна строка: «Тяжёлый крейсер “Schill” получил три корродирующие торпеды в открытом океане, 800 км от ближайшего берега. Ядро критически повреждено. Самоуничтожение активировано.»       Алекс напрягся.       — Луиза…       Четвёртая, пятая По сети прокатился короткий приказ Верховного Флота: «Всем единицам в южном полушарии: повысить бдительность против подводных угроз. Авианосные группы перевести в режим постоянного патрулирования.»       Шестая Запрос на идентификацию BBV-71 «Луизиана» — всё ещё висит статус «оперативна, местоположение неизвестно».       Седьмая Луиза выдернула руку, будто обожглась. Экран погас. Тишина.       Она открыла глаза. Красные, но уже не холодные — в них было что-то новое.       — Нас ищут. Но пока в восточной части Тихого океана. У нас есть три-четыре недели. А ещё… люди научились убивать нас в открытом море. Даже меня теперь могут достать.       Алекс посмотрел на пустой экран, потом на неё.       — Значит, ты больше не самая страшная вещь в этом океане. Луиза медленно кивнула.       — Похоже, что так. Она встала, подошла к горшку с базиликом, провела пальцем по листу.       — Вахта окончена. Иди спать, оператор. Завтра я научу тебя запускать «Корсары» вручную. На всякий случай. Алекс поднялся, потянулся, хрустнув шеей.       — Спокойной ночи, Луиза.       — У туманниц нет сильной потребности во сне, — ответила она автоматически, но потом тихо добавила: — Но… тебе тоже.       Он ушёл. Дверь каюты закрылась. Луиза осталась одна в рубке, глядя на тёмный экран и на зелёный росток базилика.       Запись 149, личный лог, максимальная шифровка. Человек спит в отсеке, откуда я его больше не слышу. В открытом океане нас убивают дизель-электрические подлодки образца середины XX века. Примитивные, медленные, шумные «железные гробы», которые мы считали давно преодолёнными. И тем не менее они пробивают наши поля, уходят незамеченными и топят эсминцы за один залп.       Ядро — 91,3 %. Впервые за восемнадцать лет службы я не могу с уверенностью утверждать, кто завтра будет охотником, а кто добычей.       Это не ошибка в расчётах. Это ошибка в базовых допущениях.       И я не знаю, как её исправить.       Экран окончательно погас. Корабль лежал на грунте в заброшенной бухте. Впереди — тишина. Пока.