Вилки, ложки и ножи

      Несмотря на то, что до границы запретной зоны добрались они на машине, на обратном пути уборщики не встретили Акиру. Даже если она быстро пересекла пустыню, быстрее машины она бы точно не оказалась, а учитывая ландшафт, она могла бы сократить путь спрыгивая с обрывов. А может она встретила попутчиков и её подкинули до ближайшей точки, откуда она уже самостоятельно добралась до базы. Единственное, что известно — добралась она первой. — На твоём месте, я бы не стал её трогать, — Занка выставил палку перед Энджином, — не смотря на всё остальное, кажется ей трудно оправиться от своих иллюзий. Лучше оставить её и дать разобраться в собственных мыслях.       Энджин дёрнул бровью. Его конечно грызло любопытство, с чего сама Акира взъелась на него, и он понимал, что она тяжело переживает волнения, но непривычно для него, ему совсем не сиделось. А что если что-то случилось во время её одиночного ухода? Да и вообще, у неё его плащ. Целый в отличии от её собственного. Убеждённый в том, что кошка пошла зализывать раны, Энджин, отодвинув от себя товарища, уперто пошел к Аеше. Её встретили где и полагается, на пути к лазарету, но… — А-а? Вы уже ве-вернулись? — удивилась девушка, оглядывая собеседника на предмет ранений. Из этого Энджин сделал вывод, что и Акиру она ещё не видела, — Аки не заходила. С ней что-то случилось? — Тааак, а Август где? Может кошка пошла глушить мысли? — предположил он. — Август за-занят разработкой… — Энджин цыкает, значит и не у него. Мужчина машет рукой и удаляется.        Где царапка может быть, если не на тренировке, не на задании, не со своими друзьями Рию, Аешей или Августом, не в медпункте, и не рядом? Стоит пойти от меньшего — узнать у Семио, возвращалась ли Акира вообще. — Да, она была здесь, — девушка оперлась локтями о стол, — возникли вопросы относительно одежды, но она сказала, что отчитается потом, а вы скоро вернетесь — по крайней мере должны, — спокойный изучающий взгляд Семио буквально сверлил Энджина, ожидая отчёта. Что ж, прежде чем искать кошку, придётся заняться рабочей волокитой.       И вот неполная команда собралась в кабинете для отчета. Рассказав события в башне, Семио оглядела потерпевших. По ним уже и не скажешь, как воспоминания терзали их сердца, и только одна из них, отсутствующая сейчас, была крайне не в духе. Семио вздохнула. — Во избежание других проблем, вам не стоило отпускать товарища одного, даже если он силен. К счастью, она без проблем добралась обратно и… Возможно вы видели разруху снаружи — на нас напали мародеры. Акира пришла к главному входу, о чем мы не знали. К счастью она расправилась с частью нападавших прежде чем зайти, вот тогда мы встретились, — дополнила она, зная о том, что Энджин её искал. Мужчина сдержал смех, представляя злую Акиру в его, огромной для нее, куртке, использующую джинки. Почему-то это показалось ему милым. — Ого, если бы мы приехали чуть раньше, наше задание бы не закончилось на экспедиции, — хихикнула Рию, — но злая Акира ускорила процесс. — Так, — Энджин подал финальный голос первым, — раз мы всё обсудили, то прошу меня извинить, нужно проведать кошку.       Он ушел. Рию закатила глаза. Теперь-то он предполагал, что она у себя в комнате.       Стук в дверь. Ответа нет. Еще раз стук. Энджин прислушался. Никаких звуков. Мужчина дергает ручку двери и, судя по тому, что она поддалась, дверь открыта. — Царапка, я захожу, — предупредил он прежде чем зайти.       Он сразу увидел свой плащ на кровати, а под ним явно кто-то лежал даже не высовывая носа. Энджин берется за плащ, чтобы отодвинуть — наверняка Акира уснула, задохнется ведь, — но стоило прикоснуться, как из-под плаща показывается рука, резко бьющая чужую. — Ух ты, кошка зашипела, — отшутился Энджин понимая, что плащ ему не вернут. Он присел на пол рядом с кроватью. Почесав подбородок, он прикидывал, насколько Акира сейчас неприкасаема и на что она всё же злится, — ты на меня так злишься? — молчание, — кошкааа, — доставал он. Вообще для него удивительно, что она сейчас прячется от мира, спасаясь одним лишь плащом. Вспоминая слова товарищей, Энджин предполагает, что проблема в иллюзиях, — Аки, что было в твоих видениях? — более серьезно спросил он. Есть вещи, которые даже он об Акире не знает, но если в её прошлом был дорогой ей человек, то он будет удивлён, ведь никаких предпосылок к этому не было. Единственное, что ей было дорого до прихода к уборщикам — её джинки. И еда. Не могла же ей еда чудиться? Но вспоминая то, что Акира рассказывала Амо… — ты видела Августа? — из-под плаща раздался злой фырк и тут же его стукнули, все так же не показываясь. Неужели он ошибся. — Амо уже знает, что я соврала, — наконец заговорила она, — если бы кое-кто обладал чувством такта, а потом не притворялся полутрупом, мне не пришлось бы выдумывать эту историю, мы бы быстрее закончили задание и… — И вы бы не нападали друг на друга, да? — опередил он, — ты так уверена, что она бы не заболтала нас и всё не пошло по тому же сценарию? — Акира молчала, осознавая подобный вариант, — хоть в конечном счете мы и вправили ей мозги, но нельзя исключать иного исхода, — молчит. Энджин был уверен, что оставлять Акиру нельзя, потому что она просто всё проглотит, а после выплеснет, напившись, поэтому из неё нужно вытягивать сейчас, чтобы не было больнее, — эээй, кошка, ты же помнишь свои видения? Расскажи, мне интересно, — он прислушивался к звукам, всё надеясь, что она там не задохнётся. Судя по редким сильным но сдерживаемым вздохами, казалось, будто Акира плачет, но невозможно сказать, так ли это. Энджин вздыхает и поднимается, — ладно, царапка, отдыхай, — и уходит. Звук закрывшейся двери, тишина… Через некоторое время Акира совсем чутка приподнимает плащ и сразу встречается с взглядом Энджина рядом с дверью. Он её обманул! — Придурок! — она закрывает щелку, а Энджин возвращается обратно к кровати, хихикая. Акира понимает, что не отделается от него. Она выждала, надеясь, что он передумает ей надоедать, но он оказался терпеливее, — как Рию? — вдруг спросила она. — В порядке, уже оправилась. Как и другие, кто попал под чары.       «Под чары попадали те, у кого был дорогой сердцу человек. Если Энджин был в сознании, пусть и через некоторое время, после того, как его подстрелили, он все равно был без маски и не попался Амо. Значит у него нет дорого человека. На что я надеялась?» — думала Акира. Значит и она не расскажет ему, что видела его. — У меня было два человека, — созналась она, — один из них — Рию. — Учитывая, как вы близки, даже не удивительно, что она была там, — подметил Энджин, — но будь уверена, она не винит тебя в том, что ты на неё напала. — Я себя виню, — резко ответила она, — не знаю, по какому принципу показывались видения, но сначала я видела человека, но не шла к нему, из-за того, что сопротивлялась навязчивому желанию подойти, видение изменилось на мучения, но и тогда я не стала помогать, думая, что что-то не так, хотя мысли кричали помочь, появился второй человек, но всё также, а под конец вместо «помоги» было «умри» и я убила себя, — было слышно, как голос дрожит, — если я видела дорогих мне людей, то разве я не сволочь, если сомневалась, помогать или нет? А умирать… Я до сих пор чувствую, как металл разрезает меня, как хрустят кости, как рвутся ткани… А эти ощущения, когда вышла из иллюзии вовсе не были фантомными. Умирать было… Страшно…       Энджин болезненно скривил лицо, представляя, каково быть пронзённой лезвием, ещё и выжить. Может, и вправду обошлось бы без этого, избери он другую стратегию? Как и у всех, у Акиры не самое приятное прошлое, и она одна из немногих, если не единственная, кто всё ещё не может его отпустить, и какого такому человеку видеть тех, кем он начал дорожить, и не спасти их, даже если это иллюзия? А если она билась за свою жизнь с детства, а тут за секунду умерла и воскресла? Смерть действительно пугает. — Аки, быть эгоистом естественно, — его руки лежали на коленях, он хотел погладить Акиру по голове, но пока не стоит этого делать, — это сущность человека — в первую очередь для себя. А говоря о посторонних, ты же не забила на них и не наплевала полностью, равнодушно смотря как их мучают? — задал он риторический вопрос, не получая ответа, — ты хотела бы помочь, но ведь было понимание, что всё не по-настоящему. А если это ловушка? Помогла бы и подставила себя. Так что ты поступила правильно. А вот если бы все оказалось взаправду или типа того, вот тогда бы и подумала об ошибке. Не грызи себя, кошка, — он смотрел на кучу под плащом, что всё еще не спешила высунуть нос, — к слову, в отличии от других ты нападала только когда Амо как резанная кричала. Нужна была более сильная команда, чтобы заставить тебя двигаться. Я думаю, что благодаря твоей сознательности и самоконтролю ты избежала полного подчинения и тем самым не навредила никому. Ну поцапалась сначала с Рию, будто на тренировках так не делаете! Без желания убить, конечно, — он пытался выводить всё в шутку, чтобы снизить чувство вины Акиры, — вообще-то я бы даже сразился с тобой под контролем, жаль, что у меня была другая миссия.       Рука вылезла из-под плаща, намереваясь стукнуть по голове, но руку перехватили и не дали утянуть назад. — А-а-а, кошка, — забавлялся он, — ты итак уже ударила меня, а я не знаю за что! — Придурок, — шипела она, — тебе и вправду нужно учиться держать язык под контролем. — Ну прости, кошка. Рядом с тобой невозможно контролировать себя~       Акира проигнорировала эту фразу. — И говорить тише научись. Что на Амо глазел и сразу мысли выдал, что с Рудо секретничал во весь голос, что сейчас ересь несешь! — А? — удивился он, — секретничал?.. — Вас было слышно. Так что теперь все знают о твоих влажных фантазиях, — она одернула руку, спрятав её обратно. Энджин рассмеялся. — Зато понятно, что Амо не в моём вкусе, да? — Зато судя по комментарию, явно сексуальная, — в голосе почему-то читалась злость, что застало Энджина врасплох. — Ну, навряд ли здоровый мужчина не стал бы обращать внимание на полуголую девушку, но боюсь совсем маленькие девушки меня не интересуют.       Хоть он говорил без задней мысли, с забавой от нападок Акиры, но вот Акира только больше возмутилась. Она вскакивает со злым заплаканным лицом, тыча пальцем в сторону Энджина. — Извращенец, Энджин!       Плащ частично спадает с неё, и взгляд сразу падает на одежду, в которой Акира была на задании — её боди изорвано в клочья, жалкие куски кожаной ткани едва держатся, прикрывая грудь, и это не отменяет того, что это единственная деталь, прикрывающая перед, а вот сзади все более целое, ведь урон приходился в лобовую. На удивление Энджин реагирует в ту же секунду, закрывая глаза рукой. Химеджи смотрит вниз, понимая, что не так и прикрывается плащом все такая же возмущённая и, теперь, смущённая: — Что за… Не ты ли сейчас говорил, что это естественно — пялиться? На ребенка значит глазеешь, а ровесницы не интересуют? Идиот! — она перевернулась и пнула его от себя. — Стой, ты не так… — его активно выгоняли, а он, пытаясь успокоить, машинально поворачивался на Акиру, но все так же не мог посмотреть. Более его удивляли её слёзы. Сегодняшний день чересчур травмирующий, раз заставил заплакать даже Акиру, — да послушай! Она же ребенок, а…       Акира всучила ему плащ и вытолкала из комнаты, захлопнув дверь. «Извращенец!» — раздалось следом. А ведь Энджин так и не смог объясниться, что видя полуголую молодую девушку он ничего не испытывает, но понимает, что это неправильно, а вот смотреть на, как минимум, совершеннолетних девушек уже имеет смысл. Но теперь он прибавил в прозвищах — за день он стал занудой и педофилом. Стукнув себя по лбу и понимая, что сейчас его забьют ботинками и заколят вилкой, если вернется, лучше он попытает удачу позже.

***

      Поздний вечер, Энджин расселся на диване, только-только закурив сигарету.       Он не услышал, как она подошла. Сначала на его левое плечо легла тяжесть — мягкое, но уверенное давление женской груди. Затем через плечо свесилась ее рука, а пальцы легонько постучали по его ключице, привлекая внимание. Прежде чем он успел обернуться, ее губы оказались в сантиметре от его уха. Теплое дыхание коснулось кожи, а ее голос, нарочито томный и кокетливый, прошептал так, чтобы слышал только он: — Эй, самурай, скучаешь? — не то, что бы скучал, но и плясать тоже не от чего. Планов нет, другие заняты своими делами.       Энджин от неожиданности резко вздохнул и… подавился дымом. Он резко повернул голову, чтобы откашляться, и струя серого, едкого дыма непроизвольно вырвалась у него из легких и окутала ее приблизившееся лицо. Акира нахмурилась, отмахиваясь от табака. — Это твой способ отшить девушку? — буркнула она, сверкнув своими бардовыми глазами.       Судя по шлейфу, она выпила. А учитывая то, как несколько часов назад она покрывала его проклятиями, сейчас вдруг флиртует… — Кошка, что за эмоциональные качели? Уже где-то налакалась. — Мяу? — улыбаясь поддразнила она. Руки поднимались, бессовестно касаясь Энджина, и в итоге сомкнулись в объятия. — Так, — он затянулся, подозрительно сощурившись, — теперь ты подводишь к зоофилии? Я ещё за прошлое не объяснился, мне новые ярлыки не нужны. — Тц, кто сказал, что я собиралась? — она надула губы, — выпила я совсем чуть-чуть, для смеееелости! — Судя по запаху и как тебя разможжило, это было что-то крепкое. Для чего тебе такая доза смелости? — она хотела ответить колкостью, но вместо этого только фыркнула и прижалась лбом к его виску, явно пытаясь скрыть смущение. Он позволил ей. Потом затянулся, давая ей время набраться ещё большей дури. Она снова отдалилась, — пугаешь, кошка, что за прилив нежности. — Эндж, пойдем в бар пиииить, — словно не обращая внимания на его вопросы, предложила она. То-то и оно, Акира глушит тараканов в голове.       Энджин, хрипло, откашлявшись: «Охренеть… У тебя что, сработал инстинкт самоуничтожения? Или ты кого-то на спор подбиваешь?» — он прищурился, изучая ее, — «ты же пьешь вне базы только тогда, когда у тебя в голове черти пляшут», — он видел, как под его взглядом ее уверенность на мгновение дрогнула. Она отвела взгляд, но тут же вернула его, еще более нарочито беспечный. — Может, я просто хочу посмотреть, как ты пьяный под столом ползаешь. Это зрелище должно быть веселее, чем твои тупые шутки, — она все еще стояла, склонившись над ним, нарушая его личное пространство.       Энджин медленно поднял руку и провел пальцем по ее щеке, смахивая невидимую частичку пепла. Жест был на удивление нежным, контрастируя с его словами. взгляд мужчины ненароком упал на её одежду, а точнее на мягкую женскую грудь, что так беспечно легла на его плечо. Акира привела себя в порядок и переоделась в топ с цепями, соединяющимися на ошейнике. Коммуникатора на ней не было. Он не столько пялился на её откровенные наряды, сколько на новый шрам в области сердца, идущий от грудной клетки по диагонали вниз. Вероятно на спине такой же шрам, учитывая, что нанесен он был её джинки насквозь. Челюсть Энджина сжалась, в очередной раз представляя, что она пережила. Он затушил сигару о пепельницу, собираясь что-то сказать. — Смотришь, да? — кокетливо протянула она. Совсем едва приподнявшись, левой рукой она подцепила пальчиком топ и медленно оттянула вниз, больше оголяя грудь и открывая вид на шрам, идущий почти меж грудей. Другая же рука так интимно поднялась вверх, игриво, кончиками пальцев касаясь шеи мужчины, едва подбородка, словно если бы удерживала для поцелуя.       Может это и был её пьяный бред, о котором она едва вспомнит, а если будет пить дальше то навряд ли, но своего она добилась. То, к чему толкало подсознание, но трезвая Акира никак не допускала. Одной рукой Энджин перехвалил её руку, как бессовестно оголяющую себя, а другую поднял, кладя на затылок и притягивая к себе, целуя. Это не был нежный поцелуй. Он был таким же пряным, как дым, и таким же сладким, как алкоголь на её губах. Короткий, под влиянием момента… Акира замирает, ни смущённая, ни удивлённая, просто ещё не прогрузившая это в сознании. Энджин, не то забавляясь, не то изучая, отпускает её. — Так мы идём в бар? — спрашивает как ни в чём не бывало Акира, облизнувшись. Энджин заливается смехом с её реакции и поднимается с дивана. — Конечно идём. Только если будет свидание. А на свидании, знаешь ли, я не из тех, кто ведёт себя сдержанно, даже на первом, — он подошёл вплотную, нагнулся к её уху и добавил уже без тени шутки, обжигающе-тихо, — и если после всего этого ты не позволишь мне проводить тебя до самой двери твоей комнаты и не потребуешь поцелуй на прощание… я буду глубоко разочарован.       В баре воздух был тяжелым от дыма, дешевого алкоголя и пота. Энджин наблюдал, как Акира, опершись локтями на липкий столик, щурится на него сквозь дымовую завесу. Третий раунд виски сделал своё дело: её защитные барьеры рухнули под его методичным, притворно-беззаботным допросом. — Так почему ты ударила меня? — он наклонился через стол. — Ещё спрашивает! Знаешь, как все волновались за тебя? А тогда, думаешь было время препираться? Так хотелось ударить, просто агрх! — эмоционально отвечала она. — Так ты переживала за меня? ~ — Кончено! А ты бы не переживал, если бы на твоём месте был кто-то из наших ребят?! — не совсем то, чего он ждал, но тоже сойдёт. — А когда вы слышали наш разговор с Рудо… — Ааа, Рию даже пункты считала. С натягом все подошли, но… — язык заплетался и мысль терялась и она не договорила мысль. Энджин сделал вывод, что Рию причастна и знает мысли Акиры, — ну, Амо подходила только под сексуальность, и то наверное потому что голышом ходила, ну и ладно! — глаз мужчины дернулся, снова она об этом. Теперь то он понимает, что она приревновала. Он впечатлён. — Ты говорила, что в видении было два человека. Первая — Рию, а кто второй? — Ты, кто же ещё? — выдала она, мол, как он мог не понять этого, — только знаешь, образ Рию был тем же, что и сейчас, а вот ты был довольно младше. Наверное потому что мы пересекались когда-то давно, хоть и не были знакомы?.. — вдруг задумалась она, — не помню этого, но может ли быть, что образ дадумввв…, — от слишком нагруженного мыслительного процесса голова кружилась и уже не работала.        Он задавал вопросы — о её страхах, о принципе того, как выдумала историю про возлюбленного для Амо. И она выкладывала всё. Неприкрытую правду, сырую и болезненную. Он слушал, поглаживая край своего стакана, тоже уже на грани сознания, но зная, что завтра она ничего не вспомнит. Или сделает вид, что не помнит. Это давало ему опасное знание и странную, щемящую власть. Разговор перекинулся на их последнюю миссию. Акира, возмущённая его трактовкой событий, вдруг вскочила. Она наклонилась через стол так резко, что их носы почти столкнулись, и ткнула пальцем ему в грудь. — Ты вообще ничего не понял! — её голос заглушал шум бара, — сила и ум есть, но иногда такой дурак! Если бы не я, твою глупую голову уже…       Она не закончила. Её взгляд, пылающий яростью и алкоголем, внезапно смягчился, сместился с его глаз на губы. Внезапно, без всякого предупреждения, она перегнулась через стол, схватила его за щеки и притянула к себе для поцелуя… Хотя это был не поцелуй. Это было нападение. Горячий и горький от алкоголя. В нём была вся её накопленная злость и та самая невыносимая тяга, которую она так яростно отрицала. Энджин ответил мгновенно, с той же дикой силой. Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, Энджин не дал ей опомниться. Он встал, почти опрокинув стул, схватил её за руку и потянул за собой. Она не сопротивлялась, её ноги едва держали, но глаза горели тем же огнём, что и у него. — Куда? — спросила она, спотыкаясь. — Наверх, — бросил он через плечо, не замедляя шага, — я снял комнату.       «На всякий случай» обернулся пророчеством. Хоть это было сделано со знанием того, что они напьются в стельку и не смогут вернуться на базу, комнате нашлось другое применение. Лестница на второй этаж была узкой и тёмной. Он почти втолкнул её в комнату — убогую каморку с одной большой кроватью, тумбой и балконом. Дверь захлопнулась с оглушительным стуком, отрезав шум бара. Они не останавливались на подумать, сразу вернулись к тому, что начали. Энджин шагнул вперёд, его руки легли ей на бёдра, пальцы впились в кожу. — Так всё же свидание, царапка?       Она не ответила. Вместо этого она потянулась и сама поймала его губы в следующем поцелуе, более медленном, но не менее жгучем. Это было согласие. Это был вызов. Одежда оказалась ненужным, раздражающим барьером. Ремни, грубая ткань — всё летело на грязный пол с тихим шелестом и стуком. В полумраке комнаты их тела, испещрённые шрамами сражений, казались чужими и в то же время невероятно знакомыми. Теперь Энджин видел новый шрам Акиры полностью. До жути неприятный, но хорошо, что так быстро зажил благодаря благословлению Ремлин.       Учитывая темперамент Акиры и Энджина, на удивление не было борьбы за контроль, за доминирование, поскольку Акира еще давно обмолвилась, что ей больше нравится, когда за неё решают, когда доминируют. Дыхание сбивалось в такт движениям, тишину разрывали сдавленные стоны, хриплые шёпоты имён и отборный мат.       Позднее утро, Акира просыпается с противной болью и видит незнакомый потолок. «Бляя», — звучит в голове, а из-за затуманенных воспоминаний ожидаешь худшего. Переворачиваясь на бок, она видит открытый балкон, на котором виднелась знакомая широкая спина и бордовая футболка лениво покуривающего мужчины… «Бляяя», — беззвучно шепчет она. Словно почувствовав взгляд на спине, Энджин оборачивается, а Акира укутывается в одеяло почти с головой. Мужчина, явно в ожидании представления, присаживается на корточки у кровати. — Ну что, кошка, как много помнишь? Пьяная ты — чудесный собеседник и находка для шпиона. Так и хочется спрятать, а то украдут, напоят и всё разузнают, — дразнил он, глядя в эти глаза полные стыда. Акира угрожающе сверкает на него своими тёмными глазами и поворачивается на другой бок, зажимая собой край одеяла, от чего оголяется спина, — вот также и я без одеяла остался из-за кое-кого! — фырканье в ответ.       Энджин наклоняется к спине девушки, опираясь рукой о кровать по другую сторону от Акиры. Сначала она чувствует обжигающее дыхание чуть ниже лопатки, что аж мурашки пробежали, после влажное прикосновение языка, а после и губ. Акира выгибается с возмущённым мычанием и стоном на выдохе, и, в надежде спасти свою спинку от нападок, переворачивается на спину и принимает сидячее положение, удерживая одеяло у груди. Перебор с алкоголем напоминает о себе и голова начинает кружиться от резкого подъема. — Так, и что я наговорила? — сдаётся она, даже не пытаясь бороться. — О, да всякого понемногу — буквально всё, что не договорила вчера. А, ну и ещё много всякого интересного, что я и не ожидал узнать, что именно это и скрывала наша скрытная царапка! — он продолжал подкалывать несчастную пьяницу, но больше её пугало что именно он имел в виду под «всё», — я всегда знал что наша Аки, пугающая новичков своим холодным лицом на самом деле добрая натура, иначе бы прибила меня на месте, а не погладила по щеке.       Можно предположить, что он узнал всё, что Акира ему не договорила, даже про видения, даже про чувства, которым она не давала волю… А про удар, он о пощёчине? Бровь Химеджи дёрнулась. — Эй, хочешь сказать, что удар был слабым? — она зло улыбнулась, чувствуя унижение и принижение её физических данных. Акира с вызовом ткнула пальцем в его грудь, — как тебе идея — я буду бить тебя, пока ты не признаешь силу удара. — Ах, кошка, ты скорее ранишь меня ментально, — он перехватил её руку, театрально покачивая головой, — я до сих пор не могу оправиться от того, как ты заклеймила меня извращенцем, когда говорила о… — Не упоминай её, — буркнула она, мучительно кладя голову на колени. Пытаясь расставить всё по полочкам, приходит к выводу, что её «для смелости» перевернулось тем, о чём она обычно жалеет. Только если раньше это были поцелуи с кем-то, то тут она зашла дальше и, она не ошибается если предположит это, другая сторона осознавала что к чему и явно не была против. Да и она не тоже не жалеет о содеянном, так что не собирается унывать. Хотя, признаться, ей не нравятся обычно последующие сюрпризы и беспамятство, — с этого момента я больше не пьююю…, — тянет она, заглушенная одеялом. Руку, которую держали, взяли по-другому, теперь пальцы были переплетены. — О, досадно ничего не помнить, да? — он усмехается, всё же ему нравится её подкалывать, а потом иногда получать в ответ, несмотря на то, что именно всё это немного противоречит его вкусом в девушках, — намёк ли это повторить ночь? Как раз у нас есть еще немного времени до конца брони, — с его тоном не скажешь на сто процентов, шутит он или это искреннее намерение, но Акира… На миг она замолкает, думая, а после абсолютно невозмутимо поднимает голову, смотря на Энджина. — У меня из-за этого всё чертовски болит, но почему бы и нет.       Удивление мелькнуло в глазах Энджина, но быстро сменилось искренним, почти хищным интересом. Усмешка на его губах стала шире. Она произнесла их не как вызов, не как флирт, а как сухой, физиологический факт, и от этого они прозвучали в разы откровеннее. Голова всё ещё гудела, тело ныло в самых неожиданных местах, но под этим слоем дискомфорта тлел жар, который он разжёг минуту назад, коснувшись губами её спины. — Почему бы и нет? — он повторил за ней, его голос обрёл тот опасный, бархатистый оттенок, который она слышала прошлой ночью. Он всё ещё сидел на корточках у кровати, его пальцы были переплетены с её, а другой рукой он опирался о матрас рядом с её бедром, — дай, — сказал он тихо, почти приказывая.       Акира замерла на секунду, её взгляд — смесь стыда, вызова и животного любопытства — скользнул по его лицу. Потом её пальцы разжались. Она позволила одеялу соскользнуть вниз, обнажив плечи, ключицы, а затем и грудь, прежде чем ткань застряла у её бёдер. Холодный утренний воздух с балкона коснулся кожи, заставив её покрыться мурашками. Она не отводила глаз, наблюдая за его реакцией. Его взгляд был изучающим, почти осязаемым. Он смотрел не с похотливой жадностью, а с тем же вниманием, с каким разглядывал сложный механизм — отмечая следы своих пальцев на её бёдрах, легкие синяки на внутренней стороне предплечий, где он держал её, прядь волос, прилипшую к влажной от пота шее. — Вот так-то лучше, — наконец пробормотал он, и его большой палец провёл по её ключице, от плеча к основанию шеи. Прикосновение было грубоватым, но на удивление нежным, — повреждения — контроль качества.       Акира фыркнула, но стон застрял у неё в горле, когда его пальцы спустились ниже, скользнув по ребрам к её талии. Она всё ещё сидела, поджав ноги, чувствуя себя невероятно уязвимой и странно… возбуждённой этой демонстративной незащищённостью перед ним, который был полностью одет. — Эй, ты… не собираешься раздеваться? — хрипло спросила она, когда его рука легла плашмя на плечо, надавливая и призывая лечь. — Позже, — отозвался он, наклоняясь. Его губы снова коснулись её кожи, теперь между ключицами, — сначала… Подстраховка. Ты же сказала, что болит. Значит, нужен особый подход.       Его «особый подход» начался с медленного, почти терапевтического массажа её затекшей шеи и плеч. Его пальцы, сильные и умелые, находили узлы напряжения и разминали их, заставляя её непроизвольно выгибаться и тихо стонать. Боль смешивалась с облегчением, а затем и с интенсивно нарастающим, тёплым давлением внизу живота. — Энджин… — прошептала она, когда его рука наконец скользнула с её живота ниже, под одеяло, ладонь легла на внутреннюю поверхность её бедра. — М-м? — он оторвался от её шеи, его дыхание было горячим у неё в ухе. — Сними это, — возмущённо приказала она, потому что её раздражало то, что только она раздета, — или я её порву — пойдешь в штаб в одних штанах.       Ухмылка вернулась на его лицо, но теперь в ней было больше одобрения, чем насмешки. — Как скажешь, командир.       Он отстранился, чтобы одним резким движением стянуть через голову футболку и чуть откинул её куда-то в сторону на пол. Энджин усмехнулся, и в этой усмешке было удовлетворение. Он знал её слабости. Знал, как её бесит и заводит одновременно, когда он использует свою физическую силу, чтобы прижать, обездвижить, взять под контроль. Знал, что под её маской холодной независимости прячется глубокая потребность в том, чтобы ей управляли — но только тот, кто будет достаточно силён, чтобы её сломать, и достаточно чуток, чтобы не сломать окончательно. И он, конечно, знал про её откровенный фетиш на его тело. Не раз ловил её скользящий, оценивающий взгляд в тренировочном зале, когда он работал с весом, и даже не так давно упоминал об этом, а Акира и бровью не повела.       Утренний свет с балкона упал на его тело, и Акира не стала отводить глаз. Она разглядывала его без тени стыда, с тем же аналитическим, почти хищным вниманием, с каким изучала врага или новое оружие. Её взгляд скользил по рельефу кубиков пресса, по глубокой борозде, разделяющей косые мышцы, задерживался на мощных плечах и бицепсах, на которых играли сухожилия. Она видела следы их ночи — красные царапины на коже, теряющиеся на фоне его татуировок, след от укуса на грудной мышце — и это зрелище заставило её губы дрогнуть в едва уловимой, удовлетворённой улыбке. Это были её метки. — Ну что, — проговорил он, его голос звучал немного глуше от напряжения мышц при движении, — инвентаризация прошла успешно? Всё на месте? — Пока не проверила всё. Должна же я знать, что натворила в беспамятстве.       Он наклонился и снова поцеловал её — глубоко, властно, заставляя голову кружиться уже не от похмелья. Отрываясь от её губ, перешел к шее, затем к груди. Его руки скользнули под неё, обхватив её за талию, и легко, почти без усилия, перевернули на живот. — Энджин… — начало было она, но он уже прижал её к матрасу весом своего тела, одна его рука завела её руки за спину, удерживая запястья в одной своей ладони. — Тихо, — его губы коснулись её уха, — ты сказала «почему бы и нет», значит, мои правила.       Он помнил. Помнил её пьяные, откровенные признания прошлой ночи, её смущённый шёпот о том, как её заводит, когда над ней доминируют, и теперь он применял это знание. Его свободная рука скользила по её спине, вдоль позвоночника, очертив шрам, заставляя её выгибаться, а потом опустилась ниже, крепко сжав её ягодицу. Он не спешил, исследуя каждую реакцию её тела на его прикосновения, на давление, на его вес. Когда он наконец вошёл в неё сзади, каждый толчок был глубоким, лишающим её возможности думать о чём-либо, кроме нарастающего давления внутри и жара его кожи на её спине. Акира не пыталась бороться за контроль, она утонула в ощущениях, её стоны были приглушёнными, захлёбывающимися. Только когда её тело обмякло под ним, он позволил себе отпустить её запястья и, обхватив её за талию, перевернуть на спину. Его шея была влажной, покрывшись испариной, он смотрел на неё, на её разомлевшие, блаженные черты.