Путь искупления

      *Эпитафия «Любящие родители» зияла для Джо не памятью, а горьким словосочетанием. Надгробные камни родителей были такими же, как и в день установки, на похоронах. Сухими, твёрдыми, неподвижными. Просто каменное изваяние. Просто твёрдая материя. Такая же безжизненная, как и… родители.       Тот день, когда она стояла здесь и смотрела, как гробы погружают под землю, Джоанна ненавидела всей душой. Она не смогла справиться с той дырой, которая образовалась вместе с вырытыми могилами, и сбежала. Никто даже не посмел её осудить. Но направленная вслед жалость только ухудшила её состояние.       Сейчас, вот уже почти два года спустя, Джоанна не могла поверить, что время так быстро летит. И что столько всего изменилось.       Немного помявшись, Джо всё же опустилась на сухую землю, прямо на колени. Плевала она на то, что испачкает свои голубые джинсы. Глаза были зациклены на именах отца и матери, а не на отпечатках грязи на одежде.       Миранда — та самая заботливая женщина, излучающая тепло. Грейсон — тот самый мужчина, любящий отец, который являлся ещё и охотником. Он — прямое наследие Гилбертов. А она его подвела.       Сердце сжималось, но Джо выдавливала улыбку, будто это помогало почившему родителю не злиться на неё там, наверху. Джо верила, что родители наблюдают за ними. Однако порой её пугало это до ледяного ужаса.       Положив ладони на колени, Джо замялась, словно сидела перед важной комиссией, а не могилами родителей.       — Я давно к вам не приходила… — с тихим сожалением начала девушка. — Наверное, вы и так видели всё, что с нами тут происходит… Что со мной произошло.       Джо бросила полный вины взгляд на имя отца.       — Прости, пап. Это явно не то, чего ты желал мне. Ты, наверное, разочарован во мне и моём выборе, но у меня… — девушка сглотнула, впервые признаваясь в этом кому-то: — Но у меня смелости бы не хватило во второй раз лишить себя жизни. И хоть я не помню, как сделала это в первый раз, но я решилась на это. Всё же, это должно о чём-то сказать? — с нервным смешком поинтересовалась она в пустоту, а потом натянутая улыбка погасла. — Простите. Для вас это жалкие оправдания.       Джо не отводила глаз от имени папы.       — Ты учил меня держать голову всегда прямо, учиться на своих ошибках и, более того, принимать их. Не быть трусихой. Но вот, получается, впервые в жизни я ослушалась тебя.       Девушка перевела взор на имя мамы.       — А ты там, скорее всего, пытаешься найти слова утешения для папы, — горько улыбнулась она. — Как ты всегда и делала…       Джо запрокинула голову назад, прикрывая глаза, когда почувствовала, как в уголках предательски защипало.       — Чёрт, я сюда не плакать пришла, — с отчаянным смешком девушка промокнула глаза рукавом толстовки. — Столько всего пережила, но именно сейчас расклеилась. Это, видимо, сказывается вампиризм.       И вот она подошла к теме, которую хотела обсудить с могилами родителей. Рассказать хотя бы так им о том, что у неё происходит в жизни.       Джо вобрала в лёгкие побольше воздуха, продолжая. Все её слова вылились в один поток. Она просто говорила и то и дело опускала глаза в землю, словно на неё прямо в этот момент смотрели Миранда с Грейсоном и молча осуждали. Она бы вживую этого не вынесла. Джо понимала это так же прекрасно, как и извращённую лёгкость момента, где ей не могли ничего поперёк вставить.       — А ещё… — продолжила девушка, сделав небольшую паузу. Тяжёлый вздох сошёл с уст, как последняя крупица, удерживающая правду. — А ещё ваша дочь сошла с ума окончательно. Иначе как объяснить всё то, на что я подписалась?       Горький смешок был вовсе не смешным.       — Обрекла себя на вечную жизнь и наверняка разочаровала, — Джо вперила глаза в имя отца. — Так и не рассказала о том, кто я есть, о чём порой жалею. И мне жаль… Правда жаль, простите… — шёпотом произнесла она, исподлобья глядя на могилы.       Плакать снова Джоанна не хотела, поэтому, шмыгнув, сдержала отчаянный позыв.       — По сути, я предала вашу веру. Предала свои собственные принципы. А сейчас сижу перед вами, а вы мне даже не можете ответить… Чёрт, мам, пап, мне так жаль! Но я надеюсь, что вы не держите на меня зла… Или, по крайней мере, это пройдёт, если есть. Простите за все мои ошибки и за то, какие выборы я совершаю…       Теперь речь зашла о том, в чём она никому ещё не призналась. Даже себе с трудом. Но почему нет? Кто и что ей скажет из-под земли?       Верно, никто и ничего.       И от этого было лишь хуже.       — Но вы говорили мне, что я должна уметь принимать решения, даже если они неверные. Во всяком случае, ошибки тоже свойственны всем. Нужно уметь их осознавать.       Но что именно можно было назвать ошибкой?       Парадокс заключался в том, что для окружения это одна большая оплошность, а для неё — не совсем. Разве что… что?       Чувства к Клаусу, которые он порождал в ней, а она не контролировала? Или, может, спасение Рика и Дженны от горя? Спасение, быть может, Деймона месяцами ранее, с чего всё и началось?       Что из всего этого можно назвать «неверно»?       Это понятие вообще, похоже, абстрактное. А ещё отчасти… ложное. Ведь ничто не может быть предельно точной аксиомой. Разве что те вещи, в которые веришь исключительно ты. Которые считаешь таковыми.       Но так только для тебя.       Рассказывать о Клаусе Джо изначально не планировала, но поток информации, пусть и максимально сжатый, всё равно поплыл. Всё, что оставалось, это представлять в голове искажённые от ужаса лица мамы и папы и верить, что именно такую реакцию они бы подарили ей. На душе стало паршиво. Гадко от одной мысли, что её чувства бы осудили, а не приняли. Гадко от того, что она в целом не может поговорить с мамой, как подружки, о понравившемся мальчике. Елене когда-то повезло. Когда та ещё встречалась с Мэттом.       Нет, конечно, Джо не исключала варианта, что Миранда, вероятно, в силу своей доброты попыталась бы выдавить что-то похожее на поддержку, а Грейсон — намёк на сдержанное принятие. В стиле отца, который не хочет отдавать дочь в руки другому мужчине, обязывая его заботиться о ней.       Но это было ни черта не так.       Тут никто не принимал её чувства к такому безжалостному монстру, как Клаус. Все видели в этом грёбаную проблему, всплеск подростковых гормонов, которым вечно быть, особенно сейчас, с её шквалом. Единственный её выход — приручить эмоции и обуздать себя. Тогда она станет взрослее.       Джо заикнулась и о всей семье первородных, из-за чего тема резко была перекрыта минувшей ночью. То, что произошло несколькими часами ранее, вызывало в ней неопределённый мандраж. Все эти обрывки воспоминаний были как спичка, которую так и норовились облить бензином.       Всё дело было именно в одном конкретном члене их безумной семейки. В той, которую все вокруг считали мёртвой, а тут она появляется, как будто в этом нет ничего особенного. Словно нет ничего удивительного во внезапном воскрешении тысячелетней могущественной ведьмы. По совместительству ещё и матери пятерых первородных и жены живучего Майкла.       Ужас, который Джо испытала, когда сбежала оттуда, был первобытным. Во-первых, она себе живо представила картину, где прародители вечности объединятся и устроят дебоширства в таких масштабах, что Мистик Фоллс исчезнет с лица Земли. Во-вторых, да, она сбежала.       Джо не нужно было никаких объяснений. Не нужно было смотреть ни на кого (иначе она бы поймала ненужное пристальное внимание). Всё стало ясно ещё тогда, когда могущественная аура буквально обволокла всю её натуру, едва не закрыв в плотном куполе.       Эстер Майклсон.       Одно её имя раньше вызывало неопределённость, а сейчас — полноценные чувства, которые влияли совсем не положительно.       Джо оставила там всех, бросив какие-то нелепые аргументы, мол, семья начнёт волноваться, когда поймёт, что её нет дома. Она ведь ушла, никому ничего не сказав. Как ещё это можно расценить после произошедших откровений?       В тот момент она кожей ощущала на себе всеобщее изумление, когда после слов Эстер испарилась с нелепыми оправданиями своего побега. Вслед она услышала восклицание Кола, когда до него дошло, что она не просто ведьма.       В общем, одна проблема наслаивались на другую.       — Так что как-то так… — пробормотала Джо, немного поелозив на земле.       Ладони на коленях проехались чуть вперёд и назад. Глаза всё ещё виновато глядели на имена родителей, застывших в вечной памяти.       — Ваши дети просто кладезь неприятностей, — попыталась свести она это в шутку, но неприятный осадок оставался прежним, не позволяя разбавить обстановку ни на грамм.       Совершив резкий выдох, Джо резко заморгала, вздрогнув. В заднем кармане джинсов завибрировал телефон.       Первой мыслью было — кто-то из семьи. Но, увидя на дисплее имя Ребекки, чей номер она записала даже быстрее, чем номер Клауса, удивилась. А потом прикусила губу.       Чёрт.       Что вот она звонит? По поводу ночного инцидента? Джоанне нечего было сказать. У неё не было оправданий сейчас и на самом-то деле она не хотела их искать. Как и говорить этим взрослым детям, что их мать вселяет в неё какой-то холодный липкий страх.       Эта старая ведьма её пугала. Отчего-то та сила, которую Эстер Майклсон несла в себе, настораживала почти до крупной дрожи. До напряжения во всём теле. Тревожный звоночек превратился в громкую сирену.       Где-то на грани безумства, если Гилберт совсем свихнётся, может, она и скажет Ребекке и остальным о своих мыслях. Смерть её должна быть быстрой.       Джо всё ещё помнила, с какой любовью Ребекка говорила о матери, которую, как они все думали, убил Никлаус!       Даже смешно, что заядлый убийца так облажался с собственной матерью аж на тысячу лет.       Это ж как так промахнуться надо было, чтобы она не то, что не умерла, а ещё и воскресла спустя тысячелетие как ни в чём не бывало?!       Помотав головой, Джо бросила последний взор на могилы и, встав с земли, всё-таки ответила на звонок.       — Я очень надеюсь, что у тебя веская причина для этого звонка, пока я тусуюсь на кладбище, — пробормотала Джо, одними губами прощаясь с родителями. После чего развернулась в обратную сторону, по которой и добрела пешком от самого дома.       Ей нужна была эта прогулка, чтобы освежиться.       — Хочу ли я вообще знать, что ты забыла утром на кладбище, учитывая прошедшую ночь? — спросила Ребекка, наверняка исказив лицо.       — Хороню свои мечты и долбаную гордость. От вас, Майклсонов, она страдает, как жертва Титаника, — фыркнула вполне остроумно девушка, услышав в ответ громкий смешок.       Прислушавшись, Гилберт поняла, что этот разговор явно вышел за пределы анонимности. Блондинка наверняка была в окружении своей чокнутой семейки, где каждый любил погреть уши.       Они все в последнее время, несмотря на натянутые отношения, скооперировались. Джо не знала, была ли это многолетняя привычка или понимание, что разногласия не встанут между ними.       — Лучше комплимента от тебя не дождёшься. Рада, что у тебя есть настроение шутить, учитывая, что ты устроила недавно.       Джо поджала губы, желая, чтобы тот миг вообще стёрся из их памяти раз и навсегда. Её импульсивность не привела по итогу ни к чему, кроме чувства стыда. Джо не добилась абсолютно ничего. Её это бесило.       — Надеюсь, ты звонишь не поэтому?       — Нет, не поэтому. Ты должна прийти сюда снова, даже если не горишь желанием, и помочь мне.       — Извини? — Джо даже остановилась, опешив. — Я понять не могу, откуда у вас эта вера в то, что я вам что-то должна? Или что, семейные закидоны взяли своё в момент воссоединения? Ничто так не бодрит уверенность, как обоюдные желания?       Ребекка прицокнула, а Джо отчётливо расслышала посторонние смешки на той стороне.       Чёрт бы побрал этот усиленный слух. Особенно в такие моменты.       Она всегда придерживалась позиции, что уж лучше знать все самые неприятные подробности, чем жить в неведении. Но сейчас бы воздержалась от этих «привилегий». Ну их в задн…       — Слушай, — прервал некультурные мысли голос первородной, — я знаю, что не все из нас нравятся тебе. Я и сама не в восторге от своих братьев, — тут Джо не смогла сдержать смешка, продолжая снова идти. — Но мне нужен ещё чей-то взгляд на тот выбор платьев, которые я отобрала.       — Мне следует знать, куда ты собираешься с таким подходом? — поинтересовалась Джо.       Повисло молчание. Ведьма нахмурилась, не совсем понимая, почему её вопрос вызвал подобное затишье.       — Ребекка?       — Только не говори, что ты действительно не понимаешь, о чём идёт речь, — произнесла она таким тоном, будто готовила убийство. Джо растерялась, моргнув.       — А должна? — рассеянно поинтересовалась девушка, не успевая обдумать иронию этого «должна» и «не должна» по сути в одном контексте.       Джо снова затормозила. Она не припоминала никаких важных событий, которые должны были произойти накануне. Но, похоже, в этот раз она просто умудрилась пропустить момент оглашения.       — Джо, скажи, что ты шутишь, и на самом деле мой брат-кретин уже пригласил тебя на бал, который устраивает моя семья.       Если состояние, в которое она впала, принято называть шоком, то это он и был. Хотя Джоанне показалось, что в ней было что-то бо́льшее.       Бал? Приглашение?       Что, чёрт возьми, вообще происходит в этом городе?!       Реакция Ребекки была неоднозначной, но та явно теперь злилась на недотёпу брата, который медлил по какой-то причине. Ребекка искренне верила, что Клаус пригласит Джо сразу же. Но, судя по вопросам самой Гилберт, он даже не счёл нужным уведомить её.       Не то чтобы Джо удивилась тому факту, что Ребекка была уверена, что Клаус пригласит именно её… Джо вполне могла рассматривать такой вариант, учитывая всё, что между ними происходило. Возможно, он и планировал, но не успел?..       На самом деле предположений было достаточно. И она уж точно не собиралась обижаться, что гибрид всё ещё этого не сделал. Да даже если бы и не собирался вовсе — ей-то что? Найдёт себе какую-нибудь девицу на вечер, а потом, быть может, сделает её свой закуской или полноценным ужином.       — Когда, по-твоему, я должна была об этом узнать? — задала вполне логичный вопрос Джо, всё-таки увеличивая скорость, чтобы поскорее оказаться возле дома.       — Не знаю! Но я ни за что не поверю, что он не мог выкроить для тебя какие-то минуты! — возмущалась первородная, делая из этого полноценную трагедию. Джоанна вообще не понимала, к чему такой драматизм. — Чёрт с ним. Раз Ник оказался таким инвалидом в приглашении девушки в качестве своей спутницы, тогда это сделаю я.       — Так, во-первых, откуда уверенность, что я дала бы ему своё согласие? Во-вторых, ты уж извини, ничего против однополых пар не имею, но…       — Господи, да я не это имела в виду! — перебила она ведьму. — У меня уже есть партнёр. Но я приглашаю тебя в качестве, скажем, подруги.       — С каких пор ты заделалась в мои подруги? — скептично поинтересовалась Джо, не особо довольная прерогативой возвращаться вновь туда, откуда позорно ноги унесла.       — Ты единственная, кого я не хочу прикончить.       — Очень великодушно. Если это намёк на Елену…       — Не собираюсь я трогать вашего драгоценного двойника, — перебила первородная девушку, явно закатив свои голубые глаза.       Ребекка сама понимала прекрасно, сколько людей стоит на стороне этой бедной овечки.       — Сейчас же мне просто нужна компания и женский взгляд. Я не могу советоваться со своими братьями о подходящем фасоне платья.       — Тогда считай в этих вещах и меня максимально мужчиной, ибо я не Кэролайн, чтобы восторгаться платьями и блёстками.       — И на том спасибо. Я бы тебя убила, окажись ты такой же, как эта Форбс.       Джо хмыкнула, но возражать не стала. Она по-прежнему не была в восторге от Кэролайн Форбс, хотя их отношения снизились до отметки «нейтрально».       — Просто приходи ко мне домой. Возражений я не принимаю.       И, видимо, чтобы подтвердить свои слова, Майклсон завершила звонок, чтобы у Джо точно не осталось выбора. Ребекка просто, похоже, желала довести Джо, сталкивая её со своей семейкой Адамс, как однажды очень точно выразился Деймон.       Домой она так и не зашла. Если Джо что и понимала в подобных каверзных ситуациях, так это то, как сильно ситуация может ухудшиться, если оттягивать неизбежное. Её во всяком случае будут ждать. Не только сейчас, на подготовке, но и позже, на само́м мероприятии, куда она обязана будет заявиться. Член семьи основателей города и тому подобное. Она по умолчанию должна присутствовать на важных мероприятиях. Хотя некоторые всё же удавалось игнорировать.       Судя по тому, как излагалась Ребекка, — вечер будет грандиозным. Мистик Фоллс наверняка уже был оповещен. Дженна, как старшая, да и Джон с Алариком, состоящие в Совете, вроде должны уже знать о предстоящем. Вопрос только, примут или пошлют куда подальше приглашение, невзирая на этикет и долг.       Джо только сейчас осознала весь масштаб.       Ее глаза стали круглыми при мысли, что от неё — да и от остальных — потребуется.       Гадство, ну почему праздники случаются именно в те моменты, когда всё катится в преисподнюю?       Этот город определённо любил данную традицию. Чтобы трагедии случались с шиком и под музыку.

***

      В итоге к первородным Джо прибыла почти через полтора часа. Всё бы ничего, да и она бы не стала так тянуть, если бы Дженна не выловила её на пороге, заметив из окна. Конечно, Соммерс забеспокоилась, куда снова собралась её бедовая племянница, а когда увидела испачканные колени — и вовсе чуть не словила удар. Джоанне пришлось успокаивать, сказав как есть, что ходила к родителям.       По лицу тёти заметила, как у той сразу отлегло, но при упоминании сестры и её мужа у девушки на сердце залегла тень печали, которая будет с ней всегда, сколько бы времени ни прошло. А постоянно видя своих племянников — становилось хуже.       Джо осведомила Дженну, куда уезжает, решив говорить теперь только правду, какой бы она ни была.       Конечно, тётя проворчала, но отпустила, решив послушать Джоанну, когда та заверила, что ей ничего не угрожает. Уже нет.       Между тем ни слова о предстоящем торжестве. Либо Дженна просто решила проигнорировать, как Джо предполагала, либо всё-таки ещё не знала. Возможно, приглашения не всем выслали ещё?       Взяв машину Дженны, Джо клятвенно заверила, что не угробит по пути ни авто, ни себя. А потом уехала, причём достаточно вовремя, увидя, как позади подъехал на своей машине Джон, а с ним и Джереми. Оба о чём-то живо переговаривались, но замолкли, нахмурившись, когда увидели её. Джо знала, что Дженна им всё объяснит, прежде чем те поднимут тревогу.       Было бы логично воспользоваться ногами и добраться побыстрее, но даже Дженна в конечном итоге настояла, словно вспомнив о чём-то. Джо предположила, что это из-за какой-то части непринятия, с которой Соммерс всё ещё боролась.       Привыкнуть к мысли, что её племянница теперь вампир, не так-то и просто, как оказалось.       Джо не спорила, давая им время.       Если для того, чтобы они осознали всё, нужно пользоваться такими бытовыми вещами, то так тому и быть. Это не так уж и трудно.       Как только машина заехала на территорию знакомого особняка, Джо тысячу раз пожалела, что поддалась на манипуляции Ребекки. Ей следовало перезвонить или написать сообщение с отказом. Но какая-то глубокая мысль, что Ребекка искренне пытается вести себя с ней, остановила. И Джоанна прокляла её всеми фибрами души.       Отступать было поздно — её наверняка услышали.       Выходя из машины, Джо думала о том, как не допустить упоминаний ночного происшествия. Все шансы равнялись нулю, учитывая настырность некоторых личностей. Взять того же Кола. Это заноза в заднице, которая любит скандалы, хаос и беспорядок. Джо стала невольным организатором всего и сразу. Ну блеск просто. Собрала комбо так собрала.       Полный вперёд и ни шагу назад, — мысленно подбодрила она себя, пока не оказалась перед дверью. И уже намеревалась постучать (потому что врываться снова покажется не просто дурным тоном, на который здесь каждый клал, а лишним напоминанием; да и Эстер в доме, которую она снова почувствовала, напрягаясь изнутри), когда услышала громкое:       — Входи!       Ребекка. Конечно, это она. Разумеется, её услышали.       Вздохнув, Джо подавила в себе внезапное глупое желание перекреститься, и толкнула массивную дверь, переступая порог с немного странным выражением.       В этом доме она была уже не раз, но только сейчас задумалась о том, как на самом деле беспечно Клаус относится к защите, учитывая, что любой вампир может войти сюда.       Параллельно с этим Джо внезапно вспомнила о тех сообщениях, которые получила от Ребекки за те долгие полтора часа вдали. Причину своей задержки она так и не объяснила, а сейчас первородная наверняка потребует ответов. Джо готовилась к этому, относясь, как к должному. Потому что Ребекка была такой по натуре. Да и не только она.       — По твоим сообщениям, которые я получила, мне казалось, что у вас апокалипсис начался, а не банальная подготовка к балу. — С этими словами Джо вошла в гостиную, сразу словив на себе взгляды абсолютно каждого. За исключением отсутствующего Финна.       Элайджа стоял и начищал свои туфли до идеального блеска, сама виновница призыва Джоанны красила ногти, спокойно сидя на диване и выглядя как модель со страниц модных журналов. На другом диване расположился сам Клаус, к которому у Джо было кучу вопросов и претензий, но она сдержала всё в себе, так же быстро отводя глаза.       И всё же девушка прекрасно ощущала на себе его пристальный взгляд, который мужчина даже не думал отводить.       И Кол.       Та самая вездесущая заноза в заднице. Она знакома с ним всего ничего, а он уже добавил причины для разогрева проблем.       — А сейчас я вижу, что у вас даже и приблизительно эта идиллия не напоминает ваши привычные воскресные ужины по типу прошлого, — с очевидной претензией выпалила Джо, держа показательно в руке телефон.       — Тот факт, что до бала остаются какие-то часы, а ты только узнала о нём и даже не подготовилась, вполне сойдёт за апокалипсис, — парировала Ребекка, искоса поглядывая на Клауса. С неодобрением и очевидной злобой.       Уж у последней эмоции было слишком много оснований, чтобы разгореться.       Ребекка вдруг повернула голову, ненадолго отвлекаясь от своего занятия, и оглядела критично внешний вид Гилберт.       Джоанна, заметив пристальное внимание, вызванное определённой причиной, опустила глаза. Тут же она закусила губ, мысленно выругнувшись, а потом подумала, что ничего страшного. Подумаешь, забыла про то, что на джинсах всё ещё оставался след от земли.       Джо подняла голову, поджимая губы. Почему-то глаза её наткнулись именно на Клауса. Словно искать его уже входило в привычку. Плохую привычку.       Клаус тоже обратил внимание на её ноги. Он слышал разговор сестры с ведьмочкой и ему тоже было любопытно, что она делала на кладбище в такую рань. Ещё и после минувшей ночи.       Догадок было несколько. Некоторые были смехотворны.       А потом на смену этим мыслям пришло некое сравнение. Сейчас и несколько часов назад.       Джо заявилась ночью в одной пижаме, щеголяя отчасти открытым телом. А сейчас в таком нестандартном виде, запачканная.       Суть его возникшей кроткой усмешки Джо не поняла, но отчего-то смутилась. И, дабы не выдать себя сразу, отвела взгляд обратно на Ребекку.       — Ты серьёзно позвала меня ради выбора… платья?       — Разве это не лучше твоего времяпрепровождения на кладбище? — в тон ей парировала Ребекка, возводя глаза к её лицу, когда, наконец, отвлеклась от её джинсов. — Что ты вообще там делала?       — Личную жизнь налаживала. В мире живых мне не нравятся кандидаты, — спаясничала девушка, подходя и садясь на тот же диван, на котором сидела первородная. — Как выяснилось, я переборчива в этом плане.       Сухой смешок Элайджи, поймавшего иронию, перебил голос Никлауса:       — Ну, любовь моя, фактически, я мёртв. Так чем же тебя не устраивает моя кандидатура?       Джо, как бы ни старалась игнорировать его для своего душевного спокойствия, всё равно терпела крах. Клаус ведь намеренно нарушал её натянутый баланс.       Гилберт посмотрела на него немного тяжело, но приподнятая бровь и этот вызов в его глазах сбили часть напряжения.       — Дай мне месяц, и я составлю список того, что меня не устраивает в тебе.       Кол, который почти не отвлекаясь крутился у зеркала, хохотнул, задержав руки на своей бабочке. Он молчал не потому, что ему нечего было сказать. Этот парень, после последней стычки с ведьмой-вампиром (подробности этого он ещё выяснит, как и причину, по которой такое вообще способно быть), уяснил быстро одну вещь: лучше не мешать этой девушке, если он хотел получить зрелище.       Но сейчас, кажется, уже можно влезать.       — Какая приятная ведьма. — Первородный послал Джоанне лукавую ухмылку. — Белоснежка, ты умело стреляешь словами. Наедине ты тоже такая остроумная?       Естественно, Кол не говорил это с искренним любопытсвом. Он и в прошлый раз излучал идентичную провокацию. И он не стал бы вовсе заглядываться на неё, даже несмотря на впечатляющие данные. Особенно когда узнал, что её уже заклеймил Ник. Но позлить брата — это святой грааль для младшего озорника.       Клаус, как и ожидалось, вонзил острый, как выпущенная стрела, взор в брата.       — Даже не смей, Кол, — низко повторил он те же слова, что сказал ему относительно недавно.       Джоанна только его. И ни один мужчина на всей Земле не посмеет иметь какие-то виды на неё. Ни один непристойный взгляд, слово или даже мысль. Любой, кто посмеет, лишится жизни.       — Почему же? — всё ещё продолжал ухмыляться Кол, возвращаясь к своему внешнему виду. Он продолжил якобы осматривать себя и приводить и без того безупречный вид во что-то более привлекательное. — Признаться честно, произошедшее впечатлило меня.       Джо нахмурилась при этих словах, замечая брошенный в её сторону взгляд.       — К чему ты это говоришь?       — Разве не очевидно? — опустил он уголки губ, снова посвящая внимание отражению, а слова — ей. Как стрелы и лук. Оружие — ему, снаряд — ей. — Вдруг я заинтересовался тобой?       Он прекратил поправлять свой пиджак и бабочку, послав ей очередную глумливую ухмылку, которая стала только шире, когда Клаус дёрнулся, словно собирался наброситься.       — Ты же это не серьёзно, — произнесла Джо хмуро, но с недоверием. Кол, конечно, почти всегда был несерьёзным. Но необязательно ей знать об этом. Не сейчас уж точно.       — Почему нет? Скажем, если затрагивать некоторые аспекты твоей магии и твоего второго амплуа. Ты явно новичок, судя по той импульсивности, которую проявила перед всеми нами и как неосторожно действовала. Это легко заметить, Белоснежка. Ты была бы слишком лёгкой добычей.       Джо почти оскорбилась этим едким замечанием.       Он был слишком наблюдательным, поняла Джоанна. Его слова в придачу почти смутили её. Девушка хотела бы вычеркнуть те события из их и своей голов. А вот Кол цеплялся за то шоу, как за нечто ценное.       Клаус бросил на девушку внимательный взор, оценивая её настроение. Он без труда разглядел её сомнительную борьбу с самой собой. Но пока ему нужно разобраться с братом, а уж потом он займётся ею как следует.       Кол продолжил:       — Однажды я встречал особенных ведьм. Они не имели собственной магии, но были способны поглощать её.       Парень заметил, как девушка заинтересованно блеснула тёмными глазами, что не могло не польстить ему.       — Особенность таких ведьм в том, что они не способны потерять то, чего у них нет. Они как пиявки, которые лишь высасывают.       — К чему ты завёл эту тему? — напряжённо спросил Клаус.       — Такие ведьмы стали вампирами. Некоторые, не все. И тоже наполовину, как твоя драгоценная ведьмочка. А как всем нам известно, вампир — это создание, порождённое магией, а сифоны — тот самый подвид ведьм — питаются подобными источниками.       — Что означает создание нового. Они буквально стали собственным бесконечным источником, — быстрее всех сообразила Джо. О таком она не слышала, но то, что Кол знал об этом и рассказывал так, словно речь шла о погоде, говорило о многом.       — Умница, — довольно улыбнулся он. — А ты нечто уникальное. Не похоже, что ты сифон, хотя, быть может, я ошибаюсь…       — Нет, — мигом возразила Джо. Правда, ей, возможно, следовало солгать, дабы предотвратить усиление чужого интереса.       — Тогда как? — в лоб спросил Кол, замечая краем глаза переглядки семьи. Они наверняка уже знали деликатные подробности этой уникальности. Ему тоже хотелось знать.       Джоанна нахмурилась, будто размышляла над ответом. Но Колу показалось, что она мнётся. Возможно, ответ и лежал на поверхности, но в чём-то девушка сомневалась. Словно сама была не до конца уверена в своих ответах и предположениях.       Это дало ему понять ещё одну вещь: уникальность была чем-то новым даже для её понимания. Похоже, эта Джо в полной мере не могла понять, кто она есть. А он любил отличные загадки.       — Ты не уверена, — вновь растёкся он в ухмылке, облитой мёдом.       — Ты просто ищешь повод подцепить её на крючок, а не желаешь помочь, — встала на защиту девушки Ребекка, прошипев почти как змея-наседка. Колу стало почти смешно, как рьяно здесь защищали эту потерявшуюся бедняжку.       Он тоже хотел. Но по-своему. В своих целях.       — Бросьте, я здесь единственный оцениваю ситуацию здраво. Не очень-то похоже, что Белоснежка способна искать ответы. Её новое «я» будет досаждать ей, мешая сосредоточиться на чём-то конкретном. Она не сможет самостоятельно справиться.       — Спасибо за веру в меня, — ответила сама Джо, скорчив лицо.       — Также я единственный, кто способен говорить как есть. Хотя удивлён, что ты, Ник, не стремишься к этому так же. Мне казалось, ты всегда был падок на что-то загадочное.       Снова провокация. Клаус лишь облил младшего брата вполне красноречивым взглядом, где и были все подходящие ответы. Кол улыбнулся широко.       Нет, всё-таки Клаус тоже желал узнать суть. Но делал это как-то по-своему.       — Впрочем, кто я такой, чтобы судить, верно? — прозвучало насмешливо, что даже Элайджа одарил брата своим потяжелевшим взором. — Моё дело — предложить некую помощь.       — Называй вещи своими именами, — скривилась Ребекка, фыркая. — Извлечь выгоду, ты хотел сказать.       — В таком случае взаимовыгоду. Одно другому не мешает. Я бы мог стать неплохим наставником.       — Я и под угрозой пыток не выберу твоё наставничество, Кол, — ответила Джо, пальцами сжимая край дивана у своих коленей.       — Что, совсем так плох? — пошутил он. — У тебя отсутствует вкус к изысканному. Родители в детстве не привили тебе это?       Если бы он не бросил это в нынешнем контексте и столь небрежно, может, Джо и проигнорировала бы выпад. Но она буквально утром навестила почивших маму с папой, так что прозвучало ещё и как плевок в душу.       Кол снова как бы невзначай оглядел себя в зеркале, пока не понял, что как-то резко все замолчали, как на похоронах.       Иронию бы, может, кто-то и оценил, скажи он это вслух, а не мысленно.       Кол посмотрел через зеркальную поверхность на всех, немного нахмурившись.       Джо была мрачнее всех. Кол умён и наблюдателен, но не сумел сложить воедино некоторые факты, чтобы понять одну значительную вещь.       Клаус посмотрел на девушку, прикидывая, насколько её состояние позволит ей пребывать такой сдержанной. Возможно, она уже рассматривала идею разорвать его младшего брата на кусочки и скормить собакам.       Как бы ни была заманчива идея — Клаус будет вынужден её остановить. Увы.       Элайджа с Ребеккой не были так близки с Джо, но могли бы из вежливости выразить сочувствие к её трагедии. А Кол просто по-хамски послал к чёрту приличия, поступая, впрочем, как и всегда.       — Что я снова не так сказал? — закатил он глаза, цокая языком.       — Вся проблема заключается в тех мгновениях, когда ты просто хочешь открыть рот, — не то мрачно, не то с насмешкой кинул Клаус, кидая искоса осторожный взор на возлюбленную. Ему показалось отличной идеей увести её отсюда прямо сейчас. Ему она, кажется, рада будет больше, чем его брату. Даже несмотря на тот инцидент.       — Ой ли, — сморщился парень. — Не делайте меня в чём-то виноватым, полагаясь на моё незнание.       — Не оправдывай своё поведение этим словом, — возмутилась Ребекка. — Даже знай ты всю правду, тебя бы это не остановило.       — Ладно, — не стал отпираться он, потому что так оно и было. — Что такого мне не следовало говорить, чтобы я мог избежать участи быть убитым в ваших фантазиях? Держу пари, вы там все дружно уже скооперировались, чтобы уничтожить меня и подвесить за мой язык.       — Неплохая идея, — пробормотала Джо, откидываясь на спинку дивана. Гилберт схватила первый попавшийся журнал с огромным выбором бальных платьев, но её внимание было не на глянцевых страницах.       Джо проигнорировала то, как пристально смотрел на неё Клаус. Она отмахнулась и от внимания Ребекки с Элайджей. Но вот Кол… Этот вампир был той ещё занозой, от которой она не могла избавиться, как бы ни пыталась.       — Однажды ты действительно наговоришь лишнего, и твои слова станут реальностью, — сухо прокомментировала Ребекка, возвращаясь к маникюру. Она решила поддержать таким женским занятием Джо. Мол, я с тобой в этой будке дурдома, но мы будет искать платья, потому что чьи-то похороны не должны стать исключительно трауром.       Джо спрятала глаза в журнале, прижав колени к груди, на которых и разместила глянец. Ей бы очень хотелось ещё по-детски укрыться за своими волосами, но они был заплетены в две длинные косы, а расплетать их у всех на виду ради такого глупого поступка — это стыдно для её самоуважения и гордости.       Клаус с беспокойством смотрел на девушку, которая уже явно пожалела, что поддалась уговорам Ребекки и пришла сюда. Ей было лучше там, где она была, а не здесь. И вряд ли в ближайшее время что-то изменится. Ему было досадно от этой мысли, но он надеялся, что когда-нибудь это изменится.       У Джо уже сложились вроде неплохие отношения с его сестрой и, похоже, даже с Элайджей после их разлада. А вот Кол не шибко стремился к гармонии. Ему претило это слово, не говоря уже о его воздействии.       Клаус подумал о том, чтобы увести её всё-таки отсюда. Отвлечь. Возможно, выслушать, если она позволит себе открыться. Сейчас она была как никогда обнажена душой, но в то же время отгораживалась остатками замкнутости, что доводило их обоих до неопределённости.       Но, как и во все предыдущие разы, опять вмешался голос Кола, и Клаусу захотелось позволить Джоанне всё-таки скормить его брата собакам.       — Ты что-то упоминала в самом начале о своей переборчивости, — зачем-то ляпнул Кол, словив на себе все недоуменные взгляды. Один Клаус ещё больше потемнел в глазах, а Джо поджала упрямо губы, не отвлекаясь от журнала, хотя вообще не видела картинки, ибо внимание унесло в сторону. Её глаза просто застыли на странице с каким-то блеклым голубым платьем.       Джо на подкормке сознания подумала неуместно о том, что вообще не представляла себе, в каком виде явится на торжество уже сегодня вечером. Всё так неожиданно.       — Белоснежка? — не оставлял он попыток вывести её из себя. Джо была вынуждена поднять на него глаза, выражая убийственную манеру в ответ на его азартный блеск в глазах.       — Твоя скудная фантазия сильно граничит с твоими познаниями. То, что ты называешь меня в честь принцессы, не даёт тебе дополнительных очков в моих глазах.       — Но это выводит тебя из себя, так что плюсы определённо имеются, — нахально парировал он, отчего её мозг едва не вскипел от такой наглости.       Даже Деймон не мог сравниться с ним. Тут один «талант» уже вывел её из себя несколько раз за какие-то минуты.       — Твои аналогии совершенно неуместны. Это прозвище не имеет ничего общего со мной. Твоё сравнение с Диснеем подошло бы больше тебе, нежели мне.       Когда она поймала его замешательство в выраженном вопросе, то почти довольно усмехнулась.       — Во-первых, тебя же буквально назвали в честь палки, которой вас можно убить. Иронично, да?       Ребекка обронила смешок, переглядываясь с братьями.       — Во-вторых, аналогия с Пиноккио подходит тебе гораздо больше, чем мне сравнение с Белоснежкой. Ты ещё и суешь свой нос не в свои дела.       Поняв теперь, о чём она толковала, Кол изменился в лице. Удар был слишком низким по его достоинству.       Последовавший смех сестры и глумливые ухмылки Клауса и Элайджи дали понять, на чьей они стороне. Это почти задело, но Кол вперил глаза в Джоанну через зеркало.       — Ты не станешь меня так называть.       Настал её черёд сверкать в вызове глазами.       — Извини, я, кажется, не расслышала: «Я взамен не буду тебя называть Белоснежкой», — съязвила она под его раздражённое поджатие губ. — Прости, Пиноккио, но ты либо соглашаешься на мои условия, либо терпишь так же, как я вынуждена терпеть тебя.       — Пожалуй, это стоило того, чтобы пригласить тебя к нам, — сквозь смех проговорила Ребекка, но сама Гилберт по-прежнему была не согласна. Клаус думал так же, несмотря на то, что ответ ведьмочки был таким же метким, как и выпады Кола. Она отражала чужие нападки с достоинством и колючими ударами, что не могло не заставить его испытать гордость.       Его девочка.       Если не глядеть слишком глубоко на всю ситуацию, можно даже и посмеяться. Почти незаметная полуулыбка гибрида была тому доказательством. И всё же мужчина испустил сквозь эти же губы несдержанный смешок после комментария Джо:       — Дурдом какой-то, — буркнула та, снова утыкаясь в журнал, словно могла там спрятаться.       Выглядело… почти беззащитно. Клаус бы с удовольствием хотел быть тем, кто укроет её. Вот только она не позволит так открыто и прямо.       — Так что же, в теории, я вполне сгожусь? — продолжал свою шарманку Кол, будто и не чувствуя соли.       — Иди и облюбовывай своё отражение дальше. Для этого ты точно годишься, — фыркнула Ребекка, заканчивая красить ногти.       Блондинка подула на ногтевую пластину правой руки, оценочно глядя на них, а потом из-под ресниц посмотрела на брата.       Кол кривил губы в дерзкой усмешке. Она закатила глаза, поняв, что так просто заканчивать он не намерен.       — Бога ради, почему бы тебе не прикусить язык? Так ты угодишь нам всем.       — Мой язык не создан для того, чтобы находиться вечно за зубами, сестрёнка, — парировал он таким поучительным тоном, словно Ребекка очевидных вещей не понимала. — Я бы нашёл ему другое применение.       — Кроме как бесить меня? — выпалила Джоанна, опустив резко журнал. — Вынуждена признать — в этом ты спец.       — Спасибо, — великодушно ответил он, широко улыбнувшись, приложив руку к сердцу. — Тоже должен признать, что в какой-то степени в восторге от тебя.       Бесить Джо — это забавно, но раздражать этими провокациями Ника — ещё лучше.       Именно такой позиции придерживался Кол, когда снова вознамерился задеть брата за те струны, которые поддавались его эмоциям.       Эмоции — слабость для вампира. Тем более для первородного. В это Кол верил. А то, что наблюдал у других, считал пустой тратой времени и добровольным мазохизмом. Пытка, стоящая себя.       — Я не уверена, как должна воспринимать твои слова, — ответила Джо, нахмурившись.       — Как положено, — уклончиво ответил Кол, получив в ответ скептично выгнутую бровь темноволосой ведьмы. — Извини, я не любитель дискутировать на подобную ерунду. Элайджа, благо, забрал эту нудную черту себе.       Упомянутый лишь нечитаемым взглядом одарил брата, никак не комментируя. Элайджа привык, так что знал, что в данный момент все нападки Кола — это лишь слова. Они могут задеть, но не ударить по-настоящему. Пока что.       — Спасибо, что избавил меня от этого, — ничуть не расстроилась Джо.       — О, а меня самого ты бы предпочла? — тут же с задором поинтересовался он, как будто снова поймал удачу на крючок.       — У тебя что, проблемы в раю? — недоумевала Джо, своим вопросом в какой-то мере осаждая мужское эго. — Твоя зацикленность на мне…       — Интригует? — перебил он её.       — Раздражает. Я хотела сказать «раздражает».       — Это отличительная черта Кола. Только на это он и горазд, — встрял Клаус, стреляя гневом в брата. И предупреждением. Немое, но ясное: «Ещё слово, и ты пожалеешь, что очнулся».       — Не ты ли лишал меня возможности «развиваться»? Даже интересно, а что ты думаешь о Финне?       Клаус злобно прищурился, но сдержался, заметив краем глаза, как ведьмочка напряглась. Будто она взаправду верила, что они могут устроить войну. И лишь её напряжённая фигурка, смотрящая своими очаровательными глазами, в какой-то степени успокоила его пыл. Клаус выдохнул, откидываясь назад, что Кол принял с растерянным негодованием.       Он ожидал… нет, он с уверенностью ждал снова вспышку, а не это… спокойствие.       Но так просто он не сдаётся.       — Белоснежка, как насчёт знакомства с родителями? Раз уж о них тоже заговорили, — ляпнул Кол, вовремя скрывая, как и его самого́ поразили эти слова. Это было совсем не то, что его действительно интересовало, но уже что вышло.       — Чего? — в унисон выпалили девушки ошеломлённо. Даже Элайджа со своей филигранной маской прожемонстрировал вполне искреннее удивление. Он, конечно, и правда привык к выходкам брата, но порой Кола заносило… чересчур сильно.       Уловка, в общем-то, сработала. Клаус не мог долго быть праведником. Его спокойствие имело лимит. Кол его растратил сейчас.       — Почему бы тебе не обдумать ещё раз то, что ты сказал? — шипяще сказал Клаус. — Советую сделать это, Кол. — Угроза стала слишком очевидна.       Джо с опаской посмотрела на Клауса, но он не сделал в ответ того же. Она даже огорчилась. Его поза кричала о напряжении, которое могло лопнуть и затопить всё и всех. Это явно не то, что было бы кстати. Хотя перспектива утонуть звучала всё равно лучше, нежели конфронтация с Колом.       — Думаете, я шучу? — Кол, наконец, развернулся. Зеркало отражало теперь его спину и каштановый затылок. — Твоей маме, возможно, нужен достойный зять, Белоснежка. Твоя переборчивость должна выбрать правильного кандидата. Что скажешь? — сверкнул он наглой улыбкой.       Столь же тщеславен, как и его намёки. И столь же отвратительный характер, как и… наверное, у каждого в этой комнате. Испорченные до мозга костей.       Джо посмотрела на него нечитаемым взглядом, утаивая, какую злость сдержала в себе лишь чудом.       Она подумала о том, что Кол и впрямь стал той ещё занозой. Но вместо этого ответила:       — В правильном направлении мыслишь. — Её сухие слова вызвали всеобщее удивление, но Джо не отвлеклась. — Полагаю, мама не будет возражать, если соседнее место на кладбище в качестве зятя займёшь именно ты. Что скажешь?       Всё самодовольство сошло с лица парня, сменяясь растерянностью. Возможно, именно сейчас он понял всю горечь ситуации, которую сам же и зажёг, как костёр, вырывая в конечном итоге себе яму прямо под жгучим пламенем.       Точно поле битвы. Уже даже не поспоришь.       Ребекка, совершенно не ожидая этого, прыснула от удивления, в чём её поддержал и Клаус. Разве что Элайджа проявил сдержанность в качестве уважения к Джоанне, но мысленно одобрил её выпад.       — Я могу подогнать лопату по такому случаю, — издевалась над братом Ребекка, звонко хохоча. Его злой прищур девушка проигнорировала.       — Сказала бы раньше, что родители мертвы, — безразлично отозвался Кол, как будто решил замять тему, хотя его ответные слова были грубыми. Специально именно такими резкими. Себя он унизить не позволит.       — Да, конечно. Извини, забыла тебя в свои подружки записать. Твои угрозы немного сбили с толку, — саркастично ответила Джо.       Кол вскинул насмешливо брови.       — Ты всегда такая язва?       — А ты такой доставучий?       Кол пожал плечами.       — Ещё скажи, что я так плох в этом, — закатил он манерно глаза.       — Нет, у меня всего лишь начинает развиваться аллергия на тебя. Если я задохнусь в какой-то момент, обязательно передам «спасибо» с того света.       — Полагаю, ямы рыть придётся мне, да? — спросила Ребекка, но удивлённо моргнула, когда Кол и Джо одинаково фыркнули, тут же, сузив глазах, переглядываясь. Будто их синхронность была оскорблением для каждого лично.       — Я бы предпочёл лицезреть лишь одну могилу, — ответил язвительно Клаус, стреляя глазами в младшего брата.       — Давайте обойдёмся без похорон. Полагаю, этот город не готов лечь вместе с вами, — сдержанно проговорил Элайджа, своими словами разрезая эту взбучку, как острым письменным ножом.       Ребекка от смеха фыркнула, Элайджа тоже изогнул уголок губ в улыбке. Джо снова спряталась за журналом, а Кол, как обычно, закатил глаза с такой театральностью, что удивительно, как глазные яблоки не докатились до скудно-остроумного мозга. Один только Клаус был ещё под эффектом собственнических эмоций, так что один взгляд на Джоанну прояснил многие вопросы.       Он желал эту девушку. Возможно, как никого прежде. И он не намеревался делиться ею ни с кем. Уж тем более с братьями.       Джо, словно прочитав его мысли, немного сконфуженно посмотрела на гибрида. Прошлый раз был обоснован, сейчас же она вряд ли найдёт разумные объяснения своему эмоциональному порыву. Но посмотреть на Ника почему-то очень захотелось в этот самый момент.       Лучше бы она этого не делала. Кульбит, который совершило сердце, был отправной точкой в неизведанный путь. Клаус её именно там и поджидал.       Он проникал не просто под кожу и даже не в саму суть. Мужчина был именно там, где никто не должен был оказаться. Джо не подпускала никого так глубоко, как его. Весьма иронично, что именно главный злодей города стал объектом любовного интереса.       Полюса магнита ещё никогда не притягивались друг к другу, а с ними двумя решили нарушить закон физики, известный всему миру. Такова вторая ирония.       Отведя в неловкости глаза, девушка почувствовала кожей, покрывшейся мурашками, его довольную улыбку. Кроткую, но предназначенную лишь ей одной.       Понимающую.       — Ваша семья даже хуже моей или Сальваторе вместе взятых.       Первородные посмотрели почти насмешливо на Джо, услышав её.       — Любовь моя, мы вынуждены были терпеть друг друга на протяжении тысячи лет.       — Ты держал нас в гробах, когда мы хотели уйти. Не строй из себя жертву, — возразила Ребекка. Драматизм Клауса и его желание построить из себя невинного ангела выводили из себя.       Джо тоже не оценила, зная их историю. На этот раз она посмотрела на Клауса тоже с вопросом. Её беспокоило, как он относится к своим, казалось бы, самым близким. А что будет с ней, если всё зайдёт слишком далеко? Он будет готов убивать её снова и снова, чтобы защитить? Найдёт ли способ тоже так усыплять, если вдруг одержимость с чьей-то стороны погаснет, желая свободы?       Джо вдруг ужаснулась этой внезапной мыслью. Она ещё не размышляла об этом ни разу, что даже удивительно с её прагматичностью.       Джо резко отвела взгляд, но не успела скрыть проснувшуюся уязвимость. Клаус тут же нахмурился, заметив перемену в её лице. Ему не понравилось, что неизвестные мысли будто открыли ей на что-то глаза. Клаус был почти на все сто уверен, что так оно и было. Она так резко изменилась в поведении, как только была поднята тема заклания его братьев и сестры… Вот чёрт.       Нет, нет, нет. Ты не должна так думать, любимая, — пронеслось в его голове, как только он понял, какова может быть причина её изменений. Скорее всего, так оно и было. Очевидность была вполне логична, исходя из контекста.       Но, похоже, Джоанна уже надумала себе всякого, и он, к сожалению, не мог её винить. Им придётся слишком многое принять друг в друге и попытаться… измениться, если они оба хотят, чтобы из их союза вышло что-то потрясающее. Клаус очень хотел. А хотела ли… она?       Этим вопросом он не задавался, постоянно видя в её глазах все ответы. Но что могло измениться сейчас, когда она обрела всё время мира, чтобы посвятить его новым привычкам и желаниям? Что, если он не вписывался в её первостепенные планы?..       Клаус даже сам не понял, как выражение его лица исказилось из-за мыслей, которые его теперь терзали. Первой и, наверное, единственной, заметила Ребекка. Она не могла понять, что произошло, но вывела брата из его дум своим вопросом:       — Может, ты испытываешь чувство вины, Ник? За то, что делал с нами, — поинтересовалась Ребекка, будто хотела смягчить ситуацию, но Клаус не успел ответить. Хотя все взоры были устремлены именно на него, но поступил ответ Джоанны:       — Какой вины, Ребекка? Не похоже, что ему вообще известно это понятие. Оно у него атрофировано.       Клаус бы засмеялся, не подтверди её слова его смутные подозрения. Он помрачнел, моментально скрывая это от любопытных глаз семьи. Те бы обязательно засекли эти перемены, а ему это не нужно. Он не любил, когда копаются в его душе. Там нечего искать. А то, что можно чудом откопать, он лучше похоронит от лишнего внимания.       А Джоанне покажет, когда придёт время.       Веселье как ветром сдуло. Больше Клаус не испытывал ничего, кроме понимающего — оттого и раздражающего — мрака. Словно его личное солнце внезапно скрыли тучи. Он остался под тенями. Только под ними. Пролить свет придётся уже ему. Только мужчина не был до конца уверен, что найдёт в себе этот луч.       Всю обстановку ещё можно было назвать… приемлемой для четы Майклсонов. Джо было непривычно, учитывая, что в её семье так часто не испытывают друг друга. А тут же словно дышали этим. Новая ссора — новый глоток воздуха.       Сумасшествие какое-то.       Джо невольно сравнила это с остатками здравия под развалинами чего-то нормального.       Оставалось полностью увлечься выбором платья. Не очень похоже было, что ей позволено оставаться дома, как она порой делала на других мероприятиях. Её уже пригласили лично. Да и официальное приглашение наверняка получит её семья. А, может, уже получила.       Забот было намеренно, но Джо то ощущала этот мандраж, то не зацикливалась так сильно, как сейчас. Мозг отвлекался то и дело, что мешало сосредоточиться на чём-то конкретном. Она бы могла винить в этом свой вампиризм, но… Да кого она обманывала, если так оно и есть. Нет никаких «но».       Нерешительность ещё никогда так не губила её, как в этот период.       Мысли чуть было не скользнули на ещё одну важную тему — выбор партнёра. Но она не успела как следует подумать о том, что было очевидно. Образ Клауса в голове перекрыл другое лицо, когда она подняла голову и остановилась глазами на ещё одном мужчине. Не специально. Финна здесь не было всё это время, так что его появление стало… неожиданным.       Самый старший Майклсон спустился по лестнице, собрав на себе взгляды всей семьи. На него уставились с подозрением, а он и мускулом не повёл. Его внимание сконцентрировалось на… ней. На Джоанне.       Девушка нахмурилась.       — Мисс Гилберт, — почтительно кивнул он, подтверждая, что цель его визита ограничивалась ею. Джо не была уверена, что хотела знать, зачем. — С тобой хотят поговорить.       — Кто? — тут же спросила она, но уже знала ответ, и он вынудил её напрячься.       — Наша мама, — всё так же спокойно ответил Финн, не выдавая ни единой эмоции, что усложнило ведьме попытку понять истину за холодной бронёй.       Над гостиной повис грузный туман натяжения. Все ощутили это. Особенно Джо, которая совсем не горела потенциальной — а теперь и реальной — перспективой встретиться с такой могущественной ведьмой. Эстер вселяла в неё необъяснимый ужас.       Хотя, конечно, причин было слишком много для подобной реакции. Так что спорно.       Не успела Джо и рта открыть, чтобы придумать подходящий ответ, как чужая спина буквально выросла перед ней, полностью закрывая ото всех. Девушка изумлённо моргнула.       — Зачем? — голос Клауса звучал со скрытой угрозой. Не очень похоже, что он хоть капельку доверял своему старшему брату или той же матери.       Он вроде как убил её, а сейчас его будто пытались одурачить игрой в милую семейку. Вот только он не такой дурак, каким его хотят выставить.       Остальные Майклсоны были озадачены не меньше. Элайджа и вовсе встал рядом с Никлаусом, молча переглядываясь с ним. В отличие от яркого выражения лица Клауса — Элайджа был всё так же сдержан, но осанка его была более ровной. Джо было это знакомо. Она сама страдала привычкой быть как идеально натянутая струна в моменты стрессового давления.       Финн не моргнул и глазом, что лишь сильнее усилило всеобщее обострение тревоги.       Джо поочерёдно смотрела на спины Клауса и Элайджи, не сдерживая удивления. Оба выступили её немыми защитниками даже не сговариваясь. Она не была уверена, почему вдруг Элайджа так повёл себя. Возможно, потому что… что? Испытывал чувство вины? Это был его способ извиниться, даже после того, как она попросила забыть?       Финн снова заговорил:       — Я не знаю, брат, — интонация ровная, взгляд — прямой, устремлённый на Никлауса. Будто интерес гибрида к этой девушке был причиной объясняться именно перед ним. — Меня лишь попросили сообщить и привести.       Джо рискнула встать с дивана, поправляя капюшон толстовки, упавший неудобно на одно плечо. Она поймала обеспокоенный взор Ребекки и едва заметно кивнула ей, мол, всё будет хорошо.       Клаус, услышав шевеление, повернул голову через плечо, с самым хмурым видом смотря на неё. Я против — вот о чём говорил он, не издавая ни звука. Но Джо никогда не мечтала вставать под его сильное крыло и заручаться покровительством. Она не слабая. И не трусиха. Возможно.       Пускай сейчас обстоятельства и вынуждают на некоторые изменения, которые ей не нравятся, но она учится справляться с ними, а не прятаться за чужими спинами.       В глазах Финна осела нотка одобрения. Джо вышла немного вперёд, но, только оказавшись сбоку от Клауса, была поймана за руку.       Импульс его прикосновения ужалил её кожу даже сквозь ткань толстовки. Гилберт вздрогнула, машинально поднимая на него глаза.       — Ты не должна…       — Это невежливо, — перебила она его, но её сомнительный аргумент вызвал его фырк. Клаусу было наплевать на манеры в такой момент. Кто они такие, чтобы следовать таким банальностям? — Отпусти, — понизила девушка голос, почти переходя на шёпот.       Сомнительный приём, учитывая усиленный слух присутствующих, но этот момент будто принадлежал лишь им двоим, несмотря на зрителей в первом ряду.       Клаус буравил её своим неодобрением, но разжал пальцы с явной неохотой. Медленно. Джоанне пришлось немного резче дёрнуть на себя руку, делая полшага в сторону, а потом вперёд. Карие глаза устремились на ожидающего терпеливо Финна. Она кивнула.       Финн кивнул в ответ, сказав ей следовать за ним. Он даже не одарил никого другого ни единым взглядом, отвернувшись обратно к лестнице.       Кол на это показательно громко хмыкнул, переглядываясь с сестрой. Их двоих сильно волновали замыслы матери. Клауса и Элайджу тоже, но, похоже, Джоанна — ещё больше.       Поднимаясь по ступенькам, Джо силилась не выдать, как нервозность схватила её. Пульс предательски ускорился, так что она провалилась. Но останавливать её никто не решился. Она не знала, хорошо это или нет. Ситуация была двоякой.       Каждый шаг, сопровождающий её до нужной комнаты, был равносилен одному громкому удару сердца. Глупо было отрицать, что она нервничала. Это было заметно невооружённым глазом. Её прежняя выдержка сломалась, а новую она ещё не успела воссоздать. Понадобиться больше времени, пока Джо не свыкнется с новой собой. Пока не примет такой, какая она теперь есть.       На подходе к двери Гилберт уже ощутила сильные нити… нет, это были тугие канаты, сплетённые воедино. По ним текла чужая магия, слишком мощная, чтобы не заметить. Джо ощущала это, но вдруг смутные сомнения подстегнули на мысль, что ведьмы вроде Эстер Майклсон умеют прятать свой магический след.       Выходит, Эстер по какой-то причине хотела показать Джо свой отпечаток, который невидимо душил.       Как только они остановились напротив одной из дверей, Джо словно ледяной водой окатило.       Ей не нравилось это чувство страха, но она ничего не могла поделать. Тем более находясь на вражеской территории. А именно так это и представлялось для девушки, потому что доверие она вряд ли сможет разглядеть, как бы ни постаралась.       Финн не взглянул на неё. Мужчина толкнул дверь, и тогда Джо поняла, что назад путь может стать непреодолимым. Она согласилась прийти к дракону добровольно, так что либо сразиться, как бравый рыцарь, либо сдастся, как слабая принцесса, коей её нарёк Кол.       Нога перешагнула порог, и Джо оказалась меж двух огней. Позади — Финн, спереди — Эстер. Женщина, чьё имя могут шептать с уважением или страхом. Джо отнесла себя ко второму типу, как бы унизительно ни было.       — Мама, я привёл её, — голос Финна изменился как по волшебству. Джо подметила, что он стал более ласковым. Чего она совсем не заметила с его братьями и сестрой. Это было… странно.       Джо не успела полноценно осмыслить это. Как и в первую встречу, Эстер поймала её колючим, обжигающим капканом. Её глаза имитировали теплоту, но за этим она разглядела фальш. Чутьё сработало вновь как надо.       Джоанне это ещё больше не понравилось. Она убедилась только что в своей интуиции, умоляющей не верить, что бы ни случилось. Это вражеская территория, напомнила себе девушка.       — Благодарю, Финн, — улыбнулась Эстер, кивая ему с искренней признательностью. Джо смутилась, пока ощущение не сменилось липким отголоском страха, что вновь усилился, как децибел сирены. — Здравствуй, Анна. Спасибо, что согласилась прийти сюда.       Что-то Джо подсказывало, что это был бы вопрос времени, откажись она снова. В прошлый раз она сбежала, чем не гордилась, но ей тот момент было бы лучше заново испытать, нежели оставаться с этой ведьмой один на один.       Она ни слова не проронила. Язык как будто прилип к нёбу.       Эстер слабо улыбнулась, снова обращаясь к сыну:       — Ты можешь идти, Финн.       Финн послушно кивнул, бросая последний взор на макушку Джоанны, после чего покинул комнату, закрывая с тихим щелчком дверь. Внутри Джо что-то с таким же звуком дрогнуло.       — О чём… Кхм… О чём вы хотели поговорить со мной? — голос изменился то ли от внезапной сухости, то ли от плохо скрытой паники.       — Ты можешь не бояться меня, Анна. — Снова эта форма имени неприятно резанула слух. Джо едва сдержалась, чтобы не сморщиться.       Она всё ещё терпеть не могла, когда её так называли. Вряд ли это когда-то изменится. Но сообщить об этом она не осмелилась, так что готовилась принимать скрепя сердце.       — Я кое-что сделаю, если ты не возражаешь, — произнесла женщина. Джо лишь слабо кивнула, потому что сомневалась, что от неё правда ждали выборочного ответа.       Она вновь напряглась, и это усилилось, как только заметила, как Эстер взяла в руки пучок полыни. А ей слишком хорошо было известно, зачем нужна эта трава.       Как только трава загорелась и первые полоски тлеющего дыма поползли кверху, она заговорила:       — Вы хотите конфиденциальности, верно?       — Верно. Я бы хотела, чтобы этот разговор остался между нами. Моим детям необязательно знать обо всём.       — Почему? — выпалила девушка несдержанно. — Вы же семья.       Прозвучало жалко. Джо поняла это, как только напоролась на странную, необъяснимую эмоцию в глазах женщины. Матери, в конце концов.       — Я хотела бы многое обсудить. Полагаю, ты бы тоже предпочла сохранить некоторые детали в секрете. Речь пойдёт и о тебе.       Джо опешила.       — Обо мне? — голос сел. Она совсем не обрадовалась, даже если эта ведьма и могла знать что-то стоящее про её природу.       Эстер снова улыбнулась, выдержав паузу. Потом указала на диван, так что Джо была вынуждена принять приглашение, присаживаясь. Женщина присела рядом, и обе повернулись лицами друг к другу.       Джо видела, как замечательно Эстер изображала искренность. И всё же за каждым словом, за каждым взглядом и жестом она замечала противоположную неискренность.       Её это столько же смущало, сколько и настораживало.       Кто знает, какие мысли на самом деле крутятся в голове этой загадочной ведьмы? Объяснить мотивы порой бывает трудно, особенно когда не знаешь, что ими двигает.       — Ты можешь не переживать. Я только с благими намерениями, — мягко произнесла женщина, видимо, заметив нервозность девушки.       — Это просто моя манера поведения с малознакомыми людьми, — солгала Джо. Эстер кивнула, но трудно было сказать, поверила или нет.       — Хорошо. В таком случае я не стану тебя надолго задерживать. Есть вещи, о которых, как я и сказала, хочу поговорить.       — В том числе и обо мне, — припомнила Джо.       — В первую очередь, — кивнула та. — Но, думаю, можно начать с некой вводной части, поведав тебе историю о создании первых вампиров. Возможно, ты уже знаешь многое, но осторожность никогда не повредит. Ты ведь общаешься с моими детьми.       Джо точно не могла сказать, услышала она скрытый упрёк, как и от многих ведьм, или было ещё что-то. Но она молча кивнула, гордясь тем, что смогла не выдать лишних эмоций. Вряд ли бы это смогло сыграть в её пользу.       — Когда-то земли, на которых сейчас построили этот город, процветали. Здесь основались два поселения — люди и оборотни. Моя семья жила с ними по соседству. Мы уважали друг друга и не совались на чужую территорию, пока однажды, в ночь полнолуния, не произошла… трагедия.       Джо плохо была знакома с историей первородных. Да, какие-то факты ей уже были известны. Тот же Майкл кое-что рассказал, потом Ребекка немногое и Элайджа. Но все их рассказы были поверхностными, сухими фактами, которые не могли позволить углубиться в дебри истории.       В голубых глазах Эстер промелькнула настоящая печаль. Горе прошлого всё ещё держало её в своих крепких руках, сколько бы времени ни прошло.       — Мой младший сын, Хенрик, был жестоко убит оборотнем. С тех пор мира больше не могло существовать.       Краска отлила от лица девушки. Может, она и не доверяла этой женщине, но история, похоже, была настоящей. И горе матери, потерявшей своё дитя, было настоящим наказанием.       — Соболезную вашей утрате — тихо вымолвила Джо. Эстер с лёгкой благодарностью кивнула.       — В тот день мы осознали, как уязвимы с теми, кто гораздо сильнее. Кто не умеет контролировать свою природу. И мой муж, Майкл, захотел предотвратить подобные случаи.       Лицо Джоанны побледнело при упоминании этого охотника. Он всё ещё сидел в её голове ледяным напоминанием ещё одного страха. Лишь немногие могли бы сопротивляться ему.       Но что-то Джо подсказало на подкормке сознания, что упоминание Майкла было не просто между слов. Эстер наверняка знала о том, что здесь происходило. Возможно, видела, в каких играх сама Гилберт принимала участие по уничтожению её мужа.       Не в силах выдержать давление, которое было слишком качественно использовано, Джо немного отвернулась.       — Вы неспроста сказали о нём? — сквозь зубы спросила Гилберт.       — Я не сержусь на тебя за то, что ты сделала, если тебя это беспокоит, — тут же поступил ответ, вынуждая Джоанну в изумлении снова посмотреть в глаза той, которая могла быть искусной лгуньей.       — Почему? Я ведь помогала вашим детям в попытке убить его. Майкл…       — Майкл всю свою жизнь был ослеплён собственной яростью. Он провёл века в погоне за своими детьми, испытывая желание избавить мир от им подобных, от, как он считал, ошибки. Он так и не смог двигаться дальше. Это его и погубило, — поджала она губы. — Майкл хотел защитить свою семью, поэтому попросил меня и ещё одну могущественную ведьму — предка твоей знакомой Бонни — найти способ сделать нас сильнее, неуязвимее. Но Аяна отказалась идти против природы.       — Но вы не были с ней согласны, — поняла Джоанна. — Это вы были той, кто впервые создал вампиров. По просьбе своего мужа и ради общего блага ваших детей.       — Ты и правда умна, — в её голос прозвучал даже нотка одобрения. — Всё именно так. Я создала тёмную магию, нарушая законы природы. И навсегда отрезала себя от сестёр. Я хотела лишь… уберечь своих детей.       Джо вполне могла понять это. Она сама готова была на крайности во имя близких. Её не остановила даже смерть, когда она вернула Рика к жизни. Так что могло бы остановить отчаяние матери, чьё сердце жестоко разбили?       — Но я не совсем понимаю… почему вы рассказали об этом мне.       — Потому что заклинание, обещающее бессмертие, имело высокую плату. Вампиры, которых считали мифом, были вполне реальными чудовищами. Мои дети уничтожили всё поселение, не сумев совладать с жаждой. Но и такие существа имели свои слабости. Несмотря на мои попытки избавить их от уязвимости, природа не могла позволить появиться чему-то совершенному.       — Солнце и вербена, — произнесла Джо.       — Да, именно так. Вампиры не могут также входить в чужой дом без приглашения, не могут размножаться…       Последний факт выбил часть воздуха из лёгких. Джоанна знала одну истину, которая нарушала и это. Она знала также, что первородные не могут умереть от того, что вредит обычным вампирам. Против таких, как они, было особое оружие. И оно было в руках у Клауса…       Вот она и вернулась к тому, о чём подумала с самого начала.       — Клаус гибрид, — произнесла вдруг девушка. — Конечно, он всю жизнь был вампиром, но он наполовину оборотень.       — Да, это так. Хотя сам Никлаус будет отрицать то, что природа позволила ему некоторые лазейки. — Ненадолго повисла пауза, а потом последовало продолжение: — Точно так же, как и тебе. Вы оба — нечто уникальное. Ни ты, ни он не имеете себе подобных.       — Значит ли это, что ему доступно то же, что и мне? — неуверенность вкупе с удивлением от этой правды скользнули по словам, но смысл вопроса был сразу понят.       — Вы оба можете производить потомство.       Ох, чёрт.       Нет, конечно, Джо знала это о себе. С ней всё было более, чем логично. Но Клаус?..       Он стал относительно недавно гибридом, так что логично, что за тысячу лет ему ещё не представляло возможности обзавестись детишками… Чёрт, честно, Джо вообще не могла представить себе Ника в образе отца.       И да, сам Клаус будет это отрицать до посинения. Потому что он неуязвим, не имеет слабостей и бла-бла-бла.       Столько вопросов было. Джоанна находила новые снова и снова. Их невозможно было не найти, когда столько необычного окружает. Когда ты сам являешься чем-то доселе неизвестным никому.       Но ей было не совсем ясно, почему Эстер заговорила об этом в таком ключе. Каков её контекст? И что она преследует этой правдой?       — Вы намекаете, что мне и Нику нельзя размножаться? — она совсем не подумала, как будет звучать такая форма имени Никлауса в присутствии его матери. Её больше интересовало другое.       Эстер вновь улыбнулась, но Джо предпочла бы этой вежливости что-то настоящее. Даже если и гнилое. У всего есть цена. Так вот какова могла быть цена чужой доброты, пока это нужно самой женщине?       — Анна, ты должна понимать, что может произойти, если один из вас породит на свет подобного себе.       Джо нахмурилась, несогласная.       — Я ещё пойму, почему ему противопоказано размножаться. Помимо его сути, учитывая характер. — Эстер понимающе усмехнулась. — Но что со мной? Я могу исцелять от вампиризма. И сама стала вампиром… не нарочно. Я вовсе не этого хотела, но так… вышло.       — Конечно, — кивнула женщина, подарив ей лёгкую улыбку, но от одного только её вида у Джо по спине табун холодных мурашек пробежал. — Ты хотела спасти члена семьи, но и не отказалась стать той, кем являешься.       И этим было все сказано.       Джо подавила липкое чувство в груди, дабы то не отразилось на лице. Осуждение, тщательно покрытое сладкой речью, было засчитано.       — Я всё понимаю, милая.       Ложь. Наглая, гадкая ложь с льстивой улыбкой.       Джо не могла точно сказать, но ей показалось, что в словах Эстер сидело отторжение. Непонимание. Что, к слову, двулично, ведь она сама стала той, кто сделала своих детей такими…       Если только…       Вся эта показушная любезность вдруг обрела совсем иной смысл. Джо начала собирать кусочки пазла воедино, но делала это крайне осторожно.       — Почему вы решили задеть именно тему вампиризма? — наконец-то её голос перестал выдавать дрожь. Джо немного тяжело посмотрела на ведьму. — Я, ваши дети, ваш муж.       — Потому что я совершила ошибку, за которую плачу до сих пор. И платят тысячи невинных жизней. Даже ты расплачиваешься за мои действия.       — Вы не в ответе за мои действия, — хмуро возразила Джо.       — Боюсь, в том, кем ты стала, есть частичка моей вины. Однажды именно я создала миф, который теперь имеет быть в нашем мире.       Всё тут же встало на свои места.       Эстер и правда покрывала истинные мотивы фальшивой добродетелью. Её эти разговоры, замаскированные под якобы учтивое понимание. Всё было неправдой.       Желание прямо сейчас снова сбежать едва не подчинило тело, но Джо вовремя опомнилась, понимая, что это вызовет ещё больше подозрений и, возможно, проблем. Ей нужно было уйти отсюда, но не заручаясь ответным недоверием. Сейчас иметь Эстер в числе тех, кто против такого нарушения, как Джоанна, было слишком рискованно.       Понять, согласиться, уйти.       Джо нужно было придерживаться этих трёх пунктов, изображая веру в чужие домыслы, и тогда у неё будет шанс остаться вне зоны опасности.       — И что вы хотите этим сказать… мне? Я всё ещё не могу найти взаимосвязь полную, — выдавила буквально из нежелания Джоанна.       — Хочу дать понять: что бы ни случилось — ты не вини себя. Моя семья принесла столько несчастий твоей. Даже твой дар…       — Мой дар — это исключительно моя ноша, — несогласно возразила Джо.       — Ты так считаешь, — спокойно ответила Эстер. — Исцеление для вампиров, которых я породила. Но всё не так просто. Ты можешь стать оружием против всего вида.       — Кроме ваших детей. Они первородные, — это Джо всё ещё помнила. Да и как забыть?       — Кроме них, — женщина кивнула, и на миг Джоанне показалось, что её глаза как-то неестественно блеснули, но это исчезло так же быстро, как и показалось. — Но это не меняет того, кто ты есть. Ты не способна обезвредить первородных, но ты может уничтожить весь вампирский род. Ты понимаешь, какая сила на самом деле у тебя имеется? Как контрарно то, кем ты стала теперь?       — Понимаю, — сказала Джо, поджимая губы. — Но я та, кто я есть. Однажды я приму это. И мир тоже. А мой дар…       — Больше не такой, каким был раньше.       Джо опешила, растерявшись от такого заявления.       — Что вы имеете в виду?       — Вампиризм усилил не только твои инстинкты. Он усилил то, что поддерживало в тебе человеческую суть. Но ты теперь не человек. И сейчас… — Эстер замолкла, выдерживая небольшую паузу, словно здесь было слишком мало драматизма. — Сейчас твой дар — это проклятие. Ты несёшь не жизнь. Ты олицетворяешь смерть.       Краска целиком отхлынула от лица девушки, сделав его бледным. Джо даже не попыталась как-то отвлечь женщину от такого заметного изменения. Её выдержки не хватило бы.       Джо сглотнула тяжёлый ком, выдавливая:       — Я всё ещё не понимаю, почему…       — Вампиры в какой-то момент заметят изменения. Ты сама, возможно, не почувствуешь. Я сейчас говорю о том, насколько притягательно пахнет твоя кровь. Но ты не знаешь ведь, что и это поддалось усилению?       И буквально стало адским коктейлем для вампиров.       Вот почему «смерть». Потому что Джо буквально была приятным истязанием для выдержки клыкастых. Она сама таковой являлась, но правда в том, что действительно за собой не замечала столь ярких ихменений. Даже как-то и не задумывалась… Было и так хуже некуда, а сейчас настрой упал ещё ниже.       — Почему вы так уверены? Откуда столько знаете?       Последний вопрос, конечно, может, звучал глупо, но не задать его она не могла. Неизвестность Джо не любила, а факты принимала с подноготной, а не из воздуха или почтой с потустороннего мира.       — Потому что ты не единственная такая. Я имею в виду, с таким даром. Подобные вещи не могут появиться из ниоткуда, ты и сама это знаешь.       Это было логично, но Джо до сих пор не знала, откуда исходят её корни. Как вообще так получилось, что её кровь имеет эту особенность. Вопросов было миллион.       Джо сама не заметила, как немного отодвинулась. Но женщина уловила краткое движение. Она опустила глаза вниз, потом снова на девушку. Вот только Джо больше не могла здесь находиться. Она уже узнала чуть больше, чем достаточно. Её сильно напрягал факт того, кто ей обо всём этом поведал. Потому что доверия к этой женщине не было совсем. Ещё в первую их мимолетную встречу радары Джо завывали, как сотня сирен сразу. То, что она осмелилась прийти сюда, было чудом, не иначе.       Для Эстер. Да и для неё самой.       — Анна, я понимаю, как тяжело носить на плечах такую ношу. Я сама тысячелетие жила с собственным грузом. Мои дети понесли столько грехов из-за моей ошибки… И ты тоже.       Джо заторможенно посмотрела на неё, не совсем понимая, что Эстер хотела сказать этим. Слова прозвучали слишком… таинственно. И если в чём Гилберт и была уверена — в неискренности этой могущественной ведьмы.       Зачем бы Эстер в самом деле понадобилось болтать с ней, простой девчонкой? В чём прок от этой дискуссии? И какова цена всех спрятанных намёков, которых было больше, чем произнесённых фраз?       Снова столько вопросов…       — Анна, — Эстер, к неожиданности Джо, мягко взяла её за руку, немного сжимая пальцы, — я хочу лишь сказать, что я не враг. Мой муж принёс тебе страдания. Мои дети многое изменили для тебя и твоей семьи, но я хочу исправить это. Я хочу снова вернуть ту семью, которая была.       Джо осторожно высвободила руку, силясь не отводить взгляд, иначе Бог знает, что Эстер распознает в её эмоциях. Сейчас ей было что прятать.       Джо поняла одну вещь: нельзя вернуть то, что уже разрушено.       Эстер, может, верила в воссоединение всей семьи. Но вот Джо едва ли готова была тоже поверить, что женщина говорила то, что подразумевала на самом деле. Её мотивы были темны и непроглядны. Их суть была завешана качественной ложью.       — Я понимаю. Ничего не может быть дороже семьи, — тихо ответила девушка, буквально вынуждая уголок губ дрогнуть в слабой улыбке. Она только надеялась, что изображённой искренности хватило, чтобы не вызвать сомнения в ответ на её собственные.       — Я рада, что ты это понимаешь, — немного понизила голос и миссис Майклсон. — Я хотела бы многое обсудить с тобой, но, полагаю, у нас ещё будет время. И ты всегда можешь обратиться ко мне за советом или помощью, Анна. Ты можешь мне доверять.       Это навряд ли.       Джо собственной тени в последнее время не доверяла, не говоря уже о том, чтобы поверить этой женщине. И вряд ли это когда-нибудь изменится.       Ей следует быть крайне осторожной впредь, ведь теперь кто знает, что на уме у той, которая веками, как Эстер утверждает, несла груз ошибок, кои намерена исправить.       Вопрос в том, какие именно ошибки.       Лишь напоследок, когда Джо нашла повод уйти, Эстер сказала ей то, что оставило в груди дыру и холод:       — Если вдруг ты захочешь прекратить свои страдания, я могла бы помочь тебе так, как у меня не хватило сил помочь своим детям тогда. Я с радостью помогу тебе сбросить эту тяжесть, взять на себя смелость, которой не хватает тебе.       Эти слова были последним ударом.

***

      *Ощущение у Джо было такое, когда она покинула комнату Эстер, будто её пропустили через мясорубку, выжали соковыжималкой и хорошенько отбили кухонной скалкой то месиво, что осталось. Она просто стала чьим-то неудачным кулинарным экспериментом с дырой в груди и пустотой в голове. Ноль мыслей и ворох эмоций, кои грозились бахнуть с такой силой, что никакой контроль не спасёт.       Джо намеревалась как можно скорее миновать лестницу и уйти из этого дома, заручаясь, чтобы ноги её тут не было в ближайшее время, пока в воздухе витают такие «выгодные» предложения и щедрые намёки.       Тошно.       Но её планам снова не суждено было сбыться. Кому-то нужно было вмешаться и разрушить этот выстроенный путь. Кому-то, кто и привёл её в логово к настоящей змее.       — Мисс Джоанна, постойте, — голос Финна врезался ей в затылок неощутимым ударом. Джо затормозила, словно её и правда приложили головой.       Она мысленно досчитала до двух — это максимальное число, не вызывающее подозрений долгой заминкой — и повернулась не спеша. Не выдавая своего внутреннего конфликта.       — Да, мистер Майклсон? — раз у них официальный тон, то и она будет следовать этикету.       Мужчина немного улыбнулся, явно польщённый ответной вежливостью. Он непринуждённо спрятал руки за спиной, и Джо, проследив за этим движением, поняла, что Финн не намерен вносить ещё больше натяжения в её тетиву. Стало чуть легче.       — Всего лишь хотел убедиться, что разговор с мамой не побудил вас к чему-то… неопределённому.       — Неопределённому? — насупилась Джо. — Это что же?       — Я не могу быть уверен, но мне показалось, что вы вышли… подавленная. Разумеется, я мог не так понять? — он выгнул одну бровь; вопрос прозвучал прозрачно. Словно он готов был принять любой её ответ независимо от правдивости.       Джоанне даже немного стала импонировать эта его сдержанность. Она невольно сравнила с Элайджей, понимая, что эта черта у них, похоже, общая. Ведь в то время, как самые старшие дети делили всё хладнокровие, младшим достался буйный нрав и, чего уж греха таить, непростые взгляды на жизнь. Импульсивность и все дела.       — Всё в порядке. Это лишь мои мысли и их конфликтность, — в целом, даже не соврала. Проблема в этом и заключалась.       — Надеюсь, у вас не возникли дурные мысли. Матушка может быть иногда резка в словах, но она желает всем нам только добра.       Слова любящего сына. Но вот интересно, может ли он знать о том, что скрывает его мать под личиной альтруиста?       — Мама ещё не полностью адаптировалась к этому миру. Она слишком долгое время была отрезана от него и сейчас это её попытка подружиться с теми, кто небезразличен нашей семье.       — Спасибо, конечно, — слабо улыбнулась Джо, — но это домыслы. Ничего такого, о чём стоит переживать. Привыкайте, сколько будет нужно. — И откуда в тебе столько доброты к тем, кто её, очевидно, не заслуживает?       Кто тут ещё играет в альтруиста.       Финн кивнул, боле ничего не говоря. Он украдкой посмотрел ей за плечо, что Джо расценила как за разрешение удалиться.       Не то чтобы оно ей было так необходимо с чьей-то огласки.       Развернувшись круто, девушка чуть быстрее потопала к лестнице. Разговор с самым старшим сыном мог слышать каждый, а вот о чём они болтали непосредственно с Эстер — это останется загадкой.       Джо не сомневалась, что у неё могут потребовать ответы.       Один очень недоверчивый, параноидальный гибрид, чьё эго может быть задето умалчиванием какой-то информации.       Хоть во всех якобы чистых намерениях Эстер и сидел гнилой червь, всё равно Джо сомневалась, что Клаусу так необходима новость о том, что его репродуктивная система ещё о-го-го и в состоянии разводить потомство.       Это даже звучало смешно! Нелепо просто!       Клаус и дети?       Два разных полюса несовместимости.       Клаус тоже с этим согласится, но прежде будет отрицать саму идею вероятного размножения. Он не любил ведьм и их предрассудки, а ещё больше ненавидел эти заговоры против него или утайки.       Джо, являясь представителем его нелюбимого подвида, скрывала многое.       Интересно, сколько Клаусу понадобится времени, чтобы он засунул куда поглубже свои чувства к ней и выдал базовую настройку: гнев, крики, оскорблённая моська и вид брошенного щенка, обозлённого на весь мир?       Решив попытать удачу и миновать этот смерч, Джо, смотря себе под ноги, быстро спустилась по лестнице. Она буквально ощутила все их взгляды, когда ступила снова в пределы зримомсти, но проигнорировала каждого.       Вновь на неё накатила волна стыда, вины, злости, обиды, и всё это было приправлено негодованием из-за несправедливого отношения к ней.       Джо хотела подавить в себе это, но она была в раздрае со своим внутренним «я», отвечающим за весь этот беспорядок. Поэтому её единственным выходом стало — глазки в пол.       Идея, конечно, потерпела неудачу, ведь это привлекло ещё больше внимания и вызвало всеобщую настороженность.       — Джо, что…       — Мне лучше домой уйти сейчас, — перебила она голос Ребекки, даже не взглянув на ту, чем ещё больше напрягла каждого присутствующего.       — Что? Почему?       Последовавшие вопросы блондинки она оставила позади, резко оказываясь около машины. У неё внутри будто завели бомбу и поставили на обратный отсчёт. И ей очень не хотелось, чтобы она рванула здесь, на глазах у нежелательной публики.       Едва она запрыгнула за руль, намереваясь выжать полный газ, как краем глаза заметила смазанное движение. Ей даже не пришлось гадать. Ей только нужно было убраться куда подальше. А Клаус этому станет препятствием.       То, что её не поймали, явно было следствием замешательства, в которое она ввела всех своим поведением. Её саму смущало, как быстро спектр менялся. Словно электрический разряд, который происходит за микросекунды; свет распространяется мгновенно, а звук грома следует за ним через несколько секунд.       Её исчезновение — как молниеносная вспышка, которая так же быстро и погасла. И, чтобы ничего не возгорелось, она ушла. Сбежала.       Так нужно… в первую очередь ей самой.       Дорога, по которой Джо ехала, была, как часто бывает в этом маленьком городке, пустой. Половина города вообще словно испарилась, оставляя тишину даже там, где раньше её почти не бывало. Быть может, сказались ещё и те события из новостей, где дикие «животные» нападали на людей.       Численность так-то сильно сократилась. И если бы в мире нужно было срочно повысить демографию, то Мистик Фоллс можно было бы так же смело вычеркнуть из списка добровольцев. Он мало чем поможет с такой статистикой смертности. Тут скорее сюда нужно будет перевозить добровольцев, а не отсюда.       Рука, лежащая на руле, стиснула его сильнее, чего девушка не заметила сразу. Её глаза слишком пусто смотрели вперёд, на дорогу, а мысли витали где угодно, но не в области соблюдения правил дорожного движения. И ни о какой внимательности ни шло и речи.       В голове она прокручивала весь разговор с Эстер. Анализировала, сравнивала, сопостовляла. Пыталась понять, что конкретно эта таинственная женщина подразумевала под своими мотивами. Но чем дальше думала, тем сильнее погружалась в себя и мрачнела. Ведь между мыслями то и дело пробивались те «заботливые» фразы, которыми можно лишь отравиться.       Ещё изначально, идя туда, Джо знала, что услышит. Это была как базовая настройка всех ведьм, встречавшихся ей на пути. Она даже не думала, что на сей раз что-то может стать иначе. С чего бы? Осудить гораздо проще, когда искренне веришь в свою правоту. Когда не понимаешь и даже не пытаешься понять.       Сплошное осуждение. С разных уст — разными словами. От каждой ведьмы это либо индивидуально подобранная ложь, либо горька неправда.       Они не были на её месте, но знают истоки такого исхода. И на той стороне её не принимают. Оказывается, никогда и раньше по достоинству не принимали.       — Тебе как будто впервой слышать, насколько ты другая, — горько усмехнулась Джо, но слова выскользнули надломленными от обиды.       Разве это справедливо — обвинять в согрешении перед природой, которой и так выслуживала как могла?       Разве это их вообще дело, какие решения ей принимать?       Да и что вообще за ерунда? «Противоестественно природе»? Серьёзно? Да будь это так, её бы вообще не существовало!       Некоторые ведьмы возомнили себя теми, кем не являются.       Вершители баланса. Как же.       Ими двигают укоренившиеся предрассудки, а не попытки понять истинные законы природы. Даже Джо ясно многое. Вот самое банальное: время не стоит на месте. Вполне естественно, что появляется что-то новое. А эти ведьмы как будто боятся перемен, поэтому делают всё, чтобы вернуть прежнюю тишину и лимит сверхъестественных возможностей. Абсурд!       Вспышка пронзила её так внезапно, что Джо от злости ударила по рулю, нечаянно попадая по клаксону. Этот звук и отрезвил её. Девушка раздосадованно выдохнула, поджимая губы. Чувство подавленности, как всё-таки верно подметил Финн, имело быть. Оно и было. В таком несоизмеримом размере, что если бы кто-то был способен заглянуть ей в душу, ужаснулся бы увиденному.       Кривая усмешка исказила её рот при этих мыслях. Джо подумала о том, что даже если какие-то ведьмы и сумели бы понять её точку зрения, то всё равно стояли бы на своём, как упёртые овцы.       Ну где справедливость, чёрт возьми?!       Когда наступит хоть что-то хорошее для неё, где не нужна борьба или сопротивление всему миру и даже самой себе?       Ещё раз саданув по рулю, Джо немного резко остановила машину в нескольких домах от своего с характерным визгом шин. Откинувшись на спинку сиденья, девушка прикрыла глаза, пытаясь перевести дыхание.       Вдох, выдох, вдох, ещё раз…       К чёрту!       Это совершенно не помогает ей в последнее время! Она как на пороховой бочке в окружении мин. Куда не двинется — везде взрыв ожидает.       Открыв глаза, Джо мельком посмотрела в зеркало над головой. Ей хватило секунды, чтобы подметить, как неконтролируемо почернели глаза, и как от сбившегося контроля — а ведь она даже не думала о крови всё это время, но хватило чиркнуть спичкой — слабая сеточка стянула её лицо. Она даже не вздрогнула от этого вида, который поначалу внушал ужас. Только отвернулась, по-прежнему не принимая.       И застыла.       Если бы кто-нибудь спросил у неё, возможно ли прочесть мысли человека по его глазам, Джо ответила бы незамедлительно согласием.       Возможно, она и сама была слишком открытой книгой в этот момент. И определённо проявила себя той, кою всё время подавляла, несмотря на советы остальных не делать этого. Иначе дальше может быть хуже.       Очевидно, ей нравится испытывать себя на подсознательном уровне. Мазохизм, видимо, стал её частью.       Идиотка.       Она отвела глаза и оттуда, где её поймали будто бы за преступлением. А сейчас этот аналитический блеск и какое-то жадное поглощение её порыва тянули туда, откуда она вырывалась. Ей было боязно шагать в пропасть. Но именно там её были готовы с уверенностью поймать, даже если придётся вконец обломать ангельские крылья.       Терять последнее звено, которое удерживало на стороне добра, было непозволительным шагом для Джоанны. К этому она точно не будет готова. Не так скоро. Она хочет удерживаться за эту нить до последнего. Быть моралисткой, как её называет Деймон.       Ну и пусть. Ей так нравилось.       — Тебя мне ещё тут не хватало, — негромко выдохнула Джо, пытаясь игнорировать само присутствие Клауса, не в силах больше выдерживать вес его давления.       Заглушив двигатель, Джо уже не торопясь вышла из машины, на этот раз понимая, что убежать не выйдет. Тогда она застала всех врасплох, но сейчас он пришёл с твёрдым намерением к ней.       Гилберт попыталась быстро прошмыгнуть мимо, уже жалея, что припарковала машину так далеко (за что Дженна ей тоже спасибо не скажет), но и двух шагов не успела сделать, когда Клаус встал прямо перед ней, перегораживая путь.       Высокий, хмурый и слишком собранный, дабы чётко дать понять: одурачить на этот раз не выйдет. Он не отпустит. А Джо в какой-то мере привыкла, что он всегда её ловит. Так и, глядишь, станет их фишкой.       Её тело на автопилоте отреагировало на его близость, но это был не тот момент, чтобы от трепета порхать. Бабочек в животе она так же быстро, как они возникли, и погубила.       Да, давай, Джо. Самое время показывать свою глупую влюблённость, когда тебя разрывает изнутри. Почему нет? Покажи всё, что тебя гложит, и выстави себя полной идиоткой.       Ею сейчас так легко помыкать, если знать, за что дёргать. И, к её неудаче, Клаус входил в число таких кукловодов.       Она предусмотрительно сделала полшага назад, не поднимая на него упрямых, но заполненных болью глаз. Джоанна держала взгляд немного опущенным, оттого без труда замечая, как Клаус порывается дотронуться до неё. Но её отступление помешало этому.       Мужчина сжал челюсти, пока оставляя это.       — Что моя мать тебе сказала? — не стал юлить гибрид.       Разумеется, он заметил, что ведьмочка даже не хотела смотреть на него. Очевидно потому, что желала скрыть эмоции. Ему такой подход никогда не нравился с её стороны. Но он его знал наизусть.       — Что очень рада вернуться в мир живых. Дай пройти, — попытавшись обогнуть его, Джо опять потерпела неудачу. А следом Клаус так и вовсе обхватил её за плечи, как намеревался в первый раз.       Джо вздрогнула, вскидывая неосторожный взгляд и делая машинальный шаг назад — ещё один. Вот только он стал для неё фатальным, ведь позади оказалась машина. Этот кусок металла уже во второй раз подвёл её.       Оказаться зажатой между горячим телом гибрида и твёрдым авто оказалось тяжело.       — Клаус… — Джо снова опустила глаза куда-то на его грудь.       Она снова упрямилась, выводя его из себя. Но ещё больше его огорчал вид поникшей девушки.       Он к этому ещё вернется. Пока гибрид снова повторил:       — Что. Моя. Мать. Тебе. Сказала? — по словам чётко выделил мужчина свой вопрос, проникновенно смотря на неё, заглядывая почти что в душу, минуя спрятанные глаза.       Джо от его требовательного тона немного пришла в себя, вынуждая себя вскинуть глаза. Она лишь понадеялась, что смогла изобразить фальшивое пламя.       — Ничего она мне не сказала! Что ты пристал, я не пойму? Тебе заняться нечем больше, как сбега́ть ко мне с этим дурацким вопросом? — ярко вспылила она, не сумев сдержаться.       Вот только если она думала, что Клаус тоже заведётся с пол-оборота из-за её вспышки, то сильно ошибалась. Клаус смог разглядеть за её выпадом обиду, злость, горечь. И всё это перемешалось в один буйный микс.       Что бы его мать ни сказала — это сильно задело ведьмочку. Это можно было понять и после возвращения Джо обратно к ним.       От мысли, что его матери удалось так сильно расстроить непоколебимый нрав девушки, в Клаусе в самом начала подниматься злость.       — Джо, посмотри на меня, — смягчился он, намереваясь взять её лицо в свои ладони.       — Не хочу. Пройти дай, — голос её совсем стих, пока Джо всеми силами старалась избегать его взгляда.       Она то головой вертела, не давая к себе прикоснуться, то глазами бегала по округе, словно и впрямь не замечая Клауса перед собой.       Это было глупо — он ведь буквально зажимал её своим телом, оставляя жалкие сантиметры.       Но сейчас совсем не время думать об этом в другом ключе. Её это не беспокоило так, как могло бы в более лояльной обстановке.       Слишком уж изматывающей была конфронтация с самой собой и собственными чувствами.       Она не хотела, чтобы он видел её в таком состоянии. Не хотела, чтобы заметил, как предательская влага — которую даже сама Джо не сразу заметила — всё-таки скопилась в глазах. А Клаус делал всё, чтобы наплевать на её хотелки и поступить по-своему.       Но ему хотелось утешить, стать тем, кого она примет доверительно настолько, чтобы не прятаться.       Он, мудак, сам, конечно, виноват. Джоанна однажды поклялась ведь и себе, и ему, что не позволит показать слабость. Но сейчас ему так хотелось, чтобы она открылась. Он хотел убедить её в том, что больше она может не прятаться от него. Ему этого очень сильно хотелось. Чтобы она доверилась.       Мужчина был не из робкого десятка, чтобы так легко отступить. Он всё-таки поймал её голову, обеими ладонями обхватывая лицо и тем самым вынуждая посмотреть на себя.       У неё не осталось другого выбора. Пришлось сделать так, как он требовал. И почти сразу Клаус подтвердил свою догадку.       Мужчина изменился в лице сразу же, как только разглядел в карих омутах то, что Джоанна пыталась скрыть, но безуспешно. Увидел собравшиеся слабые слёзы и точно знал, что в горле у неё скопился ком, который не позволял больше сказать ни слова.       Она попала впросак. Клаус уже второй раз поймал её в том состоянии, от которого она пыталась сбежать. Укрыться в этой попытке бегства. И ещё она испугалась того, что показала только что.       Слёзы? Серьёзно?.. Так держать, Джо. Разве дальше может стать хуже? — мысленно с надрывом хмыкнула она, возненавидев себя сильнее.       Она ещё раз отругала себя за то, что не отказала Финну в самом начале. Не было бы этого унизительного момента.       Джо видела в этом собственный провал, а Клаус, если бы она знала, даже не думал об этом так же.       В полюбившихся тёплых, как горячий шоколад, глазах он видел грусть. И это несмотря на то, как Джоанна изо всех сил старалась выдвинуть на передний план какую-то менее значимую эмоцию. Но это было такой жалкой попыткой, что у него у самого сердце скомкалось до микроскопических размеров. Ему было непривычно видеть ведьмочку такой.       Его сильная девочка медленно ломалась, чего сама не замечала, слишком поглощённая попытками справиться со всем, что на неё навалилось, самостоятельно.       Даже её близкие не спасали ситуацию.       Джо теряла контроль раз за разом. Её маленькой фортуной стало то, что вампиризм усилил всё лишь частично, а не полноценно, как у других в самом начале обращения.       Но если он рискнёт напомнить ей об этом вслух — она точно свернёт ему шею.       Её слабое сопротивление потухало заметно. Клаус пока ни слова не произнёс. Лишь смотрел, прожигая сердце. Убивая медленно её жалкие остатки стойкости.       Джо не могла выносить этого. Её выход — магия, ибо силы покинули тело, сделав его ватным.       Собравшись с теми отрывками мыслей, которые ещё что-то могли сделать, Джо судорожно выдохнула, опустила глаза, скрываясь ресницами, и нацелилась знакомым импульсом ему в руки, которые касались кожи.       Возможно, её намерения выдал этот беглый намёк решительности, который Клаус так умело прочёл.       Он отвлёк её единственным доступным сейчас способом.       Его тёплые ладони соскользнули к её шее, пока одна рука не зашла дальше, к затылку. Джо буквально перестала дышать. Сейчас это делать стало чуток легче, но она всё ещё нуждалась в кислороде.       Она почувствовала, как Клаус в излюбленной форме немного сжал её волосы у корней, ослабляя косы у основания сплетения. Притом не принося ни грамма дискомфорта. Лишь нежное, но твёрдое касание.       Этот мужчина убивает её с каждым днём всё больше.       Однажды он и правда погубит её. Джоанна не была до конца уверена, боится она этого или предвкушает.       — Любовь моя, посмотри на меня, — его мягкий, тихий голос окунул её уши в сладкий мёд. Джо снова выдохнула, но глаза всё ещё были опущены. — Ну же. Брось мне вызов, как делаешь это постоянно.       Лёгкую улыбку она не увидела, но услышала. Его неожиданно нежные слова побудили её послушаться. Чёрт знает, зачем. Очевидно же, что сердце ей не советчик, но разум предательски молчал.       Она осилила сделать, как он попросил. Не приказал. Попросил.       Если он пытается так подойти к тому, как окунёт её в ледяную воду, решив поглумиться, она всё-таки не сдержиться и, возможно, будет этому даже рада.       Несколько раз моргнув, дабы скинуть пелену с глаз, Джо исподлобья взглянула на него. Она понятия не имела, насколько уязвимо выглядела сейчас, ведь слишком беспокоилась обо всём сразу.       Потому девушка проглядела такой момент, как этот. И тем самым зажгла в нём то, что он, как думал, уже не может гореть сильнее.       Полные губы мужчины приоткрылись, чтобы выпустить вздох… поражения.       Потому что схватка с чувствами была изначально проигрышной. Слабость к этой девушке стала лишь сильнее из-за этого близко-откровенного момента.       Первые попытки были лишены смысла — сейчас Клаус это ярко осознавал. Он даже не возражал уже.       Джо втянула через нос воздух, надеясь, что голос не подведёт:       — Бросить тебе вызов? — хрипло, но не так надрывно, что она уже сочла за огромный плюс. — Серьёзно?       Клаус улыбнулся, подушечками пальцев проходясь по коже её головы, всё ещё зарываясь в собранные, но по его вине немного взлохмаченные кудри.       Ему до одури понравился этот немного неряшливый вид ведьмочки, который он сам же и организовал. Клаусу не терпелось узнать, насколько она может выглядеть растрёпанной при иных обстоятельствах.       Джо только чудом удержалась от спонтанного желания прикрыть от удовольствия глаза и даже замурчать подобно кошке. Это было жуть как приятно. Но, может, сыграл свою роль факт того, что подобные махинации проворачивал объект её симпатии.       — Одно твоё существование способно бросать мне вызов каждый день. Но ты, конечно, не могла бы ограничиться только этим, верно?       Джо чуть было не фыркнула от того, как пафосно он это сказал.       Выражение нежности вдруг сошло с его лица. Так осторожно и неторопливо, что Джо почти с сожалением проводила его. Клаус, одна рука которого всё ещё покоилась на её шее, приблизил их лица так, что они почти соприкоснулись лбами.       — Джо, что бы моя мать тебе ни сказала, ты не должна ей верить. Ты явно не скажешь, о чём вы говорили, — её взгляд это и правда подтвердил, — тогда позволь мне попытаться доказать тебе обратное.       Девушка нахмурилась, совершенно не понимая, что он задумал. И она сомневалась, что его слова будут способны вытеснить его мать из головы. Но то, как искренно он вёл себя с ней, подкупило. Джо слабо кивнула, хотя Клаус на самом деле не ждал ответа. Но это всё равно побудило его улыбнуться, немного показывая ямочки.       Её брови от удивления взмылись ввысь, когда мужчина взял её руку в свои ладони, а потом и вовсе, похоже, спятил.       Правы были люди, называя Клаусу чокнутым. Я тоже недалеко ушла, — подумала она заторможенно.       Он, вопреки всем ужасам, которые творил, вопреки тому, как обходится с людьми и даже своей семьёй, был крайне осторожен с ней. Его подход был как у ювелира.       Её ладонь прижалась к его груди, где билось сердце. Уже давно не живое, но и не совсем мёртвое. На самом деле, это было запутанно.       Джоанна подняла исподлобья глаза, но все ещё хмурилась в недоумении. Клаус вновь стал серьёзным.       — Только лишь потому, что ты больше не являешься полноценным человеком, ты не должна осуждать себя.       Очень странно было слышать эти слова от Клауса, но Джо заткнулась, просто не в состоянии его перебить. Ей… хотелось слушать.       — Я прожил более чем достаточно, поверь, я знаю, о чём говорю, — продолжил он. — И я знаю, что ты — это нечто удивительное. Твоя уникальность не порок. Ты такая, какая есть.       И ты та, кто мне нужна, не сказал он, но на кончике языка осело.       Клауса ничто не сдерживало от признания в этот момент. Ничто, кроме её глаз, где поселился маленький испуг. Его девочка всё ещё не полностью понимала свои и его чувства. Знала поверхностно, но не то, что таилось глубже.       Клаус заглянул ей в глаза так поникновенно, что Джо как язык проглотила, замерев. Лишь ровное сердцебиение под её ладонью говорило, насколько он честен. Насколько этот мужчина покорён ею, а она — им.       Без шансов для обоих.       — Ты хорошая, Джо, — проговорил он своим глубоким тембром, что и ввело ведьму окончательно в какой-то транс. — Ты по-прежнему такая, какой я тебя встретил впервые. Ты всё так же излучаешь свет. И порой мне кажется, что ты способна даже поглотить всю мою тьму… Порой мне хочется, чтобы ты так сделала.       Всё. Стоп. Для неё замерла жизнь. Замерла на этом мужчине, как замерло сердце. Оно больше не стучало в припадке, как часто бывало рядом с ним. Оно забилось изнутри полнотой осознания.       Невозможно, как она считала долгое время, полюбить кого-то, кто истязал. Кто рушил жизни. Но вот ирония — именно Клаус и стал тем, кто заново начал склеивать её поломанную душу.       Ей весь мир мог кричать, насколько неправильно влюбляться в кого-то вроде него. Даже она сама противилась этому поначалу. Но сейчас делать это снова Джо не хотела. Сейчас ей внезапно понравилась мысль, что это можно допустить с приятной точки зрения.       Если задуматься, то всё было неправильно для неё. Даже не для Клауса, ведь зачастую он плевал на подобные «неправильности».       И так хотелось хоть на миг позволить себе…       Джо почувствовала, как дрогнули промокшие ресницы. Её глаза после сошедшей пелены стали светлее. Клаус почти поймал себя на том, что всматривается в них и находит смысл… чего? Жизни? Одинокого существования?       На этот вопрос он найдёт ответ позже, если всё и впрямь зайдёт дальше. Им обоим нужно поддаться соблазну друг друга. А ей ещё преодолеть принципы, которые останавливают.       Джо сглотнула, только бы ком, собравшийся в горле, не помешал произнести:       — Почему… — выдавила она это почти неслышно, поэтому повторила: — Почему ты это говоришь?       Глаза девушка снова опустила на уровень его груди, не найдя в себе смелости заглянуть напрямую в его очи. Там, Джо готова была поспорить, бушевало пламя, в котором она сгорала.       Гилберт, надеясь на один честный ответ, в то же время в глубине души боялась услышать его. Потому что Клаус всегда был честным. Его правда в большинстве случаев выбивала её опору. Она теряла равновесие. А Клаус этого и добивался, чтобы поймать её. Заново поставить на ноги, но уже своими усилиями.       А ведь раньше хотел противоположное.       — А почему ты задаёшь этот вопрос, словно правда ничего не понимаешь? — мягким голосом поинтересовался он в ответ, практически вынуждая Джоанну вскинуть голову, насупиться и вырвать свою ладонь, обожённую его прикосновениями и телом.       — Может потому, что хочу услышать ответ от тебя, — упрямо возразила она, найдя в себе стержень бойца.       Клаус улыбнулся, но это не вселило в девушку такое же настроение. По ощущениям она и вовсе была на грани.       — На сегодня я сказал тебе всё, что хотел. Но как насчёт взаимной сделки?       Клаус блеснул глазами, явно что-то задумав. Джо ответила непониманием.       Она не хотела признавать, что его азарт откликнулся в ней интересом.       — Я дам тебе все ответы, которые ты пожелаешь услышать, а взамен ты согласишься принять лично от меня приглашение стать моей парой на торжестве.       Джо определённо не это ожидала услышать. Растерянно моргнув, она выпалила чисто обескураженное:       — Что?..       Клаус обронил понимающий смешок.       — Не думай, что Ребекка была права. Я хотел выбрать более подходящий момент, чтобы пригласить тебя. Но, раз уж так сложились обстоятельства, а моя сестра решила отобрать мой кров… — Клаус выдержал недолгую паузу, сопровождая последнюю реплику улыбкой. Джоанне даже показалось, что в нём проявилась тень неуверенности. Из-за её возможного отказа? — Не окажешь ли мне честь, любовь моя?       Он это нарочно, подумала Джо.       Нарочно прибегнул к этому прозвищу, которое зачастую использовал просто как насмешку. А сейчас… Сейчас это звучало как нечто нужное их сердцам. Её влюблённому сердцу. Этакое давление, коему она не умела сопротивляться.       Джо понимала, что пауза затягивается долго. Да и Клаус заметно стал напрягаться, пока дожидался терпеливо — что тоже весьма удивительно с его натурой — её ответа. Каким бы он, похоже, ни был. Хотя он надеялся на положительный.       Клаус, как она помнила ещё с самого начала, не привык слышать отказов.       Но внезапно у неё онемел язык. Она наполнилась сомнениями, как это будет выглядеть со стороны там, на глазах у почти всего города. На глазах у её близких.       Её не поймут. Более того — начнут упрекать.       Не Клауса. Её. Потому что к ней подобраться проще.       Почти сразу эта мысль вызвала в ней неготовность.       Джо не была уверена, что это правда хорошая затея.       Тем не менее взгляд гибрида действовал на неё как-то по-особенному.       — Джо? — напряжённый голос Клауса вывел её из размышлений. Её глаза застыли на нём слишком нерешительно, что он заметил моментально.       Эта мнительность сильно насторожила его. Первородному казалось, что она уже достаточно взрослая, чтобы принимать подобные смелые решения, не зависящие от мнения общества. Ему казалось, что тот их разговор, на маскараде, прояснил этот вопрос. Но, похоже, он ошибся. Эта девушка чертовски сильно зависима от того, что её вообще не должно волновать.       Это её жизнь, её решения и с последствиями она должна разбираться лишь тогда, когда они в самом деле есть. Не тогда, когда их выдумывают другие и внушают ей поверить тоже.       Его почти бесило то, как Джо цеплялась за чужое мнение, словно правда опасалась, что в какой-то момент ей голову оторвут за такие неправильные действия, как, например, невинный танец с ним.       — Если ты не уверена, я не стану настаивать… — сквозь зубы проговорил он, хотя, видит лишь Бог, как тяжко ему дались эти слова.       Он не привык говорить что-то подобное. Клаус вообще отвык от чего-то столь романтичного по отношению к кому-то. Но он слишком подсел на эту девушку, так что соглашался быть терпеливым и осторожным. Потому что Джоанна поспешности не вытерпит. Испугается, а после и вовсе оттолкнёт его.       Такой вариант его не устраивал гораздо больше, чем отказ от приглашения.       — Я не… — заговорила Гилберт, подбирая нужные фразы, чтобы всё-таки отказать, как он и полагал последние секунды после возникшей заминки. — Я не думаю, что это правда… разумное решение, — как будто это оправдание правда могло смягчить вспыльчивую натуру гибрида.       Джо почти не хотела говорить этого, но ей нужно было. И она совершенно точно не хотела наблюдать, как это сказывается на Клаусе.       Он помрачнел на глазах. Джо почти незаметно съёжилась, заткнувшись.       В конце концов именно мужчина стал тем, кто продолжил эту тему:       — Всё из-за того, чего ты боишься?       Джо почти сразу замешкалась.       — Я не боюсь… свою семью, если ты об этом, — солгала она. И даже если бы Клаус имел в виду только их, то понял бы сразу, что она лжёт.       Однако он говорил совершенно о другом.       Вдруг ясно проскочившая мысль, даже напоминание, подсказали ему, почему она всё ещё считала их чем-то неправильным.       Джо не могла позволить себе полностью открыть своё сердце, даже когда он ясно показал свои мотивы и намерения. Видимо, сила убеждения работала гораздо больше, раз она всё ещё цеплялась за прошлое, которое однажды связало их двоих.       Клаус уже не знал, благодарить судьбы за то, что их ненависть переросла в нечто бо́льшее, или проклинать, что в итоге совсем лучше тоже не стало. На смену этой самой ненависти пришло недоверие. Для Клауса это ещё хуже.       — Джо, я хочу, чтобы ты кое-что уяснила насчёт меня. Пусть это будет между нами, — сказал он, забирая её внимание. Оттенок его голоса приобрёл грубоватый стиль. — Что бы ты ни думала обо мне, попытайся развидеть не только мою плохую сторону. Я не так часто кому-то говорю это, но если мы… Если я для тебя правда что-то значу…       Джо задержала неосознанно дыхание вместе с его паузой. Она почувствовала себя паршиво после этих слов. Её собственные слова звучали, должно быть, обидно. Но то, что сказал Клаус… Это было больше, чем девушка рассчитывала.       — Ник, я…       — Джо… — перебил он её, возможно, чтобы она ничего не говорила, дабы его настроение не испортилось сильнее. Но она должна была.       — Нет, выслушай теперь ты, — девушка выставила одну ладонь, как бы прося замолчать. Её глаза всё так же неуверенно обратились к нему в попытке понять. Чтобы он понял её. — Ты… значишь, — испустила она, обнимая себя за плечи, будто защищаясь от его реакции.       Ей стало неудобно. Смущение из-за того, как изумлённо и слишком глубоко Клаус посмотрел на неё, сковало тело. Но либо Джо скажет сейчас, пока может, набравшись непонятно откуда взявшейся смелости, либо снова замолчит на долгий срок.       Играть в вечные догонялки ей не хотелось. Это изматывало не только душу.       — Значу? — тихо, слишком неверяще переспросил Клаус. И не потому, что для него стало удивительным, что эта девушка тоже что-то испытывает к нему. Как раз таки это первородный знал отлично.       Всё потому, что он не ожидал вовсе услышать не менее откровенную правду в ответ. Не сейчас уж точно.       — Но это… слишком быстро, — добавила Джо, не отвечая прямо на его уточнение, но и не отрицая. — Едва ли я вернулась домой, когда ты освободил нас, как всё стало сложно. Моя жизнь стала сложной, особенно после обращения. То, что я могла игнорировать будучи человеком, не так-то просто игнорировать сейчас.       — Ты боишься эмоций, — понимающе изрёк он. Джо, вопреки ожиданиям увидеть насмешку, встретилась с его серьёзностью. Это позволило ей испытать благодарное облегчение.       Её стало устраивать, что Ник переставал вести себя с ней на постоянной основе играючи, выводя из себя. Сейчас это было бы лишним, так что она рада, что Клаус так не поступил.       — Нет. Я просто не умею с ними справляться, как ты и сам мог понять. Хотя бы вспомни моё состояние, когда я буквально сбежала после разговора с твоей матерью. И ты нашёл меня… такой. — Униженной.       О, это упоминание и вовсе вызвало вспышку гнева в мужчине, но он подавил её, решая разобраться с этим как-нибудь в другой раз.       Клаус не хотел упускать сейчас такой момент, когда Джо сама решилась на взаимную правду. Он не знал, когда снова поймает такую невероятную удачу, но решил не рисковать.       Терпение — это благодетель. И сейчас Клаус убедился в этом наверняка. На самом деле убеждался неоднократно. Ещё когда в самый первый раз вывел её из строя.       — Но я — это совсем другое, любовь моя, — почти ласково подметил гибрид, с чем Джо согласилась, кивая.       — Да. Так и есть. Ты — это совсем другое, — тихо повторила она. — И порой… я не понимаю, что на самом деле хорошо для меня, а что — нет. А ты… — девушка замолчала, чтобы не прозвучать сразу резко и грубо. И всё же Клаус напрягся, но приготовился услышать её вердикт о его характеристике, не ожидая чего-то приятного. Это было уже в её стиле. — Ник, ты не самый лучший выбор.       Едва Джо проговорила это, как внутри мужчины всё застыло, словно он получил жёсткий удар куда-то под рёбра. Но Джо, покачав головой на его внутреннюю реакцию, сказала то, что заставило самого́ Клауса замереть:       — Вот только мои слова ничего не значат… Я уже поддалась тебе. Каким бы выбором ты ни был — хорошим или плохим — я его, похоже, сделала… — и этот шёпот пронзил его, как самый громкий и красивый фейерверк.       Клаус изумлённо распахнул глаза, ощущая вспыхнувшее, непреодолимое желание прямо сейчас расставить окончательно все точки над «i». Но одно упоминание её замечания о том, что всё, как ей кажется, развивается слишком быстро, и он с трудом погасил этот огонь. Сдержался. Ради неё. Ради них.       — То, что я сейчас действительно говорю с тобой так честно, уже должно что-то значить… — неуверенно пробормотала она, но была перебита:       — Это значит для меня, Джо, — твёрдо ответил он, шагнув к ней так, чтобы разрушить всё расстояние. — Больше, чем ты можешь полагать, — так же вдруг прошептал он, но это показалось ей куда ближе.       Джо, не совсем готовая к столь тесному контакту так скоро, забеспокоилась заметно. Она посчитала, что её честность сейчас способна сыграть с её трудоёмкой решительностью, которая выступала, когда ей вздумается, а не по наставлению разума.       — Нет, стой…       Но Клаус, прерывая её речь, вновь запутался пятернёй в её уже взлохмаченных волосах, приблизив девушку за затылок к себе. Буквально заставляя её замолчать.       Джо глухо охнула, подняв на него свои выразительные глаза. А сейчас и вовсе, как она и сказала, подвластные всем его грехам.       Клаус, если бы в самом деле мог, уже бы сорвался.       Чёрт его знает, откуда в нём нашлось столько терпения, которого отродясь не было. Но он давно стал подмечать, что с Джоанной всё было по-другому. Она порождала в нём то, что либо давно умерло, либо и вовсе было скрыто. Буквально взрывала все его давние убеждения и ломала стереотипы. Ломала его выдержку и в то же время столь иронично делала более стойким.       Сейчас Клаус как никогда убедился в том, что её влияние на него было для него не бременем, а желанием. Потому хотел ждать, чтобы заполучить её всю.       Душу, сердце, тело. Как однажды сказал ей.       — Послушай меня, Джо. Потому что с этого момента всё уже точно не будет как прежде, — прошептал он своим томным голосом, смотря в её глаза, которые она уже не пыталась спрятать, как все предыдущие разы.       Её пульс слишком заметно ускорился, но Клаус уже знал, что это её привычная реакция на него. Ему это доставляло особое удовольствие. Всегда.       — Если в тебе есть хоть малейшее убеждение, кричащее, что ты должна забрать свои слова назад, то сделай это прямо сейчас. Скажи как есть, что поспешила с выводами обо мне и себе. Потому что если ты здесь и сейчас этого не сделаешь…       — Не сделаю, — внезапно выпалила она таким же тихим шёпотом, не ожидая от себя такой уверенной поспешности.       Но забирать свою правду обратно она и правда не планировала. Найдя в себе смелость сказать то, что долгое время держала в себе… Джоанна впервые призналась мужчине — чёрт побери, Клаусу! — в своих чувствах! Почти прямо заявила, что испытывает к нему то же притяжение, что и он к ней.       Джо не сделает так, как он просит. Ей пора учиться чему-то новому. Пора принимать решения, за которые она должна отвечать, если посчитает нужным. Не кто-то другой.       Джо больше не ребёнок. Закончилась та пора, когда можно искать отговорки и прятаться за ними.       Ей нужно снова возвращаться к той версии себя, которая была уверена в завтрашнем дне, потому что предугадывала зачастую наперёд то, с чем могла разобраться.       Так пусть и Клаус станет тем, с чем она вновь может разбираться. Пусть это будет как при их первом знакомстве, когда Джо знала, как можно и не помешать ему, и в то же время сделать это.       Рука Клауса, всё ещё зарываясь в её кудри, замерла. Джо следом. Но вот его глаза, озарённые чем-то поистине прекрасным, зажглись подобно самой яркой звезде. И её падение способно исполнить желание. А ещё парадокс заключался в том, что Клаус способен раскрывать и поощрять все её желания. Её демонов это подкупало.       — Не сделаешь… — тихо повторил он. А потом его лицо приблизилось к ней так, что остались между ними лишь ничтожные миллиметры.       Мужчина знал, в какой момент можно преодолеть черту. Знал, в какой момент стоит рискнуть, как сейчас. И он это сделал.       Дыхание Джоанны спёрло, словно кто-то нагло перекрыл где-то доступ.       — Мы кое-что попробуем, — произнёс первородный с такой загадочной интонацией, что это вызвало в ней необъяснимое волнение.       Что он задумал и что «попробуем», Джо так и не поняла. Клаус решил скрыть свои мотивы до определённого момента, судя по всему. Однажды он так уже сделал.       Но девушка смиренно слушала и давала понять, что… готова. Она хочет рискнуть. Когда-то ей всё равно придётся это сделать, так пусть этот момент наступит сейчас.       В крайнем случае, если что-то и пойдёт не так, то она не потратит значительную часть своей вечности на то, что предрешено обречённостью.       — Почему это похоже на предложение об испытательном сроке? — буркнула Джо.       Клаус ухмыльнулся.       — Никакого испытательного срока, любовь моя. Я уверен в своих желаниях, чтобы попусту не тратить время. И ещё я уверен, что хочу видеть тебя на скором торжестве в качестве своей спутницы, — приблизившись к её уху, тихо проговорил он.       Джо прикрыла глаза, подумав о том, что здесь, возможно, и наступит её кончина. Сладкая. Томительная. Очередная.       В чём-то ведьмы оказались правы, когда пророчили ей погибель от рук первородного гибрида. Они только ошиблись в том, как именно он погубит её невинную душу.       — Ты как себе это представляешь? Для всего города ты вселенское зло.       — Мне достаточно того, что ты уже не считаешь меня таким ужасным. Но раз уж ты склонна к плохому выбору… — его яркий намёк на её недавнюю реплику пробудил в ней робость. — То с чего бы мне менять свою репутацию в глазах остальных?       — Если я просто откажусь приходить? — спросила она неожиданно, после чего Клаус немного отдвинул её голову от себя, чтобы их лица были напротив.       — Ты столь жестока, чтобы лишать меня нашего первого танца? — лукаво поинтересовался он, совершенно не воспринимая её слова всерьёз, что не устроило девушку.       — Я ничего не обещала тебе, — возразила хмуро Джо.       — О нет, дорогуша. Ты только что фактически призналась, что без ума от меня.       — Я не это сказала! — возразила Джо стыдливо, немного отталкивая его от себя. Вернее, она попыталась, но руку, которой девушка намеревалась его отпихнуть, мужчина перехватил. И дёрнул на себя, отчего в итоге Гилберт врезалась в него.       — Нет, ты сделала это, — твёрдо повторил Клаус, впиваясь в неё своим жёстким взглядом, как рентгеном. — Своим поведением, своей реакцией, своими словами и действиями. Ты делала это неоднократно, Джо. Или ты думаешь, я слепой?       Этот разговор зашёл слишком сильно не туда. Джоанна абсолютно не рассчитывала в самом начале, что всё так обернётся. Не признаниями вовсе!       Она вообще не размышляла, когда наступит этот момент. Спонтанность, видимо, станет их личным путеводителем.       — Сейчас, когда твои эмоции могут зашкаливать, ты не в состоянии скрыть то, что и так давно видно. Ты сама это подтвердила, припоминаешь? — на его вызывающий вопрос Джо поджала свои губы. — Не пытайся прятаться от меня. Это ещё ни с кем не срабатывало.       — Ты не можешь быть в этом уверен, — тихо произнесла ведьма.       — Я уверен. И ещё я уверен, что ты сдашься мне. Ты только что позволила мне в этом убедиться.       Джо была вынуждена согласиться и перестать снова играть в привычки. Её отпор исходил не из искреннего недоумения. Она просто защищалась, как делала всегда, и менялась за секунды в чувствах. Вот что двигало ею. Не те убеждения, которые больше не имели даже толики истинности.       Клаус, к неожиданности Джо, мягко огладил кожу её щеки большим пальцем. Чудо, что Джо смогла вовремя опомниться и не прикрыла глаза от удовольствтия. Но ему, похоже, и не нужно было этого показательного шоу. Клаус и так всё понимал, как он верно и высказался.       — Я хочу, чтобы ты сейчас отправилась домой, поднялась в свою спальню и окончательно приняла моё приглашение.       Джо ошеломлённо отстранилась.       — Ты… что? — переспросил она, а он в ответ сверкнул глазами. — Как ты пробрался в мою комнату?       — Не беспокойся. Пока ещё никак. Твой дом не пускает бессмертных гостей, забыла? Но есть и другие способы устроить то, что задумано.       Джо заметно выдохнула. Она уже было правда подумала, что Клаусу как-то удалось обойти её защиту, но тревога была ложной.       Клаус на её ответную реакцию хмыкнул.       — Наверное, мне стоило бы оскорбиться за такое недоверие из-за обычного приглашения.       — Не своди всё снова к себе. Я не ради тебя это устроила.       — Не сомневаюсь, ведьмочка. А сейчас последуй моему совету. Я надеюсь на твоё уверенное «да».       Джо не была до конца уверена, что именно он этим подразумевал. Но, взглянув ему в глаза, ей стало совершенно не до этих мыслей. Ведь этот тёмный голод, отразившийся в его заметно потемневших глазах, оставил в ней судорожную дрожь и волнительное нетерпение.       Узнать. Почувствовать. Принять.       Возможно, на этом балу что-то да изменится.