Путь искупления

      Упаковывая в багажник все нажитые за эти дни вещи, использованные, пока она проживала в пансионате, Джо с тревогой размышляла о том, что её ожидает в совсем скором времени.       Елена и Джереми приехали к ней снова спустя пару дней после того ужина, заявив с порога, что так больше продолжаться не может. Дженна сходит с ума, что даже Джон подключился, пытаясь успокоить её. Вот только всё бестолку.       Джо и сама понимала всё прекрасно. Она согласилась вернуться домой, подумав, что контроль её относительно неплохой и ей не так сильно уже хочется бросаться на людей. Тем более перед этим она успела подкрепиться животинкой, о чём вспоминала с омерзением, но принятием неизбежности. Она ещё смирится с этим, заверяла себя девушка.       Другой вариант крови ей не подходил. Как бы все вокруг ни пытались её убедить в обратноми и в «необходимости питаться правильно».       Что вообще в понимании вампира означает «правильно»? Убивать? Использовать людей в качестве мешков с кровью? Ставить себя на высокую ступень в пищевой цепи? Вот только Джо больше думала, что это не самовольство из-за силы, а зависимость. Все вампиры зависимы от крови — людской, донорской или животной. Так о какой «высокой ступени» идёт речь, если они слабы перед людьми? Нуждаются в них, чтобы поддерживать свою бессмертную жизнь. Разве это можно назвать высшей степенью хищничества? Только лишь из-за неких преимуществ? Бред сивой кобылы.       Захлопнув багажник вместе с мыслями, Джо обернулась к Стефану. Тот смотрел на неё подбадривающе и всё ещё с немым вопросом в глазах: «Ты уверена?»       Не то чтобы, но так надо, — мысленно дала она ответ, а потом подошла к другу и обняла его.       — Звони, если вдруг что, — попросил он, на что девушка кивнула ему в плечо, отстраняясь.       — А вы оба теперь держите себя в руках. Не выводите малышку Джо, не подходите к острым предметам и будьте паиньками, — давал наставления Деймон, смотря на свою девушку и Джереми. Елена посмотрела на него выразительно, а её младший брат фыркнул.       — Нам что, пять? Может, ещё расскажешь, почему не нужно совать пальцы в розетку?       — А ты не ёрничай, — ответил Деймон, — твоя сестра, между прочим, теперь вампир. И я серьёзно: не выводите её зазря и старайтесь не калечиться. По крайней мере, без крови.       Джереми закатил глаза, но ничего не ответил, потому что понял правоту вампира и серьёзность ситуации. Вместо этого он заострил внимание на Джо, которая не знала, куда ей деться, испытывая неудобство. Девушка спрятала руки в карманы ветровки. Она покачнулась с пятки на носок, поджав губы в подобие улыбки.       — Готова? — спросила Елена, тоже улыбнувшись сестре.       — Будь моя воля — ещё бы как минимум пару недель тут пожила. Но да, готова, — немного неуверенно призналась младшая.       — Тогда в путь, — ответил Деймон, открывая дверь спереди машины, растягивая губы в обольстительной улыбке. И всё Елене.       Старшая Гилберт подошла к нему, потом они о чём-то стали тихо переговариваться, глядя друг на друга, как два влюблённых голубка. Они уже не так стеснялись проявлять свои чувства открыто. Как и перед Стефаном.       Младший Сальваторе стал уже привыкать к этому всему, но сейчас он сосредоточил всё своё внимание на лучшей подруге. Так же и Джереми подошёл к ним, уставившись на сестру.       — Слушай, ты точно уверена всё-таки? Я знаю, это уже необходимо, просто если… ну… — он смутился, не зная, как правильно выразиться, чтобы не обидеть Джо.       Та прицокнула, покачав головой.       — Не волнуйся, я пока не испытываю желания сожрать вас всех, если ты об этом.       — Очень обнадёживает это твоё «пока», — улыбнулся он, а потом приобнял её за плечи, ведя к машине.       Джо в последний раз оглянулась через плечо, кивая Стефану на прощание. Тот так и стоял на своём месте, не в состоянии поумерить беспокойство за подругу, которой предстоит с этого дня входить заново в социум, но уже в роли той, для которой такой шаг может стать… сложным.       Пансионат остался позади, как только машина выехала на шоссе. Елена сидела за рулём, Джереми же устроился на заднем сиденье вместе с Джо, держа сестру за руку. Таким образом он выражал поддержку, а Джо думала о том, как бы не сжать от нервов его ладонь сильнее. Вряд ли юноша это оценит, хотя и постарается мужественно сдерживаться. Джо в голове видела эту картинку: его перекошенное лицо, но изо всех сил выдавленная улыбка «всё-в-порядке-я-в-норме».       Джо чуть не усмехнулась, если бы не остаточная мысль, что это было бы вовсе не смешно.       Ведьма смотрела в окно, в полной тишине давая вольную своим думам. Они тяготили, но отмахиваться от них нельзя сейчас. Ей наоборт нужно размышлять, как вести себя. Как быть, если дом не пустит. А если и пустит, то заново заняться вопросом о пропуске. Она лишь надеялась, что если и придётся по-новому активировать берилл, то её кровь вполне сгодится в качестве ингредиента. С одной стороны она ведь ещё человеческая, но с другой — вампирская. И в этом вся загвоздка.       Елена посмотрела на сестру через зеркало, видя эту задумчивость. Двойника беспокоило её состояние, но Джо не расскажет. Она была замкнутой последнее время, а сейчас так особенно. Девушка что и понимала, так это очевидную вещь: им надо помириться. Оставить позади все ссоры и недомолвки. Ей нужно извиниться, объясниться, сказать, насколько жаль, что она так поступила, рискнув доверием дорогого человека.       Не сосчитать, сколько раз Елена корила себя. Только жаль, что пользы это никакой не принесло. Но вскоре Елена намеревалась попытаться исправить это.       — Насколько Дженна на взводе? — прервала тишину Джо, отчего молчаливые до этого Джереми и Елена вздрогнули, не ожидая, что между ними воообще завяжется разговор.       — Её успокаивает только понимание, что ей нельзя слишком сильно и много нервничать. Аларик старается отвлекать её, но…       — Но?.. — с опаской протянула Джо, подначивая брата продолжить. Тот глубоко вздохнул, а потом усмехнулся, явно вспомнив что-то.       — Но обычно в него летит всё, что Дженне попадается под руку. Рик героически терпит. Он, кажется, готов терпеть вообще что угодно, оправдывая это её гормонами.       Джо и сама не сдержала смешка, представляя себе эту картинку, где её боевая тётя устраивает Армагеддон на небольшой квадратуре их дома. То ещё зрелище, наверное.       — Джон порывался выяснить всю правду, — заговорила и Елена, сменяя лёгкое веселье на оттенок удручения именем отца. — Может, он подозревает о чём-то…       — А может, думает, что я и вовсе мертва? — предположила Джо.       — Нет, — нахмурился Джереми, сжимая её руку крепче. — Глупости, Джо. Нет ни одного факта налицо, чтобы у него появились такие мысли.       — Ну, фактически я и правда мертва, — пожала девушка плечами, голос прозвучал ровно, но мрачные выражения лиц брата и сестры ничуть не разделяли её спокойствия.       — Не говори так. Ты жива. Пусть и стала вампиром, но ты всё та же Джо, которую мы знаем всю жизнь, — нахмурилась Елена.       Джо хмыкнула, ничего не отвечая. Она не сказала вслух, что совсем не согласна с этим мнением, но спорить не стала. Сейчас такое вообще может привести к накалу, который она наоборот пытается избегать всеми силами.       Как только автомобиль стал подъезжать ближе к участку их дома, ладони Джо вспотели от волнения, а в горле собрался сухой ком, царапающий стенки. Рука машинально легла на шею, потирая её в месте дискомфорта.       — Всё будет хорошо, Джо, — успокоила её Елена, заметив перемены в лице. — Просто… будь собой.       Было бы это ещё так просто, как просят, — подумала Джо, но кивнула.       Они вышли из машины почти одновременно, устремляя глаза на дом. Джо прислушалась, отчётливо слыша три с половиной сердцебиния. Два из них принадлежали Дженне.       Вздохнув, Джо постаралась ещё раз примерить на себя маску спокойствия, выгружая багажник. Рюкзак был перекинут через плечо, ещё одну спортивную сумку забрал Джереми. Елена в то время заблокировала машину, поравнявшись с братом и сестрой.       Все трое пошагали к дому; новольное сравнение, что они идут на эшафот, осенило Джоанну. Она замерла ровно у порога, опуская глаза вниз.       — Если дом не пустит меня? — вслух произнесла она.       Джереми и Елена переглянулись, смутившись, ведь даже не подумали о таком нюансе. Конечно, они смогут пригласить её, но просто оба поняли, как неприятно было бы признавать, что собственный дом больше не рад тебе.       — Ну… тогда с новосельем, — пошутил Джереми, кладя руку на плечо Джо. Та посмотрела на него, не сдержав усмешки. Девушка покачала головой, потянувшись к ручке. Та поддалась сразу. Дверь отперлась вовнутрь.       Елена в ожидании наблюдала, слыша приглушённые голоса изнутри, пока остальные ещё не подозревали, что блудная племянница, наконец, вернулась.       Настал тот самый момент, которого Джо больше всего боялась. Даже больше, чем возможности увидеть родню воочию после своих изменений.       Момент, когда ей нужно перешагнуть порог и выяснить, работает ли её защита до сих пор. Ослабла или нет.       Не только ведьма с замиранием смотрела, как её нога поднимается немного, чтобы сделать шаг, но и брат с сестрой. Те внимательно наблюдали, испытывая оттенки различных эмоций. От нетерпения до волнения.       Джо рвано выдохнула, делая немного резко рывок вперёд, с бо́льшей вероятностью ожидая врезаться в преграду.       Нога переступила порог, так и не напоровшись на ожидаемое препятствие. Однако что-то было. Джо сравнила бы это со слабой попыткой остановить её, как некое сопротивление, которое ощущалось малым импульсом. Словно дом сомневался, впускать или нет.       Но этого было слишком мало, чтобы не пропустить её полностью. Видимо, это и есть последствие того, кем она стала.       Позади послышались облегченные выдохи, и даже сама Джо не сдержала такового, полностью заходя в прихожую.       Теперь у нее было два варианта: либо защита так и не распознала в ней потенциальную угрозу, чтобы не пустить, либо же барьер пал и придётся его заново активировать. Но чуток позже.       Джо остро ощутила понимание, почему так не любила откладывать дела. Потому что копить их, а потом выполнять в таком сумбурном порядке, сравнивалось почти как с пыткой для перфекциониста, когда он замечает в ряде идеальности какую-то неровность.       Помимо всех вампирических привычек, которые она должна навязывать отныне себе, ей предстоит разобраться с магией на доме, с семьёй, да даже с первородными, которые пару дней назад окончательно и бесповоротно оккупировали Мистик Фоллс.       Ну сказка.       Джереми закрыл входную дверь, держа второй рукой ремешок спортивной сумки на своём плече.       Наверное, этот щелчок и привлёк внимание домочадцев. Джо могла даже не усиливать свой слух, чтобы расслышать торопливые шаги со второго этажа. Три пары глаз метнулись туда и столько же — оттуда. Джереми, Елена и Джо смотрели на взрослых, а те на них. Так все и застыли.       Джо сглотнула, зедерживая дыхание.       Случилось то, чего она опасалась больше всего. Кровь. Она буквально слышала, как в учащённом пульсе Дженны о стенки артерий билась свежая кровь, которую Джо все эти дни отторгла как могла. Животная — пожалуйста. Но не человеческая. Не её родных так тем более.       На своей пояснице она ощутила прикосновение чужой ладони. Это Елена, которая заметила, как сестра побледнела. Девушка захотела успокоить, напомнить, что всё в порядке. Что Джоанна сильнее, чем думает. И она не навредит никому.       Джо не посмеет, иначе самой себе кол в сердце вонзит.       — Ну, вам есть о чём поговорить. А я пока отнесу сумки, — разорвал повисшее молчание Джереми, забирая у Джо рюкзак. Парень стал подниматься по лестнице, переглянувшись с Алариком на самом верху. Как только Джереми скрылся из виду, тишина вдруг вспомнила, что не обязана висеть вечно.       — Чёрт возьми, — голос Дженны сорвался, а сама девушка быстро стала преодолевать ступеньки, рванув так быстро, что Аларик даже не успел придержать невесту.       Секунды длились словно бесконечно. Джо успела заметить, как в глазах тёти застыли слёзы, что стали душить их обеих. А потом ведьма оказалась в таких крепких объятиях, что лёгкие от неожиданности разжались, выпуская весь воздух. Обратно вдохнуть Джо опасалась, когда её нос оказался в смертельной близости от шеи Дженны.       Елена опасливо следила за состоянием сестры, понимая прекрасно, на какой грани та находится. Ей не понять, каково Джоанне, но она представляла, насколько мучительны эти попытки держаться на малюсеньком расстоянии и не срываться.       Джо прикрыла глаза, сосредотачиваясь на дыхании.       Вдох, выдох, вдох, выдох, вдох…       — Не будь ты моей племянницей и девушкой, я бы тебя ударила за такой поступок, — Дженна ещё сильнее стиснула её в своих руках. — Ты хоть представляешь, как я нервничала? А мне, между прочим, нельзя нервничать!       Джо открыла рот, чтобы ответить, но ощутила такую сухость, что едва плохо не стало. Её почти замутило, но она вобрала в лёгкие аромат духов Дженны, чтобы отвлечься на него, а не свежую притягательную кровь.       Джо, только подумав об этом, опустила голову, утыкаясь в женское плечо. Со стороны казалось, что просто от прилива нежности, а на деле девушка не хотела показывать, как глаза опасно стали чернеть. Под ними прошлась не такая и яркая, но вполне заметная сеточка.       Это было то, к чему она так и не могла привыкнуть. К ощущениям неумолимой жажды, к клыкам, которые резали дёсны, к собственным глазам, которые когда-то были просто карими, а сейчас окрашивались кровью. Даже сеточка под глазами ощущалась, словно вены вырывали, лишь бы проявить прямо под белоснежной кожей.       Лицо Дьявола. Лик вампира. Её новая, вторая сущность.       Джо неуверенно сомкнула руки за спиной Дженны, всё ещё крепко зажмуриваясь. Дыхание участилось, но она гнала прочь заманчивую мысль хоть немного прокусить кожу своей тёти острыми, как лезвия, клыками. Ей было омерзительно, что такие мысли вообще сидели в голове.       Ирония состояла ещё в том, что Джо так и не смогла посмотреть на себя в зеркало, обнажив лицо полностью, без масок, без приукрас. Такое, каким оно было теперь. Не смогла увидеть, каким монстром являлась. Навсегда.       Видеть других и саму себя — совершенно разные вещи. К другим ты не относишься с таким точным пониманием, как к себе, как только оказываешься в чужой шкуре.       Аларик и Джон спустились, остановившись у подножия лестницы. Если дядя смотрел на племянницу вопросительно и обеспокоенно, то Аларик с напряжением и виной. Он был готов в случае чего броситься вперёд, защищая обеих девушек, даже если одна и станет причиной срыва. Он не мог — просто не имел права — смотреть на Джоанну как-то иначе, когда сам же и стал причиной её погибели. Аларик не смел.       Эта девочка была жертвой, а не палачом.       А он не судья, чтобы даже допускать мысль о её казни. Он предрешил её судьбу. Ему мало просто чувствовать вину, и Рик знал это. Принимал как должное. Намеренно мучил себя этим знанием.       Джо сосредоточилась. Дыхательная гимнастика теперь не помогала, поэтому в ход пошли аффирмации, которые она произносила про себя. Внушала себе терпеть, отторгать. Пришла даже мысль, что ей тоже не помешает перейти на диету, как у Стефана, добавляя в кровь вербену.       Ей бы не помешало ещё и внушение. Было бы гораздо проще. Но никто не согласится с ней. Мол, так она лишь отодвинет проблему, а не решит.       А ещё она сомневалась, что её сознание поддаётся, ведь она по-прежнему ведьма.       Её голос в голове по отношению к самой себе звучал жёстко, холодно, только бы донести всю суть угроз и наставлений до той части мозга, которая отвечала за голод, требуя ещё и ещё. А она взамен требовала противоположное.       Не сказать, что получалось удачно, однако же.       Максимально выдохнув, Джо почувствовала, как резцы клыков больше не давят на нижнюю губу. Лицо снова приобретало тот вид, который и нужно. Девушка наконец смогла отстраниться.       Дженна обеспокоенно забегала глазами по лицу этого ребёнка, разумеется замечая, что та была чем-то сильно озадачена. Опечалена.       — Прости, — тихо произнесла Джо, стыдливо опустив глаза в пол, рассматривая носки своих кед. — Я знаю, что не должна была так исчезать, не объяснив ничего, просто…       Просто можно ли вообще считать себя виноватой в своей смерти? Ну не считая весомых доводов, по какой причине она вообще умерла.       Подумав об этом, карие глаза устремились на Аларика. Тот будто размышлял о том же, ведь его взгляд был таким же поникшим. Джо отвернулась от него, украдкой глянув на Джона, который был в бо́льшем напряжении, нежели они все. Дядя был слишком проницательным, чтобы точно распознать какой-то таящийся подвох. Вот он и пытался разглядеть его истинность в поведении племянницы.       Джо боялась. Так боялась, что сердце сжималось от болезненных судорог. Ей было страшно представить реакцию Дженны. Боязно было смотреть на дядю, который к вампирам не так лоялен, а тут член его семьи стал одним из них. Даже если всего лишь наполовину — это не имеет значения. Так она думала. В это она верила.       — Где ты была, Джо? Что случилось? — тётя взяла лицо девушки в ладони. Бережно, с забытой за эти дни заботой, от которой сердце юной Джоанны сжалось. Она едва поборола в себе желание разреветься и обратно упасть в объятия Дженны.       Джо мягко высвободилась из ладоней Соммерс, делая полшага назад. Спрятав свои руки за спиной, она посмотрела на лестницу, где топтались мужчины.       — Лучше нам перейти куда-нибудь в другое место. Разговор выйдет долгим.       Начало было положено.       Джо должна была рассказать всё с самого начала. Подвести аккуратно к тому, как прошли последние её сутки.       Весьма… изнуряюще.       А ещё она поняла, что Аларику тоже придётся выступать. Рассказать, что в тут ночь он не послушался Джона, когда тот уехал и велел не лезть на рожон. И сам Рик уже представил себе, как будущий родственник накинется на него, чтобы свернуть шею. Это был не вопрос, а констатация факта. Джон не будет сидеть спокойно. Он будет в шоке — и это наименьшее из тех исходов, которые осуществятся вскоре.       Елена решила сначала ретироваться вслед за Джереми, чтобы оставить наедине остальных. Но, напоровшись на взгляд сестры, который кричал о том, чтобы она не оставляла её сейчас, двойник не смогла и шагу ступить. Так девушки и заняли диван в гостиной, а напротив сели тётя с дядей. Только Аларик остался стоять за спиной своей невесты, в напряжении, потому что мужчина понимал, как услышанное скажется на слишком чувствительной Дженне. Придётся успокаивать всем составом.       Это, кажется, понимали все без исключения. Возможно, кроме самой Дженны.       Здесь бы точно не помешало успокоительное. Будь тут ещё и Деймон, то непременно притащил бы бутылку чего покрепче. Елена стала бы осуждать своего парня и настаивать на каком-нибудь успокаивающем чае.       Но кроме удушающего молчания — ничего. В качестве лекарства — только рука Елены на ладони Джо.       Ведьме сейчас было так наплевать, какие натянутые отношения у них были.       Джон пристально вглядывался в лицо племянницы, что та впервые не смогла выдержать его взгляд. Это-то и насторожило мужчину.       Никогда раньше Джо так не делала. В ней всегда было столько упрямой гордости, что скорее он первым отворачивался.       — Джо…       — Пообещайте сперва, что будете спокойны, — перебила она дядю.       Дженна и Джон сильнее нахмурились.       — Когда ты просишь о таком, не волноваться не выходит, — честно призналась Соммерс, ощутив на своём плече руку Аларика. Зальцман, в отличие от них, всё знал. Конечно же, он знал.       И как раз это больше всего раздражало Джона Гилберта: что другим посторонним известны тайны его семьи, а ему — хрен.       Но сейчас точно не лучший момент, чтобы высказывать все свои претензии и снова устраивать дебоширства. Перед ним племянница, с которой приключилось нечто плохое. Это сильно изменило её, и Джон не мог предположить наименее плохой вариант. В голову лезли только ужасные вариации, причём одни хуже других.       Дни её отсутствия и произошедшее дали своё.       — Тогда смотри на это с другой стороны: я жива отчасти и перед вами. Всё хорошо, так? — немного давяще уточнила Джо, заламывая от нервов пальцы, что, конечно, не осталось незамеченным.       Они кивнули, но пребывали всё ещё в напряжении. Джо, если честно, и сама не знала, как продолжить этот разговор. А её последние слова только больше тревоги внесли в и без того патовую ситуацию.       — Ладно… Кое-что… случилось… — выдавила девушка из себя через усилия. И, видимо, взгляд её как-то резко поник, раз это заставило Дженну заволноваться пуще прежнего.       Как и полагается по логике вещей, в ответ поступила паника. Выражение лица Дженны исказилось в мелком ужасе, что Джо поспешила выставить руки вперёд.       Елена и Аларик тоже вылупились на Соммерс, уже набрасывая идеи, как и чем будут понижать её стресс       — Нет, Дженна, стой! Не думай дальше! Тебе нельзя нервничать! Я перед тобой, это главное! — протараторила Джоанна в испуге, боясь, что может вызвать сильные негативные эмоции, а тёте нельзя такое испытывать. Вредно и может на ребёнке сказаться, тем более срок у неё уже не такой и маленький.       — Я спокойна. Спокойна, — повторила она нарочито равномерным тоном, но всё же голос срывался. Девушка заёрзала на диване, положив руки на колени. Взор её вперился в Джоанну. — Но если ты продолжишь тянуть, клянусь, моему спокойствию придёт конец, Джоанна Гилберт.       Да, все понимали, что это серьёзная угроза. А полным именем тётя называла её в редких случаях, почти исключительных. И это ни разу не были положительные моменты…       — Дорогая, тише, — произнёс Рик, присаживаясь рядом с Дженной. Он взял её руку в свои ладони, а потом посмотрел на Джо. — Давай лучше я начну? Во всяком случае, с меня это всё и началось…       Почти никто ничего не понял из его слов. Но, судя по кивку Джо и поджатым губам Елены, в дураках пока пребывали только Джон и Дженна. Мужчина так и вовсе недовольно посмотрел на недоучителя-недоохотника. Тот стал мрачным, как одна огромная туча.       Беседа и правда предстоит непростая… И долгая.

***

      Характерный удар пришёлся Аларику прямо по лицу, да такой размашистый и сильный, что тот едва на ногах устоял, пошатнувшись.       — Сволочь!       — Джон! — вскрикнули в один голос Елена и испуганная Дженна. Но старший Гилберт был в такой ярости, что даже не услышал их.       В одном этом его «сволочь» скопилось столько гнева, что даже Джо, чьи эмоции колебались на разных интонациях, поразилась такому взрыву дяди.       Со второго этажа послышался топот ног. Джереми затормозил на конце лестницы, лицезрев весь этот назревающий хаос.       — Вот чёрт… — ошеломлённо выдохнул он, а потом его глаза распахнулись, как только Джон снова замахнулся на Аларика, но вмазал уже по другой стороне лица. Причём так близко к глазу, что наверняка останется синяк.       Парень бросился к ним, чтобы остановить драку.       Дженна безуспешно кричала, срывая голос. Джо огромными глазами наблюдала, пытаясь держать тётю, чтобы та не попала под раздачу, а Елена уже не знала, чьё имя выкрикивать и на чьё благоразумие расчитывать. Джон — безуспешный вариант, а Рик принимал все удары как должное, с пониманием, так что даже не пытался отступить или дать сдачи.       — Дядя Джон, прекрати! — громко произнёс Джереми, пытаясь перегородить мужчине обзор на Зальцмана. Джон же как с цепи сорвался.       Джо ожидала бурной реакции, когда поведала абсолютно обо всём, больше не утаивая ничего. Это и про то, кем является, и про свою особенную кровь, и то, кем стала и как. Аларик тоже внёс свою лепту в рассказ, за что сейчас и получал по первое число.       Исход разговора вышел именно таким, каким и представляла Джоанна с самого начала. Даже Елена не рассчитывала на меньшее, хотя увиденное было куда хуже, чем рисовала у себя в голове, пока набрасывала варианты, как, где и что пойдёт не так.       Вышло так, что всё, везде и вскоре       — Я же просил тебя стоять в стороне! Сказал не совершать идиотские поступки! А ты что сделал?! — интонация мужчины становилась такой грозной, угрожающей, что это начинало пугать. То, как яро Джон сейчас выражал свою ненависть к тому, кто погубил его племянницу. Дочь его брата, которую он должен был тоже оберегать! Но облажался во всём…       — Джон, прекрати! — громче прокричала Дженна, становясь на защиту Аларика. — У тебя есть право злиться, но не устраивай драку при детях!       Сомнительный аргумент, учитывая, в каких проблемах эти «дети» уже успели побывать.       Дженну саму колотило. Она тяжело дышала, лицо её побледнело и девушка на самом деле чувствовала, как дрожат коленки. Она сама была в первобытном ужасе, когда услышала, что несколько дней назад могла просто враз лишиться и любимого человека, и племянницы. Оба совершили по-своему опрометчивые поступки, и оба заплатили сполна за эти ошибки.       Но степень кошмара, который едва не настиг их окончательно и бесповоротно, только набирал охваты.       Свирепый Джон, более молчаливая Джо, не менее тихий и покорный к чужим ударам Аларик. И всё это пытались остановить Джереми и Елена, лишь бы сейчас их семья не начала трещать по швам больше.       Дженна оглянулась через плечо на Рика, но вид его разбитого носа и красных следов от тяжёлых кулаков пробудил в ней дурноту. Девушка заметно пошатнулась.       Напуганная Елена вовремя подоспела, подхватывая её и подводя к дивану. Туда обе девушки и упали. Вот только болезненный вид Дженны немного привёл остальных в чувства, напоминая, что здесь всё может стать серьёзным, если они продолжат так и дальше ругаться.       Джон с омерзением окинул Аларика взглядом, отодвигая более осторожно в сторону Джереми, который выступал живым щитом нейтралитета. Поняв, что вроде как этот миг устаканился, Джереми убежал на кухню за стаканом воды, возвращаясь к тёте с ним. Он и Елена взволнованно наблюдали за тем, как Дженна без возражений поглощала прохладную жидкость, в то время как Аларик остался в стороне, не решаясь подойти.       Зальцман считал себе подонком. Смотрел на Дженну, которую любил и которая носила под сердцем его ребёнка, и грудь сжимало тисками ненависти к себе. Глядел на Джоанну и видел в ней убитого горем ребёнка, на которого возлегла чужая ноша, кою он сам и породил. В Джоне же видел справедливого палача, чьи наказания заслужил больше, чем кто-либо.       Он сам образовал разлом в этой семье. И если бы не напоминание о его невесте и ребёнке, Аларик бы постоянно повторял, что он здесь лишний.       Джон отвернулся, хотя кулаки у него так и чесались закончить начатое. Но состояние Дженны не должно стоять на последнем месте.       Они все окружили Соммерс, и так получилось, что Джо оказалась рядом с дядей. Один его вид пробудил в ней неуверенность.       — Ты как? — обеспокоенность в голосе Елены привлекла внимание Дженны. Та кивнула, открывая глаза.       — Нормально. Посто, кажется, моя нервная система не была готова к такой взбучке, — отшутилась та, на что в ответ получила скованные улыбки. Дженна положила руку на свой живот, стараясь успокоиться. Но видит Бог, как трудно ей это далось после всего услышанного.       В ней боролись отчаянно два желания: закричать и заплакать. Второе больше шло из-за гормонов, которые в последнее время стали чаще давать знать о себе.       Дженна посмотрела на Джо с такой печалью, что та не выдержала, опуская свои глаза вниз. Ведьма сидела на коленях подле дивана, а сейчас и вовсе казалось, что она уменьшилась в размерах.       — Чёрт побери, Джо… — голос её надорвался, а потом послышался всхлип. Дженна не выдержала, и Елена стала ей жилеткой, обняв. Соммерс всё-таки поддалась второй прихоти своего состояния.       Джереми отвернулся, встречаясь взглядами с Алариком. Зальцман поник ещё больше. Юноша видел, насколько растёт ненависть Рика по отношению к себе. Мужчина не выносил осознания, что весь разлад произошёл по его и только его вине. Он винил себя и будет винить до конца жизни.       Пока Дженна тонула в своих слезах, продолжая держаться за живот, как за что-то защитное, Джон поджал губы и перевёл внимание на племянницу.       У него в голове не укладывалось знание, кем она стала. Мысли лихорадочно напоминали о Грейсоне, отчего его лицо мрачнело всё больше.       Джо почувствовала на себе прожигающий взгляд и подняла голову. В глазах Джона она увидела весь шквал. Там было всё.       Из неё шёпотом полились жалкие оправдания:       — Я сделала это ради… — она осеклась, посмотрев на Дженну. Та не услышала, к счастью, но если бы девушка закончила, то тётя бы точно не выдержала. Узнай та, что это и ради неё Джо отдала свою жизнь, рухнула бы окончательно.       Джон понял, но кривая усмешка не намекнула ей о понимании.       — А кто просил тебя совершать этот идиотский поступок? — так же тихо, но зло выпалил он, немного отодвигаясь назад, чтобы ненароком не обратить внимание Соммерс. Пусть та лучше выплакается у его дочери на плече, чем даст себе ещё один повод почувствовать боль.       Джо сжала зубы, отводя глаза.       — Ты ребёнок, Джо! — сказал он чуть громче. — Ни ты, ни кто либо ещё не в ответе за смерть по глупости!       Джо буквально вонзила в него взор, как он в неё эти грубые, но правдивые слова. Вдруг в голове возник вопрос, на который она уже знала ответ, но всё равно задала вслух:       — Если бы на месте Рика был кто-то из нас, ты бы поступил иначе?       Дженна подняла заплаканные глаза на Джона. В гостиной повисла тишина. Елена и Джереми тоже посмотрели на мужчину. А тот, в свою очередь, на единственную дочь.       У Елены что-то стиснулось изнутри, увидя в его глазах болезненную, но глубокую отцовскую любовь.       Здесь каждый знал, что он бы поступил так же. Отдал бы свою жизнь не задумываясь.       И, видимо, это станет личным проклятием Гилбертов — жертвовать собой на благо другим.       — Нет, но… Джо, чёрт, ты ребёнок! — воскликнул он, морщась в лице, как от зубной боли. Хотя больше у мужчины болело сердце за эту упрямую девчонку. — Ты отдала всё! Ты буквально лишила себя человеческого будущего. Это ты понимаешь?       — Я хотела счастья своей семье. А про будущее не соглашусь. Да, я бессмертна, не старею, но всё ещё наполовину человек. Была им и буду. Или ты… — она вдруг осеклась, дрогнув в лице, — ты не принимаешь меня…       — Даже не смей, Джо, — перебил он её резко, поняв всё. Он помрачнел, но никто не понял, по какой именно причине. Не то из-за истинности слов, не то из-за, наоборот, ложности.       Да, Джон ярый противник вампиров. Он был лоялен только к одной — Изобель. Он любил эту женщину. По-настоящему любил. Был рядом, когда та стала вампиром и отказалась от Елены и него. А сейчас его племянница, которую он знает всю жизнь…       Как охотник он должен, обязан, но как дядя… не может. Джон не мог и подумать о том, чтобы отречься от Джоанны. Тем более не после своих громких слов, когда он клялся, что семья для него — это выше всех принципов. Он любит каждого по-своему, заботится, даже если другие видят это странным и не таким, как принято видеть помощь.       Да, мысль о брате не давала ему покоя. И больше он думал о том, что позволил этому случиться.       Джон частично винил и себя, что в ту ночь не забрал Аларика. Ведь тогда всё было бы как и прежде. Джо была бы всё той же ядовитой Джо… Его гордой, непокорной племянницей с языком, как бритва. Но она его семья. Человек.       Елена была двойником, но это не заставило его отказаться от неё совсем. А Джо стала тем, кого он презирал. Но разве можно теперь так лицемерно кричать о ненависти к вампирам? Джон будет недолюбливать именно личностей. Теперь только так.       Потому что Джо не поймёт. А он не хочет, чтобы сейчас всё рухнуло окончательно. Если он хоть намекнёт ей, что против, то больше никаких семейных уз. Джон знал, что на его сторону в таком случае никто не встанет. Он сам бы не встал, по правде говоря.       Выбор был сложным своей сутью, своими моралями, которые у каждого были по-своему различны.       — Тот наш последний разговор, где я рассказал, что знаю, кто ты, был не пустым звуком. Я всё ещё придерживаюсь своих слов. И не намерен от них отказываться.       В груди защемило что-то этакое. Возможно, сердце всё-таки отзывалось каким-то чувствами к тому, кого Джо всю свою жизнь недолюбливала. Она прямо всегда выражала своё отношение, кое было… разным. Зачастую отталкивающим. А сейчас она видела именно того дядю, которого ей всегда и не хватало.       Не лицемерного родственника, каждый приезд которого она сравнивала с каторгой для всей их семьи и началом немой войны. А дядю… Настоящего дядю.       Её дядя Джон.       Джо не думала, что поддаться внезапному сентиментальному порыву и обнять его будет уместно для неё. Девушка ограничилась благодарным кивком, радуясь и успокаиваясь, как ни разу до этого.       Её тревога, что в семье кто-то не примет её такой, была на уровне самого огромного шара в мире. Он содержал в себе все её чувства, а сейчас его аккуратно сдули, не позволяя лопнуть. Тем самым защитили покой. Защитили её присутствие в этой семье, доказав, что она всё та же Джо для них, какой и была.       Она смотрела на Елену, которая старалась быть рядом, невзирая на их разногласия. На Джереми, который стоял стеной перед её трудностями, принимая её всякой. На Дженну, которой вообще непонятно за что всё это свалилось на голову, но она, её тётя, всё равно была рядом. На Аларика, который был готов пойти на что угодно, чтобы искупить вину. И на Джона. Того самого Джона, который, наконец, стал доказывать свои слова.       Вот она — её семья.       Сломанная, но единая, как одно целое. Потому что здесь каждый любит. Тут каждый глотки будет рвать друг за друга. И в этой гостиной, в этот момент, Джо это увидела.       Она их любит. Невероятно сильно.

***

      Это выглядело смешно. На самом деле забавно.       То, как стол на кухне занимали трое подростков, склонив одинаково головы, словно все трое нашкодили, как маленькие дети, и готовились к выговору. То, как Аларик сидел с другой стороны стола полубоком, пока Дженна заботливо прикладывала лёд к его лицу, где будут синяки (фингал уже стал проглядывать). Как Джон стоял у окна — хмурый, со сложенными на груди руками, и буравил взглядом избитую жертву своих кулаков.       Старший Гилберт всё ещё пылал гневом, но теперь старался держать его в себе. Потому что понимал, что этим дело не исправишь. Уже вообще ничего не исправить.       Он перевёл взор на племянницу — ту самую, которая решила стать жертвой чужой судьбы. Нашлась героиня! Сама ещё ребёнок, а бросается в пекло, как будто больше всех надо!       Он мысленно фыркнул, а потом заметил, как Джо исподлобья посмотрела на него. Мельком, словно девушка прочла его мысли, отвечая такой реакцией.       Он не отвернулся, сверля её глазами, полными тяжести и невысказанности.       Джон молчал, потому что благополучие Дженны для него имело место здесь и всегда. Каким бы ни было их прошлое, настоящее и, возможно, будущее. Но она член семьи. И если для её спокойствия в нынешнем положении он должен пока попридержать язык, то так тому и быть. Но это ненадолго.       До поры до времени.       Первым решил нарушить молчание Джереми, подняв на свой страх и риск голову. Он хоть и был замешан в этом всём меньше всего, но отхватит одинаково, вместе со своими сёстрами. Две беды на его голову.       Главное, младший он, а проблемы создают они!       Он набрался смелости заговорить:       — Мы, может, всё-таки обсудим… произошедшее? Я считаю, что это нужно нам всем.       Дженна замерла со льдом в руках, переводя печальные глаза на Джоанну. А та съёжилась сильнее, чувствуя всё внимание, прикованное к ней.       Впервые за последнее время она ощущала себя неуверенной девочкой, которой даже глаза стыдно поднять. А ведь всегда была такой смелой и гордой…       Ну да, тоже «до поры до времени».       Тягостно вздохнув, Соммерс отложила лёд, присаживаясь за стол рядом с Алариком, напротив племянников.       Она молчала какое-то время, размышляя, скажет ли Джо что-нибудь сама или так и продолжит ждать, похоже, выдуманную себе казнь.       Дженна так и не дождалась. Поэтому взяла всё в свои руки.       — Ладно, я не стану говорить, что всё будет хорошо… Ситуация отвратительная, и я на самом деле держусь по одной причине, — девушка указала пальцем на свой живот, замечая, как Джоанна всё-таки соизволила стыдливо посмотреть на неё. — Этот ребёнок не виноват, что родится в безумной семейке. И я не стану говорить, что не зла на тебя, Джоанна Гилберт. Зла ещё как!       Она чуть повысила голос, чтобы придать немного эмоциональной окраски своим словам, а потом так же быстро и спустила всё это обратно в более спокойное русло.       — Я пытаюсь подобрать слова. Пытаюсь принять, что случилось… Но у меня в голове это до сих пор не укладывается. — Она почти надрывно произнесла последнюю фразу, выдыхая. Её локти легли на стол, выражение лица смягчилось.       — Зато Рик жив, — тихо пробормотала Джо, снова опуская глаза, как пристыженный подросток, коим и являлась.       Никто не заметил, как помрачнел Джон, как сам Аларик подумал о том, что ему проглотить всё, что он заслужил, будет мало. Тогда это просто будет похоже на глотание стекла.       Джереми и Елена сидели тихо, не вмешиваясь, ведь это не их участь. Сейчас решалась судьба сестры, рядом с которой они снова могли быть.       Те дни разлуки показались жестокими и для сожалеющей Елены, и для тоскующего Джереми.       Оправдание «зато Аларик жив», к сожалению, не имело и половины той значимости, кою Джо хотела придать. Хотя Дженна изо всех постаралась это принять, ведь речь шла о любимом человеке и отце её малыша. И если бы не самопожертвование Джо, то она бы просто не познала того счастья, о котором начала грезить.       Но ей было горестно. Было слишком больно на сердце, что Джо — уже не ребёнок, но всё ещё её храбрая девочка — пошла на такое. Никому не сказав, ни с кем не посоветовавшись. Просто приняла решение, с последствиями которого разбирались теперь они все.       И в этом была вся соль.       Для Дженны осознание, что в их семье просто-напросто перестали друг с другом банально разговаривать, было ещё более болезненным принятием.       Но такова была истина.       Уже несколько месяцев всё не так, как раньше. Разлад произошёл давно, и они всё ещё не могли устранить все неполадки, чтобы жить в гармонии.       В итоге к чему это привело?       Рик жив, потому что Джо теперь вампир; Елена отдалилась и ведёт себя скованно; Джон, при попытке выяснить что-то от семьи, терпит неудачи (не то, чтобы именно последнее всех так удивляло). И всё это была только вершина айсберга.       Один Джереми, похоже, был без весомых личных проблем. Но он участвовал в чужих.       Всё это выглядело отвратительно.       Таковым оно и являлось.       Их семья развалилась, но пока ещё не до конца. Дженна замечала, как каждый из них пытался ещё удержать те порванные когда-то нити. Но лишь общими усилиями они смогут скрепить их все в один прочных канат.       Начать, пожалуй, можно прямо сейчас.       — Так, ладно, — выдохнула девушка, одну руку упирая в бок, а второй указала пальцем на жениха. — С тобой мы ещё поговорим позже.       Аларик покорно кивнул. Он даже удивился, когда не получил более эмоциональной реакции от Дженны, но, оказывается, всё ещё впереди.       Может, её и правда сдерживало положение. Хотя кто знает, как на самом деле она чувствовала себя в эту самую минуту. И минуты ранее. И даже позже.       — Вы оба можете идти, — почти приказным тоном сказала она Елене и Джереми.       — Что?!       — Дженна!       Подростки воскликнули в один голос, вскакивая со своих мест. Прерогатива отсидеться в своих спальнях, как будто обоих наказали, как маленьких детей, их совсем не устраивала.       — Без!.. — тут же осадила она племянников. — …возражений. Наверх. Живо.       Ослушаться не смел никто. Джон даже взглянул на неё с долей уважения и какой-то завистью, ведь его бы так не послушали. Ещё бы препираться стали. А эту командующую девушку уважали. В самом деле уважали не только как опекуна, но и родителя.       Джереми и Елена не хотя покинули кухню, оборачиваясь то и дело на Джоанну. А та как воды в рот набрала, понимая, что всё веселье только начинается. Ей казалось, что тётя в самом деле старалась быть спокойной, а потом всё стало ясно. Стоило им четверым остаться на кухне: два виновника торжества и два ответственных лица. Аларику легче тоже не было. Он и Джоанна сидели, как перед судом, где должна была решиться их судьба.       Как будто недостаточно того, что я уже переживаю, — вредно подумала Джо, скрещивая руки на столе. Она исподлобья посмотрела на Дженну, выглядя, как надутый ребёнок. Наверное, вид такой племянницы немного погасил надвигающееся пламя. Соммерс сбавила обороты, даже не начав ещё.       — Джо, я не знаю, что сказать, — честно призналась она. — Я сожалею. Это правда. Если бы у меня спросили, согласна ли я на такую жизнь для тебя, то ответила бы отказом.       — Даже рискуя Риком? — выпалила Джо, тут же сконфузившись. Это было резко не только по отношению к ней, но и самому Зальцману. — Простите…       Джон фыркнул, подходя ближе к Дженне.       — Если кому и нужно извиняться, так ему, — мужчины встретились недоброжелательным взглядами, но между ними вклинилась Соммерс.       — Стоп! Хватит уже набрасываться друг на друга. Это всё равно ничего не изменит, поэтому, Джон, прекрати. Речь идёт не о вас.       — Дженна, тут больше нечего обсуждать, — выдохнула Джо, тоже не радуясь конфликту. — Я стала вампиром, и этот процесс необратим. Рик жив, у вас скоро свадьба, ребёнок, в конце-то концов. Да, соглашусь, нет ничего хорошего в том, кем я стала, но… это не конец. — Она сама не поверила, что сказала это. Буквально пару дней назад говорила, что на этом её жизнь окончена.       Так что же, кого она больше пыталась убедить: себя или семью?       — Да, к сожалению, этого не изменить, — угрюмо согласился Джон, снова скосив злющий взор на Аларика. — Ему придётся до конца своих дней извиняться перед тобой, но даже тогда он не искупит своей вины.       — Дядя Джон, прекрати! — не выдержала Джо. Мужчина изумлённо посмотрел на неё, покуда она нечасто так называла его. По имени — да, дядей — нет.       — Я не отрицаю этого, — произнёс Аларик, тоже помрачнев. — И я ненавижу себя каждую грёбаную секунду своей человеческой жизни, потому что она дарована мне жертвой. Но если что я и могу сделать — я сделаю. — И в его словах была твёрдость, клятвенность. Он правда готов.       Джо отдала за него жизнь, но отплатить ей чем-то бо́льшим он пока не мог. Однако он это сделает. Когда-нибудь, возможно, ему и подвернётся возможность вернуть ей должок.       — Я не хотела, чтобы ваша семья рухнула, не успев толком образоваться, — произнесла Джо откровенно, заслужив подавленное выражение лица Рика. — Я всё больше верю, что на Гилбертах какое-то проклятие, так пусть оно хоть вас, будущих Зальцманов, не задевает.       Это заставило Дженну слабо улыбнуться, машинально притрагиваясь к своему животу. Аларик заметил, но прежде, чем успел что-то предпринять, его невеста уже подошла ближе к племяннице, присев напротив. Джоанне пришлось повернуться, и их колени соприкоснулись. Дженна взяла руки девушки в свои, чуть сжав.       — Я сожалею Джо, — почти прошептала девушка, и тогда младшая Гилберт заметила проблеск слёз.       — Не плачь, пожалуйста, — Джо почти начала умолять, не желая, чтобы Дженна подвергала себя таким эмоциональным качелям ещё больше. Тётя заморгала чаще, выдавив скупую улыбку, мол, я в порядке.       — Это гормоны уже. Но, Джо, я правда хочу, чтобы ты знала: мы не откажемся от тебя. Ни я, ни Елена, ни Джереми. Даже Джон.       Сам Джон закатил глаза на такое почтение, но утвердительно кивнул, всем видом показывая серьёзность, чтобы племянница не усомнилась.       — Я всё ещё помню тот день, когда ты рассказала о том, что ты ведьма, — Дженна усмехнулась. — Тогда я думала не о том, кто ты, а о том, что тебе потребовалось шестнадцать лет, чтобы признаться. Сейчас я рада, что ты решила не переступать этот порог спустя долгие годы.       Джо кивнула, не став говорить, что она бы, будь её воля, и дальше пряталась, если бы не убедительные доводы брата и сестры.       — Кем бы ты ни стала — ты всё ещё остаёшься нашей племянницей. Ты Гилберт. И это ничто не изменит.       Джо почувствовала, как защемило в груди. Её бездонная бочка эмоций была переполнена. Она и так не умела по-нормальному сдерживать свои чувственные позывы, а сейчас так и вовсе размякла всего из-за нескольких правильных фраз.       В глазах защипало, но прежде, чем предательские слёзы покатились бы по щекам, она уткнулась в плечо тёти, обнимая её. Всё ещё не крепко, на грани срыва контроля.       — Спасибо… — прошептала девушка.       Все эти слова были тем, что она мечтала услышать. Что её не бросят. Что от неё не откажутся. Даже такой, как Джон.       Всё равно, каким бы он ни был, но он член семьи. И где-то глубоко внутри Джо по-своему любила его. Терпела, но принимала. Какой-то, возможно, извращённой любовью.       Мужчины смотрели на двух девушек, не в силах нарушить эту повисшую тишину уединения. Оба были так же рады, что всё не обернулось крахом. Но Джона мучило всё равно знание, кем стала его племянница. Кем она стала ради того, кого он терпеть не мог с самого начала знакомства. И не зря, как выяснилось.       Похоже, это изменится не вскоре. Если вообще что-то будет способно улучшить их взаимоотношения.       Джо в то же время чуть зажмурилась, понимая, что несколько слезинок всё же пробились сквозь плотно сомкнутые веки и ресницы. Благо косметики на ней не было, так что риск стать похожей на печальную панду отсутствовал.       — Всё, нам нужно прекратить. Это ты беременная с гормональными сбоями, а не я, — куда-то в кофту пробормотала Джоанна, заставляя Дженну рассмеяться сквозь пробившийся всхлип. И к чёрту, что её эмоциональный диапазон зашкаливал. Вампиризм играл своё дело.       Где-то наверху, у края лестницы, в тишине притаились Елена и Джереми. Оба с облегчением осели на пол напротив друг друга. Оба улыбнулись друг другу спустя столько времени натянутых отношений.       Им и впрямь пора укреплять семейный особняк.

***

      Проверка берилла была необходима. Джо решила всё-таки перестраховаться, но действовала уже по существу. В её фолианте не было указано по понятным причинам той ситуации, где ведьма становится вампиром, потому она просто решила полагаться на чистую логику и надежду.       Раньше она почти презирала такие чувства, как надежда и вера в лучшее, но всё чаще в последние месяцы следовала за ними, будто светлячок к источнику света. Потому что это был её единственный путеводитель в наступившей кромешной тьме.       Джо с опаской подпитала камень своей кровью, но, как и в прошлый раз, наблюдала лишь свечение. Берилл по-прежнему принимал её ведьмовской дар, не читая приправленной вампирской сущности. Оно и к лучшему. Это давало ещё одну треклятую надежду, что её магия остаётся в какой-то мере обычной. Её радовал этот факт.       Спрятав берилл обратно в тайник вместе с книгой, Джо закрыла всё. Как бы она ни доверяла своей семье, но подобные тайны останутся лишь её частичкой. Возможно, когда-то она и расскажет, но точно не сейчас.       Сумрак тем временем пал на город тенью, озаряясь огнями фонарей. Джо провела последние часы в спальне. Она нашла умиротворение, коего не испытывала последние дни в пансионате. Дом взаправду означает место, где ты не просто проживаешь, а живёшь. По-настоящему.       Жить, быть может, она сможет ещё не скоро, но покой поймать способна. Пусть и долю.       Подойдя к туалетному столику, Джо чуть наклонилась к зеркалу. Ладони поставила на столик, кончиками пальцев задевая косметичку. Глаза принялись бегать по лицу, видя в полумраке белоснежность кожи, отлив тёмных глаз, что лишь при прямых лучах света приобретали оттенок молочного шоколада. А так — мгла, к которой она уже привыкла.       Как иронично, что всю жизнь она сама была олицетворением тьмы и жизни, а сейчас утонула в них.       Непокорные кудри спали по обеим сторонам лица, пока девушка не заправила их с одной стороны за ухо, выпуская слабое облако воздуха. Тотчас её глаза застыли на отражении окна в зеркальной поверхности.       Раньше она бы могла списать на то, что ей показалось — пусть и с опаской, — но сейчас зрение было острее, чем когда-либо. Надобность в очках закончилась; мир обрёл такие яркие краски и чёткость, что она до сих пор удивлялась.       Но ей не показалось. Джо снова начала поправлять кудри, мастерски делая вид, что не заметила ничего, а сама через отражение устремила взор вдаль. С её ракурса довольно хорошо было видно, что находилось за окном. Но в определённых пределах, в которые попадал отчётливый силуэт. Словно намеренно. Что так оно и было.       Ей уже была знакома эта поза. Знакома эта картина. И, кажется, был знаком сам силуэт. Тень скрывала лицо — он явно позаботился о своей зоне невидимости. Но Джо этого не нужно было. Она знала уже. Поняла.       В груди её поселилось раздражение, которое выросло до гнева. Ей стало наплевать в этот момент, что она так легко, лишь в одно мгновение поддалась импульсивности. Но её выбешивало знание, что за ней подглядывали присматривали, караулили и встречали в целом чуть ли не на пороге.       Как-то Джозеф дал ей понять, что открыт. Мол, чтобы не покалечила. Но где он взял гарантию, что его это спасёт? Почему уверен, что она позволит?       Медлить она не собиралась. Позволив своему телу приспособиться к некоторым вампирским штучкам, она довольно быстро освоила скорость. Должна была признать — ей это понравилось. Чувство свободы наполняло в эти мгновения до краёв. Но сейчас всё тело было спазмировано из-за напряжения.       Дом был полон людей, но она покинула его так бесшумно и незаметно, что никто даже не ощутил слабого порыва ветерка. Джо действовала осмотрительнее. Она училась на том, что видела. Анализировала, а потом приспосабливалась.       Зачастую ей казалось, что вампиры со своей способностью быть незаметными всё равно выдавали себя банальными факторами: первый — простая физика.       Естественные законы природы не поддавались контролю, но их можно было аккуратно обходить. Что Джоанна и научилась делать на охоте, когда старалась бесшумно поймать жертву.       Сейчас её жертвой стал один абсолютно безмозглый вампир, который так и не понял, зачем нужен инстинкт самосохранения. Сейчас Джо ему конструктивно объяснит.       Она знала, что он уже понял её задумку. На подходе к нему она уже захотела было применить магию, однако подумала, что пусть это станет ещё одной тренировкой.       Джозеф был сильнее, пусть и обратили его не так давно. Он был полноценным вампиром, его сила и остальные вампирские трюки превосходили её собственные. Джо уже убедилась в этом с Сальваторе. И тогда Деймон дал ей совет: «Полагайся на свои лучшие качества, даже если кто-то значительно сильнее. Атакуй только в том случае, когда знаешь, куда бить и как».       Джозефа она била по его глупой наивности. Она всё ещё преподносила себя той, кто не убьёт.       Правила игры пора было менять. Нужно дать понять, насколько теперь опасно ходить рядом с ней в открытую, пока она нестабильна.       Возможно, эффект неожиданности и не сыграл, и Джозеф успел понять её план. Может, понадеялся, что его слова с прошлого раза взыграют над её совестью, напомнят, что он якобы не опасен. Но он находился возле дома, где живёт её семья. Где живут те, кого он способен разорвать на части, потому что может. Потому что ему могут приказать (пусть она и знала, что Клаус этого не сделает, но факт оставался фактом).       Само это знание привело её в ещё бо́лее неконтролируемую ярость. Джо даже не успела уследить, когда её пальцы сомкнулись вокруг шеи вампира, прижимая к фонарному столбу. Свет падал на них с одной стороны, поэтому увидеть их было возможно. Но её мало волновали весомые аргументы, когда картинки одна за другой рисовались в голове.       Беззащитная беременная Дженна. Аларик лишь с охотничьими навыками, которые, как показала практика, могут быть бесполезны. Джереми и Елена, которые были так же подвержены опасности. Джон, который со своими навыками может не выжить в схватке с вампиром, если что-то пойдёт не так. Хитрость порой способна обвести вокруг пальца даже лучшего стратега.       Он был на её территории. Где жила её семья. Где не место чужакам, которые так открыто демонстрировали своё присутствие. Она стала ещё более недоверчивой, так что нежеланным гостям была рада так же, как и тому, кем являлась.       Джо не замечала резких перепадов температуры. Дома витало умеренное тепло, а тут гулял слабый ветер. Погода и правда решила забыть, что по времени году ей полагается быть осенью, а не снова возвращаться к лету. Её пижамные голубые шорты и в тот же цвет рубашка с коротким рукавом смотрелись нелепо под уличным фонарём. Девушка, которая выражала угрозу, выглядела невиннее, чем нужно было.       — Ты что, издеваешься надо мной? — сквозь зубы прошипела Гилберт, пылая злым негодованием.       Как можно быть таким идиотом?!       — Я как не встречу тебя, ты вечно не в духе, — прохрипел Джозеф.       Джо прожигала его яростными глазами, сжав чуть сильнее шею, а потом всё-таки отпустила. Сделала это так же гневно, отчего вампир рухнул на асфальт, глубоко задышав.       — Какого чёрта?! Почему до тебя не может дойти простая суть?!       Парень посмотрел на неё снизу, немного испугавшись, но всё же взял себя в руки.       — Ты же должна понять, что это не моя прихоть, — промямлил он. Если бы не вампирский слух, Джо и не расслышала бы. Джозеф осторожно поднялся. — Клаус приказал. С тех пор, как ты стала вампиром, контроль над тобой ужесточился. — Его глаза тут же стали размером с блюдца, стоило осознать, что он ляпнул. — Зря я это сказал…       А ей не нужно было пояснений или повторять дважды. Всё было и так ясно. Желваки заходили по заострённым скулам.       — Клаус, значит. Решил приставить своих ручных псов, чтобы следить… за мной? — последнее почти выплюнула. — А я смотрю, жизнь его ничему не учит. Вас обоих, видимо. Будь ты умнее, нашёл бы способ уговорить своего хозяина быть благоразумнее.       — Ты же знаешь его, — смущённо произнёс он, немного пятясь назад, потому что огонь в её глазах напугал. Она что-то задумала.       Джо мрачно посмотрела на него, а потом послышался хруст. Джозеф вскрикнул, но Джо, в порыве эмоций, резко оказалась напротив, зажимая ему рот одной ладонью, а второй держа за затылок.       Она сломала ему ногу, заставляя упасть на одно колено. Джозеф огромными глазами смотрел на девушку.       Он понимал прекрасно, что ею двигал не разум, а диапазон чувст, который переполнился лишь негативом. Очевидно, что она ещё очень плохо справлялась с этим, а он попал под горячую руку.       — Сворачивать тебе снова шею бессмысленно. Ты прав, это не твоя прихоть, — низко проговорила она, прищурившись в хищной манере. — Мне просто нужно поговорить с Клаусом.       Она резко дёрнула его на себя, даже не заботясь о том, что кости его только начали срасться. Джозеф поморщился от боли, но стоически терпел, пока она тащила его вперёд, отдаляясь от своего дома.       Он помнил тот день, когда впервые объявился перед ней. Помнил последствия и как Клаус похвалил его, хотя он так и не понял, за что именно. Ему казалось, что он провалился, но вышло наоборот. Помнил, как застал девушку в самый неподходящий для неё момент, что и сыграло с ним в полноценную русскую рулетку. А сейчас любой день был бы неподходящим, пока она не обуздает контроль.       Парень попал под раздачу, а вскоре — что-то ему подсказывало — эта девушка устроит взбучку всем, кто попадётся ей на пути. Та ещё штучка, конечно.       Когда он наблюдал за ней за окном, Джо была спокойна. Стоило ей увидеть его — спокойствия как не бывало.       Если сегодняшнюю ночь он переживёт, то больше никогда не будет караулить в поле зрения. Ему наоборот казалось, что так проще не заводить врагов, когда ты безоружен. Ведь это не его прихоть, а Клауса! А вышло так, что его во второй раз выставили дураком. Ну или он сам себя.       Он самого себя подставил, а ведь когда-то заверил, что больше не присматривает за ней. Джоанна наверняка тоже поняла это. Или нет. В любом случае, она не стала это упоминать.       Сменив быстрый шаг на вампирский бег, Джо целиком отдалась этому порыву, утащив за собой и не особо сопротивляющегося вампира. Ему было велено не трогать её и не препятствовать. Прямые слова Клауса. Только теперь он ощущал себя марионеткой в ещё одной паре рук. Два кукловода просто нашли себе игрушку — бедного его!       Джозеф задумался, за какие именно грехи ему всё это это досталось. Он вспомнил, как курил травку, спал с бесчисленным количеством девушек и притом помогал бездомным животным. Хорошее досье безвинности.       Не сразу до парня дошло, куда она его притащила. Перед ним предстал знакомый особняк. Глаза снова расширились.       — Стой! Ты реально хочешь пойти к нему? — он посмотрел на неё, как на умалишённую, затормозив.       — Почему бы тебе не заткнуться? — процедила она, снова хватая его за локоть.       Не став следовать банальной этике, Джо просто ворвалась, как вихрь. Из головы просто как ударом кувалды выбило то, что последний её визит в этот дом обернулся полным провалом. Ей было абсолютно всё равно, в каком виде теперь её застанет Клаус. В тот раз она пылала злостью и смущением, сейчас же второму не было места. Только чистая ярость.       Было плевать и на внешний вид, совсем неподобающий для подобных встреч. Не то чтобы это в принципе было запланировано, дабы ещё и наряжаться. Ещё и ради Клауса!       Слишком много чести для этого «волнующегося» ублюдка!       Она что, маленький ребёнок?       Грудная клетка девушки вздымалась так часто и сильно, что врачи бы забеспокоились о её состоянии. Джо было и на это всё равно. Она была наполовину вампиром, но в таких базовых вещах, как оказалось, всё ещё нуждалась, хоть и не так остро, как раньше. Её человеческие повадки были перемешаны с вампирскими инстинктами, создавая просто атомную смесь.       Как раз то, что нужно, чтобы противостоять Клаусу с той гордой вспышкой гнева, который двигал ею. К чёрту её влюблённость! Сейчас она не испытывала к этому гибриду ничего, кроме пылкой злости.       Понадобилась секунда, чтобы оценить то, что она увидела перед собой. Ещё секунда, чтобы осознать, что она так сильно желала надрать одному гибриду задницу, что совсем позабыла о новых сожителях дома. Здесь стало заметно теснее. Гостиная, в которую она ворвалась, обжила себя почти всеми первородными. Не было только Финна, но её мало волновал вопрос отсутствия этого мужчины.       Её не остановил ни ошарашенный взгляд Ребекки, ни немного удивлённый Элайджи (если судить по слегка вскинутой брови и мелькнувшей тени замешательства в глазах), ни изумлённо застывшего Кола с бутылкой бурбона в одной руке. Все взгляды были устремлены на неё, но её волновал только тот, ради кого она поддалась этой молниеносной вспышке эмоций. Из-за кого сейчас горела, как будто облитая бензином.       Её волновал лишь Клаус. К сожалению, не всегда в том смысле, каком хотелось бы, но, благо, сейчас она не нашла в себе отголосок трепета.       Правильно, это лишнее, — сухо подметил разум.       Клаус стоял у своего бара, застыв в той же позиции, в какой был до её прихода: немного наклонившись над поверхностью, где стоял наполненный до краёв стакан, с удивлённо вскинутыми глазами.       Он удивлен её приходу! Надо же, она добилась таки иной реакции, а не этого постоянного… вожделения!       Джо, наконец, отпустила Джозефа. Конечно, если можно было назвать это так вежливо, учитывая, что девушка просто резко отпихнула его от себя. Не рассчитала, правда, силу, отчего вампир, ойкнув, чуть не полетел носом вперёд.       Джо даже не взглянула.       — Что происходит? — насторожилась Ребекка, понимая, что Джо на грани убийства её брата. Не сказать, что первородная стала бы возражать.       Джо проигнорировала девушку, всецело обращая внимание на её сводного брата.       — Мне просто интересно, в какой именно момент ты подумал, что я нуждаюсь в твоей опеке?       Клаус не спешил отвечать, бегло скосив глаза на своего прихвостня, который затих, как жучок в высокой траве. Мужчина чуть было не хмыкнул, но глаза приковались к Джоанне. Вернее, к тому, в каком виде она ворвалась к нему, как снег в мае.       Это сравнение навеяло на мысли, что ему бы понравился такой снег. Настоящий жгучий холод среди обыкновенного тепла.       Глаза гибрида скользили по ней, не стесняясь ни своей семьи, ни тем более самой виновницы этого хаоса, который воцарился просто как по щелчку.       Если само понятие «хаос» не олицетворяло эту ведьмочку, то Клаус и не знал иного сравнения с кем-то. Он обожал этот беспорядок.       Догадаться, что произошло между Джо и его вампиром, было нетрудно. Девушка наверняка засекла того, как в прошлый раз, разозлилась и пришла сюда в чём есть. Волосы в небольшом беспорядке — и кто угодно тому свидетель, как Клаусу порой сносило крышу от этой девушки и её непокорности не только во внешности. Ему также вдруг её шёлковая пижама показалась издевательством над выдержкой.       Когда его глаза чуть дольше задержались на её стройных — в придачу, босых — ногах, он заметил, как она немного потопталась на месте. Разумеется, Джо заметила его взгляд. Разумеется, она снова увидела там это сводящее её с ума вожделение! Чёрт!       Придав себе невероятную силу самообладания, Джо ужалила его своим острым взором, как иглой. Это отрезвило мужчину.       Он оторвался от её тела, отвечая с раздражающим спокойствием:       — Это вынужденная мера, любовь моя.       Её глаза сузились, и Клаус не мог не признать, насколько потрясающе она выглядела в своей ярости. Но если он решит сказать ей это, то рискует всё-таки полноценно попасть под горячую руку.       — Вынужденная мера — это терпеть твоё поведение и выходки, — прошипела она. — А это, — она указала на притихшего Джозефа, — наглость!       — Я не наглый! — возразил парниша.       — Ты идиот! — в тон ему отрезала Джо.       Со стороны одного из диванов раздался громкий, совсем неуместный смешок. Но если кто и был способен на такого рода наглость — ещё одну, — то только тот, кто в прошлый раз, при первом и единственном знакомстве, проявил открытое хамство. Тот, кому это было присуще, как собственное имя.       Ребекка тоже едва не усмехнулась, но сдержала этот позыв, с лёгкой ухмылкой посмотрев на Ника. Ей доставляло истинное удовольствие наблюдать за подобными шоу. Ведь что может быть лучше зрелища, где объект его интереса неприкосновенен и обладает привлекательной чертой дерзить?       Ребекка знала всех девушек своего брата, и почти все из них обладали покорностью, милыми чертами характера. А в Джоанне не было этой кротости и желания повиноваться. Эта девочка имела свою голову на плечах, чтобы не сидеть под крылом мужчины или прятаться за его спиной. Она либо стоит рядом, либо выступает вперёд в одиночку.       Джо нравилась ей. Ребекка солгала бы, скажи, что не желала бы подружиться с ней по-настоящему. Сблизиться.       Вроде как причин враждовать у них не было, так что… чем чёрт не шутит?       — Ты приставил к Джоанне этого вампира? — спокойный голос Элайджи делился поровну с негодующей интонацией. Для него всё ещё была не полностью понятна динамика их отношений, но было слишком очевидно, что Никлаус влюблён. Что удивительно — в представительницу тех, кого он ненавидел почти всю жизнь. Не ирония ли?       — Да, — спокойно ответил Клаус, отпивая из своего стакана бронзовую жидкость. Его глаза поверх стакана смотрели на девушку почти гипнотически. Он даже не скрывал, не стыдился своих чувств, которые питал к ней. Но она, очевидно, была не в духе. Это был тот редкий случай, когда девушка совершенно не поддавалась его обаянию.       — Караулить возле моего дома входит в обязательные условия твоих заскоков? — язвительно спросила она. — Не желаешь по-нормальному ответить на вопрос, зачем ты продолжаешь приставлять своих ручных собак? Или так беспокоишься, что у меня нехватка мужского внимания возникает, как только я собираюсь лечь в постель?       Более молчаливый, чем обычно, Кол расхохотался. Даже Ребекка не сдержала поражённого хмыка на грани взрыва смеха.       Элайджа, как самый уравновешенный среди всех них, только дёрнул уголком губ.       Джо посмотрела на Кола, как на полоумного, пока тот хохотал от души. Она не видела ничего смешного. Однако младшего Майклсона, похоже, веселило всё, что несло скандалы. Очень хорошая характеристика. Он был безумен — и Гилберт это осознала по его блеску в глазах.       Клаус прищурился, надеясь, что она это просто ляпнула в саркастичной манере, а не потому, что всерьёз думала, что он позволит своим людям — да хоть кому-то! — обратить на неё внимание, которое должна занимать только его персона. Ещё и упомянула свою постель!       Это девушка всерьёз когда-нибудь доведёт его до состояния белого каления!        — Ты где нашёл её, Ник? — с ухмылкой спросил Кол, больше не беспокоясь о том, что его попытку выпить прервали. Он нашёл более увлекательно занятие, которое опьяняло его восторг не хуже.       Клаус послал ему мрачный взгляд, который не обещал ничего хорошего. Кол только шире улыбнулся, с вызовов стреляя в него лукавством.       — В бюро находок самых нуждающихся, правда, Ник? — она намеренно делала акценты на некоторых словах. Скорее, чтобы показать степень яда, который переполнял её колкий язык. Даже специально назвала его, как делали это его близкие, чтобы показать уровень пренебрежения. Раньше, если она и называла его так, то по совсем иным причинам. И уж лучше бы так оставалось всегда, подумал Клаус.       Гибрид посмотрел на Джо, но та вообще не изменилась в лице. Как явилась сюда с ураганом эмоций, так они и двигали ей всё ещё.       Клаус вдруг отчётливо развидел разницу человеческой натуры Джо и вампирской. Понял, насколько умножены её эмоции, ведь злость стала длиннее, больше.       В ней всё зашкаливало настолько, что это удачно растягивало нужное. Будь она прошлой собой, пыл бы её погас уже при его напоре. А сейчас она препиралась и, он должен признать, делала это хорошо. Даже слишком.       Он не мог только определиться, нравилось ему это или нет.       Клаус вспомнил, почему именно эта девушка привлекла его. У неё был слишком острый язык, который она держала за зубами по необходимости, а сейчас в ней сломался тот рычаг, который отвечал за контроль.       Столь открытая Джо… будоражила. Это было даже больше, чем он представлял себе, когда размышлял, каким вампиром она будет. И впереди было ещё столько всего, что он желал разглядеть в ней.        Но сейчас ему нужно было успокоить её, пока она не поддалась эмоциям ещё больше. Было ясно, что Джо плохо справлялась с контролем теперь. Раньше это была её составляющая, а сейчас — жалкая попытка подражания.       — Почему бы тебе, Никлаус, и правда не прислушаться? Твоя извращённая забота не должна встревать в личные границы Джоанны, — сказал Элайджа, на что две девушки в унисон фыркнули. Но за попытку Джо была благодарна, пусть и знала, что эта клаусовская забота только и умеет нарушать личные границы. По-другому он не мог заботиться, если не держал всё под своим руководством. А именно так он и хотел поступать. Его всё устраивало, чего не сказать о самой Гилберт.       — Я сам разберусь со своей чёртовой заботой, — отрезал он, даже не сразу, наверное, осознавая, что открыто признался в том, насколько волновался.       Он. Клаус Майклсон. Их безумный, эгоистичный брат, который думал только о себе, беспокоился об обычной девушке.       Для других, по крайней мере, относительно обычной, а для Клауса она уже имела такое огромное значение, что тут бы все впали в шок, узнай его потаённые мысли.       — Хочешь поиграть в рыцаря? Пожалуйста. Но не надо нарушать моё личное пространство. Если ты думаешь, что для меня это приемлемо и я буду молча терпеть — тогда ты не знаешь меня, Клаус. Потому что я не стану.       Он молча смотрел на неё уже с видимым напряжением в нижней челюсти. Глаза больше не выражали тех тёплых эмоций, как ранее. Но её слова не были для него чем-то новым.       В одном она ошиблась — он знал её. Может, не полностью, но повадки и характер изучил.       — Белоснежка, один вопрос, — Кол встрял между ними, как нечего делать. Предел его наглости, видимо, просто не знал конца. Джо пришлось посмотреть на него, когда он встал напротив. Глаза лиса были хитры, дав ей понять, что лучше бы она не слышала его грядущий вопрос.       — Встречный вопрос: я тебе что, из мультика про принцесс сбежала? — не дала она ему продолжить. Может, пыталась сменить тему, а может, и правда негодовала, с какого момента ему подумалось, что сравнивать её с диснеевской героиней станет уместным.       — Не пытайся понять его мотивов, Джо. Только зря время потратишь, — фыркнула Ребекка, присаживась на место, где сидел Кол. Первородная полностью расслабилась, несмотря на накал страстей.       — Да, послушай мою сестрёнку. И ты мне вопрос задолжала.       — Я задолжала? — неверие скользнуло по её словам с оттенком удивления.       — Конечно. Ты задала мне вопрос. Моя очередь.       — Но ты не ответил на него, — подметила Джо, а сама нечаянно посмотрела за плечо парня, натыкаясь прямо на Клауса. Мрачного Клауса.       Его глаза прожигали чёрную дыру в затылке брата, но Кол, даже если и ощущал это, оставался при своём.       — Это не имеет значения. Это не тот вопрос, который ты можешь задавать и ждать на полном серьёзе ответ. Мне захотелось называть тебя Белоснежкой — я буду так тебя звать. А теперь утоли моё любопытство и скажи, как долго тебя хватает с подобным настроем, прежде чем мой брат включит режим любовника и ты разомлеешь?       — Чего? — в полном шоке выдавила Джо, очень сильно желая, чтобы ей послышалось. Но эта ухмылка, пропитанная дьявольским огнём и высокомерным самодовольством, была реальна. Он сверкал своим триумфом, как довольный кот после поедания отборной сметаны.       — Кол, — неодобрительно пресёк его Элайджа, хмуро пронизывая глазами младшего брата, но тот отмахнулся, смотря в ожидании на Гилберт.       — Ну?       — С чего ты вообще взял это? — вместо какого-то остроумного ответа выпалила Джо, пребывая в смешанных чувствах. Её словно по голове хорошенько ударили, выбивая всё отрицательное, а на смену ставя это неудобное замешательство.       Это был не тот эффект, который Клаус ожидал. Но он сам немного сбавил обороты назревающей внутри бури, более пристально смотря на девушку. Почему она постоянно так реагирует на подобного рода вопросы? Что от Кола, что от Ребекки однажды. Даже от него самого.       — Разве не очевидно? — хмыкнул младший Майклсон, оглянувшись через плечо на брата. — Ник никогда не терпел в свою сторону такое поведение.       Клаус видел её эмоции, как будто они были прямо перед ним силуэтами. Он должен был, скрепя сердце, отдать брату должное. Колу удалось полностью сбить Джо с ног. Не буквально, но перемена в её лице стала резко заметной.       — Я хочу знать, что будет позже? Ты уйдёшь отсюда, наорав буквально на него, и что, это останется… таким? — он скривился, не веря абсолютно в подобный исход.       Джо, наконец, поняла всё. Она невесело усмехнулась, на миг отводя глаза в сторону, где всё ещё топтался Джозеф. Тут-то он замаскировался вон как замечательно!       Кол вскинул вызывающе бровь, прося её поделиться своими мыслями на этот счёт.       — У вас, Майклсонов, какая-то идиотская вера в свою уникальность. То, что вы пережили половину населения земного шара, не делает вас какими-то особенными. Если я скажу, что считаю тебя высокомерным, то сделаю это с чистой совестью, а не потому, что имею за этим скрытые мотивы.       Её прямой взгляд, выраженный этой чистой искренностью, поразил его до глубины души. Джо скорчила ему лицо, исказив губы в неком подобии усмешки, но совсем безрадостной или торжествующей. Ни капли веселья.       Вопреки всем возможным исходам, первым рассмеялся Клаус. Он не видел выражение лица Кола, но представить его реакцию было достаточно просто. Если что и было способно осадить его нрав, то достойный отпор. Проблема заключалась, правда, в том, что это же повлечёт за собой беду. Для Джо. Кол был редким сортом репейника.       Никого, кажется, не оскорбили её слова, кроме самого Кола. Он смотрел на неё, пытаясь понять, есть ли в ней хоть капля сомнения по этому поводу. Насколько она вообще серьёзно это сказала.       Судя по выражению её лица — вполне себе.       — Ты это серьёзно? — вслух произнёс он. Его лицо больше не выражало того превосходства. Это была даже не растерянность.       Он нахмурился.       Джо это насторожило, но она кивнула. А он вдруг прищурился. Её же плечи напряглись в неприятном ожидании.       Похоже, смену настроения Кола заметили и остальные, тоже сбросив с себя всё веселье.       — Осторожнее, Белоснежка. А то я могу расценить это как открытое неуважение, — первородный понизил голос, и он действительно мог казаться устрашающе, но в эту ночь Джо пришла сюда с чётким пониманием, что страху здесь не место. Если она и отступит, то уж точно не из-за пугливости.       — Убьёшь меня? — вызывающе кинула она.       — Я могу, — ответил он, кивая. Не было никаких сомнений.       В следующий миг пространство перед Джоанной снова опустело, отчего она оторопело моргнула, посмотрев в сторону. Там Клаус зажимал своего брата между собой и стеной, держа же шею. Выражение лица гибридо источало откровенную угрозу, предназначенную вовсе не ей.       — Ты и пальцем её не тронешь, — прорычал Клаус. На секунду тень замешательства проступила в карих глазах Кола, словно он поверить не мог, что какая-то девушка взаправду имеет такое влияние на брата.       Джо поджала губы, чувствуя себя тем самым камнем преткновения. Ей бы совсем не хотелось вбивать клин между братьями, когда у тех и так отношения испорчены. Наживать себе из-за этого нового врага — тем более.       — Не пора ли тебе засунуть своё грёбаное мнение в свою задницу, Ник? — в привычном себе тоне проскрежетал Кол, резко отталкивая брата от себя. Оба стояли напротив, буравя друг друга тяжёлыми взглядами. Они готовы были наброситься, словно два хищника, не поделившие добычу.       Ребекка хотела было протиснуться между ними, чтобы остановить потасовку, но посторонний, чужой голос сделал это вместо неё:       — Довольно.       Холод пронзил Джо по всей длине позвоночника, отчего её осанка стала слишком напряжённой. Глаза резко вперились в… светловолосую женщину, которая стояла на самой верхней ступеньке, на втором этаже.       Порыв, как оголённый заряженный провод, прошёлся сквозь тело ведьмы. Точка входа была, а вот выход так и не нашла. Гилберт выдохнула, отчего-то делая шаг назад.       Ей показалось это знакомым. Слишком знакомым. И в попытке выудить из памяти, откуда именно, Джо отчётливо вспомнила те минуты, когда она стояла за дверью дома, покидая его в вечер ужина. Тогда она тоже ощутила что-то… такое мощное, вот как сейчас.       Понимание, что перед ней самая настоящая и, судя по ощущениям, сильная ведьма, пронзило такой же холодной иглой. Джо растерянно нахмурилась, не в силах отвести глаз от женщины. Смутные подозрения закрались ей в голову, и она бросила взгляд, полный вопросов, на, почему-то, Ребекку. На её светлые волосы. В точности, как у этой женщины.       Но это было невозможно.       Напряжение, повисшее в воздухе из-за перепалки, усилилось и стало ещё тяжелее. Воздух буквально сгустился. И Клаус, и Кол посмотрели на лестницу с одинаковыми лицами. Глаза Клауса стали ещё жёстче, когда за спиной женщины он увидел Финна. Тот как покорный слуга стоял тенью за спиной ведьмы-матери и смотрел на них с непроницательным выражением.       Если Джо что и понимала в проблемах, то это их масштаб. И масштаб этой сейчас повысился до такой критической отметки, что тревога закричала изнутри.       Своими пустыми глазами, желающими показать неискреннее тепло, женщина посмотрела на Джоанну. В ту же самую секунду что-то в Гилберт сжалось под её взором.       — Здравствуй, Анна. Рада, наконец, познакомиться с стобой.       Проклятье.