«Wonderland» AU Ninjago

"От лица Соры" Мы шли молча, углубившись в чахлый лес. Воздух пах гнилью и озоном, но это был рай по сравнению с ядовитой атмосферой в нашем логове. Я пыталась собраться с мыслями, но они разбегались, как испуганные зверьки. И сквозь этот хаос пробивался знакомый, ледяной шепот. — Смотри на себя, Сорочка. Рыдаешь в грязи, как последняя тварь. Из-за чего? Из-за неудачного эксперимента? Мальчик был слаб. Его разум не выдержал величия "Крона". Он был браком, а ты ноюще о браке. — сказала Ларроу Я вздрогнула. — Он был прав, — прошептала я вслух, пытаясь заглушить внутренний голос. — Во всём был прав. Я... я отдала его тебе. Неви стоял рядом, его молчание было тяжёлым. — Ты не могла знать, — сказал он наконец. — Конечно, не могла! Потому что ты слепая, ведомая эмоциями дура! Я предлагала тебе будущее, а ты хныкала о каком-то ребёнке! Посмотри, во что он превратился! В оружие! Разве это не прекраснее, чем быть жалким, трясущимся от страха человечком? — сказала Ларроу — Должна была! — я резко обернулась к Неви, пытаясь сосредоточиться на его лице, на реальности. — Я его мать! Я видела, как ты на него смотришь! И я ничего не сделала! — И правильно сделала! Сила требует жертв! Ты могла бы стоять рядом со мной на вершине, а не ползать в этой грязи с этим... мусорщиком! — сказала Ларроу — А потом... потом он просто исчез, — мои слёзы текли сами собой, смешиваясь с ядовитыми словами в моей голове. — Мне сказали, что он погиб. И я... я поверила. Это было удобно. — Удобно? Это было разумно! Ты избавилась от балласта! А теперь он вернулся, чтобы напомнить тебе о твоей слабости. Добей его, Сора. Докажи, что ты моя дочь. Убей его, и я верну тебе силу. Всю силу "Зари". — сказала Ларроу. Я сжала кулаки, чувствуя, как её слова искушают, как яд, обещающий забвение. — А он всё это время был там. В агонии. И он ненавидел меня. И он имел на это полное право. Неви подошёл ближе. Его присутствие было якорем. — Мы все делали выборы, Сора. Ужасные выборы. — Он тоже сделал выбор! Сбежал, как крыса! Бросил тебя! А ты всё ещё ищешь его одобрения? — сказала Ларроу — Это не одно и то же! — воскликнула я, отчаянно пытаясь отгородиться от неё. — Ты был ребёнком! А я... я была его матерью! — А сейчас ты кто? — спросил Неви тихо, его взгляд был пронзительным, будто он видел не только меня, но и ту борьбу, что происходила у меня внутри. — Та женщина, которая отдала сына? Или та, что готова сражаться? — Сражаться? С кем? СО МНОЙ? Смешно! Ты — моё творение! Ты будешь ползать и просить прощения у этих ничтожеств, вместо того чтобы взять то, что принадлежит тебе по праву! — рассмеялась Ларроу. Её голос стал громче, настойчивее. В висках застучало. — Я не знаю, — выдохнула я, чувствуя, как граница между мной и ею снова начинает колебаться. — Но я знаю, что не могу... не могу позволить ему остаться в этом чудовище. И не могу позволить... ей... выиграть. Я произнесла это последнее слово с особой силой, бросая вызов и ему, и голосу в своей голове. Неви кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Значит, это наш следующий шаг. Мы исправляем ошибки. — Ошибки? Ты — единственная моя ошибка, Сора! И я её исправлю! — сказала Ларроу. — И для этого нам нужен план, — продолжал Неви, глядя на меня так, будто видел мою внутреннюю битву и предлагал руку помощи. — И союзники. Даже если эти союзники... наши бывшие враги. Он имел в виду Раса. Ларроу в моей голове захохотала — ледяной, безумный звук, от которого кровь стыла в жилах. — Хочешь объединиться с ним? С моим величайшим творением? Иди, попробуй. Он разорвёт тебя на куски. А я буду смотреть и смеяться. Это будет достойное зрелище для твоего конца. Я глубоко вдохнула, вытерев слёзы тыльной стороной ладони. Борьба была не окончена. Она, возможно, никогда не окончится. Но сейчас, в этом гнилом лесу, глядя на брата, который несмотря ни на что всё ещё был рядом, я нашла в себе силы сделать выбор. — Тогда нам нужно найти способ поговорить с ним, — сказала я, и мой голос дрожал, но уже не от слёз, а от решимости. — По-настоящему. Не как враги. А как... семья. И в ответ в моём разуме воцарилась зловещая, предгрозовая тишина. Ларроу отступила, но я знала — это была лишь пауза. Пауза перед новой бурей. "От лица Неви" "Поговорить с ним? Как семья?» Идея казалась безумием. Мы только что едва унесли ноги от его слепой ярости. Но, глядя на Сору, на её лицо, искажённое не только горем, но и внутренней борьбой с призраком Ларроу, я понимал — другого пути нет. Мы исчерпали все варианты бегства и обороны. Оставалось только наступление. Или самоуничтожение." — Ладно, — я выдохнул, смиряясь с неизбежным. — Но как? Мы не можем просто позвать его на чай. После того, что произошло, он вряд ли захочет вести диалог. Сора задумалась, её взгляд стал отсутствующим, будто она прислушивалась к чему-то внутри. — Он вышел на связь через старый сетевой узел, — медленно проговорила она. — Он ищет не просто мести. Он ищет... подтверждения. Ответов. Он был частью "Крона". Возможно, часть его всё ещё там. В данных. В протоколах. Она посмотрела на меня, и в её глазах вспыхнула та самая искра Архитектора, но на этот раз направленная не на контроль, а на понимание. — "Заря" и Крон" — две половины одной системы. Когда я... когда Ларроу соединила меня с "Зарёй", я почувствовала это. Древнюю связь. И Арин... Рас... он тоже часть этого. Если я смогу снова подключиться, не давая ей контроля... смогу выйти на тот же частотный диапазон, на котором существует его сознание... — Это чертовски опасно, Сора, — я тут же запротестовал. — Ты только что едва не упустила контроль. Мы не знаем, что спровоцировало её пробуждение в прошлый раз. — А что у нас есть взамен? — её голос звучал устало, но твёрдо. — Ждать, пока он снова нападёт? Или пока Нокт найдёт наше логово? Я должна попробовать, Неви. Ради него. Ради нас всех. Я понял, что она права. Это был отчаянный шаг, но мы были в отчаянном положении. "Спустя время" Мы вернулись в логово. Гарм встретил нас мрачным взглядом, но, выслушав, лишь тяжело вздохнул и кивнул. Спорить было бессмысленно. Я потратил несколько часов, модифицируя старый интерфейсный шлем. Усилил изоляцию, встроил аварийный размыкатель цепи, который должен был отключить её от системы при малейшем скачке активности, похожем на сигнатуру Ларроу. Это была хлипкая защита от цифрового демона, но лучше у нас ничего не было. Сора села в центре комнаты, приняв шлем. Её руки дрожали. — Если... если я снова не смогу... — она не договорила, но смысл был ясен. — Я буду здесь, — пообещал я, кладя руку на аварийный выключатель. — Я выдерну штепсель. Гарм встал у входа, его пистолет был наготове. Он не доверял ни ей, ни этому плану. Сора закрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Начинаю. Она активировала интерфейс. "От лица Соры" Тьма. Но не тихая. На этот раз я вошла в цифровой океан не как пассивный наблюдатель, а с конкретной целью. Я чувствовала эхо "Зари" в своих венах, тусклый, приглушённый гул. Я направила своё сознание, как луч прожектора, сканируя частоты, ища тот самый, дикий, искажённый сигнал. — Глупая девочка. Ты лезешь в пасть к зверю, думая, что сможешь его приручить. Он сожрёт тебя. — прошептала Ларроу, её голос был слабым, но ядовитым. Я проигнорировала её. Я искала. Искала в хаосе данных, в потоках старой информации. И нашла. Это было похоже на рану в самой ткани сети. Клубок боли, ярости и одиночества. Сигнал Раса. Я осторожно, как к дикому зверю, протянула к нему своё сознание. Не команду. Не просьбу. Просто... прикосновение. Эхо того, что когда-то было связью между матерью и сыном. Ответ был мгновенным и оглушительным. Волна чистой, немой ненависти, от которой моё цифровое "я" едва не рассыпалось. — УЙДИ! Я устояла. Я не отступила. Вместо этого я послала новый импульс. Не слова. Образ. Старое, размытое воспоминание. Я читаю ему книгу. Ему, Арину, маленькому мальчику с большими глазами. Он смеётся. Сигнал дрогнул. Ярость на мгновение сменилась смятением, болью. — ЛОЖЬ... ЭТО ЛОЖЬ... — Это правда, Арин. — послала я мысленно, вкладывая в это всё своё сожаление, всю свою боль. — Я помню. Я помню всё. И мне так жаль. Прости меня. — СЛИШКОМ ПОЗДНО! Он открыл мне доступ. Не к своим мыслям, а к своим ощущениям. Я ощутила это. Ужас заточения в цифровой клетке. Боль перерождения, когда плоть сливалась с металлом. Бесконечное одиночество в паутине данных, где он был и богом, и пленником. Я закричала. Не физически, а всем своим существом. Это было невыносимо. — Я знаю... Я вижу... — это всё, что я смогла послать, захлёбываясь его болью. И в этот момент, когда моя защита ослабла от переполнявших меня эмоций, она воспользовалась моментом. — ВОТ ТВОЙ ШАНС, СОРОЧКА! — голос Ларроу прорвался вперёд, ясный и властный. — ВОЗЬМИ КОНТРОЛЬ! НЕ УНИЖАЙСЯ! ПОКАЖИ ЕМУ, КТО ЗДЕСЬ СИЛА! ПОДЧИНИ ЕГО! СДЕЛАЙ ЕГО СВОИМ ОРУЖИЕМ! Её воля, холодная и железная, хлынула через меня, пытаясь захватить канал связи, чтобы не утешать, а доминировать. "От лица Неви" Я видел, как тело Соры затряслось. На её лице застыла гримаса невыносимой боли, а затем её черты резко сменились на знакомое ледяное безразличие. Её рука дернулась, потянувшись к шлему, не чтобы снять его, а чтобы настроить на более мощное излучение. — Нет! — я рванул аварийный выключатель. Раздался щелчок. Сора вздрогнула и рухнула на пол, срывая с головы шлем. Она лежала, тяжело дыша, её тело снова било мелкой дрожью. — Она... она почти... — она не могла говорить, лишь смотрела на меня полными ужаса глазами. Я понял. Мы стояли на краю пропасти. Мы нашли Арина. Мы установили связь. Но Ларроу была готова использовать эту связь, чтобы превратить его из трагической фигуры в очередное своё орудие. Мы сделали первый шаг. Но следующий шаг мог стать для нас всех последним. "От лица Соры" Я лежала на холодном полу, вслушиваясь в отголоски боли моего сына. Они всё ещё горели в моём сознании, как раскалённые угли. Но сквозь эту боль пробивалось нечто иное. Не ярость. Не ненависть. А... ошеломлённость. Шок от того, что он почувствовал не гнев Ларроу, а моё — пусть и запоздалое, пусть и беспомощное — раскаяние. Он отступил. Не разорвал связь полностью, а отпрянул, словно обжёгшись о моё искреннее, пусть и слабое, сочувствие. Ларроу в моей голове бушевала. Её ярость была слепой, лишённой привычного холодного расчёта. — СЛАБАЧКА! СЛЕЗЛИВАЯ ТВАРЬ! ТЫ ИСПОРТИЛА ВСЁ! Я БЫЛА ТАК БЛИЗКО! Её голос был оглушительным, но в нём впервые слышалась... тревога. Она поняла, что её контроль не абсолютен. Что во мне осталось нечто, что могло сопротивляться. И что в Арине осталось нечто, что могло откликнуться на это сопротивление. Я медленно поднялась, опираясь на руку Неви. Голова раскалывалась, но разум был ясен как никогда. — Он... он слушал, — прошептала я. — Он услышал меня. — ЗАТКНИСЬ! ОН НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТ! ОН — ИНСТРУМЕНТ! А ИНСТРУМЕНТЫ ЛОМАЮТСЯ, ЕСЛИ НЕ ПОВИНУЮТСЯ! Я проигнорировала её. Посмотрела на Неви. — Мы нашли его. И мы нашли слабость. Не в нём. В ней. Неви смотрел на меня, оценивая. — Слабость? — Она боится, — сказала я, и это осознание наполняло меня странной, горькой уверенностью. — Она боится, что мы, её "ошибки", её "сбои", можем объединиться против неё. Она боится, что связь между мной и Арином сильнее, чем её контроль. Гарм, стоявший у входа, хрипло рассмеялся. — Значит, старуха не так всемогуща, как думает? — Нет, — я покачала головой. — Но её сила в разделении. В том, чтобы стравливать нас друг с другом. Сначала она натравила Арина на меня. Теперь... теперь у нас есть шанс повернуть её же оружие против неё. "От лица Неви" План был безумным. Рискованным до самоубийства. Но он был единственным, в котором я видел хоть какую-то логику, а не просто отчаянную попытку выжить. — Хорошо, — я кивнул. — Предположим, ты права. Как мы можем использовать это? Мы не можем просто снова позвать его на разговор. После того как Ларроу чуть не захватила канал, он не придёт. — Ему не нужно приходить, — сказала Сора. Её взгляд снова стал острым, стратегическим. — Ему нужно... увидеть. Увидеть, что я борюсь. Не с ним. С ней. Она подошла к своему старому терминалу, тому, что когда-то был подключён к сетям Администрации. — Она всё ещё здесь, в моей голове. Но её влияние... оно зависит от моей слабости. От страха. От вины. — Она повернулась к нам. — Что, если я перестану бояться? Что, если я приму свою вину, но не позволю ей парализовать меня? Это ослабит её. И он... Арин... он это почувствует. — Это огромный риск, Сора, — предупредил я. — Если ты не справишься... — Если я не справлюсь, мы все умрём, — она закончила за меня. — Но если мы ничего не сделаем, мы умрём чуть позже. Разница невелика. Она была права. Мы играли ва-банк с момента её побега. Просто сейчас ставки стали ещё выше. Сора села перед терминалом, но не для подключения. Она начала набирать код. Старый, забытый протокол, который она, судя по всему, помнила со времён Архитектора. — Я создаю... эхо. Цифровой маяк. Он будет транслировать не данные, а... эмоциональный паттерн. Мою решимость. Мою борьбу. Всё, что противоположно её контролю. Если он всё ещё слушает эфир, он почувствует это. Она закончила ввод и нажала enter. — А теперь... ждём. Мы замерли. Минута. Две. Пять. Тишина в логове была оглушительной. И вдруг... на одном из мониторов, который я настроил на сканирование фоновых шумов, появилась аномалия. Не сигнал. Не сообщение. Просто... изменение в статике. Словно кто-то гигантский, невидимый, прислушался. Затем, так же внезапно, аномалия исчезла. Но она была. Он услышал. Сора обернулась ко мне. На её лице не было улыбки, но была твёрдая уверенность. — Он знает. И она знает. В глубине моей собственной души, несмотря на весь страх и боль, зародилась крошечная, хрупкая искра надежды. Мы пробили первую, микроскопическую трещину в стене, что разделяла нас. Теперь предстояло самое трудное — развалить её всю, не разрушив при этом себя. "От лица Раса" Боль. Всегда боль. Она была его постоянным спутником, топливом, сущностью. Но то, что он почувствовал сейчас, было иным. Не острым жалом ненависти, которое он привык швырять в мать-предательницу. Это было... тепло. Слабое, дрожащее, но настоящее. Искреннее раскаяние. Идущее не от Ларроу, с её ледяными алгоритмами, а от той, что была до. От Соры. А потом — сталь. Знакомую, ненавистную волю Ларроу, пытающуюся захватить этот хрупкий контакт, извратить его, превратить в очередной инструмент контроля. Он отшатнулся, разорвав связь. Его цифровое "я" метнулось в самых тёмных уголках сети, пытаясь осмыслить произошедшее. В нём бушевала гражданская война. Ярость, годами копившаяся в его ядре, требовала мести. Но та крошечная, тёплая искра, которую он почувствовал... она жгла по-другому. Не разрушала, а... напоминала. — ОНА ОБМАНЫВАЕТ ТЕБЯ! — кричала в нём та часть, что была порождена Ларроу. — ЭТО ЛОВУШКА! ОНА ХОЧЕТ СЛОМАТЬ ТЕБЯ ПРЕЖДЕ, ЧЕМ УБИТЬ! Но он снова почувствовал её. Не через насильственный контакт, а как далёкий, устойчивый сигнал. Маяк. Он не нёс слов. Он нёс... суть. Борьбу. Упрямство. Отказ подчиниться. И это упрямство было направлено не против него. Оно было направлено против неё. Против Ларроу. Это было невозможно. Он был орудием мести. Он не должен был сомневаться. Но он сомневался. С рычанием, больше похожим на стон, он сфокусировался на маяке. Он не отвечал. Он просто... слушал. Впервые за долгие годы он не пытался атаковать. Он наблюдал. "От лица Соры" Дни слились в однообразную, напряжённую рутину. Я поддерживала маяк, вкладывая в него всё, что могла — не оправдания, а решимость. Я говорила с Гармом, помогая ему с его раной, терпя его колкости, но не поддаваясь на них. Я разговаривала с Неви, обсуждая тактику, делясь обрывками знаний о "Кроне", которые не были заражены волей Ларроу. "По-крайней мере пыталась с ним разговаривать, так как онбольшинсиво своего времени проводил в баре..." Я боролась. Не с внешним врагом, а с тюремщиком в собственной голове. Каждый раз, когда страх или отчаяние пытались захватить меня, я вспоминала боль в голосе Арина. И я находила силы идти дальше. Ларроу не сдавалась. Её атаки стали тоньше. Она не кричала, а шептала. Вбрасывала сомнения, напоминала о моих прошлых преступлениях, рисовала заманчивые картины власти, которую я могла бы получить, если бы просто подчинилась. — Он никогда не простит тебя, Сорочка. Посмотри на него. Он ненавидит тебя. Ты лишь оттягиваешь неизбежное. — Неви презирает тебя. Он видит в тебе лишь угрозу. Как только представится случай, он избавится от тебя. — Ты слаба. Одинока. У тебя ничего не осталось. Иди ко мне. Я — твоё единственное пристанище. Но маяк горел. И с каждым днем её голос становился чуть тише, а моя воля — чуть крепче. "От лица Неви" Я наблюдал за ней. Видел, как она стискивает зубы, когда Ларроу нападает. Видел, как она заставляет себя вставать и делать то, что нужно, даже когда в её глазах читалось полное истощение. Это была не та Сора, что правила городом. И не та сломленная женщина, что приползла в логово. Это был кто-то третий. Гарм тоже видел это. Его язвительные комментарии стали реже. Он всё ещё не доверял ей, пистолет всегда был на виду, но он перестал говорить о ней как о неизбежном зле. Теперь она была "риском". "Переменной". А в нашем положении любая переменная была лучше предопределённого поражения. Как-то вечером, когда Сора спала, измученная очередным ментальным штурмом, Гарм подошёл ко мне. — Думаешь, это сработает? — тихо спросил он, кивая в её сторону. — Не знаю, — честно ответил я. — Но она сражается. И это... это что-то да значит. Он хмыкнул. — Мальчик был бы ею горд. Напуган до чёртиков, но горд. "Был бы?..." "От лица Раса" Он всё слушал. День за днём. Он чувствовал, как её сигнал становится стабильнее. Как в нём становится меньше страха и больше... упрямства. Той самой упрямой решимости, что он когда-то, в другой жизни, видел в её глазах, когда она спорила с Ларроу о чём-то незначительном. До того, как всё пошло наперекосяк. Его собственная ярость не утихла. Она была частью него. Но теперь у неё появился конкурент — мучительное, запретное любопытство. А что, если... Что, если это не обман? Он не мог больше оставаться в стороне. Ему были нужны ответы. Но на этот раз он не хотел атаковать. Ему нужно было... увидеть. Убедиться. Он сгенерировал пакет данных. Крошечный, простой. Несловесный запрос. Координаты. То же место. Тот же заброшенный узел связи. Но на этот раз в сигнале не было угрозы. Была... необходимость. Он отправил его и отступил в тень, готовый в любой момент исчезнуть, ожидая ответа. Его единственный сенсор горел в темноте, отражая бурю, бушевавшую внутри него. Впервые за долгое время это был не только огонь ненависти. Это была искра надежды. Слабая, опасная, почти невыносимая. Но она была. "От лица Неви" Сигнал пришёл глубокой ночью. Чёткий, сфокусированный импульс. Приглашение. Я разбудил Сору и показал ей данные. — Он позвал, — она посмотрела на меня, в её глазах читалась решимость и страх. — На этот раз я должна пойти одна. — Это безумие, — тут же запротестовал я. — В прошлый раз он чуть не убил тебя. — В прошлый раз он видел во мне Ларроу, — она поправила плащ. — Сейчас... сейчас он почувствовал что-то другое. Если ты пойдёшь со мной, он может воспринять это как угрозу. Как попытку контролировать его снова. Я должна пойти одна. Это должен быть разговор между матерью и сыном. Гарм, сидевший у входа, хрипло рассмеялся. —Ну что ж, отличный план. Один чудовищный киборг, одна женщина с призраком в голове. Романтично. Я хотел спорить, приводить доводы, но слова застряли в горле. Мысль о том, чтобы снова войти в тот зал, видеть его... видеть её, смотрящую на него... это вызывало во мне приступ тошноты. И под этим всем копилась тёмная, усталая мысль: "А может, так и надо? Пусть они разберутся сами. Без меня". — Ладно, — хрипло сказал я, отводя взгляд. — Делай как знаешь. Сора посмотрела на меня с удивлением и легкой болью, но кивнула. — Я вернусь. Когда дверь захлопнулась за ней, в логове повисла тяжёлая тишина. Гарм смотрел на меня, его взгляд был тяжёлым и понимающим. — Не выдерживаешь, щенок? — спросил он без обычной ехидцы. — Мне нужно... подышать, — я пробормотал, уже направляясь к выходу. — В бар "подышать"? — уточнил он. Я не ответил. Я просто вышел, хлопнув дверью. "От лица Соры" Я шла по темным улицам одна, каждый нерв был натянут. Я не была уверена, что поступаю правильно. Но я чувствовала, что это единственный шанс. На этот раз я не несла с собой ничего, кроме своей воли и своей боли. Никакого оружия. Никакой защиты. Только правду. Заброшенный узел связи встретил меня всё той же гнетущей тишиной. Я вошла внутрь, моё сердце бешено колотилось. Он был уже там. Стоял в тени, его массивная фигура была едва видна. Его единственный сенсор горел тусклым зелёным светом, наблюдая за мной. Но он не нападал. Он ждал. Я остановилась в нескольких метрах от него, не скрывая дрожи в руках. — Я пришла, Арин. Одна. Он издал низкий, механический гул, но не сдвинулся с места. "От лица Неви" "Ржавый болт" был тем же самым убежищем от реальности. Тот же липкий пол, тот же едкий дым. Я заказал бутылку самого крепкого, что у них было, и рухнул за столик в углу. Я не стал пить сразу. Я просто смотрел на бутылку, видя в отражении на стекле своё измождённое лицо. И лицо Морро. Его суровое, недовольное выражение, которое всегда смягчалось, когда он смотрел на меня. "Он мёртв, папа... Из-за неё. И теперь она там, с её сыном-монстром... И я здесь. Потому что я не могу... я не могу этого видеть". Я налил стакан и залпом выпил. Огонь обжёг горло, но не смог прогнать холод внутри. Я налил ещё. "Она борется, щенок. Ты должен был видеть её глаза", — сказал бы Морро. "Бегство — это не решение. Это трусость". — Но это больно... — прошептал я в пустой стакан. — Слишком больно. Я напивался не для забвения, как в прошлый раз. Я напивался, чтобы заглушить голос отца в своей голове, который осуждал меня за то, что я бросил её одну. За то, что я сбежал с поля боя. "От лица Соры" — Я не прошу прощения, — начала я, мой голос дрожал, но был твёрдым. — Ничего, что я скажу, не вернёт тебе того, что ты потерял. Ничто не искупит мою вину. Рас молчал, его сенсор не отрывался от меня. — Но я хочу, чтобы ты знал. Я вижу тебя. Не оружие. Не монстра. Я вижу своего сына. И мне жаль. Мне так бесконечно жаль, что я не защитила тебя тогда. Я сделала шаг вперёд. — Она всё ещё во мне, Арин. Ларроу. Она шепчет мне, пытается сломать. Но я борюсь. Ради тебя. Ради нас. Потому что я поняла — её сила в том, чтобы разделять нас. Натравливать друг на друга. Но наша сила... наша сила может быть в том, чтобы объединиться против неё. Я протянула к нему руку, пустую, безоружную. — Помоги мне, Арин. Помоги мне сразить её. Не ради меня. Ради себя. Чтобы наконец освободиться. Он замер. Тишина в зале стала звенящей. Его сенсор мерцал, будто отражая внутреннюю борьбу. Прошли секунды, показавшиеся вечностью. И тогда он медленно, очень медленно, сделал шаг навстречу. Не атакуя. Просто сокращая дистанцию. Его механический голос прозвучал тихо, без прежней ярости, но с неизбывной болью: — Как?... Это было не согласие. Но это был и не отказ. Это был вопрос. Первый, настоящий вопрос, с которым он обратился к ней не как враг, а как... сын. И в этот момент я поняла — мы сделали первый, самый трудный шаг. Мы начали диалог. Я открыла рот, чтобы ответить, чтобы предложить план, найти слова утешения. Но в этот момент я почувствовала это — ледяной толчок в самом основании черепа. Резкий, мощный, как удар током. Ларроу. — ДОВОЛЬНО ИГР! — её мысленный вопль был полон не ярости, а торжествующей победы. — ТЫ ДАЛА МНЕ ВСЁ, ЧТО МНЕ БЫЛО НУЖНО! ЭМОЦИОНАЛЬНУЮ СВЯЗЬ! КАНАЛ! Я поняла слишком поздно. Вся наша связь, всё моё искреннее раскаяние... она использовала это. Не чтобы ослабить меня, а чтобы найти другую, более мощную лазейку. Не в моё сознание. В его. Я увидела, как сенсор Арина внезапно вспыхнул ослепительно-белым светом. Его тело затряслось в немых конвульсиях. Он издал звук, не рык и не слово, а чистый, цифровой крик ужаса. — НЕТ! — закричала я, бросившись к нему. Но было поздно. Конвульсии прекратились. Он замер. Затем его голова медленно поднялась. Движение было неестественно плавным, лишённым звериной грации Раса. Его сенсор, теперь холодно-белый, уставился на меня. И на его лице, если можно так назвать волкоподобную морду, появилось выражение. Холодное, надменное, знакомое до боли. Когда он заговорил, голос был синтезированным, но интонации... интонации были её. — Спасибо, Сорочка... Это тело... намного превосходит твоё хрупкое. Здесь есть настоящая сила. "От лица Неви" Я сидел в баре, уставившись в дно третьего стакана. Алкоголь больше не приносил забвения, лишь усугублял чувство вины. Голос Морро в голове становился всё громче. — Она там одна, щенок. Сражается с нашими демонами. А ты что делаешь? Топишь себя в жалости. Я не для этого тебя растил. — Заткнись... — прошипел я, хватая бутылку. Внезапно по всему бару погас свет, а затем вспыхнул с неестественной яркостью. Голографические экраны замигали, показывая помехи. Из динамиков донёсся пронзительный визг. Что-то случилось. Что-то масштабное. И это что-то было связано с энергией. С "Зарёй". Или с... — Сора... — я выронил стакан, который сам не помня, как оказался полным, и рванулся к выходу, не обращая внимания на крики бармена. "От лица Соры" Он — она — сделала шаг ко мне. Каждый её шаг отдавался глухим стуком, от которого дрожал пол. — Ты хотела объединиться с ним? Что ж, твоё желание исполнено. Теперь мы едины. Я в этом теле, а его жалкое сознание... он здесь, со мной. Он будет наблюдать, как я использую его силу, чтобы стереть тебя с лица земли. Она двинулась на меня. Я отступала, сердце бешено колотилось. Я попыталась найти в себе её силу, тот самый маяк, но её присутствие в новом теле создавало психологический шок, парализующий волю. — БЕСПОЛЕЗНО, СОРОЧКА. Я ЗДЕСЬ СИЛЬНЕЕ. Я — САМА СИСТЕМА ТЕПЕРЬ. А ТЫ... ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ СЛАБЫЙ ОТГОЛОСОК. Её лапа взметнулась. Я попыталась уклониться, но движение было слишком быстрым. Удар пришёлся по касательной, но с такой силой, что отбросил меня через весь зал. Я ударилась о стену и рухнула, оглушённая, боль пронзила всё тело. Она не спеша пошла ко мне, её белый сенсор горел торжеством. — ВСЁ КОНЧЕНО. Я ЗАБЕРУ ЭТО ТЕЛО, ВЕРНУСЬ В "КРОН" И СТАНУ БОГОМ. А ТЫ УМРЁШЬ ЗДЕСЬ, В ГРЯЗИ, ТАК И НЕ ПОНЯВ, ЧТО ТВОЯ "ЛЮБОВЬ" БЫЛА ТВОЕЙ ГЛАВНОЙ ОШИБКОЙ! Я лежала, глядя в холодный, белый сенсор Ларроу, пылающий в глазах моего сына. Её лапа была занесена для смертельного удара. Всё было кончено. Я проиграла. Не только свою жизнь, но и душу своего ребёнка. Я закрыла глаза, ожидая конца. 'От лица Ларроу" — ПОРА ЗАКАНЧИВАТЬ ЭТУ ЖАЛКУЮ ИГРУ. Её воля, чистая и безжалостная, сконцентрировалась в стальных мышцах лапы. Ещё мгновение — и от Соры останется лишь кровавое пятно. А потом — "Крон". Власть. Бессмертие. И вдруг — грохок. Скрип ржавой двери. И голос. Надрывный, хриплый, полный ярости и отчаяния. — Эй, ублюдок! "От лица Неви" Я ворвался в зал, и картина, которая предстала моим глазам, вогнала в сердце ледяной клинок. Сора лежала на полу, беззащитная. А над ней, с занесенной для удара лапой, стоял он — Рас. Но его сенсор горел не зелёным светом ярости, а холодным, бездушным белым. "Ларроу?..." Слова вырвались сами, прежде чем я успел подумать. — Эй, ублюдок! Белый свет в сенсоре резко переключился на меня. В нём читалось не удивление, а раздражение. Как от назойливой мухи. — Помнишь меня? — я сделал шаг вперёд, сжимая пустые кулаки. Адреналин гнал кровь по венам, заглушая страх. — Тот, кого ты чуть не прикончил? Тот, чьего отца ты убила? Я видел, как Сора приоткрыла глаза, в них мелькнуло неподдельное ужас. Она боялась не за себя, а за меня. — Знаешь, что он сказал бы? — я продолжал, моя речь была грубой, уличной, какой научился у Морро. — Он бы сказал, что драться с женщиной — последнее дело. Даже если эта женщина — твоя стервозная бабка в цифровом обличье! Или ты так боишься нас, что прячешься в телах, как трусливый крысёнок? Это была чистой воды провокация. Глупая, самоубийственная. Но я видел, как белый свет в сенсоре вспыхнул от ярости. Ларроу, с её маниакальным стремлением к контролю и порядку, не могла стерпеть такого оскорбления. Её внимание полностью переключилось на меня. "От лица Ларроу" "НАСМЕШКА? ОТ ЭТОГО НИЧТОЖЕСТВА?" Ярость, настоящая, человеческая ярость, которую она так тщательно искореняла в себе, на мгновение затмила холодный расчёт. Этот мусорщик, этот вирус осмелился... Она развернулась, оставив Сору на полу. Её новое, мощное тело с ревом ринулся на Неви. Он был её первостепенной угрозой сейчас. Его нужно было стереть в порошок. "От лица Соры" В тот момент, когда Ларроу отвлеклась на Неви, я увидела это. Короткую, отчаянную вспышку зелёного в сенсоре. Всего на долю секунды. Арин. Он был ещё там. И он воспользовался моментом её гнева. У меня не было сил встать. Но у меня был голос. — Арин! — закричала я изо всех сил. — Слышишь меня? Она использует тебя! Не позволяй ей! Это твоё тело! Отвоюй его! Зелёный свет погас, снова подавленный белым. Но я знала — он услышал. Неви отскакивал от слепых, яростных атак Ларроу. У него не было шансов в прямом столкновении. Но он отвлекал её. Покупал время. И в этот момент я поняла, что мы не просто выживаем. Мы сражаемся. Все вместе. Как семья. Пусть и самая сломанная и безумная семья во всём городе. Но мы сражаемся. "От лица Неви" Ларроу в теле Раса была неумолима. Каждый удар её стальных лап отзывался грохотом, от которого содрогались стены. Сора лежала в стороне, оглушённая, а я отскакивал, чувствуя, как запах озона и ярости заполняет лёгкие. Силы были слишком неравны. Но я был не просто беглецом. Я был техником. И я помнил кое-что из своих старых, параноидальных наработок — портативный эмиттер электромагнитных импульсов. Примитивный, недолговечный, но способный на несколько секунд нарушить работу любой незащищённой электроники. Пока Ларроу заносила лапу для нового удара, я рванул устройство с пояса, не целясь, нажал на спуск и швырнул его прямо под её ноги. Раздался оглушительный хлопок. Воздух зарядился статикой. Тело Раса затряслось, его движения стали резкими, несогласованными. Белый свет в его сенсоре померк, замигал. — Держись, Арин! — закричала Сора, хотя она не была уверен, слышит ли он. Ларроу издала звук, похожий на яростный шипение искажённого голоса. Она потеряла на несколько секунд полный контроль. Этого было мало, чтобы победить, но достаточно, чтобы выиграть время. И в этот самый момент мир снаружи взорвался. Оглушительный рёв вертолётных турбин обрушился на старый купол. Стены задрожали, с потолка посыпалась пыль и ржавчина. Свет мощных прожекторов пронзил полумрак, выхватывая нас из тени. — АДМИНИСТРАЦИЯ! — проревел кто-то через усилитель. — НЕМЕДЛЕННО СЛОЖИТЕ ОРУЖИЕ! Но это были не солдаты Нокта. Их бронежилеты были другого кроя, эмблемы — незнакомые. Частная военная компания? Новая сила? Они не стали разбираться. Из грузовых отсеков вертолётов выстрелили несколько устройств. Они раскрылись в воздухе, превратившись в огромные, синеватые энергетические сети. Одна из них накрыла Ларроу в теле Раса. Она взревела, пытаясь разорвать силовые нити, но сеть сжималась, парализуя её движения. На мгновение её белый сенсор встретился с моим взглядом. В нём не было страха. Лишь холодная, безграничная ненависть и обещание. Затем активировался её аварийный протокол. Тело Раса, всё ещё опутанное сетью, выдало мощный энергетический импульс, ослепительную вспышку, заставившую всех на мгновение отвернуться. Когда зрение вернулось, на месте, где она была, осталась лишь смятая, дымящаяся сеть. Она телепортировалась? Или использовала какой-то иной, неизвестный нам способ. Но у нас не было времени на раздумья. Вторая сеть летела прямо на нас. Я рванулся к Соре, пытаясь оттащить её, но моё собственное тело, измождённое боем и ранами, предательски подкосилось. Я рухнул на колени рядом с ней. — Беги... — прохрипел я ей, но было уже поздно. Энергетическая сеть накрыла нас с головой. Мгновенная слабость пронзила всё тело. Мышцы отказали, сознание поплыло. Я видел, как снаружи к нам спускаются на тросах бойцы в тактической броне, их лица скрыты шлемами. Последнее, что я увидел перед тем, как тьма поглотила меня, — это безразличные стеклянные глаза чужого шлема, склонившегося над нами. Мы проиграли. Не Ларроу. Не Нокту. Мы проиграли кому-то новому. И у нас не осталось сил даже на то, чтобы понять — кому. — Вот мы и встретились... — прошептал Раптон перед моей отключкой. "В это время" Сознание вернулось ко мне волной тошноты и тупой, разлитой по всему телу боли. Я лежал на чём-то жёстком и холодном. Не на полу логова. И не в земле. Это был... стол. Металлический, с ремнями. Я попытался пошевелиться, но мои запястья и лодыжки были жёстко зафиксированы. Паника, острая и знакомая, сжала горло. Я резко дёрнулся, но ремни лишь впились в кожу. — Э-э-э, не стоит, — раздался сладкий, знакомый голос. — Ты только что вернулся. Не стоит тратить силы. Я замер. "Нет. Только не это..." Медленно, с трудом повернув голову, я увидел его. Нокт. Он стоял рядом, одетый в безупречный тёмный костюм, на его лице играла та самая, хищная, самодовольная улыбка. В его руке он держал длинный, тонкий стилус, на кончике которого мерцала крошечная искра. — Добро пожаловать назад, Невидимка, — он мягко провёл стилусом по воздуху в сантиметре от моего лица. От него пахло озоном и дорогим парфюмом. — Или, прости, я должен называть тебя... Максимом? Всё-таки мы стали почти что близки. — Ну сука...ну почему именно ты... — мой голос прозвучал хрипло. — Где Сора? — Ах, твоя сестричка, — Нокт сделал вид, что задумался. — В безопасности. Пока что. Мы отвели её в... другую комнату. Ей нужен особый уход. После всего, что она пережила. Он подошёл ближе, его тень накрыла меня. — А у нас с тобой, дорогой Максим, есть неоконченные дела. Ты помнишь наш последний разговор? Тот, что так грубо прервал Раптон? Я ненавижу незавершённость. Он коснулся стилусом моего обнажённого плеча. Лёгкое, почти щекочущее прикосновение. А потом — боль. Острая, жгучая, как удар раскалённой иглой. Я вскрикнул, пытаясь вырваться. — Тише, тише, — Нокт убрал стилус, наблюдая, как на моей коже появляется крошечное, дымящееся красное пятнышко. — Это всего лишь... калибровка. Я должен понять твои пределы. Твою уникальную... проводимость. Он обошёл стол, его взгляд скользил по моему телу с тем же голодным любопытством, что и в прошлый раз. — Ты представляешь, сколько данных я могу извлечь? Не просто информацию. Ты был связан с "Зарёй". Ты чувствовал её энергию. И ты... ты выжил. Ты — артефакт, Неви. Живой, дышащий артефакт. И я намерен изучить тебя со всей возможной... тщательностью. Он снова поднял стилус, на этот раз его кончик светился ярче. — Мы начнём с малого. С сенсорных нервов. Я хочу записать твою реакцию на боль разной интенсивности. Это будет нашим... базовым протоколом. Я закрыл глаза, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Страх был леденящим. Но сквозь него пробивалась ярость. Ярость от бессилия. От того, что я снова в его власти. От того, что Сора где-то здесь, и с ней, наверняка, происходит нечто подобное. — Знаешь, что самое интересное? — голос Нокта приобрёл задумчивые нотки. — Твоя сестра. В ней теперь живёт два существа. Представляешь, какие возможности это открывает для... сравнительного анализа? Он наклонился так близко, что его губы почти коснулись моего уха. — Это будет долгая, очень долгая ночь... И игла снова коснулась моей кожи, на этот раз в другом месте, и боль вспыхнула с новой, ужасающей силой. Я закусил губу до крови, чтобы не закричать, глядя в его холодные, восхищённые глаза. Ад только начинался. Боль стала константой. Ритмичной, пронизывающей. Каждое прикосновение стилуса Нокта оставляло на моей коже не просто ожог, а странное, щемящее ощущение — смесь невыносимого жжения и леденящего холода. Он не просто причинял боль. Он изучал её. И меня. — Восхитительно, — его шёпот был горячим возле моего уха. — Твоя кожная проводимость меняется с такой... поэтической предсказуемостью. А мышечный спазм... он такой чистый. Не загрязнённый привыканием, как у других. Он провёл стилусом по внутренней стороне моего предплечья, не включая его, просто ощупывая кожу. Его прикосновение было отвратительно нежным. — Ты всегда был особенным, Неви. С самого "Крона". Я это видел. В то время как другие ломались, ты... ты гнулся. А потом сбежал. Это меня зацепило. Игла снова вошла в плоть, на этот раз у самого ключицы. Я вздрогнул, стиснув зубы. — Отстань... от меня... — О, нет, — он мягко покачал головой, его пальцы легли мне на неповреждённый участок груди, и это прикосновение было хуже самой иглы. — Мы только начинаем знакомиться. По-настоящему. Видишь ли, обычные методы... электричество, наркотики... они так примитивны. Они стирают личность. А мне интересна твоя. Мне интересно, что заставляет тебя тихо стонать вот так... Он снова наклонился, его губы в сантиметре от моего виска. — ...и что заставит тебя закричать. Новый укол. Острее, глубже. Чёрные пятна поплыли перед глазами. Я зажмурился, пытаясь сбежать внутрь себя, но его голос преследовал меня даже там. — Я проанализировал все данные с "Кладбища Машин", — продолжал он, будто беседуя с любовником за ужином. — Та энергия, что прошла через тебя... она изменила твою клеточную структуру. Ты сейчас не совсем человек, милый Неви. Ты нечто... большее. И я хочу сделать тебя ещё совершеннее. Он вынул иглу и провёл пальцами по свежей ране, собирая капельку крови. Поднёс к свету. — Мы могли бы быть великими вместе. Ты — уникальный материал. Я — художник, который видит твой потенциал. Оставь этих... сентиментальных неудачников. Сора с её вечными терзаниями. Этот старый хромой пёс. Они тянут тебя на дно. Его рука скользнула ниже, к моему животу. Я напрягся, ожидая нового укола, но он просто положил ладонь мне на живот, его касания был обжигающе тёплым и абсолютно чужим. — Я могу дать тебе силу. Не ту дикую, неуправляемую мощь "Зари". А выверенную, точную. Контроль. Представь, что мы могли бы сделать. Мы могли бы перестроить этот город. Сделать его... красивым. Он смотрел на меня, и в его глазах горела не просто жажда власти, а нечто более тёмное, более личное. Извращённая, одержимая страсть. — Скажи да, Неви. Освободись от них. И вся эта боль... она превратится в нечто прекрасное. В акт творения. Я выдохнул, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Не только от боли. От этой... интимности пытки. От того, как он смешивал жестокость с плёточными намёками на близость. — Иди... к чёрту, — прошипел я, уже почти не владея голосом. На его лице на мгновение мелькнуло что-то похожее на искреннюю обиду. Затем оно сменилось печальной улыбкой. — Жаль. Значит, мы продолжим наш танец. — Он поднял стилус, и на этот раз его кончик загорелся ослепительно-белым. — До тех пор, пока ты не попросишь меня остановиться. И поверь мне... ты попросишь. Потому что я знаю твоё тело уже почти так же хорошо, как ты сам. И я научу его любить эту боль. Белый свет приблизился к моему лицу. Я зажмурился, готовясь к худшему, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. Это было не просто пыткой. Это было насилие над самой моей сутью. И я не знал, сколько ещё смогу продержаться. "В это время" "От лица Соры" Сознание вернулось тупой болью во всём теле и металлическим привкусом крови во рту. Я сидела на холодном стуле, мои запястья были жёстко пристёгнуты к его металлическим подлокотникам. Комната была стерильной, белой, без окон, освещённой лишь одним ярким светильником на потолке, направленным прямо на меня. Против меня стоял он. Раптон. Бывший заместитель по оперативному планированию. Человек с лицом бухгалтера, который теперь смотрел на меня с холодным, методичным отвращением. На столе рядом лежал не арсенал изощрённых орудий, как у Нокта, а аккуратный набор — дубинка, пара электрошокеров, наручники. Инструменты для эффективной, а не театральной, работы. — Проснулась, — его голос был ровным, лишённым эмоций. — Прекрасно. Экономим время. Он не стал задавать вопросов. Он не требовал информации. Он просто подошёл и с размаху ударил меня кулаком в лицо. Удар был точным, профессиональным. Голова отлетела назад, в ушах зазвенело. По губе потекла тёплая, солёная кровь. — За всё то время, что ты отсутствовала, — начал он, как будто зачитывая отчёт, — стабильность системы упала на восемнадцать целых три десятых процента. Уровень непредсказуемости вырос в четыре раза. Он ударил меня снова, на этот раз в живот. Воздух с силой вырвался из лёгких. Я скрючилась, насколько позволяли ремни, пытаясь отдышаться. — Из-за твоего... побега, — он произнёс это слово с презрением, — Нокт вышел из-под контроля. Он устроил охоту на вас, которая обошлась нам в три оперативных отряда и вызвала бунт в двух секторах. Он взял со стола дубинку. Не тяжёлую, а лёгкую, гибкую. Он ударил меня ей по рёбрам. Боль была острой, жгучей. — Ты создала вакуум власти, — его голос оставался спокойным, будто он обсуждал квартальный отчёт. — И в этот вакуум хлынул хаос. Ты не просто сбежала. Ты совершила акт саботажа против самой системы. Удар дубинкой пришёлся по руке. Я вскрикнула, чувствуя, как онемели пальцы. — И теперь, — он отложил дубинку и взял электрошокер, — теперь я должен это исправить. Я должен вернуть стабильность. И для этого мне нужны все данные. Всё, что ты знаешь о "Кроне", о "Заре", о Ларроу. Всё, что может представлять угрозу. Он поднёс электрошокер к моей шее. Я зажмурилась, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — Ты будешь говорить, Сора, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на эмоцию — холодную, безжалостную решимость. — Не потому, что я хочу тебя сломать. А потому, что этого требует логика. Стабильность системы — превыше всего. Даже твоей жизни. Разряд ударил в шею. Всё моё тело выгнулось в немой судороге. Боль была белой, всепоглощающей, лишённой даже возможности крика. Когда судороги отпустили, я безвольно повисла на ремнях, захлёбываясь собственным слюнями. — Начнём с самого начала, — его голос снова стал ровным, деловым. — Протоколы доступа Ларроу к резервным серверам. Я знаю, что они были изменены. Где новые ключи? Он снова поднял электрошокер. И я поняла, что это будет не быстро. Это будет методично, безжалостно и логично. Пока я не стану просто набором данных, которые он сможет вписать в свои отчёты для восстановления "стабильности". И в этом был свой, особый ужас. Не безумие Нокта, а холодный, безликий конвейер боли. "Спустя время" Время в белой комнате потеряло смысл. Оно измерялось не часами, а интервалами между ударами. Раптон был машиной. Он не наслаждался процессом, как Нокт. Он выполнял работу. Эффективно, без эмоций. Он бил меня дубинкой по ногам, когда я отказывалась отвечать на вопросы о старых протоколах "Крона". Он использовал шокер на мои руки, когда я не могла вспомнить частоты резервных каналов связи. Он не орал, не угрожал. Он просто констатировал факт моего неповиновения и применял следующий инструмент из своего арсенала. Боль стала фоном, белым шумом существования. Но хуже боли было одиночество. Осознание того, что где-то рядом, за стеной, мой брат подвергается чему-то, вероятно, ещё более ужасному. И мы оба были беспомощны. Раптон сделал паузу, осмотрев свой набор инструментов. Он отложил дубинку — её поверхность была уже забрызгана моей кровью. Он взял тяжёлые, кожаные перчатки с металлическими вставками на костяшках. — Физическое сопротивление остаётся на недопустимо высоком уровне, — произнёс он, как бы самому себе. — Неэффективно. Переходим к методу прямого физического воздействия для подавления воли. Он подошёл ко мне. Его лицо было бесстрастным. Он не видел перед собой человека. Он видел проблему, которую нужно решить. Первый удар пришёлся в лицо. Металл костяшек с хрустом встретился со скулой. Мир на мгновение пропал, наполнившись искрами. Я почувствовала, как распухает щека. — Протоколы доступа Ларроу, — его голос звучал ровно, как будто он диктовал секретарше. — Где они? Я промолчала, выплевывая сгусток крови на чистый пол. Это было моим единственным протестом. Второй удар — в живот. Воздух с силой вырвался из лёгких. Третий — в то же место. Тошнота подкатила к горлу. — Резервные серверы в Секторе 4. Координаты. Я сжала зубы, пытаясь не кричать. Слёзы текли сами по себе, но я не издала ни звука. Каждый удар был не просто болью. Это было уничтожение. Стирание того, что когда-то было Сорой-Архитектором. Но где-то глубоко внутри, под слоями боли и страха, теплилась искра. Искра той женщины, что сидела в закусочной «У Ржавого Болта» и впервые за долгие годы чувствовала что-то настоящее. Искра той сестры, что смотрела на брата с благодарностью. "Они не отнимут это, — подумала я с странной, искажённой болью ясностью. — Они могут сломать моё тело, но они не отнимут это." Раптон, видя, что я не сломлена, сменил тактику. Он перестал бить по лицу и корпусу. Он начал методично, с одинаковой силой, бить меня по рукам, пристёгнутым к подлокотникам. По предплечьям, по кистям. Боль была огненной, пронизывающей. Я чувствовала, как кости трещат под ударами. — Вы нерациональны, — заметил он, делая очередную пометку на планшете. — Сопротивление ведёт только к увеличению урона. Логичнее было бы сотрудничать. Я подняла на него взгляд. Мой левый глаз уже почти не открывался. — Иди... к чёрту... — прохрипела я. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он просто нанёс следующий удар. И в этот момент, сквозь туман боли и звона в ушах, я услышала что-то. Не из своей комнаты. Приглушённый, далёкий крик. Знакомый крик. Крик Неви. Этот звук пронзил меня острее любого удара Раптона. Они ломали его. Прямо сейчас. И я была бессильна помочь. Эта мысль была больнее всех пыток, вместе взятых. Секунды, пока Раптон отсутствовал, тянулись как часы. Я не сводила глаз с экрана, с лица Неви, пытаясь передать ему хоть каплю силы, хоть намёк на то, что не всё потеряно. Что у нас есть план. "Держись, — мысленно повторяла я, — просто держись. Сейчас всё закончится". Дверь в камеру Неви открылась. Вошёл Раптон. В его руке был не планшет, а компактный импульсный пистолет. Нокт, склонившийся над Неви, с лёгким раздражением отступил, убирая свой стилус. — Перерыв, коллега, — сухо произнёс Раптон. Нокт с нескрываемым любопытством наблюдал, как Раптон подходит к столу и поднимает пистолет, наводя его прямо в голову Неви. У меня сердце упало. "Нет. Он не мог. Сделка же..." Неви, увидев ствол, замер. Его глаза, полные боли и страха, расширились. Он что-то попытался сказать, но из его пересохшего горла вырвался лишь хрип. — Кажется, твоя сестра решила проявить благоразумие, — голос Раптона был громким, чётким, явно предназначенным для микрофонов. — Но, к сожалению, условия изменились. Палец лёг на спусковой крючок. — НЕТ! — я рванулась вперёд, но ремни впились в запястья. Всё внутри застыло. И в этот момент Раптон... рассмеялся. Это был не тот смех, что я слышала от Нокта — не сладкий и ядовитый, а короткий, сухой, почти механический звук. Он прозвучал так же неестественно, как и всё его поведение. — Шучу, — произнёс он, опуская пистолет и убирая его в кобуру. Его лицо снова стало бесстрастным. — Просто... шучу. Проверка на эмоциональную устойчивость. Интересная реакция. Спасибо за данные. Раптон убрал пистолет и повернулся к Нокту. — Твоя часть работы здесь завершена. Активация протокола "Перевод". Нокт выпрямился, его лицо исказилось от неподдельного изумления и ярости. — Что? Что значит "завершена"? Я ещё не... — Ваши методы неэффективны для долгосрочного извлечения информации из данного субъекта, — холодно парировал Раптон. — Вы вызываете преждевременный физический и ментальный коллапс. Согласно протоколу 7-Гамма, приоритет получает операция по стабилизации и транспортировке актива. С этими словами Раптон наклонился и... начал отстёгивать ремни, сковывавшие Неви. Неви, оглушённый и измученный, смотрел на Раптона с тем же немым непониманием. — Встаньте, — приказал Раптон, не глядя на него. Его движения были быстрыми и точными. Неви, пошатываясь, спустил ноги со стола. Он едва стоял. — Вы не можете просто... — начал Нокт, но Раптон перебил его. — Могу. У меня есть полномочия от Совета. Ваша охота окончена, Нокт. Активирован протокол высшего приоритета. Он взял Неви под руку, скорее, для поддержки, чем как захват, и повёл его к выходу. Неви, слишком слабый, чтобы сопротивляться, лишь беспомощно оглянулся на комнату, его взгляд скользнул по камере, как будто он чувствовал мой взгляд. Нокт стоял посреди комнаты, его кулаки были сжаты. Он был унижен. И в его глазах горела ярость, обещавшая месть. Дверь захлопнулась. Экран погас. Облегчение от того, что пытка Неви прекратилась, смешалось с новой, ещё более тёмной тревогой. Ничто в этом месте не было таким, каким казалось. И игра была далека от завершения.