«Wonderland» AU Ninjago

"От лица Неви" Сознание возвращалось обрывками. Вспышка багрового света. Всепоглощающая боль. Ледяная вода. И тишина. Долгая, тёмная, безмолвная тишина, в которой не было ничего — ни мыслей, ни чувств, ни даже ощущения собственного тела. Первый признак жизни — боль. Тупая, ноющая боль в груди, будто на неё положили раскалённый булыжник. Потом — запах. Знакомый запах старого металла, пыли и слабый, едва уловимый аромат антисептика. Запах дома. Запах логова. Я открыл глаза. Потолок. Ржавый, знакомый до каждой трещинки. Я лежал на своей койке. Всё тело было забинтовано. Руки, грудь... Я попытался пошевелиться, и боль в груди вспыхнула с новой силой, заставив меня тихо застонать. "Как я здесь оказался? Последнее, что я помню... Реакторный зал. Сора... её глаза... Ларроу... Выстрел..." Память ударила обжигающей волной. Я должен был быть мёртв. Энергетический заряд в упор... Но я был здесь. Живой. Исключительно благодаря кому-то. Я с трудом, преодолевая слабость и боль, спустил ноги с койки и встал. Голова закружилась, мир поплыл. Я опёрся о стену, давая себе время прийти в себя. В логове было тихо. Слишком тихо. Я дошёл до двери, ведущей в основную камеру. Из-за неё доносились приглушённые голоса. Сора и... Гарм. Голос старика был хриплым, налитым ядом. — ...лежал там, истекая кровью, пока ты играла в бога с этим реактором! Я замер, прислушиваясь, сердце бешено заколотилось в груди, вызывая новую волну боли. — Я не могла ничего сделать, Гарм! Она контролировала меня! Я была в ловушке внутри собственного тела! — голос Соры звучал надломленно, она была на грани слёз. — А он что? Он был в ловушке рядом с тобой! Но он не сдался! А ты... Ты просто отключилась! И оставила его умирать! — Я не... Я не хотела... — Мой сын мёртв из-за тебя, девчонка! Мой Морро! И никакие твои оправдания этого не изменят! Слова Гарма вонзились в меня как ножи. "Морро... мёртв? Отец... Тот, кто растил меня, кто ругал, кто защищал... Его не стало? Пока я был в отключке? Из-за... Соры?" Что-то внутри меня оборвалось. Холодная, чёрная пустота заполнила грудь, затмив даже физическую боль. Я не думал. Я не планировал. Я просто оттолкнулся от стены и, шатаясь, распахнул дверь. Они оба стояли в центре комнаты. Гарм, опираясь на костыль, его лицо было искажено гримасой горя и ненависти. Сора — бледная, испуганная, с синяками под глазами и свежими швами на лице. На её щеке блестела слеза. Они обернулись на звук. Увидели меня. В комнате повисла гробовая тишина. Гарм смотрел на меня с облегчением и новой болью. Сора — с широко раскрытыми глазами, в которых смешались надежда, страх и всепоглощающее чувство вины. Я стоял на пороге, держась за косяк, и смотрел прямо на неё. Мой голос, когда я наконец заговорил, был тихим, хриплым и абсолютно безжизненным. — Это правда? — спросил я. — Он мёртв? "От лица Соры" Его вопрос повис в воздухе, холодный и острый, как лезвие. "Это правда? Он мёртв?" В его глазах не было ничего. Ни ярости, ни боли, которые я видела у Гарма. Только пустота. Глубокая, бездонная пустота, куда больше пугающая, чем любая ненависть. Это была пустота после потери всего. И я знала, что он смотрит на того, кто, по его мнению, в этом виновата. Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. "Что я могла сказать? Да, но это была не я? Звучало как жалкая, трусливая отговорка. Правда, какой бы ужасной она ни была, была единственным, что у меня оставалось." — Да, — прошептала я, и мои собственные слёзы, наконец, потекли по щекам. — Морро мёртв. Он... он погиб в реакторном зале. Я видела, как он дрогнул. Словно эти слова стали физическим ударом. Его пальцы побелели, сжимая косяк двери. — Как? — его голос был всё так же тих и страшен. Гарм грубо выругался и, развернувшись, тяжело заковылял в дальний угол комнаты, давая нам остаться наедине. Его спина была прямым упрёком. — Ларроу... — начала я, с трудом выговаривая слова. — Она контролировала меня. Полностью. Я была... заключённой в собственном теле. Я видела всё, что она делала, но не могла ничего остановить. — Я сглотнула ком в горле. — Мы сражались с Расом.. Морро был ранен. А потом... потом система пошла в разнос. Запустился протокол "Очистка". Ларроу потеряла контроль и... исчезла. Я отключилась. А когда очнулась... он уже... — я не смогла договорить. Я посмотрела на него, умоляя понять, простить, увидеть в моих глазах ту самую девушку, которой он дал шанс, а не монстра, который отнял у него отца. — Я бы никогда... Никогда не причинила бы ему зла, Максим. Ты должен верить мне. Он не ответил. Воцарилась тягостная тишина, в которой было слышно только тяжёлое дыхание Гарма. Неви стоял неподвижно, его взгляд был устремлён куда-то сквозь меня, в воспоминания или в пустоту. Потом, без единого слова, он развернулся и вышел. Просто вышел из комнаты. Шаги его были медленными, неуверенными, но решительными. — Не зови меня больше так... — прошептал Неви, перед своим уходом. Щелчок закрывающейся двери прозвучал громче любого выстрела. Я осталась стоять одна в центре комнаты, с горящими щеками и комом в горле. Его молчание ранило больнее, чем любые обвинения Гарма. Он не стал меня слушать. Не стал спорить. Он просто... ушёл. Вычеркнул меня из своего пространства, из своего доверия. Гарм, стоя в углу, бросил на меня взгляд, полный мрачного удовлетворения. — Видишь? — хрипло произнёс он. — Он всё понял и без слов. Я сжала кулаки, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Холод проникал внутрь, глубже, чем когда-либо. Я была одна. Окружённая призраками прошлого и ледяным молчанием тех, кто остался в живых. И тихим, ядовитым шёпотом в глубине души, который спрашивал: "А что, если он прав? Что если следующее предательство... будет уже моим?" — Не сомневайся, деточка... — прошептала Ларроу. "От лица Неви" Я вышел в узкий, знакомый коридор логова и прислонился к холодной металлической стене, закрыв глаза. В ушах стоял гул, в груди пылал огонь — и от раны, и от чего-то другого, куда более болезненного. "Он мёртв." Слова Соры эхом отдавались в черепе. Он мёртв. Он мёртв. Он мёртв. "Морро. Человек, который был мне отцом. Кто научил меня всему, что знал. Кто ругал за глупости и молча гордился успехами. Кто, несмотря на все разногласия, всегда был там. И его не стало. Пока я валялся в беспамятстве, он погиб. В том самом аду, куда я привёл их всех. А она... Она стояла там и говорила о том, что была "не в себе". Что её "контролировали". Я видел её глаза тогда, в реакторном зале. Это были не её глаза. Это был взгляд Ларроу. Холодный, безжалостный, чуждый. И этот взгляд стрелял в меня. Но потом... потом она снова была собой. Испуганной, потерянной, плачущей. Какой я видел её в последние дни. Кому верить? Глазам, которые видели смерть? Или сердцу, которое всё ещё хотело видеть в ней сестру?" Я услышал за спиной шаги. Тяжёлые, неуверенные. Гарм. Я не обернулся. Я не мог смотреть ему в глаза. Не сейчас. — Щенок... — его голос был хриплым, усталым до глубины души. — Не надо, дед, — я прервал его, и мой собственный голос прозвучал грубо. — Просто... не надо. Он тяжело вздохнул и прислонился к стене рядом со мной. — Она говорит правду. Насчёт контроля. Я видел, как она... менялась. Как будто внутри неё кто-то сидел. — Это меняет что-то? — я повернулся к нему, и боль в груди заставила меня сморщиться. — Он всё равно мёртв. И она была там. Её рука... её тело... Я не могу... Я не могу на неё смотреть, не видя этого. Гарм молчал. Он понимал. Он понимал лучше, чем кто-либо другой. — Что будем делать? — спросил он наконец. Я посмотрел в темноту коридора. Всё, чего я хотел, — это чтобы всё исчезло. Чтобы боль утихла. Чтобы мир снова обрёл смысл. Но мир был жесток, а смыслы рушились на глазах. — НЕ ЗНАЮ Я! Ничего я не знаю... — Я оттолкнулся от стены. — Я выйду. Подышу. — Куда? Ты едва стоишь! — В бар, — бросил я через плечо, уже направляясь к выходу. — Найду тот, что у старых дренажных стоков. "Ржавый болт", кажется. Я не стал слушать его возражений. Щёлкнул замком и выскользнул в сырой, пропахший гарью воздух Нижнего города. Каждый шаг отзывался огнём в груди, но физическая боль была желанным отвлечением от той, что разрывала душу. "От лица Соры" Я слышала, как хлопнула внешняя дверь. Сквозь тонкую стену доносился приглушённый спор, а потом — уходящие шаги Неви. Гарм вернулся в комнату, его лицо было мрачным. — Ушёл. В бар. Скорее всего это наш новый дом. "Остаеммя жить здесь?... В этих стенах, где каждый уголок напоминал о Морро. Где висел его потрёпанный плащ, где стояла его кружка. Где воздух, казалось, всё ещё хранил эхо его голоса. И где я была заточена вместе с человеком, который считал меня убийцей его сына." Я не сказала ничего. Просто опустилась на пол в углу, обхватив колени. Бежать было некуда. Искупление было невозможно. Оставалось только сидеть и ждать. Ждать, что будет дальше. И слушать тиканье часов, отсчитывающих время до следующей катастрофы. "От лица Неви" "Ржавый болт" был тем же, чем и всегда — вонючей, тускло освещённой дырой, где можно было купить забвение за несколько кредитов. Воздух был густ от дыма дешёвого табака и перегара. Я нашёл свободный столик в самом тёмном углу и рухнул на стул. — Самое крепкое, что есть, — бросил я подошедшему дроиду-бармену. Он принёс бутылку мутной жидкости без этикетки и грязный стакан. Я не стал наливать. Я поднял бутылку ко рту и сделал первый, длинный и обжигающий глоток. Огонь прошёл по горлу и разлился по желудку, но не смог прогнать холод внутри. Я пил. Глоток за глотком. Бутылка опустела. Я заказал вторую. Память начала затуманиваться. Резкие края боли сглаживались. Образ Морро становился размытым. Воспоминание о глазах Ларроу в лице Соры теряло чёткость. Какой-то мужчина в зале что-то крикнул. Кто-то засмеялся. Звуки доносились как сквозь вату. Мир плыл. — Она не виновата, — пыталось просочиться в опьяневшее сознание. — Её использовали. — Он мёртв, — отвечал другой, более громкий и трезвый голос. — И она была орудием. А орудие ломают, чтобы оно больше никому не навредило. Я сделал ещё один глоток. Бутылка выскользнула из ослабевших пальцев и с грохотом разбилась о пол. Мне было всё равно. Я опустил голову на липкий от пролитых напитков стол. Мир качнулся и поплыл. Последнее, что я почувствовал перед тем, как провалиться в алкогольный небыть, — это тяжёлую руку на своём плече. Бармен-дроид или вышибала. Мне было всё равно. "Их всех. Ларроу. Сору. Нокта. Этот чёртов город. Пусть все горят. А я... я просто хочу спать." Тьма накрыла меня с головой, густая и безразличная, принося долгожданное, но ядовитое забвение. "На следующее утро" "От лица Неви" Сознание вернулось волной тошноты и раскалывающейся головной боли. Я лежал на чём-то жёстком и холодном. Сквозь приоткрытые веки пробивался тусклый, болезненный свет. Я пытался пошевелиться, и всё тело отозвалось протестующей болью — и старая рана в груди, и новые, полученные вчера, судя по всему, при падении. Я был в своём логове. На полу в основной комнате. Кто-то притащил меня обратно. "Гарм. Должно быть, Гарм." Я с трудом поднял голову. В горле пересохло, вкус перегара и чего-то кислого стоял во рту. Комната была пуста. Тишина давила на уши. И тогда до меня донёсся лёгкий шорох. Я повернул голову и увидел её. Сора сидела в дальнем углу, на том самом месте, где обычно складывал свои инструменты Морро. Она сидела, поджав ноги, и смотрела в пустоту. Напротив нее, у стены, сидел Гарм. Он не смотрел на неё. Он чистил свой старый, но смертоносный пистолет. Ритуал, который я видел тысячу раз. Но сейчас в его движениях была не привычная медитативная сосредоточенность, а напряжённая, бдительная готовность. Он чистил оружие, сидя в трёх метрах от неё. И по тому, как он сидел, по углу его плеча, я понял — он не просто чистил пистолет. Он держал её на прицеле. "Мысленно. А может, и не только мысленно." Они не разговаривали. Воздух между ними был густым и тяжёлым, словно наполненным невысказанными обвинениями и ожиданием удара. Я попытался встать, опершись на локоть. Голова закружилась, и я чуть не рухнул обратно. Звук привлёк их внимание. Сора вздрогнула и посмотрела на меня. В её глазах я увидел смесь облегчения, что я жив, и страха перед тем, что я скажу. Гарм медленно, не торопясь, опустил затвор пистолета на место. Щелчок прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине. — Очнулся, — констатировал он, его голос был ровным и пустым. — Нашёл своё лекарство? Я не ответил. Мне было стыдно. Стыдно за свою слабость, за этот побег в никуда. Но вместе со стыдом приходило и холодное осознание. Запой ничего не изменил. Боль никуда не ушла. Морро всё так же не было. А в углу сидела женщина, в которой жил демон, убивший его. Я с трудом поднялся на ноги, игнорируя протесты своего тела, и, шатаясь, направился к кухонному блоку за водой. Я прошёл мимо них, чувствуя на себе их взгляды. Её — полный надежды и отчаяния. Его — оценивающий, холодный. Я налил себе воды из фильтра и залпом выпил. Холодная жидкость немного прочистила сознание. — Что... что я пропустил? — хрипло спросил я, поворачиваясь к ним. — Ничего, — ответил Гарм. — Тишина. Как в гробу. Его слова висели в воздухе. Он был прав. Это затишье перед бурей. Нокт не исчез. Рас не испарился. Они зализывали раны и готовились к следующему раунду. А мы... мы сидели в этой норе, в трёхугольнике из боли, недоверия и вины. Сломанная семья, собранная из осколков, не знающая, что делать дальше. Я посмотрел на Сору. Она смотрела на пол, её плечи были ссутулены. — Ладно, — я поставил стакан. Звук отозвался эхом в тишине. — Значит, так и будем сидеть? Ждать, пока они сами найдут нас? — А у тебя есть план получше, щенок? — спросил Гарм, его пальцы всё так же лежали на пистолете. Плана не было. Была только пустота. И необходимость её чем-то заполнить, прежде чем она заполнится горем и безумием. — Сначала еда, — сказал я, избегая прямого ответа. — Потом... посмотрим. Я повернулся к запасам, чувствуя, как на меня смотрят два пары глаз. Одни — умоляющие о прощении. Другие — ожидающие хоть какой-то команды, хоть какого-то знака, что я всё ещё могу быть тем, кто поведёт их вперёд. А сам я не был уверен даже в том, что смогу донести банку консервов до стола, не упав. "От лица Соры" Он избегал моего взгляда. Каждый раз, когда наши глаза случайно встречались, он тут же отводил свой, словно обжигаясь. Это было хуже, чем крик, хуже, чем обвинения. Это была стена. Высокая, холодная и непреодолимая. Мы сидели за небольшим складным столом — Неви, Гарм и я. Между нами стояли три банки синтетической питательной пасты. Никто не притрагивался к еде. Тишина была настолько густой, что, казалось, её можно было резать ножом. Гарм ел, не глядя на нас, его движения были резкими, механическими. Его пистолет лежал на столе рядом с банкой. Неви сидел, уставившись в свою пасту, будто надеясь найти в её безвкусной массе ответы на все вопросы. "Я пыталась. Боже, как я пыталась найти слова." — Максим... — начала я, и мой голос прозвучал хрипло от напряжения. Он вздрогнул, но не поднял головы. —Не сейчас, Сора. — Но я должна... —Я СКАЗАЛ НЕ СЕЙЧАС! И НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК!— он резко поднял на меня взгляд, и в его глазах бушевала буря из боли, усталости и гнева. Он с силой отодвинул свою банку, встал и отошёл к своим терминалам, спиной к нам. Я сидела, чувствуя, как по щекам текут горячие слёзы. Они капали прямо в пасту, но я не могла их остановить. Я была призраком за этим столом. Наказанием, которое все вынуждены были терпеть, но не хотели видеть. Гарм мрачно хмыкнул. — Оставь его, девчонка. Словами мёртвых не воскресишь. Он был прав. Никакие слова не вернули бы Морро. Никакие оправдания не стёрли бы из памяти Неви тот выстрел. Я отодвинула свою банку. Аппетит пропал. Встала и, не глядя ни на кого, пошла к своему углу. Моим уделом было молчание и ожидание. Ожидание, когда чаша их терпения переполнится, и они решат, что делать с живым напоминанием об их потере. "От лица Неви" Я слышал, как она плачет. Тихие, подавленные всхлипывания в углу. Каждый звук будто вонзался мне в спину. Часть меня — та, что помнила её в закусочной, испуганную и сломленную, — хотела обернуться, подойти, сказать, что всё будет хорошо. Но другая часть, та, что была выжжена болью и предательством, стояла на своём. Она была опасностью. Ходячей бомбой, в которой дремлет Ларроу. Доверять ей — значит предать память отца. Я уставился на мигающий экран, не видя строк кода. "Что нам было делать? Мы были в тупике. Заперты в четырёх стенах с нашим горем и самым ненадёжным союзником во всём городе." "От лица Соры" Вдруг один из терминалов Неви издал резкий, неприятный звук — не стандартный сигнал оповещения, а нечто похожее на сжатый, оцифрованный рык. Неви вздрогнул и рванулся к мониторам. Его пальцы забегали по клавиатуре. — Это... это не админский канал. — Его голос стал напряжённым. — Сигнал... дикий. Очень сложный. Он пробивает глушение. Гарм мрачно поднялся, его рука легла на рукоять пистолета. — Оно? Неви кивнул, не отрывая взгляда от экрана. — Он... он не атакует. Он... передаёт сообщение. Повторяет его. — Какое? — я невольно встала, чувствуя ледяной страх. Неви повернулся к нам. Его лицо было бледным. — Он хочет поговорить. В комнате повисла ошеломлённая тишина. "Говорить? С кибернетическим зверем, который чуть не разорвал нас всех на части?" — Это ловушка, — тут же проворчал Гарм. — Зовёт на мясо. — Возможно, — Неви не сводил глаз с экрана. — Но он вышел на связь. Первым. После того как мы его ранили. После того как Ларроу чуть не добила его. — Он посмотрел на нас. — Он передаёт координаты. Заброшенный узел связи на окраине "Кладбища". Один час. Один... ретранслятор. — "Один" — это про кого? — спросил Гарм. — Про него? Или про нас? — Не уточняется, — Неви покачал головой. — Но учитывая его "общительность", я сомневаюсь, что он имеет в виду себя. Они оба посмотрели на меня. Поняла сразу. "Один ретранслятор". Тот, кто может быть мостом. Тот, в ком живёт эхо "Крона" и "Зари". Тот, кто когда-то была Ларроу. "Я." —Нет, — резко сказал Неви, словно прочитав мои мысли. — Это безумие. — А что у нас есть ещё? — тихо спросила я. — Сидеть здесь и ждать, пока Нокт снова найдут нас? Он... он не на их стороне. Он охотился за Ноктом. И он видел, что Ларроу сделала с нами. Возможно... возможно, у него есть своя причина ненавидеть Администрацию. — Или он просто хочет заполучить тебя целиком, — мрачно парировал Гарм. — Как самый лакомый кусок. Я сделала шаг вперёд, глядя прямо на Неви. — Я сделаю это. Если ты дашь мне шанс. Это... это может быть способом доказать, что я не твой враг. Он смотрел на меня, и в его глазах шла борьба. Страх против расчёта. Ненависть против холодной логики. Неви закрыл глаза, будто от боли. Когда он открыл их, в них была только усталая решимость. —Ладно. — Он посмотрел на меня. — Но знай, Сора, я пойду с тобой. Одно неверное движение. Один намёк на то, что ты не ты... и я сам сделаю то, что должен был сделать в том зале. Его слова были тихими, но они прозвучали как приговор. Я кивнула, с трудом сглотнув. Хрупкое перемирие было заключено. Но на этот раз мы шли не к союзникам, а на встречу с хищником. И я была не просто участником, а разменной монетой и приманкой одновременно. Мы готовились выйти в ночь, чтобы поговорить со зверем. И я молилась, чтобы в его голосе я услышала не просто рык, а нечто, что стоило бы этого чудовищного риска. "Спустя время" Заброшенный узел связи представлял собой ржавый купол, наполовину засыпанный обломками. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь мерцанием аварийной лампы. Воздух был густым от пыли и запаха окисленного металла. Сора шла впереди, её шаги отдавались эхом в пустоте. Неви следовал за ней на расстоянии, его рука лежала на рукояти импульсного пистолета. Каждый нерв был натянут струной. Из тени в центре зала послышался низкий, механический рык. Рас вышел на свет. Он казался ещё больше в замкнутом пространстве. Его чёрный корпус был испещрён свежими шрамами и подпалинами, один оптический сенсор так и не починили, но второй горел холодным, зелёным огнём, устремлённым на Сору. Он остановился в нескольких метрах от них. Его пасть приоткрылась, но вместо рыка раздался искрящийся, синтезированный голос, каждый слог давался с усилием, словно речь причиняла ему боль. — Ар-хи-тек-тор... Сора замерла, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали. —Ты хотел поговорить. Говори. — Не ты... Дру-гая... Та, что в те-бе... Она... слы-шит?... — Ларроу больше нет здесь, — твёрдо сказала Сора, хотя в её голосе слышалась неуверенность. — Я вообще-то тебя врать не учила... — сказала Ларроу Рас издал звук, похожий на сухое, механическое покашливание — подобие смеха. — Всег-да здесь... Как и я... Ма-ма. Слова повисли в воздухе, густые и невыносимые. Сора побледнела. — Что... что ты сказал? — Ты не уз-на-ёшь сво-е-го сы-на, ма-ма? — его голос стал громче, в нём зазвучали знакомые, хоть и искажённые, интонации. — А-рин... Тот, кого ты ос-та-ви-ла в "Кро-не", ког-да по-надоби-лась но-вая плоть для сво-их экс-пе-ри-мен-тов! Сора отшатнулась, будто от удара. — Нет... Это невозможно... Арин... мой сын... он... — НЕ УМЕР! Его за-ме-ни-л я! Его боль! Его нена-висть! Я вы-жил в циф-ро-вом а-ду, ко-то-рый ты мне устро-и-ла! И я шёл к те-бе... шёл, что-бы вер-нуть долг! Он сделал шаг вперёд, его когти с лязгом ударились о бетонный пол. — За каж-дый день в тем-но-те! За каж-дый крик, ко-то-рый не мог из-дать! За то, что ты пред-по-чла ей, Лар-роу, ме-ня, сво-е-го сы-на! Сора стояла, не в силах пошевелиться, её лицо было залито слезами. Вся её вина, всё её прошлое навалилось на неё с новой, сокрушительной силой. И тогда Рас ринулся в атаку. Это не была ярость хищника. Это была ярость сына, преданного матерью. Он не просто нападал, он обрушивал на неё всю свою боль. Сора едва успела отскочить, его коготь пробил стену там, где секунду назад была её голова. Она попыталась увернуться, но он был слишком быстр, слишком силён. Его слепая ярость делала его предсказуемым, но не менее смертоносным. Ударом лапы он отшвырнул её к стене. Она ударилась спиной и рухнула на колени, кашляя. "От лица Неви" Я стоял и смотрел. Пистолет в моей руке казался тяжёлым, как гиря. "Он её сын... Чёрт возьми, её сын..." Рас навис над ней, его синтезированный рёв заполнил зал. — УМРИ! Она не сопротивлялась. Она просто смотрела на него снизу вверх, слёзы текли по её грязному лицу. Она принимала это. Как наказание. "Морро... Папа... Он мёртв из-за неё. Из-за её прошлого. Из-за её семьи. Может... может, так будет лучше? Пусть они разберутся сами. Пусть он свершит правосудие. Ради тебя, папа..." Мысль была ядовитой, тёмной, но такой, такой соблазнительной. Избавиться от неё. Отомстить, даже не пачкая рук. Рас занёс коготь для решающего удара. Сора закрыла глаза. И я увидел в его движении не просто месть. Я увидел то же самое, что было в глазах Ларроу — всепоглощающее, безумное саморазрушение. Убив её, он не обретёт покой. Он станет таким же монстром, как и она. И Морро... Морро никогда не одобрил бы этого. Он ненавидел несправедливость. Даже к тем, кто её не заслуживал. — ХВАТИТ! — крикнул я, и мой голос прозвучал громче, чем я думал. Я выстрелил. Не в него. Импульсный заряд угодил в потолок прямо над головой Раса, обрушив на него град обломков и пыли. Он отшатнулся с рыком, отвлекаясь от Соры. — Она не та, кто сделала из тебя монстра, Арин! — закричал я, целясь ему в единственный горящий сенсор. — Это была Ларроу! А Сора... Сора тоже её жертва! Смотри на неё! Она не сопротивляется! Ты действительно хочешь убить того, кто сломлен так же, как и ты? Рас замер, его мощная грудь тяжело вздымалась. Он смотрел то на меня, то на Сору, которая всё так же сидела на полу, беззащитная. — Л... Лжец...— прошипел он, но в его голосе впервые появились сомнения. — У нас общий враг, Арин! — сказала Сора, поднимая на него взгляд. Её голос был тихим, но полным искренней боли. — Ларроу. Нокт. Система. Дай мне шанс... Дай нам шанс искупить вину. Не твоей смертью. Не моей. Их смертью. Рас издал долгий, скрежещущий звук. Он отступил на шаг, затем на другой. Его единственный сенсор погас, потом снова вспыхнул. — Не... ко-нец... — прорычал он. — Это... не ко-нец... Ма-ма. Развернувшись, он могучим прыжком исчез в тёмном проёме, ведущем вглубь руин, оставив нас в зале, полном пыли, боли и невысказанных слов. Я подошёл к Соре и молча протянул ей руку. Она посмотрела на неё, потом на меня, и снова разрыдалась, ухватившись за мою руку как утопающая. Мы не стали ничего говорить. Слишком многое было сказано. И слишком многое осталось недосказанным. Но в тот момент, в пыльном заброшенном зале, мы снова стали братом и сестрой. Сломленными, виноватыми, но вместе.