Пепел нашей любви

Пронзительный, животный крик Софии разорвал вечерний воздух. Её ноги, подкошенные страхом, понесли её прочь от Деймона. Она не думала, не видела ничего вокруг, кроме тени, внезапно возникшей из ниоткуда. Её сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она уже почти добежала до своего дома, до безопасности, когда из-за угла появилась Бонни. Её лицо было сосредоточенным, а глаза горели решимостью. София попыталась увернуться, но Бонни резко подняла руку. — Sopor profundus! — прозвучали на чистой латыни слова, которые София не понимала, но чью силу почувствовала мгновенно. Волна сокрушительной слабости накатила на неё. Ноги подкосились, мир поплыл перед глазами. Она почувствовала, как падает, но вместо жёсткого асфальта её встретили чьи-то сильные, быстрые руки. Последнее, что она увидела, прежде чем сознание поглотила тьма, — это насмешливо-озабоченное лицо Деймона Сальваторе, который подхватил её на лету. Её сон был не отдыхом, а камерой пыток, собранной из обрывков чужих жизней. Она видела не одну, а десятки женщин. Они стояли в кругу в древнем лесу, в вышиванках, с венками на головах. Их голоса, говорящие на странном, но до боли родном языке, сливались в единый хор, который гремел у неё в голове: «Нежить. Ведьма. Волк. Проклятье. Смерть!» Потом образы поплыли быстрее, сменяя друг друга с калейдоскопической скоростью: · Англия, XVI век. Клаус, но не с ней. С Мирославой. И он не целует её, а его клыки впиваются в её шею, а его глаза горят жёлтым светом оборотня. Её тёмно-вишнёвое платье становится ещё темнее от крови. · Германия, 1680-е. Одна из её предков, уже лишённая силы, но красивая, с ярко-зелёными глазами, бежит по тёмной улице. Из тени появляется вампир с лицом, которого София не узнала, но чью сущность почувствовала. Крика почти не было. Только шелест платья и тихий, влажный звук. · США, 1980-е. Молодая, весёлая девушка с каре русых волос поёт в баре под караоке. Она подмигивает симпатичному парню у стойки — Стефану Сальваторе, пьющему виски. А затем — резкая смена. Тот же переулок. То же тело, но уже бездыханное, с неестественно вывернутой шеей. · Франция, 1120-е. Молодая ведьма, ещё полная силы, у ручья. Она в объятиях Элайджи. Он говорит ей что-то нежное. А потом — та же ведьма, плача, рисует на земле руны собственной кровью, пытаясь отгородиться от него, пока молодой и необузданный Элайджи бьётся в невидимой преграде с яростью зверя. · Италия, 1944 год. Медсестра в полевом госпитале. София узнаёт в ней свои черты. Та перевязывает рану на руке Деймона. Он улыбается ей, благодарный. А потом — та же палатка. Та же медсестра, мёртвая, с двумя аккуратными проколами на шее. Это был не сон. Это была хроника. Хроника предательств и смертей её рода. И сквозь все эти воспоминания красной нитью проходили одни и те же лица. Клаус. Стефан. Деймон. Элайджа. Они не просто зло. Они — проклятие её крови. Тем временем. Подвал особняка Сальваторе. София лежала без сознания на диване, накрытая пледом. Вокруг неё кипели страсти. — Ты не должна была этого делать! — шипел Деймон, обращаясь к Бонни. — Я и так её напугал до полусмерти, а ты решила добить заклинанием? — Я видела видение! — горячо возражала Бонни. — Я видела её в объятиях Клауса! Но не того, которого мы знаем, а в его истинной форме — с клыками и глазами оборотня! Она была в центре какого-то древнего ритуала! Я не знаю, нужна ли она ему или он ей, но ясно одно — Майклсоны в ней заинтересованы. Мы должны были забрать её, пока они этого не сделали! Элайджа, стоявший в стороне, с облегчением наблюдал за сценой. Его план сработал. Девочка в безопасности. На время. — Мисс МакКеллоу права, — тихо сказал он. — Мой брат узнал о её происхождении. Он намерен использовать её кровь в своём ритуале. Но не просто для того, чтобы стать гибридом. Он хочет пробудить в себе магию, что дремала все эти века. Он станет непобедимым. — И как мы должны ей это объяснить? — спросил Стефан, глядя на бледное лицо Софии. — «Привет, мы вампиры, но мы хорошие. А тот красавчик, который тебе возможно нравится, хочет принести тебя в жертву»? — Мы должны попытаться, — настаивала Елена. — Мы не можем позволить Клаусу её забрать. Особняк Майклсонов. Клаус стоял у окна, наблюдая, как на город опускается ночь. Один из его шпионов уже доложил ему о произошедшем: истерика девушки, заклинание Бонни, как Деймон унёс её в особняк Сальваторе. На его губах играла холодная улыбка. Идеально. Его брат, вечно благородный Элайджа, конечно, побежал к «спасителям». А те, по своей глупости, только усугубили ситуацию. Они напугали девочку, вырубили её магией и силой затащили к себе. Какая прекрасная картина для того, кто захочет представить себя рыцарем на белом коне. Он видел, как София смотрела на него. В её глазах был не только страх, но и интерес, влечение. И теперь, когда её мир рухнул, когда её «новые друзья» оказались монстрами, он станет для неё единственным пристанищем. Единственным, кто «понял» её и «спас». Он повернулся от окна. План был прост. Подождать, пока она очнётся. Позволить им попытаться всё объяснить. А затем появиться в самый драматичный момент, когда её паника достигнет пика, и предложить ей руку помощи. «Игра начинается, маленькая ведьма, — подумал он. — И на этот раз я не проиграю».