Пепел нашей любви

Два дня. Сорок восемь часов, которые показались Софии вечностью. Она не выходила из дома, отпросившись у родителей и в школе под предлогом болезни. Она не отвечала на звонки и сообщения от Елены и других. Каждый раз, когда телефон вибрировал, она вздрагивала, вспоминая оскаленное лицо Деймона и холодную магию Бонни. Она лежала в постели, перебирая в памяти обрывки снов. Теперь они складывались в ужасающую мозаику. Стефан в баре 80-х. Деймон в военном госпитале. Элайджа у ручья. Они не были случайными образами. Это была хроника. Хроника охоты. Её предков преследовали, соблазняли и убивали одни и те же лица на протяжении веков. А потом появился он. Клаус. Он не вписывался в эту картину. В её снах он был лишь тенью на балу, а в реальности... в реальности он сразил их всех. Он появился как буря и унёс её из логова монстров. Он был сильным. И он смотрел на неё не как на добычу, а как на... что-то ценное. «Они лгали мне с самого начала, — шептала она себе, глядя в потолок. — Они подружились со мной, чтобы подобраться ближе. А когда я всё поняла, они решили избавиться от меня. Как они делали это веками». Самообман был сладок и спасителен. Верить в то, что Клаус — спаситель, было гораздо легче, чем принять, что он — самый опасный хищник из всех. На третий день она набралась смелости. Она нашла в интернете адрес особняка Майклсонов на окраине города и, не говоря ни слова родителям, пошла туда. Особняк был величественным и старым, словно сошедшим с гравюры. Её робкий звонок ответил гулоким эхом. Дверь открыл сам Клаус, как будто он ждал её. — София, — произнёс он с тёплой, обезоруживающей улыбкой. — Я надеялся, что ты придёшь. Проходи. Он провёл её в кабинет с высокими потолками и стенами, уставленными книгами. Он усадил её в мягкое кожаное кресло, предложил чай, и только потом начал свой рассказ. Он говорил о древнем роде славянских ведьм, об их силе, связанной с природой, об их мудрости. Он рассказывал это с таким почтением, будто говорил о святых. — Твой род был великим, София. Но твои предки стали жертвами... параноидального страха. Страха таких, как Сальваторе. Они всегда уничтожали тех, кто сильнее их. Они охотились на твоих предков, потому что боялись их. А когда охота стала слишком опасной, они предпочли заманить тебя в ловушку дружбой. Он лгал так искусно, вплетая в ложь крупицы правды, что его слова звучали абсолютно убедительно. Он говорил о своей «семье» как о таких же вечных странниках, которые уважали древние рода и пытались сохранить баланс. Позже, когда стемнело, он предложил отвезти её домой. — Город небезопасен для тебя сейчас, — сказал он, открывая перед ней дверь своего автомобиля. — Позволь мне позаботиться о тебе. По пути он свернул к лучшему ресторану в округе. Ужин был идеальным. Он задавал вопросы о её жизни, слушал внимательно, его голос был бархатным и успокаивающим. Она, всё ещё напуганная и смущённая, постепенно расслаблялась под чары его внимания. Он был сильным, взрослым, и он видел в ней не просто школьницу, а наследницу великого рода. — В пятницу моя семья устраивает небольшой приём, — сказал он, когда они подъезжали к её дому. — Бал в честь Дня города. Я хотел бы, чтобы ты пришла. Я познакомлю тебя с моими братьями и сестрой. Они... такие же, как я. И мы все будем защищать тебя. Сердце Софии ёкнуло от смеси страха и предвкушения. Он пригласил её в свой мир. Мир, который, как он утверждал, был её единственным убежищем. Дома, переполненная эмоциями, она не выдержала и осторожно спросила маму за вечерним чаем: — Мама, а что ты знаешь о нашем роде? О наших предках? Анна Довбуш удивилась, но ответила честно, как и обещала себе — без мистики. — Бабушка рассказывала, что наш род очень древний. Что мы происходим от сильных женщин, целительниц, которые жили в гармонии с природой. Но это было давно, сотни лет назад. Их время прошло, сила ушла, и мы стали просто людьми. Выжили. И это главное. Для Софии эти слова стали последним подтверждением. «Их время прошло... сила ушла... выжили». Клаус был прав! Он знал о силе, которая ушла, о том, что их род выжил, скрываясь. И он один из тех, кто помнил и уважал их прошлое. — Да, главное — что мы выжили, — тихо согласилась София. Поднявшись в свою комнату, она посмотрела на своё отражение в окне. В её глазах горела решимость. Они пытались уничтожить её род, но потерпели неудачу. Теперь у неё есть защитник. Самый сильный из всех. Она не знала, что, принимая приглашение на бал, она не просто соглашалась на вечеринку. Она соглашалась стать главным действующим лицом в пьесе, режиссёром которой был мастерский манипулятор. И следующий акт должен был начаться с её выхода на сцену в окружении вампиров, которые, как она теперь верила, были её единственными друзьями.