Добыча Пустого

***

Ночь. Тишина могла бы окутать этот густой тёмный лес, если бы не присутствие чужака. Женская фигура бежала без остановки. Пусть её колени были в ссадинах, пусть одежда порвана и на коже проступали тонкие шрамы от веток, пусть её ноги онемели от усталости — она должна была бежать. Ради спасения собственной жизни, ради того, чтобы вновь увидеть близких. Она не помнила, сколько времени прошло, но знала лишь одно — ей было до смерти страшно. Преследовавши, неотступно следовавший за ней по пятам, казалось, остановился. Рогатая женщина не сразу это осознала. Она хотела было замедлить шаг, но нога наткнулась на камень, лежавший впереди. От неожиданности она поскользнулась и полетела вниз, с размаху скатившись по склону небольшого обрыва. Это было так глупо. При падении она ударилась головой о землю. В висках зазвенело, а в голове будто раскололи раскалённый камень. Но она игнорировала боль, отчаянно пытаясь подняться на ноги и бежать дальше. Однако измученное тело отказалось её слушаться. Ноги подкосились, и она снова рухнула на землю. В последний миг, перед тем как потерять сознание, она увидела высокую тёмную фигуру, бесшумно приближающуюся к ней. Если бы не эта ошибка, не этот проклятый камень, возможно, Фласке удалось бы убежать от этой сущности и добраться до дома. Но теперь она была заперта в комнате, в здании, больше похожее на особняк. Комната была поглощена темнотой, и лишь одинокая свеча на прикроватной тумбе отбрасывала на стены трепещущие тени. Её тело, прикованное к кровати, не слушалось после полученных травм. Каждое движение отзывалось острой болью — то в бедре, то в вывихнутой ноге, то раскалывающейся на части головой. За дверью, в коридоре, то и дело слышались голоса. Они о чём-то спорили. Их разговор больше походил на ссору, на что Фласка поймала себя на том, что пытается разобрать слова, но они были чужими, гортанными, принадлежащими незнакомому языку. Она закрыла глаза, решив не мучить себя напрасными попытками понять непонятное. Было только тихо, темно и больно.

***

–You're insane! What the hell did you bring the player for?— раздался резкий, шипящий голос. В дверном проеме комнаты на втором этаже стоял Кэндимен. Его полностью черная, словно вырезанная из самой густой тени, фигура контрастировала с алыми, как свежая кровь, глазами и таким же зияющим ртом. В эти секунды он был не просто раздражен – он был в бешенстве. Его собрат, известный как Пустой человек, переходил все границы. Вместо того чтобы добить найденного ранненого игрока, он принес ее сюда, в их жилище, и теперь помог ей. Это было верхом идиотизма. В последнее время он и вправду вел себя странно. Часто задумывался о чем то долго, что не было похоже на него. Часто исчезал куда то, хотя обычно не выходил из особняка ни на шаг. Сейчас он пытался добиться ответов: что же этот загадочный миф задумал? Чего он добивается? Пустой не удостоил его немедленным ответом. Сначала он повернул голову в сторону двери, за которой лежала их незваная гостья, и застыл на несколько секунд, словно статуя, вслушиваясь в ее тихое, прерывистое дыхание. Затем его взгляд медленно вернулся к разгневанному мифу. Его собственное лицо за маской, бледное и лишённое какой-либо мимики, ничего не выражало. Лишь легким, почти незаметным жестом он поднес палец к своим тонким губам, прося заткнуться, и кивком головы дал понять – игрок отдыхает. Но такая забота лишь сильнее взбесила Кэндимена. – Oh, so you're more concerned about the player's well-being? In any case, I await your answers. We already had to divide the mansion into three myths, and now you've brought us a pet. If the Nun sees the player in the mansion, she will undoubtedly torture them to death. – воскликнул он в крайнем раздражении, намеренно повысив голос до такого уровня, что, казалось, мог разбудить не только девушку, но и саму госпожу третьего этажа. И тут лицо Пустого изменилось. Оно помрачнело. Тени под его глазами сгустились. – Fine. – тихо, почти беззвучно пробормотал он. Его голос был глухим, словно доносящийся из глубокого колодца. –I'll take care of her. Myself. I won't let either of you near her. Will that pacify you? Такой прямой и неожиданный ответ лишь усилил подозрения Кэндимена. Он изучающе вгляделся в Пустого, его алые глаза сузились. Взамен он получил лишь тот же непроницаемый, пустой взгляд. Секунду длилось напряженное молчание, а затем Кэндимен устало, почти с разочарованием вздохнул и резко развернулся. – Do whatever you want, – бросил он через плечо, и в его голосе уже не было ярости, лишь ледяное безразличие. – I don't care. If this all ends badly, you'll have to deal with it alone. And with her. Он даже не понял, зачем пришел сюда и тратил силы на выяснение отношений из-за какого-то никчемного игрока. Пусть этот странный тихоня сам расхлебывает заваренную кашу. Лишь бы не мешал ему наслаждаться покоем на его территории. Не говоря больше ни слова, фигура Кэндимена распалась на клубящуюся черную дымку и растворилась в воздухе. Он телепортировался на первый этаж, в свои владения. Их странному союзу пришлось поделить особняк на троих из-за случившихся обстоятельств . Первый этаж, с его темными, теплыми залами и запахом старого дерева, принадлежал Кэндимену. Второй, холодный и аскетичный, с комнатами, где пыль лежала нетронутым слоем, был отдан Пустому. И, наконец, третий этаж, куда почти не проникал свет и откуда доносился лишь редкий шепот и запах ладана, был безраздельным царством Монахини. Она появилась здесь самой первой и с тех пор никогда не спускалась вниз, что вполне устраивало обоих мифов.

***