Добыча Пустого

***

Скретч бежал без остановки, почти не чувствуя ног. Легкие горели, а в висках отчаянно стучало: «Глупец, я знал! Я знал, что так будет!» Он действительно чувствовал неладное. Их прогулка в лесу началась как обычно — Фласка, ведомая скукой и жаждой приключений, рванула вперед, дабы развеет скуку. Скретч, улыбаясь ее безрассудству, бросился вдогонку. И именно тогда, между сосен , он заметил фигуру, которая стояла неподвижно, будто наблюдая. Он на секунду замедлил бег, обернулся... но между деревьями уже никого не было. Фигура исчезла так же внезапно, как и появилась. А когда он снова посмотрел вперед, Фласки тоже не было. Сначала он подумал, что она просто спряталась, решив пошутить. Но ее не было ни за деревьями, ни в кустах. Он звал ее до хрипоты, обежал ближайшие окрестности — ничего. Тишина леса стала зловещей. Скретч попытался успокоить себя: наверное, она просто ушла домой, решив не ждать его. Но дома ее не оказалось. Паника накрыла его с головой. Он вновь и вновь обежал все комнаты, а потом, уже глубокой ночью, с фонарем вернулся в лес. Ее исчезновение возможно, связано мистикой. Он чувствовал это костями. Ни один игрок не посмел бы похитить Фласку — все знали ее взрывной характер и готовность яростно защищать себя и своих. Кто-то даже боялся лишний раз посмотреть в ее сторону. Это было что-то иное. Скретч, тяжело дыша, остановился у знакомой двери. Ему нужна была помощь. Помощь тех, кто разбирался в этом лучше него. Давид и Никита. Они были мифоискателями не по названию, а по призванию. И он, Скретч, тоже был частью их команды, во всяком случае, он так считал. Не задерживаясь ни секунды, он распахнул дверь, не утруждая себя стуком.

***

— Так, так, успокойся. Давай все по порядку, — ровный голос Берга остудил пыл Скретча. Никита смотрел на него прямо и серьезно. — По твоим словам, Фласку похитил миф? Берг не ожидал такого визита. Вид запыхавшегося, испуганного Скретча, ворвавшегося без стука и приветствий, ясно говорил о случившемся несчастье. Но версия о похищении мифом казалась невероятной. Обычно сущности охотились на опытных искателей, посвятивших себя их изучению, а не на их импульсивных и неосторожных друзей. И самый главный вопрос: как миф мог проникнуть в мир, где не был активирован его сид или не проводился ритуал призыва? Давид стоял чуть поодаль, его обычно добродушное лицо было искажено беспокойством. Ему тоже не нравилась эта история. Было трудно поверить, что их подруга, такая живая и яркая, могла просто исчезнуть, став добычей чего-то потустороннего. Она почти не интересовалась тонкостями мистических исследований, оставаясь в их компании скорее для адреналина и компании. — Да! Все было именно так! — выдохнул Скретч. — Её не могли похитить игроки, ты же знаешь, какая она! Она ведь... наверное, сейчас не знает, где находится, и миф держит ее в плену! А может, и хуже... — А ты знаешь, какой именно это был миф? Были ли в вашем мире какие-то мистические активности? — спросил Роменский, подходя ближе. — Н-нет. Но я видел какую-то фигуру среди деревьев. Рассмотреть не успел. — Может, ты заметил какие-то детали? Хоть малейшие? — настаивал Давид. — Ну... Вдалеке было трудно что-то разглядеть. Но я на секунду заметил белые зрачки и улыбающуюся белую маску. Это, к сожалению, все, — пробормотал Скретч, опуская голову. Он чувствовал себя беспомощным. Давид положил руку ему на плечо и ободряюще сжал. — Не беспокойся, Скретч. Мы найдем ее. Итак, у нас есть зацепка. Нужно подумать, кто носит белую маску и имеет белые зрачки, — произнес Давид, уже погружаясь в размышление. — Мимик. Но это точно не он. Зачем ему Фласка? Кто еще? Мифов, носящих маски, много. Поиск может занять время, но не волнуйся, Скретч, мы сделаем все, что в наших силах, и будем действовать как можно быстрее, — добавил Берг. — Вы уверены? Мне стоит вам помочь! Сидеть сложа руки я не могу! Позвольте мне сделать хоть что-нибудь!— Скретч забегал по комнате, но его остановила твердая рука Берга на его плече. — Пока что нет. Сначала нам нужно проверить информацию по известным мифам и найти более достоверные данные. А ты иди домой, отдохни. Мы позовем тебя, как только найдем зацепки, — сказал Берг, и в его голосе звучала не только решимость, но и забота. — Да! Тебе действительно стоит отдохнуть. Ты выглядишь не лучше, — мягко поддержал друга Давид. Скретч тихо вздохнул, смиряясь с их решением. Вымотанность давала о себе знать — ноги подкашивались, а веки наливались свинцом. — Спасибо вам. Наверное, мне и правда стоит отдохнуть. Вы точно возьметесь за это? — Конечно! Все, что связано с мистикой, — наша дела. Мы сделаем все возможное и невозможное, — уверенно заверил его Давид. — Спасибо еще раз. Скретч бросил последний взгляд на друзей, развернулся и вышел. Тишина в доме повисла густая и напряженная, едва дверь за ним захлопнулась. — Что думаешь? Кто это может быть? — первым нарушил молчание Давид, его брови были сведены в тревожной складке. Берг подошел к окну и смотрел туда, куда скрылся их друг. Его отражение в стекле было суровым. — Понятия не имею, — тихо ответил он.

***

Сознание возвращалось к рогатой медленно, будто продираясь сквозь толстый слой ваты. Первым делом она ощутила боль — тупую, разлитую по всему телу, словно ее переехал грузовик. Затем она заметила темный, незнакомый потолок над головой. Он был высоким, сделанным из грубых темных досок, между которыми висела густая паутина, колышущаяся от сквозняка. Инстинктивно она попыталась приподняться на локтях, но резкое, жгучее напряжение во всем теле заставило ее с громким шипением рухнуть обратно на жесткую но мягкую постель. В глазах потемнело от боли. Она лежала так несколько минут, стараясь дышать мелкими, осторожными вдохами, пока пульсация в висках не утихла. Только тогда до нее начало доходить. Этот потолок... она его никогда раньше не видела. Воздух в комнате был спертым, пах старым деревом, пылью и чем-то еще — сладковатым и тяжелым, как увядшие цветы. Она медленно, преодолевая боль, повернула голову, осматривая помещение. Комната была почти пустой. Грубые деревянные стены, единственным источником света служила одна-единственная свеча, прилепленная к краю простой деревянной тумбочки. В углу стоял массивный шкаф из темного, почти черного дерева, его дверца была приоткрыта, и внутри зияла пустота. И кровать. Твердая и мягкая,но просторная кровать, на которой она сейчас лежала. Где это она? Это был не ее дом. Не комната Скретча. Это место было чужим до мозга костей. Ее взгляд упало на ее собственное тело, и она заметила бинты. Чистые, белые полосы ткани, туго перевязывающие ее ноги, руку, голову и ище где то. Кто-то позаботился о ее ранах. Кто-то принес ее сюда. Кто-то... спас? Или взял в плен? Что вообще происходить? От таких тревожных мыслей у рогатой закружилась голова, но она с хрипом закрыла веки, дабы остановить это. Сердце заколотилось чаще, уже не от боли, а от нарастающей паники, хотя для неё это было глупо. Её ведь все равно в конце концов спасут, верно? Друзья уже ищут её, но сама она тоже не должна просто сидеть сложа руки. Но не сейчас. С такими ушибами и травмами, ей стоит подождать. Фласка снова попыталась сесть, на этот раз двигаясь медленнее, прислушиваясь к каждому пульсу своего измученного тела. Ей удалось опереться на локоть. Комната закружилась, но на этот раз она удержалась. Смогла все таки. Тишина вокруг была абсолютно звенящей. И кажется, в этом доме она не одна. Или это какой то особняк? Может стоить проверить? Хотя в таком состояний это невозможно. Фласка хмуро пыталась унять шторм мыслей, что мешали ей сосредоточиться на одной вещи. Как же трудно, оказывается, думать когда у тебя болит всё. Но она справиться. Столько всего пережила, а значит и это переживет. Она хотела было попробовать встать как вдруг, из-за двери, где-то в глубине коридора, донеслись шаги. Быстрые, отчетливо гулкие по каменному или деревянному полу. Они приближались. Неспешно, но неумолимо. Фласка застыла, словно олененок в свете фар. Вот она и попала. Неужели ее услышали? Шаги остановились прямо за дверью ее комнаты. Затем раздался тихий, но отчетливый скрип — рука легла на дверную ручку. Дверь бесшумно распахнулась, впустив в комнату полосу желтоватого света из коридора и длинную, искаженную тень. На пороге стоял он. Его фигура была высокой и неестественно подтянутой, будто выточенной из мрамора. Оно заслоняла собой весь проем. Он был одет в безупречный черный костюм, который сидел на его подтянутом теле, будто сшитый по мерке манекена. Белые перчатки на руках выглядели стерильно чистыми. А вместо лица— гладкая, фарфорово-белая маска. На ней была застыла вежливая, пугающе широкая улыбка с острыми кончиками губ. А там, где должны были быть глаза, зияли две бездонные черные дыры, в которых не отражался свет свечи. Они были направлены прямо на рогатую, хотя было трудно догадаться куда он на самом деле смотрить. Он не сказал ни слова. Просто вошел, и дверь так же бесшумно закрылась за ним. В его руке был факел, который он методично, с тихой сосредоточенностью, вставил в пустую железную скобу на стене. Пламя разгорелось, отбросив в угол дрожащие тени и осветив комнату ярче. Теперь она видела его отчетливо. И в этот момент в памяти Фласки мелькнуло что-то знакомое. Эта маска… и этот вид… Она видела его раньше. Не лично, не так близко, но видела. Когда они изучали очередного мифа в темном лесу, проводили ритуал… и он конечно явился. Тихий, наблюдающий, улыбающийся. Сущность показалась им пассивной, хотя в какой то мере, оно и проявляло себя агрессивно. Но потом забыли так же, как забывают о хлебе, что простоял на дальним углу холодильника года три. И вот он здесь. Не в своем лесу, а в месте, куда он ее принес. И он не забыл. Пустой повернулся к ней. Его движения были плавными, лишенными всякой суеты. —You're awake, — произнес он. Голос был низким, ровным, как тихая нота органа в пустом соборе. В нем не было ни радости, ни беспокойства — ничего. — Как... как твой раны? Боль терпима? Фласка, в начале прижавшаяся к кровати, в непониманий глядела на мифа. Но потом ее мозг лихорадочно сработал. Страх будто воздухом продуло. Она тут же расслабилась, но ненадолго. — Чего? Ты лучше скажи где я? — наконец хмуро выдохнула она, грозно смотря на мифа, гетерохромные глаза сверкнули двумя разными цветами — Зачем ты меня сюда притащил? Он наклонил голову, будто рассматривая редкий экспонат. Черные провалы глаз-отверстий казались еще глубже. —Ты была ранена. Лес — неподходящее место для выздоровления. А шум… — он сделал едва уловимую паузу, — твоих друзей мог привлечь внимание куда менее… терпимых обитателей. В его словах не было ни капли ничего. И он разговаривал с таким акцентом, что Фласке было трудно понять. Но миф, казалось заинтересованным. Неужели он нашел редкий вид? — Отвези меня назад, не нужна мне никакая забота — потребовала Фласка, пытаясь встать. Боль в боку заставила ее сжаться, но она упрямо уставилась на маску. — Сейчас же. Пустой не двинулся с места. Его улыбка, вырезанная на маске, казалась в свете факела еще более неподвижной и жуткой. —Нет. Ты останешься здесь. Пока не выздоровешь. А после… мы посмотрим. Он сделал шаг вперед. Фласка инстинктивно отпрянула назад. — Хе-Хей! Не подходи! Но он уже был рядом. Он не тронул ее. Просто протянул руку в черной перчатке и поправил край одеяла, лежавшего на ней, с неожиданной, почти странной аккуратностью. Его движения были точными. — Тебе нужен покой. Резкие движения здесь не приветствуются, — сказал он все тем же ровным тоном. — Постарайся запомнить это. Для твоего же блага. Ах, и ты хочешь чего нибудь поесть? Наверное... наверное ты проголодалось. Фласка несколько минут грозно подглядывала на мифа, но потом сдалась, устало вздохнув. Что бы не было, но поесть надо. Да и сама она не помнить когда в последний раз поела. — Картошка фри. И с сырным соусом. —упрямо произнесла она, повернув голову в другую сторону, лишь бы не смотреть на него. Он конечно, не понял, но кивнул. Чего бы не было, он разузнает это блюдо и приготовить ей. И он терпеливо, методично будет приучать ее к новым правилам, стирая границы между пленом и… чем-то другим, более сложным и опасным.

***