Hwita Draca

***

Кинжал был изготовлен на высшем уровне для своего времени. Очевидно, что различные типы железа и стали были скручены вместе, а затем сварены в одну заготовку для лезвия, чтобы оно создавало красивые узоры. Ручка была сделана из дерева, а рукоять была покрыта серебряными пластинами, которые были украшены сложной проволокой. Буквы были забиты в канавки лезвия.  «Судьба развернется так, как и должна». Цитата, была вдохновлена человеком, который и предложил ее. В отдаленных частях своего сознания он помнит как думал, что этот самый «человек» должен быть кем-то кого он считал родителем. Его воспитывали, уча чтобы он всегда ставил власть и семью на первое место. Независимо от того, насколько смешно звучит сочетание, для него это была полной катастрофой. Эдрик всегда знал, что его никогда не считали сыном в первую очередь. Их недовольство почему-то никогда не пробуждало в нем чувство соперничества. С кем он вообще должен был соперничать? С Четырьмя стенами, которые он всегда видел когда не тренировался? Или со слугами и другими людьми в замке? Его родители были отдельной темой для обсуждения. У нормального человека было двое, у некоторых и вовсе только один, но у него их было семеро. Семеро безумных королей еще не объединенной Англии, которые хотели воспитать его по собственной воле. Уэссекс был самым худшим и строгим из всех. Даже сейчас, спустя много веков после того как он давно успокоился и ушёл в отставку, наслаждаясь жизнью в своей резиденции, Англия все еще видел остатки того, кем он когда-то был. Жестоким — было бы преуменьшением. Он действительно презирал тот факт, что называл Уэссекса отцом. Его душа считала его родителем. Это то, что природа Аданаса шептала ему, что он был его создателем. Эдрик никогда не простит своего отца за всё то что он сделал. А этого было много, но именно одно, безусловно, превзошло всех. Англия мягко улыбнулся, когда его пальцы прошлись по лезвию кинжала. Он еще раз прочитал слова и вздрогнул. Прядь волос закрыла взор. В его сознании появился портрет женщины. Теплые карие глаза уставились на него. Покрасневшие щеки показывали, что она работала весь день, не имея возможности даже переделать свою косу, которая качалась за спиной, а пряди выбивались из прически. Она была одета в простую одежду, которую носила бы обычная служанка в свое время. Англия был готов поклясться, что он и сейчас мог слышать радостный голос, когда она говорила с ним, не заботясь о его происхождении. Иногда, в относительно спокойные ночи своей жизни он стоял на балконе наблюдая за звездами. Ветер мягко дул ему в лицо. Юноша чувствовал бережные движения руки в своих волосах.  Она пыталась закрутить локоны в косу, как делала раньше. Затем он, открыв глаза снова обращал внимание на ветер, что развивал его волосы. Он смеялся над глупостью, которая наливалась в его глазах, и снова смотрел вверх. Она заботливо вытирала слезы и помогала ему смотреть на небо, чтобы Эдрик смог поговорить с луной о своих проблемах. Вот такая натура была у женщины. Лишь став немного старше, он понял, что она никогда не позволяла ему проливать слезы. Она внимательно слушала как Англия рассказывал ей историю Беовульфа, который был поражен тем, что никогда не слышала ее в своей жизни. — Подожди... можешь повторить это еще раз? — спросила она однажды, явно стесняясь выбросить Англию из его сосредоточенности в которой он был всякий раз когда рассказывал истории, словно он переживал все невзгоды персонажей прямо с ними. — Повторить что, Оуинн? — растерянно поднял бровь.  — Судьба... Станет с тобой... Как и должно быть.. — Сказала она, пытаясь повторить все, что сказал ей мальчик. Это было неправильно, но он все равно понял, что она хотела сказать. — Судьба развернется так, как и должна? — он спросил спокойно, гордясь тем, что оказал на нее какое-то влияние. Она никогда не признавалась в том, что ей нравились истории, которые рассказывал Англия. — Да-да! Мне очень понравились эти слова, знаешь, — глаза женщины смягчились, — я искренне верю, что именно судьба сблизила нас, мой мальчик. Она взъерошила его волосы, когда Англия был затерян в глубоких мыслях, явно не обращая внимания на то, что  теплые ладони касались головы. Мальчик посмотрел на женщину и положил голову на её плечо. Оуинн обхватила его руками, словно защищая от кого-то. Мальчик почувствовал, что его обнял кто-то действительно важный. Возможно, вода может быть такой же густой как кровь, в конце концов.

***

— Англия! Подойди к своему отцу, — резкий голос позвал его, мальчик вздрогнул от своего же имени, что эхом раздалось в глубине зала. Это был Мерсия. Высокий мужчина, который всегда держал свои каштановые волосы до плеч. Светло-голубой взгляд болезненно пронзил сущность души Эдрика, поэтому ему осталось только побежать быстрее к нему.  — Да, Сэр? Как я могу помочь вашему величеству в это прекрасное утро? — Англия сделал все так, как было нужно. Поклонился, не смотрел слишком долго в глаза, затем посмотрел на красивые украшения, что были на одежде мужчины... Тишина. — Если мне когда-нибудь понадобится помощь кого-то вроде тебя, приведи мне заодно  лекаря по дороге, Англия, — названый мог поклясться, что этот голос способен прорезать сталь, — Я позвал тебя по совершенно другой причине. Пришло время сделать для тебя что-то особенное, — Мерсия загадочно улыбнулся, явно забавляясь отсутствием эмоций на лице мальчика. Англия был в полном замешательстве, потому что он никогда не знал о существовании чего-то «особенного» для него. — Это кинжал! Что-то, что должно быть взято тобой от нас, во время твоего правления! — улыбка исчезла с его лица и он продолжил, — Мы выбрали его, так как думаем, что это единственное, что ты сможешь хорошо использовать.  Разочарование быстро сменило удивление. Ах, да, вероятно, он никогда об этом не слышал из-за того, что выбор собственного оружия делал далеко не он. Ожидать этого от его родителей было бы очень забавной шуткой. — ... Однако мы дали тебе возможность персонализировать его. Ты не заслуживаешь этого, и все же мы все равно решили оставить такой шанс. Не понимаю, почему Суссекс так мягок с тобой в последние дни, — Мерсия закатил глаза, быстро осматривая зал в поисках чего-то явно более интересного, чем его собственный сын. «Не понимаю, почему Суссекс так мягок с тобой в последние дни», — эхом отозвалось в его сознании, когда он посмотрел на руки, которые были спрятаны под складками одежды. Они все были окровавленными и в синяках от избиений, которые он получал каждый раз, когда неправильно держал лук. «Это все равно не оставит на тебе никакого следа, продолжай стрелять!» сразу послышался голос в его голове, когда он вспомнил вчерашний день. В какой-то момент он больше не мог ничего держать, несколько пальцев, вероятно, сломаны, а еще несколько были настолько окровавленными, что Англия сомневался, была ли кожа на них когда-то белой. Он провел весь день на кухне Оуинна, перевязывая пальцы. Малец заметил, как ее нос сморщился, и как она пробормотала проклятия. В какой-то момент он был раздражен тем, что она смела говорить такое перед их сыном, но через некоторое время быстро привык к этому. Он думал о различных способах персонализации оружия. Зачем это вообще нужно? Если это используется, чтобы причинить кому-то боль, почему нужно делать это с чем-то, на чем есть часть тебя? Эдрик не мог понять логику этого, но он знал, что когда Мерсия сказал: «Мы дали тебе возможность персонализировать оружие», то просто намекнул, чтобы он шустро выбирал то, что хочет, чтобы они могли сделать как можно быстрее. Поэтому мальчик пошел спросить единственного человека, чье мнение он ценил. — Оуинн! — Он ворвался на кухню, явно напугав других. Через некоторое время они привыкнут ко всему этому, — Мне нужен твой совет!  — Ох! Сэр Англия! — Вульф закричал, поклоняясь слишком низко для своей больной спины, — Я вижу, что вы ищете  Оуинна, но она сейчас  в аду, молодой господин! — старик сказал с улыбкой, которую люди использовали всякий раз, когда им приходилось притворяться, что он им нравится. Где-то совсем близко были слышны неуклюжие шаги и тогда Эдрик  наконец заметил знакомое лицо, несущее два тяжелых ведра. — Что такое, мой дорогой мальчик? — появилась женщина, сразу же сосредоточив свое внимание на том, как болезненно двигал тот пальцами. Подняв взгляд на лицо Англии, она заметила блеск в его глазах, — Что-то случилось? — Если бы ты могла что-то персонализировать, что бы ты сделала? — спросил он прямо, не удосуживаясь дать какие-либо подробности о том, почему он вдруг хочет что-то украсить. Затем его взгляд переместился на человека в углу, который теперь, очень тихо, как змея, слушал диалог, разворачивающийся перед ним. — Ну... я думаю, что выбрала бы ту цитату, которая мне так понравилась, помнишь? "Судьба развернется так, как и должно быть!"— она честно подумала о его вопросе осознав всю его странность. Повернув голову к нему, она спросила — А  что ты вообще украшаешь?  — Кинжал! — обьявил он радостно.

***

Ветер сильно дул под высокими окнами замка, явно проклиная ситуацию, в которой оказался Англия. Голова несколько раз разбивалась о пол, а нос и вовсе потерял чувствительность. Каковы шансы, что он сможет прыгнуть к двери и убежать навсегда? Все вращалось, голоса слились воедино с шипение змеи, которое становилось все громче и громче. Он чувствовал себя так, словно был на грани жизни и смерти, упустив момент когда эти самые двери распахнулись, и знакомые шаги приблизились к его родителям. Но чтобы мы всë поняли, нам нужно перемотать  путь к сути проблемы. Родители Эдрика узнали, что он не только подружился с людьми в замке и относился к ним как к равным, но и то, что он как маленький ребенок привязался к какой-то глупой женщине. Кто-то сказал им, что они стали слишком близки, настолько, что им просто не хватает называть друг друга «мать» и «сын» для точности, не более того. Уэссекс был настолько отвращен его действиями, что не дождался, пока Мерсия перестанет говорить. Он сразу же направил кулак в лицо мальчика, силой бросив его на землю. Настигнутый врасплох, он не сразу понял то, что произошло, лишь почувствовал, как кто-то схватил его за волосы и ударил лицом в пол. Сначала почувствовал что-то теплое, выходящее из его носа, а затем услышал громкий треск. Он не мог понять, что происходит, и не мог почувствовать свой язык, чтобы что-то сказать. — Негодник!  Грязная свинья, такая же как и твои маленькие друзья... что?! Ты не можешь сказать ничего сейчас, не так ли?! Открой рот и говори! Говори! — Уэссекс потряс его, схватив за лицо, — Я убью тебя, ублюдок, ты, позорный идиот, как  смеешь позорить меня в моем собственном замке?! — он разбил голову Эдрика о пол в последний раз, прежде чем выпрямиться и ударить его ногой в живот. Англия, который теперь не реагировал ни на что, каким-то образом все еще был в сознании. Но он не мог сформулировать ни одного предложения. Единственное, что пришло ему в голову, было «Больно». Он почувствовал, как вкус крови медленно спускался по горлу, услышав чьи-то приглушенные крики сзади. — Нортумбрия, останови Уэссекс! Если ты не остановишь его, он убьет этого ублюдка!  — Даже не пытайся прикоснуться ко мне! Ты знаешь, почему я такой! Я заставлю его заплатить за любую глупость, которую он сделал, отпусти меня!  Различные крики наполнили воздух, Оуинн чувствовала, что ее сердце разорвется прямо здесь и сейчас. Весь замок слышал, какая сила ударила Англию. Становилось еще страшнее, тогда когда ты понимал, кто такой Уэссекс. Воин, первым уроком которого было то, как наносить болезненные удары. Его рост заметно контрастировал с относительно меньшим мальчиком, который в человеческие годы был всего лишь подростком. Конечно, он был сильным для своего возраста, даже когда его родители не хотели признавать это, но не сильнее чем человек, который был сложен как чертов медведь. И Оуинн сделала то, что сделала бы любая мать. Она побежала к двери, где происходили ужасы этой ночи, крики и проклятия вылетали из уст мужчин как дыхание. В ее движениях не было колебаний, только полный ужас сиял в глазах от того, что она могла увидеть, когда распахнула эту дверь. Окровавленное тело, лежащее на полу. Волосы прикрывали лицо, а кончики были  пропитанные кровью. Белая одежда, которую он так любил носить еще хуже контрастировала с кровью, что была размазана по всему телу. Лицо было неузнаваемым. Оуинн даже не могла сказать, где именно Эдрик был ранен. Единственное, что она видела, это скапление крови рядом с его носом и ртом. Все, что она могла вспомнить, это свои крики, и то как она защищала Англию своим телом. Возможно, из-за шока от ее дерзости, они не смогли вымолвить лишнее слово.  Они не осмелились прикоснуться к ней. Не потому, что она была женщиной, а потому, что им было противно это сделать. Нищий повар, который проводит  рассвет и закат своей жизни, служа кому-то другому. Уэссекс немедленно приказал бросить ее в темницу.

***

Англия не сразу проснулся. Если быть точным, это было даже не через несколько часов или дней, а только через неделю. Для тела, которое еще не было связано с бессмертием, это был близкий порыв к смерти. Болезненные синяки покрыли его бледную кожу, каждое движение казалось настолько ужасным, что он предпочел бы никогда больше не жить, чем испытать это. Один глаз было труднее контролировать, чем другой, он ощущался больше и тяжелее. Эдрик провел языком по зубам, просто, чтобы проверить, все ли они на месте, и, к его удивлению, ни одного пострадавшего. Нос ощущался странно, как будто он даже не своë, а чужое лицо трогал.   Такие простые  движения заставили его устать, и он снова упал в бездну, увидев странный сон. Он был в лесу. Перед ним сидел рыжеволосый мужчина, который грелся у огня. Он смотрел сквозь него, как будто пытался найти кого-то другого. Это был один из самых красивых мужчин, которых он видел в своей жизни. С веснушками, разбросанными по лицу, нахмуренными бровями, всего на оттенок темнее чем его волосы. Зеленые глаза выглядели теплее, чем пламя перед ним. Он был одет необычно, с синими знаками на коже, которая в остальном была безупречной. 

***

Если бы кто-то попросил Англию попытаться вспомнить, что произошло после того, как он, наконец, проснулся и смог встать на ноги, то тот сказал бы правду. Он ничего не помнит. Следующее воспоминание — это всегда то, что он стоит перед темницей, в ужасе наблюдая за тем, что стало с его дорогим другом. — Нравится то что видишь? — спросил голос. Никогда еще у Англии не было такого соблазна нанести кому-то удар, даже если это означало, что он не сможет снова встать с кровати в течение недели. — Как ты мог так поделать с ней, отец... — прошептал он, чувствуя, как его руки начинают дрожать от гнева или страха. Оуинн была избита до неузнаваемости. Если бы он не знал кто, был перед ним, он бы и не догадался.  Внезапно глаза стали покалывать от простого воздуха, которым он дышал. Вздыхая глубже, он не понимал, что на самом деле начинал плакать. Конечно, это не прошло мимо глаз Уэссекса, который стоял прямо за ним, положив руку на плечо сына в знак предупреждения. Хватка стала сильнее, когда он спокойно прошептал вопрос, что был страшнее чем любые другие слова, которые он кричал когда был неконтролируемо зол. — Хочешь помочь ей? — он спокойно смотрел на Англию, заметив, что все его тело замерло от отвратительного предложения, — Полагаю, я мог бы даже сделать это быстрее для тебя, дав это...  Кинжал. У Англии не было ни энергии, ни силы воли, чтобы посмотреть на отменное качество оружия, его пальцы просто прошлись по знакомым словам, заставляя его отца улыбнуться еще шире. — Красиво, не так ли? — его голос был как мед, но лицо было абсолютно нечитаемым.  Ноги предательски сдали, Англия, осевший на пол, не был в силах смотреть никому в глаза. Ни на стражу, которые наблюдали за развитием всей истории, ни на его отца, и особенно на женщину внутри темницы. — Откройте двери, — голос приказал сзади. Он больше не казался знакомым. Две руки скользнули под его подмышками, поднимая вверх, и  толкнули вперед, чтобы тот встал и начать идти. Уэссекс делал это так, как будто Эдрик был куклой, что выполняла приказы своего владельца. Его зрение было настолько размытым, что он не мог видеть даже кончик собственного носа. — Я не могу... Я..не могу… — дышать. Это то, что он пытался сказать, но безуспешно. — О нет, нет, все в порядке, мой дорогой мальчик, — Англия вздрогнул от таких слов, — Ты так много узнал о мерзкой человеческой природе не только из книг, но и из историй своих собственных отцов! Как ты думаешь, кто пытался отрезать руку Нортумбрии в битве? Как ты думаешь, кто пытался забрать все сокровища, которыми я владел?  — Нет, нет, она не такая, как они… — Эдрик зажмурился и замотал головой. Из его уст вырывались всхлипы. — О, ты так думаешь? Думаешь, только один человек отличается от всех остальных? Я считаю  это немного грустно, если ты на самом деле такой невинный, дорогой мой, — Уэссекс взъерошил волосы Англии, заставив его захотеть немедленно отрезать все, к чему он только что прикоснулся, — Кто по-твоему рассказал нам о тебе и о ней? —  внезапно хватка на его волосах стала тверже, напомнив ему про последний раз, когда это произошло. Было не очень приятно.  — Твой очередной друг — старик Вульф. Оказалось, он был очень отвращен к природе ваших отношений "мать и сын", — Англия затих, Уэссексу показалось, что он даже не дышал.  — Вульф предал меня? — как-то странно спросил Англия. Его отец думал что это из-за шока, но он не знал того, что старик всегда был довольно странным. Он недоумевал только из-за того, как именно мужчине хватило смелости рассказать все королям.  — Человек предал тебя, — он осторожно положил кинжал в маленькую руку, согнул пальцы над ручкой, помня, что некоторые пальцы Эдрика все еще были сломаны. Новая волна слез покатились из его глаз, когда кинжал повернулся в вертикальном положении, коснувшись ее груди. Он трясся, как пес, который пытаясь защитить себя, причинял боль другим. Однако, этот пес не знал, что в какой-то момент его ждет та же участь. Он посмотрел ей в глаза,  и не увидел ни одного проблеска угрызений совести. — Англия... — она прохрипела  едва слышным голосом. — Эдрик —  поправил он. Оуинн стала единственным человеком, которая знала его настоящее имя, что могли знать только несколько видов воплощений. Родители, супруги и очень редко преемники. Она не была ни одной из них по крови. Но в душе —  больше родителем, чем кто-либо из семи незнакомцев. — Все в порядке, Эдрик, — она очень явно боролась со своим последним вздохом, чтобы сказать, что она хотела — Это наша судьба, и она размотается так, как и должна. Не борись с этим. — прошептала девушка.  Англия чуть не забрал кинжал назад когда почувствовал новую силу, покрывающую его руку. Он не смог тягаться с Уэессексом, которому не заставило огромного труда пронзить кинжал в грудь. — ОТЕЦ! — он закричал, случайно положив весь вес своего тела в тот кинжал. Эдрик почувствовал как оружие прошло сквозь ткань и ребра, издавая характерный звук. Из уст женщины послышался хрип.  Уэссекс, однако, был умным мужчиной, который быстро понял путь этой реакции. Он убрал руку и , прежде чем Англия понял, что произошло,  ушел. Мальчик остался один с кинжалом и окровавленным телом. Руки дрожали как в последний раз. Честно, Англия сомневался что он выйдет отсюда живым. Подняв взор на тело вновь, он понял, что не может двинуться, сколько усилий бы он не приложил. Слезы лились как вода в реке, громкие всхлипы оглушительно перебили все его сознание.  Оуинн, милая Оуинн. Что же с тобой сделали? Что же я с тобой сделал?! Из уст вырвался душераздирающий крик, Англия впился в свою кожу лица ногтями и выл, как одинокий волк. Действительно пугающее зрелище видеть  как чужая кровь размазывается и по лицу подростка.  Англия не знал, как долго он сидел в темнице. Никто не пришел выталкивать его силой, видимо это и было их решением. Он лишь молча наблюдал, как последние капли спадали с ее конечностей, как умирала и так исчезшая  надежда. Как же глуп он был, надеясь на чудо. Он даже понимал, почему с ним обращаются так его родители. Он жалок, он знал это.  Но не знал, что Уэссекс позволит сжечь тело лишь для этого случая. А также что они выбросят ее прах где-то в реку. Затем, Эдрика снова изобьют, почти до смерти за многое, он знал что они смогут найти уйму причин. Но главное, за то что он сказал человеку свое настоящее имя.  Ему казалось, что он  чужой вокруг своего рода, Аданасея. Лишь желал такого же понимания, которое есть у людей, живущих  только несколько десятков лет, им этого хватает. Англия не хотел жить вечно.  Его заперли в замке, разрешалось только тренироваться и есть. Одинокими ночами, когда свет луны освещал единственный путь к мосту,  он исчезал из замка, чтобы посетить реку, смотрел на то как волны, никогда не останавливаясь шли вперед, лишь изредка бросая камушки. Куда же спешит эта река? Разве ей нужно быть где-то? Она была похожа на Оуинн. Такая же живая, сильная, непоколебимая.  Он мог прийти до этого места с закрытыми глазами. Англия понимал и то, что если родители узнают про все его пропажи, просто переломают все ребра. Иногда мальчик доходил до моста хромая, иногда и вовсе с вырванными волосами и пальцами, которые выглядели страшнее любого оружия.  Река бережно хранила его всхлипы в собственных волнах, только изредка она пропускала шептание.  — Выше нос, Эдрик — смеялась в воспоминаниях она.  И он действительно слышал её, глядя вверх.