Закон апгрейда в формате «Смерть плюс» (18+)

***

Уже который день главная надежда клана «Лунных теней», наследник правящего рода Ким отрывался по полной в компании двух своих неизменных друзей и одного нового персонажа — альфы, привезенного в столицу силой. Полиции города был дан указ: «не препятствовать», который они с рвением бросились выполнять. Друзья побывали во всех лучших барах, на всех открывшихся к Новому году ярмарках, нарвались на парочку ссор с местными задирами и дружно надавали им лещей. Причем Тэхён ни в чем не уступал двум сильным играющим мускулами альфам и юркому бете, который оказался тоже вполне умеющим постоять за себя и за того парня. Омега со знанием дела использовал приемы борьбы, которой занимался с детства, и его захваты и удары были очень кстати. Что до Чонгука, то он словно был рожден побеждать. Как говорится: сила мышц и никакой магии. — А ты неплохо дерешься, — одобрительно похлопал Чона по плечу Мин после их второй стычки у шумного бара. Четверка прилично подвыпивших альф решила продолжить веселье в более тихой обстановке и заодно прихватить с собой Чимина, чтобы хорошенько развлечься. Первым друга хватился Тэхён, потерявший того на танцполе, и поднял панику. Пинками и парой крепких словечек он поднял сопровождающих его альф с мягких диванов, где они, уютно усевшись, рассуждали о неверной стратегии одной из сторон в какой-то давно позабытой войне. Парни быстро смекнули что к чему, Юнги побагровел от накотившей ярости, и они ринулись на улицу, где трое неудачников (о чем они не подозревали еще каких-то десять минут назад) пытались запихнуть в машину к четвертому сопротивляющегося и громко матерящегося Пака. Мин, готовый выпустить наружу своего озверевшего волка, на пару с приученным к чувству справедливости Чонгуком довольно быстро разобрались с неосмотрительно подкатившей не к тому парню троицей, пока Тэхён, с заметной периодичностью прикладывал несостоявшегося водителя лбом к рулю, сопровождая сие действие нравоучительным монологом. Потом Юнги сгреб чуть подрагивающего и прилично испуганного, но все же пинающего своих обидчиков Чимина в охапку, внимательно осмотрел, вытер большими пальцами размазанную подводку, одним движением закинул его себе на плечо и с рыком смачно шлепнул по аппетитной попке. — За что? — возмутился было Пак. — А не хера чужим мужикам глазки строить, — прорычал Мин и молча утащил парня в сторону стоянки. — Я прямо завидую, — улыбаясь непонятно чему, проговорил Тэ, наблюдая, как спустивший на землю свою ношу Мин, развязно и глубоко целовал Чимина, впечатывая бедрами в дверцу внедорожника. — Это — любовь, — спокойно констатировал Чон, смотря, как бережно придержал голову садящегося в машину Пака Юнги. — Чувство, которое не дано узнать ни вам, ни мне. — Хватит мне выкать, — раздраженно прошипел Тэхён. — Ты только что со мной пил текилу, а потом месился с обкуренными ублюдками. Хотя бы это уже стирает между нами выставленные границы. — Как скажешь, Тэ. Я здесь, чтобы выполнять твои желания, даже самые самоубийственные, — пожал плечами Гук и направился к мигнувшей фарами машине. Ким глубоко вздохнул, нагнал недалеко ушедшего Чона и ухватился за локоть. Так они и добрели до автомобиля Мина. — А из нас бы вышла хорошая компания, — выруливая на дорогу, вдруг сказал Юнги. — Мы прямо спелись за такое короткое время. Ответом ему было молчание. На следующий день Тэхён переполошил совет старейшин, когда нагрянул к ним с вопросом: «Можно ли отсрочить ритуал на год?» Старые маги поинтересовались, зачем ему это понадобилось, на что получили ответ: — Я хочу узнать своего жениха получше. Старейшины лишь покачали головами, а один из них, поманив пальцем омегу, прошептал, что наследнику не мешало бы хорошенько проспаться после вчерашнего.

***

Тэхён сидел на просторном балконе вместе со старшим двоюродным братом, пил чай и наблюдал, как Чонгук возится во дворе с десятком ребятишек — детьми слуг. Они уже слепили снеговика, посражались в снежки, покатались на санках. — Он был бы хорошим отцом, — грустно проговорил Намджун. — Не терзай мне душу, — вздохнул Тэ и вдруг восторженно ухватил Джуна за руку. — Смотри, сейчас снова… — он указал пальцем на замершего посреди двора альфу. Тот прикрыл глаза поднял вверх руку, и с кончиков пальцев в воздух взвились золотистые яркие искры. Ребятишки радостно загалдели, ловя их руками, и те, на удивление, не обжигали, лишь слегка щекотали подставленные ладошки. — Я вижу, что ты увлекся плененным альфой, — от внимательного взгляда старшего омеги не укрылся нескрываемый интерес брата. — Будь осторожен, ни к чему хорошему это не приведет. — Я контролирую свои чувства, братец, — сверкнул глазами Тэ. — Занимайся своей жизнью и не лезь в мою. — С моей жизнью все в порядке, чего не скажешь о твоей. Мне жаль тебя, но я ничего не могу со всем этим поделать, — Намджун встал с мягких подушек, которые были накиданы на резные скамьи, посильнее закутался в длинную шубу и направился к балконной двери. Тэхён ухватил его за руку, останавливая. — Что ты хочешь сказать? — Ты как-то обмолвился, что в роду Чонов тоже есть легенда о передаче силы. Я бы на твоем месте поинтересовался ее содержанием, — спокойно ответил брат. — Меня бесит твоя привычка говорить загадками, — скрипнул зубами Тэ. — Или молчи, или не напускай тумана. — Хорошо ли ты изучил нашу историю? — Намджун развернулся с какой-то решимостью в глазах. — Я столько раз слышал эту легенду, что она успела набить мне оскомину. — Ты невнимателен, — покачал головой старший. — Я говорил не о легенде, а о реальной истории ритуалов и в свое время участвующих в нем пар. — А что, есть какие-то различия? — Есть, и очень существенные. Покопайся в летописях, отыщи дневники третьего брата твоего отца. Думаю, ты узнаешь много нового, — с этими словами Намджун покинул своего племянника, оставляя размышлять и наблюдать за Чонгуком.

***

Старый год незаметно сошел на нет, и Новогодняя ночь уже звала запахом украшенной ели, ароматом запеченного мяса и имбирного печенья. Самая долгожданная ночь стремительно наступала, и вместе с ней неизбежно приближался ритуал. В самое последнее утро года в апартаменты к Чонгуку постучали, и слуга торжественно внес невероятной красоты длинный халат расшитый золотыми нитями и полупрозрачные алые шаровары. Сложный узор тянулся по низу халата, переходил на спину и грудь и рассыпался дождем по широким рукавам. На плотном воротнике-стойке переливались солнечные лучи. Чонгук подошел к вешалке и пропустил между пальцев тончайший дорогой шелк, из которого был сшит церемониальный наряд. Он усмехнулся: — Глупец! Неужели ты мог подумать, что сможешь повлиять на этого омегу, пробудить в нем хотя бы малую толику того чувства, что загорелось в тебе самом. Он думает лишь о долге, и ему плевать на тебя и твою жизнь, — с горечью проговорил он в тишину комнаты. Позади него послышался шорох. Гук обернулся и увидел замершего в дверях Кима. Он внимательно рассматривал Чона, словно впервые видел, потом перевел взгляд на расшитый халат. — Нравится твое одеяние, Чонгук? — Это все, что мне следует надеть? Странный наряд для заключения союза, не находишь? — Это древний ритуал, — Тэ не шевелился, словно боясь войти внутрь. — Ты же не настолько наивен, чтобы не понять, в чем именно он заключается, — он изогнул иронично бровь. — Не хочешь ли ты сказать, что нам придется?.. Боги, нет! — на лице Чона отразился ужас. — Готовься к ритуалу, альфа, — безжизненным голосом проговорил Тэхён. — Вечером, в четверть одиннадцатого за тобой придут. И даже не вздумай сбежать. Я найду тебя и притащу назад силой. Протащу по улицам города, как трофей, больше не заботясь о твоей гордости. — Я не попрощался с родителями, — Гук безжизненно уронил руки. — Соврал, что провожу время с друзьями. — У тебя будет время. Даю тебе слово, — гордо выпрямив спину ответил Тэ, не оборачиваясь, и покинул комнату Чонгука.

***

Чимин нервно покусывал ноготь на большом пальце, ожидая, пока Тэхён облачится в церемониальные одежды и выйдет из-за большой ширмы, перегораживающей половину его спальни. Он вызывался помочь, но друг заверил, что разберется со всем сам, а пока они разговаривали, не видя друг друга. — Чувства у него ко мне! Ну надо же! А я думаю лишь о себе, — громко возмущался Тэ. — Это он тебе сказал? — Чимин попытался заглянуть за ширму, но в него тут же полетела массивная расческа. — Все-все, не лезу. — Это он сам себе сказал, — пробурчал Ким. — Тогда не о чем переживать. Это предсвадебная нервозность. — Ты отправил Юнги к комнатам Чона? — в который раз уточнил Тэ. — Да не сбежит он никуда! — психанул Пак. — Не станет же он из окна выпрыгивать. И потом, ты ему нравишься, это невооруженным глазом видно. Не будет он тебе назло делать. — Ты забываешь, что он доминантный альфа, он может надавить на охрану, и те его выведут. — Надеюсь, ты не озвучил ему эту мысль как-нибудь вскользь, за стопкой текилы? — осторожно уточнил Чимин. — Ему ведь это даже в голову не приходило... Ну, до последнего времени не приходило, — добавил он через пару секунд. — Ты о чем? — из-за ширмы показалась блондинистая голова с серебристым обручем на лбу, от которого по вискам свешивались, словно стекая, жемчужные капли. — Да, Мин тут видео прислал, — бета не отрывал глаз от телефона. — Он все же пытается. Но Мин не дает ребятам из охраны войти в комнату. А подчиняющий феромон, похоже, у твоего Чонгука неслабый! — с восхищением добавил он, качнув головой. — Даже не сомневался в нем! — Тэ в точной копии халата Чонгука, с тем лишь отличием, что он был белого цвета с серебряной вышивкой, скользнул к другу и заглянул через плечо. Там, сверкающий чернотой глаз, стоял его Чонгук и давил всей мощью своей сущности на проседающую в ногах охрану. — Чон, прекрати, — услышали они голос Мина. — Чего ты добьешься? Ну прорвешься через нас, но далеко все равно не уйдешь. Даже с твоей силой тебе не одолеть такое количество альф. — Но я должен быть попробовать, — Гук вдруг отступил, заметно расслабляясь. Ребята в коридоре, не ожидавшие такой резкой перемены, осели вниз по стене и трясли головами, пытаясь прийти в себя. — Нам нужна еще охрана, — пробормотал Юнги и отключился. — Уверен, что справишься? — на лице Чимина не было даже подобии улыбки. По просьбе Тэхёна он за пару последних дней перелопатил почти всю библиотеку поместья, ища самые разные упоминания о ритуале и все с ним связанное. Теперь он знал о нем чуть меньше, чем сами старейшины, но во всей этой кипе информации явно чего-то недоставало. — Говоришь, нам дадут чаши с вином, якобы для поднятия духа? — хмуро посмотрел на друга Тэ. — Да, — кивнул тот, — но это обман. В его чаше будет блокатор, чтобы он не мог тебе сопротивляться, а в твоей подкрепляющий напиток. Ну, тот, что пьют омеги во время сильной течки и во время гона своей пары. Он придает сил и выносливости. Потом его должны связать… — Вот же старые извращенцы! Прав был Гук. Была бы моя воля, своими руками задушил, — Тэ с силой сжал кулаки. — И по неписаному правилу, они должны будут смотреть на то, как вы… — Чимин жестами попытался изобразить спаривание альфы и омеги. — Хорошо, что об этом я узнал задолго до сегодняшнего вечера, — ухмыльнулся Тэхён. — Я устроил такой скандал старейшине нашего рода, что тот чуть не умер. Но я добился того, что ни одной похотливой морды на нашем ритуале не будет. Кроме самого старшего, что должен подтвердить проведенную церемонию и заключить брак. Но и он будет за ширмой, чтобы не отсвечивать. — Как тебе это удалось? — неверяще спросил Пак. — Ну, не все так радужно, — нахохлился Тэ. — Они все же будут смотреть, но по камерам, установленным в храме. Я, конечно, выслушал херову кучу претензий, что я опошлил священный ритуал, осквернил святая святых своей электроникой, но потом они успокоились и согласились. Они просто не знают, что в нужный момент я нажму на кнопку и вырублю камеры. — Я бы так не смог, — уронил голову Чимин. — Ты такой смелый, Тэ, а я даже за свою любовь не смею по-бороться. — И зря! — уверенно топнул ногой омега. — Мин тебя любит, даже Чонгук заметил. — Но нам не дадут пожениться! — Плевать! Главное, что вы будете вместе. А со временем я стану главой и дам вам разрешение. — Вот с этим тоже большой вопрос, — неуверенно проговорил бета. — Я перерыл все хроники, и ни в одной не видел, чтобы доминирующий омега, принявший участие в ритуале, позже стал главой клана. От тебя что-то очень тщательно скрывают. — Скрывают? Что ж, я им устрою ритуал. Оху… Ох, поедят они ухи сегодня! — Что ты задумал? — распахнул глаза Чимин. — Ты ведь знаешь, что главное условие ритуала — укротить альфу, заставить подчиняться. А если все будет по обоюдному согласию? — Так еще никогда не было, — замотал головой Пак. — Я точно о таком не читал. — Вот и посмотрим, — подмигнул ему Тэ. — Говоришь, Чонгук ко мне неравнодушен? Заодно узнаем — так это или нет. — Но как же твое доминирование? — Да на какой оно мне черт, если рядом не будет его, — он кивнул на потухший экран смартфона друга. — Я за эти дни столько всего передумал и понял… Не поверишь, Чимин, но я, кажется, влюбился. И на этот раз по-настоящему. — Кажется? — язвительно уточнил Пак. — Не иронизируй, — Тэ отвесил легкий подзатыльник. — Кому, как не тебе знать, какой я бываю, когда лишь слегка влюблен. — Знаю, — сильно покраснел Чимин, вспоминая их с Тэ старшую школу и не всегда невинные совместные ночевки. Тэхён посмотрел на часы. — Пора. Накинув длинную теплую шубу, он нырнул голыми ногами в мягкие угги и кивнул Паку на дверь, которую тот широко распахнул перед наследником. Где-то в высокой башне перед Чонгуком сейчас также распахнулась дверь. Альфа и омега начали путь навстречу друг другу.

***

В полутемном зале храма, украшенном ветками ели, цветами и прозрачной вуалью, горели свечи. Их аромат повторял природный запах пары, что стояла сейчас в центре и внимательно осматривалась. Под самым крышей виднелся прозрачный купол, сквозь который было видно новогоднее небо с миллиардами звезд. — Чонгук, — услышал Чон, и дернулся было повернуться, но ему тут же зашептали: — Не показывай, что слышишь меня. Нам сейчас принесут вино — не пей. Что угодно придумай, но даже глоток не делай. — А то что, — дернул уголком губ альфа. — Там блокаторы, идиот недоверчивый, — прошипел Тэ. — И вообще, чей это ритуал — наш или ваш? Вот и слушай, что я тебе говорю. — И снова призвали два древних клана своих сыновей, чтобы объединиться и дополнить свои силы, — неизвестно откуда зазвучавший голос заставил обоих парней вздрогнуть. — Ни хрена себе призвали! — присвистнул Чон. — Пригнали силой, не врите хотя бы в этом. — И откликнулись они на зов друг друга, и пришли под свод освященных небес, чтобы заключить союз, что важен для всех, — продолжал как ни в чем ни бывало голос. — Во, заливает! — усмехнулся Гук. — Мне-то он каким боком сдался? — Под покровом зимней ночи вступили они в священный союз, и самая яркая звезда благословила его своим светом, — в прозрачном куполе действительно замерцала необычная звезда. Она словно переливалась разными цветами, манила за собой. — Испив вино из ритуальных чаш, поклялись они друг другу в верности. — А вот и оно, — прошептал Тэ, когда крышка стоявшего посреди зала стола отъехала в сторону и наверх поднялись две небольшие металические чаши с вином. Он коснулся рукой Чонгука, призывая следовать за собой. Встав по обе стороны от стола, они взяли в руки чаши. — Вот сейчас так захотелось выпить, — шепнул Гук. — Сделай вид, что пьешь, а потом повторяй за мной. — Значит, блокатор? Для чего? — Чонгук поднес чашу к губам и придержал, словно смакуя вкус. — Чтобы ты не сильно сопротивлялся и покорился мне. И чтобы ничего не чувствовал, — Тэхён опустил свою чашу и чуть качнул, переворачивая. — И тут пытаются что-то забрать, — Гук повторил за ним неуловимое действие. — А может я хочу чувствовать и понимать? — Принесите свои клятвы и соедините тела, чтобы насытится силой друг друга, — призвал голос, и вдруг воздух неуловимо сгустился. Ароматы от свечей, что еле улавливались в воздухе, вдруг стали сильнее, словно выпущенные феромоны двух сущностей, а тишину храма нарушила ваба, залившаяся воем одинокой волчицы, сменяемой глухим подвыванием матерого волка. — А вот это уже грязно, так играть, — рыкнул Гук, перехватывая горло рукой. — Я на такое не согласен. «А-о-у-у-у-о-а» — заливалась ваба, а Гук чувствовал, как каждая клетка отзывается на вой. Волоски на руках встали дыбом, в ушах загрохотали барабаны, а изнутри начал подниматься съедающий жар. — Пусть пламя ритуального костра озарит священный союз и станет свидетелем акта любви! — взвился в последний раз голос. — Акта чего? — Чонгук пытался противостоять проснувшейся внутри сущности. Его альфа выл и царапал костями воображаемую землю, рвался навстречу отзывающемуся омеге. Тэхён, сжав кулаки так, что ногти врезались в кожу, изо всех сил пытался удержать рвущуюся изнутри сущность. Она крутилась волчком, каталась по земле и подвывала звавшему ее волку. — Это низко! — прохрипел Гук. — За что ты так со мной? Я доверился тебе, думал, что хоть что-то значу для тебя, но тебе был нужен только этот ритуал! Тебе плевать на меня, мою жизнь, мои чувства! — он уже с трудом контролировал себя, но все еще противился происходящему. — Неужели власть и мощь настолько застили тебе глаза, что ты ничего не чувствуешь? Не видишь моего к тебе отношения? — Ты ошибаешься, альфа, — раздался тихий голос. — Думаешь, я не хотел отменить этот ритуал или хотя бы перенести на год? Я даже просил об этом старейшин, но они были непреклонны, — в глазах омеги заблестели слезы. — Но что тебе до чужих мыслей и чувств? Ты ничего не знаешь обо мне, чтобы судить, так какого черта, Чонгук?! Ким из последних сил рванулся прочь, когда сильная рука перехватила его за талию, крепко прижимая к груди альфы. — Не слушай меня, во мне говорит обида и задетая гордость, — прошептал Чон в затылок Тэ, касаясь губами мягких волос. — Меня разрывает от несправедливости и неизбежности грядущего. Если бы все можно было исправить, — он замолчал, сжимая в объятиях Кима. — Ничего нельзя сделать, — забился в его руках омега. — Я не рассчитал сил, не подумал… Нам придется подчиниться. Но я не хочу так! — Мы можем сделать все по-своему, — возразил Чонгук, — просто надо довериться друг другу. Позволь мне любить тебя. — Этот ритуал погубит тебя, — заливался слезами Тэ. — Зато я буду знать, что любил самого прекрасного и сильного омегу в мире, а он отвечал мне, пусть и недолго, — улыбаясь, проговорил Чон. И Тэхён отпустил себя. Он повернулся в сжимающих его объятиях и потянулся к Чонгуку с поцелуем, которого ждал, казалось, целую жизнь. Они столкнулись губами, сминая, прикусывая, толкаясь и сплетаясь языками, забывая, что нужно дышать. Задохнувшись, оторвались, прожигая друг друга горящими взглядами, хватая ртом такой необходимый воздух, а руки уже исследовали, сжимали, цеплялись за плечи, вплетались в волосы. Тэ уже не пытался противиться охватившему желанию. Даже если бы хотел, не смог — сошедшая с ума от зова альфы сущность предавала. Хотелось стать ближе к Чонгуку, притереться, врасти в это опаляющее жаром и страстью тело, что оплетало, забирало, подчиняло. Сердце стучало, билось внутри, грохотало барабанами в ушах. Чон вцепился пальцами в белые волосы, оттягивая голову Кима назад, разрывая нити жемчуга, и тот рассыпался вокруг них с тихим стуком. Альфа ткнулся носом в шею, глубоко втягивая запах возбужденного омеги, провел языком от впадины у ключицы до мочки уха, потом еще, и еще раз, широкими мазками, вылизывая выступивший пот и выносящий мозг феромон. Тэхён краем сознания уловил какой-то странный звук, и через мгновение понял, что это его собственное жалкое поскуливание. Чтобы он, доминантный омега, вот так себя вел?! Ему должно было быть стыдно. Наверное. Но, отчего-то не было. Он только сильнее скулил, выпрашивая, сам не понимая чего. Только больше, ближе, сильнее. Чонгук с треском разорвал мешающие им халаты, и еле успел подхватить на руки оседающего Тэхёна. Того не держали ноги, и он повис на сильных плечах, позволяя удержать, уложить на брошенный на поросшие мхом древние камни ковер. Гук, казалось, был везде. Руки, губы, каждое касание выжигало на алебастровой коже омеги: «Мой!» Чон целовал, ласкал, прикусывал, зализывал места укусов и порыкивал от удовольствия. А Тэхёну вдруг стало мало. Он, с непонятно откуда взявшейся силой, толкнул от себя Чона, опрокидывая на спину, впиваясь поцелуем в подставленную шею. Целуя и всасывая блестевшую от пота кожу, он спускался все ниже, руками исследуя плечи, грудь, подкачанный торс. Зубами рванул веревку, удерживающую на бедрах Гука полупрозрачные шаровары и стянул их ниже. Приподнявшись, с восхищением посмотрел на дернувшийся под его взглядом член, и облизнулся, чувствуя под языком выступающие клыки. Чонгук, словно завороженный, наблюдал, как Тэ освободился от остатков своей одежды, перекинул через него ногу, уперся коленями по обе стороны от его бедер и наклонился, проведя горячим влажным языком от пупка Чона до кадыка, прикусив несильно тот напоследок. — Помоги, направь меня, — прерывисто дыша, попросил Тэ. Гук с животной силой сжал талию парня, будто пробуя его на выносливость. Тот лишь кивнул, подтверждая свою просьбу. С диким рыком Чон перевернулся, подминая под себя омегу, оказываясь между призывно раздвинутыми коленями, приподнял его упругую попку от ковра и, призывая всю свою волю, чтобы не разорвать податливое тело, стал медленно входить, врезаясь пальцами в узкие бедра и насаживая Тэ на себя. Два громких стона раздались под сводами храма. Чонгук, не отрываясь смотрел на то, как с каждым новым толчком все сильнее расширяются глаза Тэхёна, пока в них не пропала радужка и не остались лишь зовущие чернотой зрачки. Он подстраивался под задаваемый ритм, сливался в идеальном танце, метался под ним, выстанывал имя своего альфы, поскуливал, просил еще и сильнее, и тот был только рад угождать своему омеге снова и снова, беря его с бешеным, животным темпом, скалясь и рыча от нечеловеческого удовольствия. Пару раз он чуть не сорвался, потеряв человеческий разум и полностью сорвавший в необузданную сущность, но оставался на грани, получая не испытанное до этого момента удовольствие. — Гуки, я… признаю тебя… своим мужем…— Тэхён прогнулся в спине, шаря рукой и хватая Чона за предплечье. Тот и сам уже почувствовал приближение оргазма и только ждал, сжав до скрипа зубы, но все же не выдержал, с хрипом и победным рыком врезаясь клыками в шею рядом с запаховой железой, оставляя свою метку, раз и навсегда заявляя свои права на этого омегу. Тэ вскрикнул, откинув голову, и вдруг мир вокруг завертелся, заискрился всеми цветами. Из сплетения обнаженных в своем единении тел, вырвался столб света и искр, озаряя древний храм. Он поднимался все выше, пока его сила и рвущаяся наружу энергия не пробила прозрачный купол, выстреливая в звездное новогоднее небо. Две тени внизу, вскрикнув, упали, не расцепляя объятий, и замерли, испугав всем произошедшим видавших виды старейшин.