Закон апгрейда в формате «Смерть плюс» (18+)

***

Жар. Все, что он ощущал сейчас это сильнейший, сжигающий изнутри, жар. Тэхёна словно расплющило по кровати, придавив для верности сверху многотонной плитой. В голове мелькали обрывки какого-то развратного до неприличия сна. Он попытался пошевелиться, но лишь хрипло простонал. С трудом приоткрыв глаза, он увидел склонившегося над ним Чимина, который держал в руках пузырек с подозрительной голубой жидкостью. — Не смей… — прохрипел Тэ, тут же удивленно распахивая глаза. — Это что, мой голос? — Скажи спасибо, что он вообще есть, — из-за плеча Пака вынырнула всклокоченная голова Юнги. — Ну и выть ты горазд, скажу я тебе! Все поместье переполошил. — Выть? — Тэхён определенно ничего не понимал. — Давай-ка, ты примешь лекарство, придешь в себя, — бета протянул ему ложку с той самой голубизной, что плескалась в бутылке. — Не смей поить меня своими экспериментальными настойками, — скривил нос Тэ. — Иди, лису поймай или кота, на худой конец. Я тебе не подопытный образец. — Я просто балдею от твоей хрипатости, — улыбнулся Мин, обнажая десна. — Чимин, солнышко, на хер ты его лечишь? Пусть дальше валяется, как бревно, и своим шепотом с эротичной хрипотцой сам с собой разговаривает. А мы пойдем праздник отмечать, а то и так два дня потеряли, за ним ухаживая. — Какие два дня? — Тэхён все же смог вытащить из-под одеяла руку и вяло отвел в сторону лезущую в рот ложку. — Такие, — Мин подошел к нему сбоку, поставил колено на кровать и одним движением придал другу сидячее положение. — Лучше бы Чимину спасибо сказал. Если бы не его снадобья, которые он по старым рецептам сварил, хрен бы ты так быстро оклемался. Пак снова пихнул ему ложку, и Ким, хмурясь, принял лекарство. От странного тягучего взвара стало действительно легче. Жар начал отступать, и Тэхён понемногу начал двигать конечностями. — Блин, у меня чувство, словно меня всю ночь имели и не заплатили, — голос все еще отказывался приходить в норму. — Не удивительно, — хохотнул Юнги. — Столько трахаться! Я и не думал, что ты такой зверь, — он клацнул зубами. — Подожди, — нахмурился Ким, — ты о чем? — Отстань от него, — Чимин оттолкнул плечом ухмыляющегося Мина и присел рядом с Тэ. Взяв его руку, он принялся протирать ее по всей длине губкой, смоченной в резко пахнущей смеси. — Не видишь — он не помнит ничего. — Чего я не помню? — А вот это сейчас выясним, — по-деловому потер руки Юнги. — Как к ритуалу готовились, помнишь? — Тэхен кивнул. — А сам ритуал? — Тэ чуть покраснел и снова кивнул. — А как вас из храма привезли, как ты послал всех в пешее эротическое, заперся с Чоном у него в спальне и устроил почти суточный марафон? — Какой марафон? — хриплым шепотом спросил Тэ. — Трахтибидошный, — уточнил Мин. — Вы такое представление устроили — мама, не горюй! Ваш вой и рык был даже за стенами слышен. — Ой, папочка, стыд-то какой! — Тэхён прижал ладони к горящим щекам. Он прикрыл глаза и откинулся на подушки. Перед глазами вспыхивали яркие картинки. Обнаженный Чонгук, возвышающийся над ним и высоко удерживающий его широко разведенные ноги, с упоением целующий их от щиколоток до коленей. Чон, с завязанными над головой руками и абсолютно черными глазами, громко стонущий под ним, Тэхёном, пока он, запрокидывая голову, насаживается на член альфы, упираясь коленями в матрас и рыча от возбуждения. Он сам, прислонившийся к изголовью кровати и зарывшийся пальцами в черные, мокрые от пота волосы, направляющий голову Гука, пока тот глубоко берет в рот, задыхаясь и захлебываясь слюной. — Это все мне не приснилось? — пробормотал Тэ. — Не знаю, что вы там творили, но это было эпично, — многозначительно подергал бровями Юнги. — Мы детей из поместья увезли. Рано им к такому приобщаться. — Течных омег тоже, — добавил Пак, продолжая протирать тело друга чем-то охлаждающим. — А то они рвались к вам в башню, так им крышу сносило от ваших феромонов. Второй день выветриваем, никак не избавимся. — А Чонгук? — Тэ вдруг резко сел в кровати. — Что с ним? — В порядке твой Чон, — махнул рукой Юнги. — Потрепанный, конечно, сильно, но живой. Он мне по-секрету сказал, что его еще никогда омега не трахал. Тем более так жестко. Зато, типа, память будет. — Чему тут удивляться, — пожал плечами Чимин. — Тэ у нас доминант, было бы странно, если бы… — В смысле — память? — Тэхён сверкнул потемневшими глазами. — Я ему сейчас устрою! Ну-ка, помогите мне подняться. Он подполз к краю кровати, свесил ноги и уцепился за протянутую руку Мина. Подхватив брошенный на кресло халат, он на ходу запахнулся, затягивая пояс и решительно направился к апартаментам Чона. Друзья, не сразу взявшие в толк, что он собирается делать, припустили за ним, пытаясь остановить, но в Тэхёна будто Призрак белого волка вселился. Словно не он всего пару минут назад даже рукой шевелил с трудом. Пролетев пару коридоров, он свернул в дальнее крыло. За ним устремились ничего не понимающие слуги. Тэ, подобно фурии, влетел в башню и распахнул никем не охраняемые двери. В комнате было пустынно и холодно. Лишь ветер развивал легкие занавески на приоткрытых окнах, а до обоняния доносились отголоски смешавшихся ароматов лилии и бергамота. Тэхён открыл дверь в спальню и уставился на пустую кровать с выломанным изголовьем. Здесь запахи были заметно ярче, а смятое белье говорило о проведенной здесь жаркой ночи. — Где он? — развернувшись в дверях, прорычал Тэ, уставившись на замерших слуг. — Я спрашиваю, где Чонгук? Он приподнял руку, и на ее кончиках начала формироваться подрагивающая сфера, подозрительно напоминающая водяной вихрь. — Нет, Тэхён! Успокойся! — вбежавший в комнаты Юнги выставил перед собой руки, со страхом поглядывая на переливающийся сгусток энергии в руке друга. — Они не при чем. Чона здесь нет. — Что значит «нет»? — мрачнел на глазах Тэхён. — Куда вы его дели? — Его нет в поместье. И в столице тоже, — тихо проговорил подоспевший Чимин. — Он уехал два дня назад. — Что это значит? Куда он уехал? — Успокойся и дай нам все объяснить, — Пак сделал шаг вперед, чуть разводя в сторону руки. — Пожалуйста, Тэ. Иначе, ты разнесешь весь дом. Тэхён пару раз глубоко вдохнул и опустил руку. На пол упало несколько капель воды. — Прежде чем ты превратишься в неуправляемого монстра, которого придется изолировать, ты должен узнать, что сам отпустил Чона, — Мин махнул испуганным слугам, чтобы те расходились, и подошел к растерянному Киму. — Такого не может быть! — Может. Он напомнил тебе о данном ему слове, и ты сказал ему выметаться, — извиняюще пожал плечами Чимин. — И вы меня не остановили? — Тогда ты первый раз использовал новую силу, — Юнги жестом показал на выбитый витраж в дальнем конце комнаты. — Мы не знали, как тебя укротить. — Теперь знаете? — хмыкнул Тэ. — Не совсем. Магия довольно сильная, но мы ищем, — тут же встрял Чимин. — Но куда ушел Чонгук? И почему? — Тэхён присел на кресло. Жар внутри стал слабее, но никуда не уходил. — И что со мной? — Этим мы тоже занимаемся, — Пак подошел ближе и погладил друга по спутанным волосам. — А про Гука ничего не известно. Он просто пропал. — Что еще случилось, пока я… приходил в себя? — Тэ поднял голову и посмотрел на друзей. — Да говорите, чего уж там. Добейте выжившего. — Тут такое дело, — начал Юнги, отводя глаза. — Вообщем, я нашел дневники и записи, относящиеся к разным отрезкам времени, — Чимин немного помялся. — Короче говоря, после ритуала омеги тоже умирают.

***

В кабинете у главы клана стояла напряженная тишина. Ким Соджун, до последнего времени выглядевший ровесником своего племянника, за пару дней сильно сдал. Он сидел в своем кресле, сгорбившись, кутаясь в меховую накидку, поглаживал кончиками пальцев край массивного стола и старался не встречаться взглядом со своим сыном. Его племянник, Намджун, нервно расхаживал по кабинету, время от времени качая головой и взмахивая руками. — Я так понял, никто не собирался ставить меня в известность о небольшом, но значительном отступлении от красивой легенды нашего клана. Особенно потрудились старейшины, чтоб их приподняло и не опустило, — Тэхён с большей яростью принялся обмахиваться веером, который слуги с трудом откопали в старых вещах. Ему теперь постоянно было жарко, словно внутри тлели угли костра. Они не разгорались в полную силу, но и не остывали окончательно. — Я пытался тебя предупредить, но ты меня не слушал, — топнув ногой, обернулся к нему Джун. — Я же говорил тебе о нашем дяде. — Спасибо, Джун-хён. Если бы не ты, я бы никогда не додумался искать неофициальные записи. Благодаря тебе и Чимину я теперь в курсе, что в скором времени умру от непонятной болезни. Я хотел бы только узнать от какой, и сколько у меня времени. — Никто не знает причины, — тихо проговорил глава, — но ты точно будешь жить, пока не родишь. А там все в руках Богов. — Меня поражает спокойствие, с которым ты говоришь о моей смерти, — Тэхён с ухмылкой повернулся к старшему омеге. — Ответь, дорогой папа, насколько надо любить власть, чтобы вот так бессердечно жертвовать родным сыном? — Не говори того, чего не знаешь! — Соджун уверенно стукнул ладонью по столу. — Ты и представить себе не можешь, что со мной было, когда при повторном тесте в двенадцать лет тебя определили как доминантного омегу. Я хорошо умею считать, Тэхёни, и уже тогда я понял, что за судьба тебя ждет. Твой отец тогда провел со мной много бессонных ночей, успокаивая. Тебя отправили на обучение к старейшинам вместе с друзьями, а я рыдал от беспомощности. Мне давали снадобья, опаивали снотворным и антидепрессантами, и все это время вдалбливали в голову, что это — великая честь и священная обязанность. Что я должен гордится выпавшей на нашу семью благодати Богов. А я все вспоминал старшего брата, который сначала похоронил любимого мужа, умершего на его руках, а потом сгоревшего на наших глазах за какие-то пару лет. Он спрятал лицо в дрожащих ладонях, не в силах больше сдерживать слезы. — От чего он умер? — тихо спросил Тэ. — От тоски и горя, — ответил за главу Намджун. — Он не смог забыть своего альфу и не справился с силой, что объединилась в их ребенке. — А ребенок? — вырвалось у Тэхёна быстрее, чем он успел подумать. — Ты уже и сам все понял, — Соджун вытер слезы, но так и не поднял головы. — Он умер, прожив чуть больше года, отдав всю накопленную силу клану. — Неужели все безропотно воспринимали свою судьбу? Не поверю, что никто не пытался найти выход из этого порочного круга! — Тэхён встал и подошел к окну. — Я думал, что проклятье, что скрыто в легенде, касается только смерти альфы. Думал, что все дело в ритуале, в подчинении одной силе другой. Я попытался изменить ход ритуала, но, видимо, ошибся. Сила «Сияющих» горит во мне, и я не знаю, что с ней сделать. — Если существует проклятье, то должен быть способ его снять, - уверенно проговорил Намджун. — Твой отец погиб, пытаясь его найти, — вскинул голову Соджун, гневно взглянув на племянника. — Хочешь повторить его участь? — Он хотя бы пытался помочь своему брату, а не смотрел на то, как тот умирает! — выкрикнул тот. — Не тебе говорить о нем! — А ты! Чем лучше? Наверное, забыл сказать своему двоюродному брату, что после его и моей смерти, главой клана станешь ты? Может поэтому информацию о смертях доминантных омег Тэхён узнал слишком поздно? — Я вижу, тут все хороши, — с горькой улыбкой покачал головой Тэ. — Воистину, Луна забрала у нашего клана все светлое, и даже «Сияющие искры» не помогут снять эти чары. Он посмотрел вдаль, туда, где у горизонта сверкало и переливалось море, озаряемое ночным светилом. Когда-то ему нравилось смотреть на этот волшебный свет, нравились ее загадочность и величие. Но теперь он ощущал лишь ее холодность и бездушие. — Я сам попытаюсь найти ответы на вопросы. Но не обижайтесь, если в ходе моих поисков придется пожертвовать мощью и силой клана. Ему столько долгих лет было плевать на своих сильнейших омег, пора получать то, что заслужили.

***

Омега с мрачным видом сканировал упорно молчавшего Юнги. — Я не понимаю, кто тебе друг — я или Чон? — поинтересовался Тэ. — Никогда не поверю, что отпустил его даже не спросив, куда он едет. — Он выполнил свою часть сделки, дай ему спокойно дожить отмеренное время. — Ты берега попутал, альфа?! — голос Тэхёна зазвучал громче, и в нем послушались угрожающие ноты. — Чон Чонгук — мой законный муж, и мне решать, где ему жить и умирать! — Ты ему обещал, — попытался возразить Мин. — Почему ты не хочешь оставить его в покое? Ты уже унизил его достоинство альфы, принудив к браку… — Решил проявить солидарность альф? — прищурился Тэ. — Поздновато, не находишь? — Он не хочет навредить ему, — Чимин коснулся локтя Мина, — просто хочет дать им обоим шанс. Юнги несколько долгих минут смотрел на своего друга. Всего день назад он узнал, что Тэхён фактически обречен, как и Чонгук. Жизнь вдали друг от друга немного отсрочит их смерть, но не надолго. Он слабо верил в то, что Тэ удастся найти выход, но и лишать его этого шанса он был не вправе. — Я отвезу тебя, — решительно ответил он омеге. — И ты собирайся, — он приобнял за плечи Чимина. — Думаю, то, что ты сумел нарыть за это время, поможет в поисках. И потом, не хочу надолго тебя оставлять, — шепнул Мин в затылок бете.

***

Небольшой, затерявшийся между Ледяной грядой и густым лесом, городок встретил троих друзей празднично украшенными домиками, похожими один на другой, и большой наряженной елью на главной площади. Где-то слышался веселый смех ребятишек, да громкий окрик взрослого, звавший их домой. — И где тут найти Чонгука? — Тэ растерянно озирался по сторонам, кутаясь в воротник белой короткой шубки. Он надеялся, что отыщет Чона по дому, который будет отличаться от остальных, но видимо потомки основателей клана не были тщеславными людьми и не любили выпячивать свою значимость перед другими. Троица шла мимо невысоких заборов и светящихся окон. Время от времени то там, то тут над домом взлетали разноцветные искры. — Думаю, это здесь, — указал Мин на стоящий в отдалении дом. Он ничем особо не отличался, разве что свет горел лишь в одном окне, а гирлянда над входом немного покосилась. Тэхён решительно вошел в калитку, поднялся по невысоким ступеням и нажал на звонок. В доме раздался тихий перезвон, и через минуту дверь открылась. — Ты? — одновременно воскликнули гость и хозяин. Чонгук распахнул дверь шире, всматриваясь бледное лицо омеги. — Как ты тут оказался? — Я искал тебя, — переминаясь с ноги на ногу, ответил Тэ. — Знаю, что повел себя не лучшим образом, что сам прогнал тебя, но тогда я ничего не соображал. И, сказать честно, не думал, что ты так легко оставишь меня. — Зачем ты приехал? — Разве я уже не ответил на вопрос? — потихоньку начал раздражаться Тэхён. Терпение вообще не входило в перечень его добродетелей, а тут еще этот до раздражения тихий городок, этот неприметный дом, вся эта ситуация, чтоб ее. И Чонгук этот, весь такой красивый и какой-то усталый. И смотрит на него так, словно его тут быть не должно от слова совсем. — Мы мужья вообще-то, — Тэ вздернул подбородок. — Нехорошо бросать своего мужа сразу после брачной церемонии. — Ты сказал, чтобы я выметался, — блеснул глазами Чонгук. — А ты прямо и рад был послушаться, — Тэхён схлестнулся с ним взглядами. — Это было ожидаемо. — Скажите на милость, какая фифа! Психанул, как омега перед течкой. Типа: я обиделся, уехал к папе, а ты меня возвращай, если любишь. — Так ты-то чего примчался, раз не любишь? — А ты за меня не решай! — Эй, эй! Утихомирьте свой пыл, — подал голос Мин, — а то мы скоро вместе с вами задымимся. Он показал глазами на притолку, которая действительно начала понемногу тлеть. Тэхён махнул на нее рукой, покрывая легкой изморозью. — Ох, горячий у тебя парень, Тэхёни! — попытался разрядить обстановку Чимин. — Только малость негостеприимный, — тут же поддел тот. — Так и будешь нас на улице держать? — А я вас в гости не звал, — фыркнул Чон. — И потом, что «Лунным теням» на холоде сделается? — Мы же не ледяные, — тут же возразил Юнги, — можем и замерзнуть. — Я бы посмотрел, — пробубнил Чонгук, отходя в сторону и пропуская гостей в дом. Те быстро прошмыгнули внутрь, не затормозив в холле, сразу оказавшись в небольшой гостиной. — А тут мило, — проговорил Тэ, осматриваясь. Дом действительно был уютным и теплым. Повсюду были раскиданы коврики с длинным ворсом, стояли разнообразные мягкие кресла и широкий диван с десятком разного размера подушек. От камина, что занимал большой дальний угол, шел жар и приятный теплый свет. Люстра под высоким потолком была выключена, и лишь торшер с желтым тканевым абажуром освещал большое кресло и столик с кучей манускриптов на нем. — Это ваши летописи? — тут же оживился Чимин. — Прости, но я увлекаюсь историей. — Некоторые из них, — с неохотой ответил Чон. Он смотрел на ботинки троицы, на которых уже начал подтаивать снег. Тэхён проследил за его взглядом и, сам от себя не ожидая, покраснел. — Прости, — он попятился назад, — это просто дурная привычка. А вы чего вперлись не разуваясь?! — дернул он друзей за куртки. Они вместе потопали в холл, снимая высокие теплые ботинки, а заодно шубу и пуховики. Тем временем Чонгук вытер натекшую воду и отправился на кухню, ставить чайник. — Ты говорил, что у вашего клана тоже есть своя легенда, — Тэхён незаметно возник за спиной Чона. — Не расскажешь? — С чего вдруг такой интерес? — тот резко развернулся, оказываясь с мужем лицом к лицу. Они замерли, взгляды встретились. — Ты стал бледнее, — прошептал Тэ, — осунулся. И эти мешки под глазами, — он поднял руку, намереваясь коснуться лица, но Гук вдруг отвернулся и шагнул высокому к шкафу—витрине. — Что… — его голос слегка сел, и он прокашлялся, восстанавливая его. — Что ты будешь: чай или кофе. — А есть какао? Можно растворимый, — Тэхён уронил протянутую руку и улыбнулся, качнув головой. Да, разговор не обещал быть легким. — Есть только чай и кофе, — резко ответил Чон. — Тогда чай, — поспешил ответить Тэ. — Нам тоже чай, — в кухню вошли Юнги и Чимин. Усевшись за деревянный стол, Пак обратился к хозяину дома: — Прости за наш внезапный визит, но в записях, что мне удалось найти, говорится о проклятии наших кланов. Вернее, о нем известно давно, но лишь сейчас всплыли некоторые моменты, — он замялся, посматривая на Тэ. — И мы подумали, — подхватил тот, — что ваша легенда наверняка отличается от нашей. Может, в этом кроется разгадка. — Что именно вы хотите разгадать? — Чонгук достал хлеб, масло и джем, поставил на стол тарелку с большими ломтями остывшего окорока, подумав, принялся нарезать маленькими кубиками сыр. — На всякое действие есть противодействие, — Мин закинул в рот кусочек пармезана. — Раз есть проклятие, значит, его можно снять. — А с чего это вдруг вы озаботились этим вопросом? Неужели, я вам так понравился, что вы решили найти для меня способ выжить? — Не только тебе, — пожал плечами Мин, и тут же закашлялся от сильного толчка Чимина. — Как интересно, — протянул Чон, присаживаясь напротив неразлучной троицы. — Так значит, проклятье работает в обе стороны? Неожиданно! Он цепким взглядом посмотрел на опустившего глаза Тэхёна. От него не укрылся странный, неприсущий ему румянец. Щеки мужа горели, но не от стыда или возбуждения, а от какого-то внутреннего болезненного жара. — Неужели старейшины правящего клана что-то напутали, и теперь помощь нужна тебе? — Она нужна нам обоим, — твердо сказал Тэ, поднимая глаза. — Ты же не будешь отрицать, что тоже искал способ защититься. — Поздно, — категорично ответил Гук. — Ритуал совершился, пути назад нет. — Ну, что касается ритуала, — Ким слегка прикусил губу и многозначительно помолчал. — Дело в том, что он прошел не совсем так, как должен. — И поэтому ты теперь пытаешься избежать смерти? Наш великий омега не рассчитал свои силы и теперь прибежал за помощью к тому, кого сам обрек на гибель? Браво, Ким Тэхён! Это просто верх эгоизма, — Чон встал и пару раз ударил в ладоши. Тэ вдруг вскочил, прожигая глазами мужа, пару раз открыл и закрыл рот, будто пытаясь что-то сказать, а потом выскочил из-за стола, опрокинув стул. Он вылетел из кухни, а через секунду послышался звук хлопнувшей двери. За столом воцарилось молчание. Чонгук отошел к плите, снял закипевший чайник и потянулся за жестяной банкой с чаем. — Он там замерзнет, — тихо проговорил Мин. — Какая разница, от чего умирать, — с деланым безразличием пожал плечами Чон. — Ты несправедлив, — вздохнул Чимин. — Тэ сильно переживал о тебе. Всю дорогу спрашивал, как ты выглядел, перед тем, как уехал, не говорил ли ты о перемене в себе. Он сделал все от него зависящее, чтобы ритуал пошел не по-плану. Удалил всех старейшин, не дал тебе выпить блокатор. Ты хоть знаешь, что тебя должны были связать, а Тэхён должен был взять тебя силой? И после этого ты обвиняешь его в эгоизме? Плечи Чонгука опустились, он сжал пальцами край стола, потом рванулся прочь, хватая с вешалки шубу. Он нашел Тэхена у забора, тот обнимал себя руками, а его плечи подрагивали. — Я приехал не только ради себя, — в его голосе не было обиды, лишь тихая горечь, — ты мне небезразличен. Твои слова, там, в храме, они что-то тронули во мне. Ты тогда сказал… — Я буду знать, что любил самого прекрасного и сильного омегу в мире, а он отвечал мне, пусть и недолго, — повторил Чон, укутывая мужа в теплую шубу и обнимая со спины, желая согреть. — Это была и есть правда. Не жалею ни о единой минуте, проведенной с тобой. — После ритуала не выживает никто, — прошептал Тэ. — Ни альфа, ни омега, ни ребенок. — Вот же гадство! — сквозь зубы прохрипел Гук. — Мы найдем выход, обязательно найдем, — он сильнее сжал омегу в объятиях. Тот обернулся и нашел губами губы. Поцелуй был нежным и ласковым, словно признание, не разжигающим страсть, а дарящим покой. — Эй, вы там! Хватит целоваться на морозе, — в проеме двери показалась голова Юнги. — Идите в дом, кажется Чимин сложил два и два и что-то нашел. — Не грусти, — Чонгук обнял ладонями лицо Кима. — Ты очень сильный и смелый, никогда до этого не встречал таких омег. — Не обманывай, — чуть толкнул его в грудь Тэ. — Вот ни разу! — перехватил его руку Чон. — И вообще, может все это не зря. Сила действительно изменилась. Посмотри, как я теперь могу. Он подставил ладонь под падающий снег. Что удивительно, снежинки не таяли, а собирались в маленький комок. Вдруг, они закружились, приподнялись и разом взлетели высоко вверх, переливаясь разноцветными искрами. — У нас салют! — радостно захлопал в ладоши Чимин, выбегая на улицу. — А еще? Чонгук повторил еще и еще, а Тэхён, улыбаясь, обнимал его сзади, прислонившись к широкой теплой спине.