Искусство быть рядом (Лиам)
16 ноября 2025 г., 08:40
Пять лет брака пролетели как один миг, сотканный из тишины их уютного дома, вечеров, проведенных за разговорами об искусстве, аромата масляных красок, старой бумаги, безмолвного понимания в глазах друг друга и любви, которая витало в воздухе. Их любовь, найденная когда-то перед загадочной картиной «Заключённый», стала таким же прочным и ценным антиквариатом, как и те сокровища, что окружали Лиама с детства.
Сейчас в их доме царила особая, трепетная атмосфера. Селена была на пятом месяце беременности. Их маленькое чудо. Лиам, глядя на округлившийся животик жены, чувствовал, как его сердце переполняется такой нежностью, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. Его всегда творческая и возвышенная натура находила в Селене вечный источник вдохновения, а теперь – и вовсе неиссякаемый.
Но вместе с волшебством пришли и вполне земные испытания. Беременность раскрыла в Селене, обычно холодной и собранной бизнес-леди, совсем другую сторону – чувствительную, капризную и порой нелепо милую.
Однажды вечером, Лиам заканчивал реставрацию небольшой старинной вазы. В доме пахло чаем, лаком и ароматической свечкой с запахом черничного пирога, Тишину временами нарушали лишь бормотания парня и гул телевизора на заднем фоне, который никто не смотрел. Селена, устроившись на диване под мягким пледом, тихо, почти неслышно произнесла:
– Лиам... — произнесла она голосом, от которого сжалось бы сердце даже у самого сурового дельца с её биржи.
Он тут же отложил кисть, всем корпусом повернулся к ней, готовый выслушать или выполнить любую её просьбу.
— Что, моя милая Селена?
— Знаешь... – она задумчиво провела рукой по пледу. – Мне бы сейчас... соленых огурцов. И... клубничного мороженого. Вместе.
Лиам замер на секунду, его брови поползли вверх в недоумении. Он, знаток искусства, способный отличить кисть мастера от подделки по одному мазку, на мгновение оказался в тупике перед такой необычной просьбе. Ему казалось, что он привык ко всем новым вкусовым сочетаниям, которые ей хотелось во время беременности, но это оказалось огромной ошибкой. Она ещё могла его сильно удивить.
– В... одной мисочке? – осторожно уточнил он.
Селена смотрела на него большими щенячьими глазами, которым невозможно было сопротивляться. И как он мог отказать ей, когда она делала такое лицо? Верно, никак.
– Нет. Сначала огурец. Потом мороженое. Именно в такой последовательности – это важно.
Так началось его новое призвание – Охотник за пристрастиями беременной жены. Он часто носился по супермаркетам, скупая самые нелепые сочетания продуктов: клубнику с соевым соусом, ананасы, посыпанные черным перцем, ванильное мороженое с оливками. Его элегантная внешность – пепельно-белые волосы, собранные в небрежный пучок, классическая рубашка – вызывала недоумение у кассиров, когда он выкладывал на ленту баночку самого острого соуса и шоколадный мусс.
И эта просьба не стала исключением.
Без лишних слов Лиам наклонился, поцеловал ее в лоб, взял ключи и отправился в ночь. Было около десяти, и большинство магазинов уже закрылось. Он объехал три супермаркета, пока не нашел открытый круглосуточный, где купил баночку самых хрустящих огурцов и баночку самого сливочного клубничного мороженого. Когда он вернулся, Селена уже дремала. Он тихо разложил «пир» на прикроватной тумбочке и сел рядом, просто глядя, как она спит, сжимая в руке угол пледа. В этот момент он был счастлив безумно.
Капризы стали их новой реальностью. То ей хотелось жареных каракатиц с малиновым вареньем в два часа ночи, то она плакала, потому что в сериале умер цветок, а через минуту смеялась, глядя на то, как их кот пытался поймать собственный хвост. Ее раздражали громкие звуки, яркий свет и то, как Лиам «не так» складывал ее блузки. Он терпеливо все сносил, находя в этих вспышках не раздражение, а трогательную открытость Селены. Он видел, как рушится броня, которую она годами выстраивала вокруг себя, обнажая ту самую девушку, которая жаждала любви и боялась ее.
***
Однажды ночью он проснулся от тихих всхлипываний. Селена лежала рядом, отвернувшись к стене, и ее плечи мелко дрожали. – Селена? Что случилось? – он мягко обнял ее, притянул к себе. – Я... я такая некрасивая. – выдохнула она сквозь слезы. – Я похожа на раздувшегося бегемота, а ты... ты все такой же прекрасный. С твоими длинными волосами и глазами... Ты мог бы найти кого угодно, а вынужден носиться с такой... истеричкой, как я. Ее слова ранили его, но не потому, что были обидными, а потому, что он видел в них отголоски всех ее старых страхов – быть брошенной, недостойной любви. Он заставил ее повернуться к себе и, глядя прямо в ее заплаканные глаза, сказал с непоколебимой твердостью: – Селена, слушай меня. Ты самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел. Ты – шедевр. Живой, дышащий, создающий жизнь. И никакая картина в мире не сравнится с тобой. Ты – моя «Заключенная», которую я ни на что не променяю. Помнишь? Он напомнил ей о той самой картине, с которой началась их история. Она смотрела на него, и слезы потихоньку сходили на нет. Он вытер их пальцами, а затем его губы коснулись ее щеки, поцелуи были легкими, как крылья бабочки, перемещаясь от скул к уголкам губ. – Мой милый Лиам. – прошептала она, повторяя те самые слова, что сказала ему при первой встрече. Их губы встретились в нежном, медленном поцелуе. Когда они наконец разъединились, Селена улыбнулась той самой мягкой улыбкой, которую видел только она. – Знаешь... – сказала она, и в ее глазах вновь вспыхнул тот самый капризный огонек. – Теперь я хочу бутерброд. С арахисовой пастой и солеными огурцами. Лиам рассмеялся, чистым, счастливым смехом. Он совершенно не ожидал, что после такого эмоционального разговора ей захочется есть. – Слушаюсь и повинуюсь, миледи. Он спустился на кухню и принялся за приготовление этого кулинарного «произведения искусства». Глядя на бутерброд, он поймал себя на мысли, что отец, собирающий свои бесполезные, но прекрасные вещи, был бы им горд. Потому что настоящая ценность – не в деньгах или эстетике, а в умении ценить то, что для тебя по-настоящему «особенное». А для него этим смыслом была она – его Селена, со всеми ее странностями, капризами и безграничной, исцеляющей душу любовью.***
Беременность Селены сопровождалась не только капризами и вспышками драмы, но и множествами счастливых и милых мгновений, которые Лиам будет помнить всю жизнь и лелеять их. Например: выбор имени для их будущего малышка. – Почему это так сложно? – бурчала себе под нос Селена, положив голову на плечо мужа. – В фильмах и сериалах – это всегда так легко. Бац. И в голове сразу же появляется идеальный вариант. Лиам тихо смеется и целует её в макушку. – Не стоит так переживать. У нас ещё полно времени. – он с нежностью гладить её живот. – А как тебе имя Молли, если будет девочка? А если мальчик, то Виктор? Девушка задумчиво хмуриться и причмокивает губами, словно пробуя имена в уме. – Вроде звучат красиво. Молли или Виктор. Вдруг она неожиданно ахает и быстро кладёт руку на свой живот. – Ты тоже это почувствовал? – Селена посмотрела на парня, на лице которого уже растянулась широкая улыбка. – Да, наш малыш пинается. Кажется, это знак, что ему или ей нравятся эти имена. – Думаю, ты прав. Значит Молли или Виктор. Поскорее бы уже родить. – Всему своё время, моя дорогая. Но самым радостным моментом за всю беременность для Лиама стало гендер-пати. Они пригласили на это мероприятие всех своих самых близких людей: Роб, Мэри, Берт, Амелия. Был приглашен даже Деймон. Селена, когда-то давно, полностью разорвала отношения со своим бывшим, и он тоже не горел желанием поддерживать их связь. Однажды они случайно столкнулись в кофейне. В тот момент она с Лиамом только планировали свадьбу. Встреча была неловкой для обоих сторон, и это ещё мягко сказано. Но прошло время, они оба сильно изменились, поэтому девушка решила сделать первый шаг навстречу. Им нужен был этот разговор, чтобы наконец-то отпустить прошлые обиды и недомолвки. Слова давались тяжело, но с каждой минутой становилось все легче и вот они уже смеялись, вспоминая прошлое. Деймон даже поздравил её с помолвкой. Так, медленно, но, верно, они восстановили контакт и снова стали друзьями. Вся компания собралась около стола, на котором стоял разноцветный торт. Напряжение витало в воздухе. Настолько ощутимое, что его можно было бы коснуться при желании. Это был момент, которого все ждали с нетерпением. Розовы коржи – девочка. Голубые – мальчик. – Готова? – Лиам берёт нож и смотрит на Селену. Она медленно кивает и кладет ладонь поверх его руки, слегка сжимая её. Парень подносит острие к торту и тот легко погружается в воздушный бисквит, разрезая его. Все на секунду престают дышать и наклоняются ближе, желая поскорее увидеть результат. Лиам аккуратно поддевает кусок и кладёт боком на тарелку, а затем поднимает. Розовые коржи. Девочка. Секундная тишина. Затем радостные крики и счастливые улыбки. По щекам Селены текут слезы счастья, пока Лиам крепко обнимает её, зарывшись носом в её волосы. Он тоже плакал и не мог поверить своему счастью. У них будет маленькая принцесса, их солнышко, сокровище. – Поздравляю тебя, папаша. – Берт тут же обнимает парня за плечи, когда тот отстраняется от жены. – Обещаю быть для неё самым лучшим крёстным отцом, когда она родиться. – Вы уже придумали имя? – интересуется Роб. – Да. Мы решили, что если будет девочка, то назовём её Молли. – отвечает Селена, нарезая торт по кусочку для каждого. – Какое прелестное имя. – восторженно шепчет Амелия, пока достает из кухонного шкафчика тарелки, желая помочь подруге и по совместительству начальнице. – Согласна. – одобрительно кивает Мэри. – Вы будете прекрасными родителями. Селена чуть не расплакалась, услышал слова Мэри, ведь постоянно сомневалась в себе, гадала. А сможет ли она стать хорошей матерью? Но глядя на своего мужа, на его постоянную поддержку и любовь, девушка понимала – она справиться, а если где-то споткнется, то он будет тут как тут. Этот день был одним из самых счастливых в жизни Лиама и Селены, конечно, после их свадьбы и положительного теста на беременность. И они знала, что впереди только большее. Будут и взлёты, и падания, но они выдержат любую бурю как семья. Но об этом в другой сейчас. Пока они буду наслаждаться тортом и компанией дорогих друзей.
