Я никогда не

*** Дверь захлопнулась, отсекая шум ушедшей компании. В зале остались только двое. Шарль глубже откинулся в кресле, чувствуя спиной прохладную кожу обивки, и перевел тяжелый взгляд на Макса. Тот сидел неподвижно, ссутулившись и упершись локтями в колени. Макс замер, уставившись в одну точку на полу, и, казалось, вообще забыл, как дышать. Тишина в комнате стала осязаемой. Гудел кондиционер, за окном шелестел стихающий дождь, а в воздухе всё еще висел терпкий запах джина и напряжения. Шарль рассматривал Макса с новым, пьяным любопытством. Странно было видеть Ферстаппена «сломанным». Обычно этот человек излучал такую уверенность, что ею можно было резать асфальт. А сейчас он сверлил взглядом паркет так интенсивно, будто пытался силой мысли провалиться сквозь него. Минута прошла. Две. Макс не шевелился. Шарль потер шею, коротким движением хрустнув позвонками. Виски приятно шумел в голове, размывая острые углы реальности, развязывая язык и убирая дурацкие барьеры. Те самые барьеры, которые годами мешали даже смотреть в сторону Ферстаппена дольше положенного по протоколу времени. Шарль поднял глаза на бежевый потолок с тяжелой лепниной. Красиво тут, черт возьми. Дорого. Уютно. И до абсурда странно — находиться здесь, в этой интимной тишине, с человеком, которого он привык ненавидеть. — Мне никогда не нравились мужчины, — выдохнул он в потолок. Голос прозвучал слишком хрипло в пустоте зала. Шарль замер, сам пораженный тем, как легко эти слова сорвались с губ. Он медленно опустил голову. Макс уже не смотрел в пол. Он смотрел на Шарля. Глаза — непривычно широкие, почти круглые в полумраке. В них плескался коктейль из чистого шока, неверия и какой-то детской растерянности. Макс застыл с приоткрытым ртом. Шарль поднялся, чувствуя, как пол под ногами стал чуть мягче, чем должен быть, и дошел до стойки. Там стояла начатая бутылка бурбона, которую оставила Келли. Он налил две стопки и вернулся ко столу, свою поставил перед собой, вторую молча толкнул по полированной поверхности к Максу. Тот проследил за ней взглядом, но не шевельнулся. Шарль сел. Внутри всё неприятно сжалось от собственной смелости, и он на мгновение отвел взгляд. Пальцы мелко подрагивали, поэтому он спрятал их, крепче обхватив свой стакан. Макс наконец взял стопку. Покрутил в пальцах, глядя, как янтарная жидкость плещется о стенки. Долго крутил. Шарль молчал и ждал, чувствуя, как тишина в пустом зале аэропорта начинает давить. Наконец Макс выпил залпом. Стукнул дном о стол и снова уставился в пол. — Правила есть правила, — тихо сказал Шарль и улыбнулся. Он сделал глоток. Макс дернул уголком губ — почти улыбка, которую он тут же попытался скрыть, резко отвернувшись. Но через секунду он снова смотрел на Шарля. В его взгляде теперь было не только смятение, но и какой-то лихорадочный блеск. — Мой ход. Я никогда не целовался с парнем, — выдал он. Макс не шевельнулся, не выпил. Он просто сидел, глядя на Шарля в упор. Шарль на секунду замер. Сердце упало куда-то вниз. Стесняться уже не получалось — пьяная честность пересилила всё остальное. Он не отвел глаз. Наоборот, чуть подался вперед и медленно, не разрывая этого странного, колючего контакта, снова сделал глоток. Поднес её к губам и отпил, глядя Максу прямо в глаза. — Серьезно? — вырвалось у Макса. В голосе промелькнуло изумление пополам с чистым любопытством. — Это было один раз, — буркнул Шарль, внезапно уставившись на свои пальцы. — Давно. — Давно? — Ну знаешь, подростковые эксперименты, — Шарль дернул плечом, чувствуя, как щеки начинают гореть вопреки алкоголю. — Многие через это проходят. — Не все, — заметил Макс. В его интонации отчетливо прорезалась усмешка. Шарль наконец поднял на него глаза. Макс смотрел с нескрываемым интересом. Теперь он точно улыбался — пытался спрятать, но уголки губ предательски ползли вверх, меняя всё выражение его лица. — Все, — бросил Шарль. — Твой ход был, теперь мой. Макс кивнул, всё еще сохраняя эту дурацкую полуулыбку. Шарль задумался. Он медленно покрутил стопку, глядя на Макса исподлобья. Пьяный азарт толкнул в грудь, и он улыбнулся в ответ — медленно, с ядовитым вызовом. — Я никогда... не нравился мужчинам, — произнес он с расстановкой. И отпил. Не залпом, а демонстративно глядя на Макса поверх края стекла. Макс закатил глаза так выразительно, что Шарль едва не рассмеялся. — Ты издеваешься, — выдохнул Макс. — Ничуть. — Иди ты. Макс фыркнул, но в его взгляде появилось что-то новое — странное веселье пополам с обреченностью. Он покачал головой, взял бутылку и плеснул себе еще. Шарль молча пододвинул свою стопку — Макс наполнил и её. — Ладно, — Макс откинулся в кресле. Его взгляд стал долгим, тяжелым, пробирающим до костей. — Мой ход. Шарль замер. Внутри всё гудело от бурбона и от того, насколько неправильно — и одновременно чертовски правильно — было сидеть здесь, в стерильной тишине аэропорта, и вскрывать друг друга. — Мне никогда... не делал минет парень, — выдал Макс, буквально вбивая слова в пространство между ними. Макс сидел неподвижно, не сводя глаз с лица Шарля, и ждал, потянется ли тот к своей стопке на этот раз. Шарль улыбнулся. Медленно, как-то совсем по-новому, глядя на Макса сквозь прищуренные веки. Он не стал тянуться к стопке. Вместо этого он аккуратно отодвинул её на край стола и качнул головой. — Нет, — выдохнул он. — Не делал. Он помолчал секунду, наслаждаясь тем, как Макс замер в ожидании, а потом добавил с мягким, пьяным вызовом: — Но я всегда открыт для нового опыта. Шарль поднялся. Он слегка качнулся, но удержал равновесие, упершись ладонью в подлокотник своего кресла. Он не спеша обошел стол, сокращая дистанцию. Макс, который только что чувствовал себя хозяином положения, вдруг вжался в кресло. Весь его боевой напор испарился, уступив место чистому, незамутненному шоку. — Нет, подожди, Шарль… — Макс дернулся, вскинул руку, закрываясь локтем, словно пытаясь выставить невидимый барьер. — Это… игра же. Я ничего такого... не имел. Он выдал это на одном дыхании, почти захлебываясь словами. Макс привык быть готовым к атакам на трассе, но к тому, что Леклер решит буквально воплотить в жизнь его дурацкую провокацию прямо здесь, на ковролине бизнес-лаунжа, он готов не был. Шарль остановился в полушаге, глядя на него сверху вниз с улыбкой, от которой у Макса окончательно пересохло в горле. Шарль не шевелился. Он просто разглядывал защитную позу Макса, и в его пьяном мозгу всё казалось удивительно простым и логичным. Тишина аэропорта давила, делая каждый вдох Макса слышным. Затем Шарль начал опускаться. Медленно, плавно, не разрывая зрительного контакта. Он опустился на колени прямо перед Максом, оказавшись в опасной близости от его зажатых ног. На лице Шарля играла спокойная, почти умиротворенная улыбка — без злобы, без тени издевки, только честное, подогретое бурбоном намерение. Макс хотел что-то сказать, его кадык судорожно дернулся, но слова застряли в пересохшем горле. Шарль протянул руку. Спокойно, уверенно, он коснулся ремня на джинсах Макса и начал расстегивать ширинку. Металлический звук молнии в этой стерильной тишине прозвучал как выстрел. — Шарль... — выдохнул Макс, но рука заметно дрогнула и бессильно опустилась на подлокотник. Шарль выдохнул и наклонил голову, беря в рот. Медленно, глубоко, сразу почти до упора. Макс выдохнул сквозь зубы и откинул голову на спинку кресла. Шарль двигался плавно, вбирая глубоко, чувствуя, как под пальцами напрягаются бедра Макса. Макс машинально коснулся затылка Шарля, намереваясь оттолкнуть его, но это желание быстро угасло, сменившись чем-то иным. Шарль ускорил темп. Пьяная смелость вытеснила остатки сомнений, и он действовал жадно. Тот почти перестал дышать, лишь изредка выталкивая из легких рваные, хриплые звуки. Через пару минут пальцы Макса в волосах Шарля сжались до боли. Он больше не пытался отстраниться — он подавался навстречу, инстинктивно ища разрядки, которая была уже совсем близко. Шарль почувствовал это по тому, как судорожно выгнулась спина Макса. В какой-то момент Макс издал долгий, приглушенный стон и на мгновение буквально вжался в кресло, теряя контроль. Шарль не отстранился, принимая всё до конца, — вызвав этим у Макса неподдельный шок. Прошло несколько секунд. Оглушительная тишина лаунджа вернулась, прерываемая только их тяжелым, неровным дыханием. Потом он медленно поднял голову, вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на Макса с улыбкой. Он медленно поднялся с колен. Ноги немного затекли, и он на мгновение оперся о край стола, возвращаясь в свое кресло. Движения были тягучими, пьяными, но в них сквозило странное удовлетворение. Он сел, откинулся на спинку и потянулся к своей стопке, которая так и стояла нетронутой. Макс сидел неподвижно. Его грудь ходила ходуном, волосы были растрепаны, а взгляд застыл где-то на уровне лепнины потолка. Он выглядел так, будто по нему только что проехался собственный болид. Негнущимися пальцами он кое-как привел одежду в порядок, всё еще хватая ртом воздух. Тишина в зале стала невыносимо громкой. Только гул кондиционера и свист прерывистого дыхания Макса. Шарль выждал паузу. Он опрокинул стопку бурбона, обжигая горло, и со стуком поставил ее на полированную поверхность. — Мой ход, — негромко произнес он. Макс вздрогнул. Он медленно опустил голову и вытаращился на Шарля. Его глаза, всё еще мутные и расфокусированные, расширились еще сильнее. Шарль подался вперед, заглядывая ему прямо в зрачки. На губах играла та самая спокойная, опасная улыбка. — Я никогда… не занимался сексом с парнем, — отчеканил он, выделяя каждое слово. И замер, не сводя взгляда с Макса. Макс застыл. Воздух в зале, казалось, окончательно кончился. Он смотрел на Шарля, потом на бутылку бурбона, потом снова на Шарля. Его рука дернулась к стопке, но пальцы дрожали так сильно, что он просто сжал их в кулак. Тишина после слов Шарля стала абсолютной, будто из комнаты разом выкачали весь воздух. Макс смотрел на него так, будто Шарль заговорил на языке, которого не существует. Бурбон шумел в голове, превращая реальность в зыбкое марево, но одно Макс знал наверняка: пути назад нет. Игра закончилась. Началось что-то другое. Он поднялся. Ноги слушались плохо, пришлось сделать усилие, чтобы не упасть. Шарль следил за ним снизу вверх, не меняя позы: развалившись в кресле с этой своей пьяной полуулыбкой. Макс сделал шаг. Потом еще один. Он остановился прямо перед Шарлем, нависая над ним, и впервые в жизни не знал, что делать дальше. Трасса была просчитана до миллиметра. Эта ситуация — нет. — Можно? — тихо спросил Макс. Шарль замер. Секунду, две... В его глазах полыхнуло что-то темное и насмешливое. Вместо ответа он просто зацепил пальцами ворот футболки Макса, потянув его вниз, к себе. — Ты всегда такой вежливый, Макс? — выдохнул он почти в самые губы. Это стало последней каплей. Макс не ответил — он просто перехватил инициативу. Резко выпрямился, не выпуская Шарля из рук и буквально вынуждая того подняться вслед за собой. Шарль не успел возразить: он просто впечатался грудью в грудь Макса, и этот внезапный, жесткий контакт выбил воздух из них обоих. Секунду они просто стояли, чувствуя дыхание друг друга на губах. Запах виски, пота и дорогого парфюма смешался в один пьянящий коктейль. Макс выдохнул и впился в его рот поцелуем. Жестко, требовательно, без подготовки — языком внутрь, обжигая, исследуя, беря то, что ему только что разрешили взять. Шарль выгнулся навстречу, вцепился пальцами в плечи, отвечая с той же жадной откровенностью. Они целовались так, будто хотели раствориться друг в друге. Поцелуи были глубокими, влажными, с прикусами и хриплыми выдохами в разрывах между ними. Руки Макса уже скользили по телу Шарля — по спине, по пояснице, сминая ткань футболки, забираясь под нее, чтобы коснуться горячей кожи. — Где? — выдохнул Макс в его губы, обводя взглядом стерильный зал ожидания. — Плевать, — Шарль мотнул головой и потянул его в сторону дивана у стены. Подальше от окон, подальше от всего. Они рухнули на кожаные подушки, сплетаясь в единое целое. Макс навис сверху, упершись коленями между бедер Шарля, и смотрел на него жадно, не веря, что это происходит на самом деле. — Раздевайся, — выдохнул Шарль, стаскивая с него футболку сам, нетерпеливо. Макс помог ему, и через секунду они уже были по пояс обнажены. Шарль провел ладонями по его груди, по жестким мышцам пресса, царапнул ногтями кожу, заставляя Макса шумно втянуть воздух. На что Шарль улыбнулся. Макс что-то невнятно пробормотал и наклонился, впиваясь губами в его шею, оставляя следы там, где завтра их скроет воротник толстовки. Шарль запрокинул голову, подставляясь, и его руки скользнули вниз, к джинсам Макса. Пальцы справились с пуговицей и ширинкой на удивление ловко. Шарль просунул ладонь внутрь и сжал в кулак горячий, твердый член Макса. Тот дернулся и выдохнул прямо в ключицу Шарля, и в ответ рванул его ремень. Джинсы полетели на пол, носки, белье — все смешалось в одну кучу у подножия дивана. Шарль откинулся на подушки, глядя на Макса сквозь ресницы, и раздвинул ноги шире. — Давай, — сказал он просто. Макс замер. Возбуждение пульсировало, став почти болезненным, но в глазах всё ещё читалась невольная осторожность. Он опустил руку вниз, нащупывая горячее, податливое тело. Кожа к коже — сухой и плотный контакт заставил обоих вздрогнуть. Когда первый палец коснулся сжатых мышц, Шарль под ним лишь шумно выдохнул, чуть шире разводя колени и давая больше пространства. — Расслабься, — негромко попросил Макс, стараясь унять дрожь в собственных руках. Шарль не ответил, только закинул голову назад, прикрывая глаза. Он подался навстречу, когда палец медленно, с ощутимым сопротивлением, начал проникать внутрь. Это не было больно — скорее слишком ново и остро. Макс двигался неспешно, давая им обоим привыкнуть к этому тесному ритму. Он продвигался чуть глубже, пробуя, ища, пока Шарль не дернулся под ним, непроизвольно выгибая поясницу. Короткое, инстинктивное движение — знак того, что Макс нашел то, что нужно. Второй палец вошел следом гораздо легче. Шарль дышал уже рвано, хватая ртом воздух, и в какой-то момент просто накрыл ладонь Макса своей, до боли сжимая запястье. Ему больше не нужна была эта подготовка. Он приоткрыл затуманенные глаза и, глядя прямо в лицо Макса, рвано выдохнул: — Хватит... просто трахни меня. Макс послушался мгновенно. Убрал пальцы, навис сверху, накрывая Шарля всем своим весом, и толкнулся внутрь одним долгим, плавным движением. Глубоко, заполняя до предела. Сухой жар этого столкновения выбил остатки воздуха из легких, заставляя мир вокруг окончательно исчезнуть. — Шарль… — сорвалось с губ Макса, как выдох облегчения. Тот не ответил словами. Он лишь судорожно подался навстречу, вжимаясь бедрами и безмолвно требуя большего. Макс начал двигаться. Сначала медленно, почти осторожно, пробуя эту обжигающую тесноту внутри и чувствуя, как податливо растягиваются и сжимаются вокруг него мышцы. С каждым толчком Шарль лишь глубже вжимал затылок в подушки, и его сдавленные стоны становились всё тяжелее. Вскоре контроль окончательно полетел к черту. Макс прибавил темп, сбиваясь с ритма и вбиваясь в это тело с какой-то отчаянной, накопленной жадностью. Шарль обхватил его ногами за талию, замыкая этот капкан и притягивая Макса так близко, что между ними не осталось даже воздуха. Его пальцы, не находя опоры, впивались в лопатки Макса. Единственным звуком в комнате стал хриплый, срывающийся шепот Шарля прямо в губы Макса — не просьба, а приказ двигаться еще жестче, еще глубже. Макс выдохнул, теряя связь с реальностью. Он вбивался в него так, будто хотел проломить под ними опору, выжечь это мгновение в памяти навсегда. Их тела двигались в едином, рваном унисоне, а воздух вокруг стал густым и тяжелым, пропитанным запахом секса и виски. Развязка настигла их внезапно. Шарль выгнулся дугой, и с его губ сорвался громкий стон. Макс почувствовал, как внутри всё сжалось в едином спазме, выбивая почву из-под ног, и этого короткого толчка хватило, чтобы сорваться следом, окончательно растворяясь в этом безумии. Макс уткнулся лицом в изгиб шеи Шарля, глухо застонал и кончил, чувствуя, как внутри всё сжимается в последнем, выматывающем спазме. Тело била мелкая дрожь, мир окончательно поплыл перед глазами, и на несколько секунд он просто отключился, навалившись на Шарля всем своим весом. Они замерли, пытаясь просто дышать. Воздух в комнате казался слишком плотным, горячим и влажным; пот стекал по вискам, смешиваясь с остатками чужого тепла. Макс отстранился первым. Двигаясь медленно, почти неловко, он осторожно вышел, невольно поморщившись от резкого контраста температур. — Надо… — Макс запнулся, голос сорвался на хрип. — Надо привести себя в чувство. Шарль лишь слабо отмахнулся, не в силах даже разомкнуть веки. Поднявшись, Макс выудил из кучи разбросанных вещей футболку Шарля и молча протянул её владельцу. Тот нехотя открыл глаза, перевел взгляд с ткани на Макса и вдруг криво усмехнулся — устало и до странного довольно. — Заботливый какой, — выдохнул Шарль. — Заткнись, — буркнул тот, но в этом не было ни капли злости. Шарль кое-как сел, опираясь спиной о диван, и молча наблюдал за Максом. Тот двигался порывисто, с какой-то странной, ломаной скованностью. Макс нашел свои джинсы, натянул их, едва попадая ногами в штанины, и спешно накинул футболку, всё еще не до конца веря в реальность произошедшего. Шарль последовал его примеру — медленно, словно каждое движение давалось с трудом, он оделся, стараясь не встречаться с Максом взглядом. В зале снова повисла тишина. Но теперь она была другой — сытой, тяжелой и тягучей, как оседающая пыль после взрыва. Дверь щелкнула через минуту. Вошли Алекс и Келли. Обе замерли на пороге, окидывая взглядом комнату: разбросанные вещи, спутанные волосы, красные шеи, мутные глаза. Келли моргнула. Алекс медленно перевела взгляд с Шарля на Макса и обратно. — Мы... — начала Алекс, но осеклась. — Дождь кончился, — ровно сказала Келли. — Нам пора. Она подошла к столику, забрала свою сумку и, не глядя на Макса, направилась к выходу. Алекс задержалась на секунду. Посмотрела на Шарля долгим взглядом, в котором смешались понимание, усталость и что-то еще — может быть, облегчение. — Шарль, я жду, — тихо сказала она и вышла. Шарль продолжал молчать, не меняя позы. Макс сверлил взглядом пол, чувствуя, как липкий стыд смешивается с остатками эйфории. Где-то под потолком, в динамиках пустого аэропорта, снова заиграла босанова — легкая, беззаботная и теперь совершенно неуместная.