I love you, but I don't know why

Она никогда не размышляла о своëм безразличии к парням. Ну плевать ей на них, и плевать. Что тут такого? А потом она задумывалась о девушках, и... Они, кажется, тоже ей безразличны? Что мужчина будет перед ней стоять, что женщина. Она не выберет никого. Потому что она чувствует отвращение ко всем. Ей не важно, какого пола человек, уже тот факт, что это человек, отталкивал еë. Люди неприятны и утомительны. Но Чуя не такая. Ради Чуи Осаму готова на всë: проводить с ней время, вытягивать себя из пучины апатии; она даже позволяла ей прикасаться к себе. Конечно, это всегда были лишь удары: в нос, в скулу, пинок по ноге - не важно. Осаму будоражило это, несмотря ни на что. Она помнила, как Чуя однажды напилась до беспамятства, и Дазай украла у неë лëгкий поцелуй. Вряд ли она когда-нибудь об этом ей расскажет. Чуе вообще... Не стоит знать о еë чувствах. Ведь их взаимоотношения - абсурд. Они так тесно переплетают больную привязанность и совершенно чистую ненависть, что становится страшно. Как вообще подобные чувства могут существовать? Это можно было бы назвать даже восьмым чудом света или чем-то не менее удивительным. Тëплый лëд или холодный кипяток. Как-то так неправильно и в то же время совершенно идеально ощущались еë чувства. О, нет, это не было обыденной влюблëнностью, типа приевшихся бабочек в животе (хотя и это тоже было). Это было просто одержимостью. Чëртовой блядской одержимостью Чуиным вниманием. Она хотела, чтобы Чуя ненавидела только еë, доверяла только ей, и даже била болезненным хлëстким ударом по щеке после признания в любви под наркотиками - только еë. Чуя должна принадлежать ей. Потому что это извинения самой Вселенной за то, что та никак не может освободить, наконец, Осаму от бренных оков жизни. Но Чуя - сама Жизнь, и Дазай готова быть скованной ею чëртову вечность. О, да, это можно было бы назвать пошлым и грязным словом "любовь", но они никогда друг с другом об этом не говорили. Быстрый секс, после которого они разбегутся и сделают вид, что ничего не было? Пожалуйста. Душащая ревность и драка прямо посреди улицы? Заверните сразу две! Сказать, что любят?.. Осаму такие бредовые сны уже даже не снятся. Потому что между ними - большее. И меньшее одновременно. Между ними нет ничего. И есть всё. Они готовы отдаться друг другу всецело, но не могут даже поцеловать другую, если их мозги не находятся под достаточной степенью опьянения. И так будет всегда. Осаму не знает, плохо это или хорошо. Она лишь смотрит на чужую обнажëнную грудь и стонет снова от ещё одного грубого движения со стороны Чуи. - Да, да... Сильнее... Чуя, кажется, уже на грани. В еë глазах виднеется блеск накатывающих предоргазменных слëз, красное лицо обрамлено завивающимися сильнее от пота рыжими волосами. Осаму усиливает свою хватку на чужих бëдрах, и вот он - момент, когда Чуя рассыпается в еë руках в одном длинном гортанном стоне. В этот момент Дазай ощущает себя так, как будто прямо в еë ладонях рождается новая вселенная. И она абсолютно удовлетворена, даже если, откатываясь вбок от Чуи, чтобы дать той отойти, продолжает чувствовать, как дëргаются еë бëдра в попытке снять напряжение. Это всё не важно, ведь Чуя - еë первая и еë последняя любовь. Потому что Чуя - всегда была, есть и будет достойна лучшего. И Осаму подарит ей столько своей извращëнной любви, сколько сможет выжать из своего зачерствевшего и оледенелого сердца.