Алеппо

Вадим резким движением дергает на себя Олега, после чего скатывается с ним в скелет какой-то многоэтажки. И внутренне смеется, потому что ругается на разруху, которую сами же устроили. По крайней мере, на первый взгляд северную часть снесли свои солдаты. Тяжело, голова не варит, а это бесит, и заставляет перемолоть в сотый раз положение повстанческих групп. Может, и не они. Уж очень тянуло высказать пресловутое «малолетние дебилы», только из малолеток здесь лишь ВВСники и Волков, которого Дракон и потащил за собой в гору мусора, собирая им же всю пыль и острые концы арматуры. Постройка была пародией на жилое здание. А Сирия дерьмовой декорацией Ада. Когда они оказываются за относительно цельной стеной, Вадим пропускает раздраженный вздох, и еще раз оглядывает периметр. Дело не просто пахло говном, а отдавало прекрасными нотками общественного сортира. Куда провалились они оба, и только по вине Олега. Дракон не был фанатом категоричных утверждений, когда дело не касалось себя; когда дело не касалось его присутствия и роли в каких-то межличностных перипетиях. Словом — плевать он хотел и на Олега, хоть и знал его уже шестой месяц. Плевать он хотел, даже если открыто засматривался на его жопу и «невинную» морду. Сейчас это не важно. Играет то, что по его вине они оказались в кольце. И не надо быть военным стратегом или полевым командиром, чтобы догадаться. В дополнении к этому поцарапанный, но все еще не «раненый» Волков. Нет, для категории раненых нужно было хотя бы сквозное. Поэтому Вадим опустился на корты, и грубым движением потянул порванный камуфляж: — Бля, я же говорил тебе, чтобы ты верх полевки сменил. Дебил. — Дракон разрывает царапанную ткань до конца у плеча, визуально осматривает, чтобы артерию так глупо не задели — нахуя нам этот ебучий фламинго выдали, как думаешь? — Тебе кажется, что из-за этого заметили, а не потому, что наши саперы проебались? Поздравляю, кстати, успешно разминировали. — Волков хмурит брови, и несмотря на смысл слов — говорит чуть хрипло, как будто глушилку в горло запихнули. Разминировали собой. Ведет челюстью, и сплевывает кровь под скептичный, и уже незаинтересованный взгляд Дракона. Тот только ладонь ему тянет, помогая встать на ноги, да с ленивой улыбкой на него пялит: — Красивая штукатурка, не стирай, кровяка тебе идет. — Болтает в пол голоса, после чего кивает на лестницу вверх. — Нам либо к духам обратно, либо туда. А гарантия сдохнуть стопроцентная только если мы останемся здесь. Выбирай. Иронично. Олег на это только закатывает чернющие глаза и разминает спину, а потом и десять килограмм снаряжения на нем оживают. Кивает вверх. Если в мультике дом взлетел на шариках, в Алеппо дом взлетит благодаря умелым ручкам любителей устраивать газават. А вот кто эти ручки держит — вопрос иной. И не для полевых размышлений, а для пар Вадима в СПбГУ.

***

Вадим и Олег оказываются на пятом, по подсчетам, этаже. И Дракон сразу же отрабатывает область. Блядский отряд только сильнее начинает гудеть. Будто бы ощущает на уровне инстинктов — не все подохли, сапёры — это первое, и десерт не подали. Дракон хочет по привычке докопать Олега риторическим вопросом про понимание бородатых, но шанс получить прикладом высок. И от этого желание играет еще более отчетливо. Олег только смотрит хмуро, но молчит. То ли ожидает очередной вкид Вадима, то ли пытается понять, насколько сильно пробило взрывом броник. Только лохи на этом попадаются. Вадим тем временем наблюдает. Переводит взгляд, и все же отстраняется от проема окна. Подползает к Волкову. — Ну, поздравляю. Жрачки нет, нихуя нет на долгосрок. А они, судя по бурным обсуждениям и пустым Тойотам — хотят разбить здесь лагерь. — Тут? — Нет, блять, в доме правительства. Олег на это отмалчивается. В очередной раз не понимает Вадима. Да и не пытается, если быть откровенным перед самим собой. Несмотря на это — от Вадима течет и крыша, и между ног. И это бесит, ровно настолько же возбуждает. Волков привык к нему. В психиатрии не разбирался, но наверняка его полагается сравнивать с одним из тех киношных злодеев-психопатов. Серых кардиналов, или как теперь их называют? Олег ясно осознает, что все здесь не так. И с ним, и с Вадимом. Это же и позволяет им перебираться и выживать. Нормальные люди не едут на прожарку волос с жопы на иной конец света ради бабла. Из них двух здесь только Вадим видел в этом высшую цель. Помимо ебучей игры и адреналина. А Олег… а у Олега сформировалась дурная привычка и зависимость. Не от адреналина, все еще нет. И все еще не потому, что ПТСР бил в голову. Это впереди. Пока он не на гражданке — ПТСР не существует. Пока они не гражданке — все можно. Видимо, Олег застревает в моменте. Да так, что Вадиму приходится его ткнуть дулом в плечо, чуть повыше царапины. Видимой реакции на такое не следует, но Волков поднимается. Поддерживая короткие переговоры и готовясь. Предельно понятно — гостей ждать к вечеру. Поэтому появляется гениальный план. Реактор из мусора они не соберут, а бомбу из талибов — очень даже. Они усаживаются на пыльном, грязном бетоне, тактический нож оказывается где-то посередине. Бутылочка не крутится. Крутится общий исход откровенно неадекватной миссии, и скачет из рук Олега в руки Вадима. Планерка проходит спокойно. Она никогда не вызывала трудностей. Наверное, единственное, в чем они были схожи, в чем были схожи вообще все люди, которые попадали в такие отряды — умение ставить задачу любого уровня отбитости, и с переменным успехом все выполнять. — Не буду заходить отсюда. Я сбрил бороду на неделе, за своего не примут. Придется другим брать — Олег ведет нервно по подбородку. — Я зайду. Нам нужно согнать эту их пародию на кольцо в круг поменьше. Проследить кто остается в здании. Нужно успеть до того, как эти товарищи поймут, что здесь засада — иначе мудаки снаружи дернут провод, и к Аллаху полетим дружным строем. — Предлагаешь мирно выбежать на пиротехников потом? Хуйня. Надо убить пацана на пульте. И самим привести в действие систему, когда оба будем на воле. — Олег смотрит уверенно, скрещивает руки в области груди и дырявит лоб Вадима глазами. — Хорошо. Давай, по-твоему, я не стану кидать себя в руки к стажеру у пульта, когда у меня есть своя собака на поводу. — Не заебало? — Нет, мне все нравится, Олег Давидыч. И будьте добры, прочистите все от песка. На жопу не претендую, но крючок клинит — и кивает в сторону винтовки.

***

Олег все же знает арабский. Кричит в спину, и в том же быстром темпе, надеясь на госпожу удачу, ведет «своего» последнего террориста в своеобразное кольцо. Вадим успешно собирает своих. Удачно режет тех, кто зашли в здание без «полного» пакета. Волков невольно цепляет глазами одно из этих убийств. Потому что молодой сирийский пацан, на вид не старше самого Олега и иронично схожий по чертам, хрипит в руках Дракона. Бьется, пытается дотянуться до ножа и рации. Вскрикнуть. Но захлебывается рвотой. А Вадим бесстрастно, разве что с мелким приглядом отвращения зажимает ему рот. Перекрывает нос, утопая в этом мерзком запахе и пачкаясь в артериальной жиже. У пацана закатываются глаза, а когда Дракон грубым движением отрывает ладонь от рта — язык видимо заваливается. Последняя судорога, агония. Олег видит жгучее желание отправить его в свободное падение, но Дракон просто укладывает его к стене. Даже глаза не прикрывает. Волков щурится и делает жест ладонью, после чего ощущает, как самого прибивают взглядом. То ли галлюцинация, то ли Вадим смотрит на него еще более безумно, чем на сирийского парня. С желанием чуть иного толка, но с привкусом того, что нож бы неплохо смотрелся в глотке Олега. Все рассеивается также быстро, когда становится понятно, что собрали всех. С этого момента в голове что-то переклинивает окончательно. Волков запускает режим суперсолдата и дурака одновременно. Парни на улице, а их двое, таких же молодых, нервничают. Олег подбирается быстро, отстреливает почти в упор. Да так, что отдача бьет слишком ощутимо. Не выбил плечо, но на прежнюю царапину дерьмово накладывалось. Он отсчитывает, видит Дракона, и кивает. Жестами показывает — берегись нахуй, таймер запущен. Внутри слышны крики и пресловутые молитвы, от которых выворачивало. Взрыв. Оба ложатся. Вокруг стреляет ошмётками. Начинает вонять еще сильнее, а пыль встает выше. Приходится бежать, Волков ещё и спотыкается. То ли башка под ногами, то ли еще чей-то кусок — не думать, сваливать нахуй. Понять, куда их повело оказывается сложной задачей. Морды измазанные — точно камуфляж; хули-то, натуральный. А глаза как горят, от страха, от дозы адреналина в смеси с холодным потом. Отбегают на чистую территорию. Рации не оживают, про рации почти забывают. Волков бьется макушкой в стену старой постройки. Не многоэтажки — прямо как сакли в Дагестане. Вокруг ни души. Закат жарит похлеще дневного. Волков зрит на Дракона. Старается отдышаться, и отдается ненужному романтизму и возможности разглядеть теперь все детально: морда в крови, руки, броник и шея. Словно искупался. Сам Олег был измазан только в своей. И взгляд, расширенные зрачки, которые лопнут скоро — точно наркоман. А потом ниже. У Вадима стоит. Крепко, и будь тот без штанов — наверняка бы до пупка. Вадим приближается к Олегу, а тот прижимается к стене. Хорошо, сука, до того, что стон вырывается изо рта даже раньше, чем Вадим успевает положить на него свою лапу.

***

— Наигранная святость хуже блядства, детка. — Дракон прижимает Олега к стене, будто бы тот намеревался скрыть собственный вставший хуй. Спускает под яйца камуфляжные штаны, и рукой, измазанной в крови, ведет по члену. Сухо, больно, но ему от этого в кайф. Волков не сдерживает болезненные хрипы, разводит ноги сильнее. Наступает на берцы Дракону и поднимает дрожащие руки. Тянет Вадима к себе вплотную за плечи. Чтобы дышал железом у шеи. — Сучке понравилось? Да, Олеж, понравилось? — Оба понимают, о чем пиздит Вадим. У обоих перед глазами тот самый момент. Олег не хочет его целовать, от этого становится тошно. Но почему-то зубы тянутся к шее — рвут кожу, пытаясь добраться до артерии. Хочется вылизать и очистить шею, выплюнуть, но не в лицо. Туда Волков хочет накончать. Вадим двигает по члену быстро, налегает собственным весом и хрипит Волкову в шею. — Ебнутый, блять. Меня тоже зарежешь? — Провокация, которая хуй пойми, чем кончится в такой кондиции. — Ох, нет. Не-е-е-т. Не буду. Тебя нужно уложить, и вместо ножа присунуть член. Че думал, я не замечу что ты течешь как псина? Думал, не понимаю, как сморят, когда хотят выебать, и чтоб выебли. Пальцы оттягивают уздечку, свободная рука оказывается на горле Олега. Волков машинально обхватывает запястье пальцами и пытается убрать. Вадиму нравится, когда в его руках дергаются и закатывают глаза. Олег толкается сам в руку. В руки. Делает себе хуже, увеличивает давление на шее, и высовывает язык, смотря через туман. Прямо как тот пацан, прямо как в момент убийства. И кончает обильно, пачкая руку еще и спермой. Дрожит, с отличным пониманием, что Дракон кончает без стимуляции. Только прижимается пахом к бедру Волкова, толкает его прочь с носков ботинок. Так и застывает. Инстинктивно тянет лапы, чтобы удержать обоих. Волков отключается от всего сразу. Но напоследок успевает подумать, что как проснется — обязательно подъебет.

***

К вечеру третьего дня они оказываются на расфуфыренной базе. Душ, столовая и повар, который нихуя не спрашивает повара. Волков не пресекается с Драконом. Зализывает раны и даже спит больше трех часов. Курорт. Который заканчивается, когда нужно писать отчет. А здесь и консилиум прилагается. И Вадим сам его находит под вечер. Свежий, сразу после баньки. Встречает дежурной улыбкой и усаживается на кровать рядом с Волком. — Как напишешь в отчете? Подумай, будет плюс железяка на твоей грудке. — Ты кончил себе в штаны, пока душил меня. Так и напишу. Дракон смотрит на него какое-то время, после чего ржет. От души, так, как Олег ни разу не видел. После чего устраивается на кровати поудобнее, подпирает спиной стену, разглядывая Олега лениво, и демонстративно поправляя член в штанах. — Если так хочешь мне отсосать — ты скажи. Но для начала ебучие бумажки, Олег Давидыч. — Вадим рассказывает последнее уж слишком задумчиво. Будто подводит итоги семинара, где не поставил что-то выше троек. А Волков невольно оглядывает его щенячьими глазками. — Что ты смотришь? Меня переводят через три дня. Африка. Нихуя наши нормально не могут делать после зачистки. Торопят меня — поэтому тороплю тебя. А потом исключительно формально, но почти искренне похлопывает его по бедру. — Ты, кстати, должен ехать поближе к дому. Там погорячее, даже я хуею. Завидую. — Волков выдавливает улыбку, и тянет к себе бланк.

***

Вечером позже, Олег прижимает Вадима к столу. Уверенно, но руки выдают. Он не волнуется. Олег банально злится на все и сразу. Хрен пойми на что, словом. То ли из-за либидо, что наконец находит выход. То ли из-за того, что Дракона нагло крадут, когда сам Волков настроился на год без лишних изменений и других товарищей-сослуживцев. Казалось бы — новая точка, ходи и радуйся. А сосет под ложечкой сильно. Купировать приходится. И Волков купирует, когда заглатывает и пропускает в горло, поднимая слезливые глаза на Вадима. Захлебывается членом, не используя рук. А тяжелая и грубая ладонь Дракона без нежности оказывается на затылке. Олег работает не хуже персидской бляди. Втягивает глотку, хлюпает под чужой монолог и призывы сжать губки покрепче как хорошая девочка. Когда Волков додрачивает себе на язык, Дракон удостаивает его особого отношения — гладит по коротким волосам, не отводя взгляда от темных глаз. Волков машинально стискивает руку, пачкаясь в чужой сперме и прижимаясь в делирии к члену Вадима, потираясь щекой. А потом обрушается головой на бедра. Вадим откидывается, довольно жмурясь и стреляя глазами по потолку. Оба молчат. Оба в полном дерьме.