Любимый Маньяк

«М-м-м... Что случилось?» — эти слова тягучей болью ворочались в сознании Агаты. Она медленно открыла глаза, но тут же вздрогнула, ощущая вокруг абсолютную, непроглядную тьму. Девушка запаниковала, до боли растирая глаза, но зрение не возвращалось. Осторожно, на ощупь, она попыталась подняться и тут же ощутила холодный, сковывающий металл на лодыжках. Опустив руки, она наткнулась на толстую цепь, так же крепко стягивающую запястья. Доверившись исключительно осязанию, Агата нашла стену, прислонилась к ней, обняла подтянутые к груди колени и уставилась в мрак, пытаясь восстановить в памяти последние мгновения перед провалом. Через несколько минут, словно медленно проявляющийся снимок, глаза начали привыкать. Агата смогла различить грубые текстуры помещения, которое было скорее каменным мешком. Ни одного окна. В углу, под потоком жирных, жужжащих мух, стоял грязный матрас и собачья миска с остатками чего-то липкого. Кирпичные стены были ледяными, как и бетонный пол. Напротив нее находилась массивная железная дверь с маленьким, запертым снаружи, окошком. Агата решительно поднялась. Она почувствовала, как закружилась голова — следствие многодневного, неестественного сна, как будто тело было выключено. Собрав всю волю, она дошла до двери, сжала окованную ладонь в кулак и изо всех сил ударила по металлу: — Выпустите меня, ублюдки! — С каждым словом она била сильнее, не обращая внимания на боль в костяшках и ушибы на ногах. Внезапно стук прекратился. Агата услышала приглушенный, множественный топот шагов. Дверь распахнулась с оглушительным скрежетом. Девушка не успела отскочить и упала на пол. Яркий свет, хлынувший из коридора, ослепил её, и она видела только высокие, размытые силуэты. Один из силуэтов приблизился и присел на корточки. Агата тщетно пыталась сфокусировать зрение. — Кого ты там сукой называла, а?.. — Проговорил парень и наотмашь ударил девушку по щеке. — Знай своё место, грязная мразь. — Эй, тебе разрешали поднимать руку на неё, м? — раздался из тени другой голос: низкий, властный, с нотками ледяной ярости. По телу парня пробежала дрожь, а девушка мгновенно узнала этот тон. Наконец, глаза привыкли к свету, и она увидела лица. Среди них был Адам Кроуз. Тот самый, обходительный парень, который угощал её десертами. Зрачки Агаты сузились до булавочных головок, и она судорожно поползла назад по холодному полу. — Парни, вон отсюда, — грубо произнёс Адам, кивнув в сторону выхода. Когда его подручные вышли, и дверь закрылась с глухим стуком, Адам остался стоять перед Агатой, высокий и гордый. Он ухмыльнулся. — Ха. Добрый вечер, спящая красавица. Что так долго спала? Я ведь скучал, — с этими словами он медленно опустился перед ней на корточки, взял её за подбородок и нежно повернул голову. — Ох, какой алый отпечаток. Знаешь, я просто обожаю этот цвет. После этих слов он резко и с удвоенной силой ударил её по тому же месту. Истошный крик вырвался из горла Агаты. Горячие слёзы ярости и боли покатились по её пылающей щеке. Сцепив зубы, она собрала всю слюну во рту и плюнула Адаму прямо в лицо. Адам успел закрыть глаза. Когда он их открыл, Агата увидела, что его карие глаза на мгновение вспыхнули зловещим, алым оттенком. Он молниеносно схватил её за шею и притянул к себе, прошипев сквозь стиснутые зубы: — М-м-м, какая же ты сучара. Какое же нам предстоит веселье. Особенно... в твоём рту. Одной рукой он крепко держал её шею, а другой, собрав её же слюну с собственного лица, насильно открыл ей рот и глубоко засунул туда два пальца. Агата сопротивлялась, отталкивала его ногами, но он был слишком силён. Она услышала звук расстёгивающейся молнии. Когда она опустила взгляд, чтобы понять, что происходит, Адам, схватив её за волосы, резко ударил её головой об кирпичную стену. Сознание поплыло. Адам отпустил её, встал, спустил штаны и боксёры. Затем он снова насильно открыл её обмякший рот и грубо ввёл свой член. Через несколько минут он отстранился, застёгивая штаны. — Мгх. Как же ты противно сосёшь. Твоя мать, говорят, была проституткой — она тебя не учила? Ха. Ничего, я научу... — Он подошёл, приподнял её голову за волосы и продолжил с фальшивым сочувствием. — Ах, да. Как же жаль. Она ведь померла от ВИЧ. Прими мои глубочайшие соболезнования. После этих слов он громко и раскатисто рассмеялся, затем вышел и запер за собой дверь. Агата, разбитая и опустошённая, легла на холодный пол. Она забилась в истерике, вспоминая прошлое, и в приступе бессильной ярости начала бить пол кулаками, пока не содрала кожу с костяшек. — Сукин ты сын! Чтобы тебя Бог наказал! Ты не обойдёшься без кармы! — Выпустив последний крик, наполненный болью, девушка потеряла сознание.