Этюд в черных тонах

Когда-то, неизвестно как… Так всегда начиналась история нашего мира. Точнее, это начало его самого позднего периода, когда всё встало с ног на голову. По правде говоря, человечество ведь возникло примерно также: неожиданно для самой планеты. Почему оно возникло именно здесь? Почему именно так и в такой форме? Почему мы не похожи на милых аниме-персонажей из прекрасного, яркого японского мира? Быть может, появление причуд стало такой же ветвью эволюции? Или, может, Китаю пора было перестать испытывать всякие вирусы на своём населении. Первый ребёнок с такой мутацией появился именно там. Причуды изменили ход человеческого развития, став некой магией, которой хотели владеть все. Как говорили великие мудрецы нашего века: «С большой силой приходит большая ответственность». Или что-то в этом роде, смотря какой перевод использовать. Наши предки пренебрегли этим правилом. Естественно, если законом нигде не запрещено телекинезом воровать вещи из магазина — значит, это разрешено. Потом пошли годы хаоса, когда законы оказались бесполезны, а правительства — беспомощны. В книгах по современной истории этот период принято называть «Тёмными годами» или новым Средневековьем. Очень пафосно для нескольких десятилетий хаоса, царившего в каждом уголке планеты. Никто не знал, что это и как с этим справляться. К сожалению, современные представления о мире, его законах оказались бесполезны в новых условиях. Ситуацию ухудшали и религиозные фанатики, назвавшие это гневом божьим, правда, почему его гнев усилил человечество, ответа никто не получил. Быть может, Бог решил, что ему будет скучно в апокалипсис, и нужно устроить драку на равных, поэтому дал нам время обучиться? Паника, революция, анархия, экономический кризис и повышение налогов — эти слова надолго остались в нашем сознании, хоть я и не родилась тогда ещё. Даже моё третье поколение прекрасно осведомлено о том, что пережили наши бабушки и дедушки. Ну, если они выжили в результате новой войны. Нам не дадут забыть об этом никогда. Сотни передач, рассказов и поучений, но они никогда бы не признали свою слабость. Ваши самолёты вряд ли справятся с тем, кто способен запустить многотонное здание в воздух, ваши ракеты не будут быстрее людей, способных обогнать звук, ваши солдаты не победят каменных монстров. Тёмные годы прошли где-то рядом с нами, но задели каждого. Иногда, проходя по улицам, всё ещё можно увидеть их отголоски: разрисованные стены, которые ещё не успели закрасить радикальными надписями; разрушенные здания, которые не успели отремонтировать. Рядом с нашим домом ещё стоит заброшенное двухэтажное здание, которое в первые годы анархии служило полевой больницей. Её разрушила огненная атака одного из мятежников: удар был такой силы, что оплавились металлические конструкции, оставив от всех пациентов и докторов только горстки пепла, которые давно развеял ветер. Её стоило бы давно снести, закрыв ещё одно противное пятно, но нет времени и ресурсов. Война. Вот как можно было назвать то, что происходило на улицах города: жестокая и беспощадная война на уничтожение. Население Земли значительно сократилось, производство и прогресс встали, не было уверенности в завтрашнем дне. Бойня оставила многие семьи обескровленными и длилась целое поколение. Тишина наступила, когда некий Ашур ушёл с арены, проиграв в битве. Британия смогла выйти из неё относительно невредимой: чем меньше население страны, тем безопаснее, тем проще контролировать разрозненный народ. И именно здесь, на одиноком острове где-то на северо-западе Европы, была построена Академия, в которую мне нужно встать. Так велел мне будильник. Так велели мне правила, созданные в обществе. Я же продолжала смотреть в потолок, стараясь прийти в реальность. До самой ночи я готовилась к возможному экзамену, пытаясь предугадать, что там может быть. Речь тут идёт не просто о тесте, а о настоящих боевых или практических испытаниях, к которым нельзя подготовиться. Только упорно тренировать собственные силы: и психологически, и физически. Мои причуды — страх и телекинез, не самый лучший выбор для борьбы против механических препятствий, да и взрывы или лёд более практичны. Я ребёнок двух причуд: в первые поколения это было редкостью, но уже со второго все поняли, насколько выгодно заводить детей не от любви, а от вероятности рождения малыша с двумя и более причудами, хотя ребёнка с тремя ещё не было. — ЛИСА! — утро началось с крика младшего брата, который от нетерпения носился по дому, прерывая мои мысли. Да, вот он работал точно лучше будильника. Нужно в следующий раз засунуть его под кровать. В силу возраста, Уильям ещё верил в подкроватных монстров, хотя у него под боком жил Скотт. Не знаю, как после него можно кого-то бояться. Признаюсь, иногда во мне появлялось желание создать иллюзию страха, чтобы Уилли действительно видел кого-то в шкафу или под кроватью, но я ругаю себя за такие мысли. Мой младший брат точно тогда перестанет спать по ночам, да и от Скотта прилетит, ведь он прекрасно знает, что никто в шкафу не живёт. Ха, правда, в один из дней Уильям притащил себе огромного паука (не знаю, откуда он его взял) и спрятал в шкафу. Когда Скотт открыл его, чтобы провести уборку, он упал прямо ему на лицо. Визг стоял такой, что можно подумать, у нас рожает какое-то животное. Правда, потом мне пришлось убегать вместе с Ульямом, потому что старший брат не мог понять, кто именно его туда положил: авантюризм младшего брата или моя причуда. — ЛИСА! ВСТАВАЙ! — Можно было так и не орать, — хмыкнула я, выползая из-под одеяла. — Я слышу, Уилл. Можешь больше не кричать на всю улицу! — послышался звук удара в дверь. Видимо, добегался и не вписался в поворот. Бывает. Главное, чтобы он соседей не перебудил своим ором, голос у моего младшего брата будь здоров. Я с трудом поднялась с кровати, отбрасывая одеяло в сторону. Сразу появляется желание вновь лечь обратно. Телефон показывал восемь утра и середину августа. Экзамен проводили за две недели до начала учебного года, чтобы те, кто не смог поступить, успели перенаправить документы в другие учебные заведения. У меня также были запасные варианты, которые я рассматривала и куда меня бы взяли по оценкам. Ну и деньгам, конечно. Родители позаботились о том, чтобы мы ни в чём не нуждались, если с ними что-то случится. Решив, что у меня много времени, я поспешила спуститься прямо в пижаме. Соберусь после завтрака. Я бросила хмурый взгляд на старшего брата, который выглядел отвратительно расслабленным. Такой спокойный, что хочется испортить настроение, но и у меня энергии не так много. — Доброе, — я махнула рукой, усаживаясь за стол. В доме брата было не так просторно, как в нашем прошлом доме. Мы переехали сюда, когда родители погибли: просто не смогли больше жить в месте, где всё было пропитано ими. Да и его содержание было приличным, поэтому мы просто решили не увеличивать счета там. Наше родовое поместье мы не стали продавать, ведь это было наше наследие и вместе с ним титул графов. Он ни на что не влияет, просто как приятный бонус, когда на официальных мероприятиях твоих близких представляют царскими именами. Выглядит так, будто мы в фэнтези и сейчас прилетят драконы. Прошло уже много времени, а я всё никак не перестану сравнивать дома. У нас со Скоттом была приличная разница в возрасте в виде десяти лет. Когда наших родителей убили, он уже учился на первом курсе Академии и жил отдельно. Частный дом был подарком для него на поступление: несмотря ни на что, он был старшим сыном и наследником, хотя главным ребёнком была я. — Что-то не вижу радости, — хмыкнул Скотт, листая ленту в телефоне. Он сидел в толстовке и спортивных штанах, посматривая на нас. Он уже закончил своё обучение на программиста и теперь работал из дома, занимаясь нашим воспитанием. Получалось неплохо. Во всяком случае, мы ни в чём не нуждались. На завтрак у нас была простая овсянка, потому что причуду «готовка» никто так и не сумел освоить. Нам лучше было просто не подходить к плите. Ну, ещё на столе стояла пачка радужных колечек, но это было в роли перекуса: Уилл обожал есть их сухими. — Ой, ты своим кислым лицом любой настрой уничтожишь, — мне кусок в горло не лез. Я отодвинула тарелку от себя, беря в руки заварочный чайник. — Меня тошнит от любого вида еды, — он с сочувствием посмотрел на меня. Наверное, сам вспомнил, как в свой экзамен ходил по дому и бормотал. Я тогда ещё мелкой была, но помнила, как сильно ему было «не страшно». — Волнуешься, это понятно, — на его губах появилась довольная усмешка. — Так и не спросишь меня про экзамен? — о, он пытался заставить меня умолять его об этом, но я слишком была погружена в себя. Было не до этого, так что гениальный план моего брата провалился в самую бездну. — Есть смысл? Даже если ты мне скажешь правду, а не будешь запугивать, то прошло уже куча времени, чтобы всё изменилось. — Мыслишь логично, это хорошо, — похвалил брат. — Трезвый ум поможет тебе в непредвиденной ситуации. Главное — это умение быстро адаптироваться. Устроители экзамена обожают разные внезапности. И две системы оценивания: тебе накинут баллы за спасение или уничтожение злодеев, так что можешь выбрать что-то одно. — Бывает ли, что такая система меняется? — задумчиво проговорила я, смотря на Скотта. Тот поджал губы. — Не помню, чтобы хоть раз меняли оценивание. Разве что, будет очень большое количество людей. — Ура! — Уилл носился по дому, словно это ему сегодня сдавать экзамен. В его руке был игрушечный меч одного из действующих героев. Вот уж кто точно хочет пойти по стопам нашей семьи. Мой младший брат бегал в зелёной пижаме с драконами и растрёпанными рыжими волосами, едва не собирая собой все двери и мебель. Скотт и Уилл были поразительно похожи друг на друга: оба высокие, долговязые, с торчащими во все стороны рыжими волосами. У моих братьев серые глаза и россыпь веснушек по всему телу, а я выгляжу среди них так чужеродно. Я же невысокая блондинка с недовольным лицом. Кажется, что они держат в подвале в качестве пленницы. Хотя, учитывая, что я за ними убираюсь, я действительно пленница. Нужно будет подать в суд. — Лиса будет героем? — мой младший брат восторженно смотрел на меня. По какой-то причине он отказывался называть меня полным именем — Алиса, сокращая до «Лиса». Уиллу досталась не сильно увлекательная причуда по меркам нашей семьи: телекинез, причём самый слабый. Ему приходилось тратить огромное количество сил, чтобы поднять даже вилку. Кто-то бы назвал это очень даже неплохой способностью, но я как вживую видела недовольное лицо отца и его поджатые губы. Так он смотрел на Скотта, когда проявилась его способность, и так он никогда не смотрел на меня. Браки ради причуд — дело привычное. Многие герои хотят, чтобы их дети были лучше. Нет ничего удивительного в желании дать своему ребёнку лучшее, если только не травмировать их в процессе «улучшения». Наш отец выбрал маму по этим же причинам. Телепатия и страх смешались с телекинезом, но проявление нашли только во мне. Единственная дочь и надежда отца на реализацию его амбиций. Уверена, сегодня он бы прочитал мне очередную лекцию о том, каким героем я должна быть. «— Ты не должна посрамить наш род», — слышался его голос поверх гудения холодильника. «— Мы полагаемся на тебя», — а мы со Скоттом так хотели услышать простое: мы вас любим. — Конечно, — хмыкнул Скотт без особого интереса. — Как и все мы, — он чуть потолок не пробил своим закатыванием глаз. Если у него в чашке не виски, я перестану верить, что это мой брат. Я усмехнулась, отпивая из своей кружки с человечком, пинающим члены, чай. Я бы тоже выпила, но вдруг там будет тест на трезвость. Уилл переводил взгляд с одного на другого, а затем недовольно фыркнул: —Какие вы скучные, — бурчит мой брат, наливая молоко в свою кашу. Даже удивительно, что он спокойно согласился это есть. — Скучные? — это явно удивило моего брата. — Мы реалисты. Герои долго не живут. Запомни это, мелочь, — Скотт слегка ударил его чистой ложкой по лбу. — А ты чего киснешь? — да, воспитание тоже не самая сильная сторона. Но я исходила из правила: живы и на том спасибо. Он хотя бы нас не убил, а это уже неплохой результат. У многих родителей даже это не получается. Не знаю, справилась ли я лучше, чем он. — Ты сегодня само очарование, — я уныло посмотрела в тарелку с овсянкой. Я завидовала Людвигу, которого взяли по рекомендации, и ему не предстояло сегодня выполнять неизвестно какие задания. Мой знакомый, с которым мы не так уж близко общались, происходил из семьи немецкого рода, и его отец был героем. Так что у него другого пути не было, разве что его старший брат печально погиб. Я не знала Гилберта, но знала, что его потеря сильно отразилась на всей семье. — Да ладно, — Скотт хлопнул меня по плечу. — Я не знаю, сильно ли изменился экзамен, но в моё время нужно было просто выполнить задание типа: «Спасите человека за определенное время» и тому подобное. Уверен, ничего не изменилось. — А вдруг там будут чудовища? — Уилл наконец-то успокоился, принимаясь за еду. Ему ещё сегодня в кружок идти. — Они же не навредят? — Никто не станет настолько сильно калечить студентов, — сообщил Скотт. — Легкие травмы могут быть. В моё время…, — в нём проснулся дед, который сейчас будет рассказывать, как в его время были герои, не то, что сейчас. — Пожалуй, пойду собираться, — я встала из-за стола, понимая, что меня всю трясёт. — Алиса, — обратился ко мне брат, став серьёзным. — Ты не должна переживать, что ты провалишь этот тест. Нет ничего страшного. Я просто хочу, чтобы ты это знала. Ты умная девочка, и у тебя будет куча вариантов даже без лицензии героя. Скотт плохо умел выражать привязанность. Будучи старшим братом, он познал все прелести жизни в многодетной семье, но всё же любил нас. И никогда не хотел давить также, как давили на него родители. — Я знаю, — я выдавила из себя улыбку. Вчера мне казалось, что мне действительно не страшно, что это ещё один день в жизни, но теперь вся реальность ударила по мне. — Хорошо, потому что я не хочу быть тем самым ужасным старшим братом, который давит на тебя и требует невозможного. Да, у нас была геройская династия, но твой выбор всегда будет твоим. Я на автомате поднялась обратно. Внутри была непонятная смесь из страха, непонимания и пустоты. Я бы… я бы хотела, чтобы в этот день наши родители были со мной. Я помнила, как они провожали когда-то Скотта, как уповали на его мастерство. Впервые я чувствую, что мне их не хватает. Уилл не отстаёт от меня до самой входной двери. Он слишком возбуждён от происходящего. — Ты ведь всё расскажешь, да? — он замер у двери, смотря на меня большими глазами. Мой милый братик, как же мне было жаль, что ты не знал наших родителей. Мне так жаль, что из всех взрослых тебе достались только мы. — Расскажешь, что было!? — Конечно, я обязательно тебе расскажу об этом, — я мягко потрепала его волосы и поцеловала в макушку. — Не забывай, у тебя тоже скоро первый день в школе. Тебе нужно готовиться. Небо надо мной ярко-синее: редкость. Сегодня все решили добить меня? Ещё огромного билборда «СТАНЬТЕ ГЕРОЕМ ИЛИ ВЫ ПИ**РАС» не хватает. Как говорится: «никакого давления общества, просто если ты не хочешь быть героем, ты идиот». Я, может быть, хотела стать эскортницей, но меня никто не спрашивал. Со злостью пнула камень на дороге. Глупо, он же ни в чём не виноват. Просто лежит себе и лежит, а тут психованная я. На улице непривычно тихо. Сегодня важный день, и, кажется, замер весь мир в ожидании, когда будут определены победители, герои, которым предстоит защищать наш бренный мир от любой угрозы. Думаю, я могла бы победить любого злодея своим пресным лицом, выражающим лишь эмоции заебанности. Я думала, что в этот день я буду волноваться, но я только глубже закапываю себя вопросами. Господи, почему я вообще здесь нахожусь? Хочу ли я вообще быть героем? Не знаю. А что ещё мне остаётся? Меня ведь готовили к этому с рождения. Меня никогда не спрашивали, хочу ли я. Да я сама себя не спрашивала, у меня с собой и так отношения хреновые. Не хотелось бы ругаться. Тогда у меня вообще друзей не останется. — Лиса! — господи, когда они уже запомнят моё имя? Может, стоит носить табличку на голове? Или бейджик с именем? О, кажется, я поняла, почему у меня нет друзей. Возможно, я как человек – говно. Кажется, тут мне нужна табличка «Осторожно, злая собака». Я остановилась, дожидаясь, пока мой вроде как друг добежит до меня. Не знаю, Альфред считал нас друзьями, а я просто принимала это. У меня большая проблема с эмоциями, да. Какой замечательный герой получится. Надо взять себе имя. — Привет, — Альфред светился как небольшая ядерная ракета. Год назад я бы удивилась, что он пришёл сюда, но в последнее время у него откуда-то взялась причуда. Ну, бывает. Я всегда знала, что мой друг детства отстаёт в развитии. — Мэттью пошёл взять попить. Нервничает жутко. — А ты нет? — мы направились к входу. Я взяла с собой всё, что в теории может пригодиться, если нам не скажут сдать вещи. — Шутишь? — он дрожал от предвкушения. — Мне кажется, у меня даже глаз дёргается! Не знаю, получится ли у меня, — он с сомнением посмотрел на свои руки. — Я до сих пор не знаю, как ей правильно пользоваться, — у Альфреда вся жизнь на интуиции. — Но я бы не упустил шанс поступить в «Вавилон»! Академия «Вавилон» — не просто супершкола для одарённых детей. Это престижное международное заведение, куда стремятся попасть все, но проходит лишь небольшая часть. Обычно в один геройский класс набирают не больше десяти человек, а при условии, что класса всегда два — из тысячи только двадцать человек сумеют пройти. Шансы не очень, согласитесь. Проще выиграть в лотерею или родиться в семье богачей. — Твой отец не стал выбивать тебе особую квоту? — поинтересовалась я. Альфред имел на неё право, будучи сыном героя, входящего в международный топ. У каждой страны есть список из двадцати самых сильных героев, а мир выводит уже свой, где места делят лучшие из лучших. — Нет, конечно. Я хочу пройти сам. Это ведь тоже здорово! Получить своё место не по положению, а по силе. — Достаточно разумно, — мне приятно видеть, что Альфред не зазнавался. Он прекрасно понимал, что слава его отца – только слава его отца. Свою он должен заработать сам. — Как думаешь, что будет? — Альфред поправил очки, дрожа от нетерпения. — Я перебрал кучу вариантов в своей голове, но так и не сумел понять. Академия ведь не разглашает тайны, в том числе и экзаменов. Они ведь могут придумать что угодно. Может быть, и спасательные операции, и сражения с преступниками. Кстати, раньше хотя бы имелись намёки, теперь же мы идём в неизвестность. Многие Академии оставляют старые испытания на долгие годы, но «Вавилон» каждый раз хочет что-то новое. Это ведь потом нигде не показывают? — о, да. Было бы неловко узнать, что за нами наблюдают богачи и делают ставки, кто победит. — Сомневаюсь, что против нас поставят настоящих злодеев, — с сомнением произнесла я. Действительно не могла представить, чтобы преподаватели решили провернуть подобное. Типа, почему бы не поставить против вчерашних школьников профессиональных маньяков-психопатов-террористов. Очень небольшой процент «простых» злодеев содержится в Аббадоне — тюрьме для злодеев. По легенде, демон Аббадон хранил врата в Ад, вот и теперь тюрьма Аббадон и Легион (элитная стража) берегут покой простых жителей. — С твоей причудой тебе будет легко, — заметила я, накидывая на голову капюшон. Проклятое солнце. — Один удар, и любой противник ляжет. А вот что делать мне с моим страхом? Ну как напугать условного робота? Отключением от интернета? Дождём? Восстание роботов окажется бесполезным, и они проиграют? — Альфред только посмеялся. — Ну, у тебя есть телекинез! Ты можешь что-нибудь откинуть или направить в сторону противника! Я вот пока как одноразовая посуда, — он с сомнением посмотрел на свою руку. Я могла бы назвать Альфреда моим другом. Его отец - герой номер один в США, но полтора года назад он отправил его сюда, в специальный колледж, который готовил для поступления. Конечно, Альфред мог бы учится и в геройской Академии в США. Там «Апачи» в США тоже неплохой, но почему-то все хотят сюда. С Альфредом мы познакомились, когда он на перемене врезался в меня, чуть не снеся в ближайшее озеро на территории кампуса. Он тогда извинялся и шутил странные шутки. Мне показался глупым, но я была старостой, отчего должна была помочь новенькому. А потом не заметила, как Альфред с Мэттью всегда стали ходить рядом со мной. — Могу, — согласилась я. — Но целого робота в атмосферу не запущу, понимаешь? Я максимально смогу в них камень бросить. Очень полезно в играх, где есть стелс, но я же не в игре. Перезапуск у меня невозможен. — Хах, да, в игре было бы всё проще, — согласился Альфред, но он явно нервничал. — Отец возлагает на меня большие надежды. Он сам об этом говорил, — эти слова бьют. Ну конечно, боюсь даже представить, какое давление оказывается на Ала, учитывая амбиции его отца. Боюсь даже представить, как сильно Томас Джонс был недоволен главенством Ромула. Быть топ-2 на мировой арене — это уничтожает хрупкое мужское эго. Альфред наверняка потратил всё лето на тренировки. Я тоже всё лето тренировалась, чтобы научиться правильно пользоваться холодным оружием — кинжалами. Поражать цели я могу, но это всё ещё пожирает огромное количество энергии. Мне требуется время, чтобы восстановиться. А ещё терпеть не могу огонь, когда использую страх. Ничто так не разгоняет монстров под кроватью, как яркий свет. Поэтому первобытные люди искали убежище около костров: чудовища боятся пламени. Я, конечно, не луч с небес, но и герои со злодеями не аборигены с дубинками. — Алиса, — Мэттью подбежал к нам, как две капли воды похожий на старшего брата. — Привет! — ура, кто-то помнит моё имя. В его руках было два стакана с кофе. Видимо, успел забежать для себя и брата. Они были близнецами, и между ними была минута, но казалось, кроме физической оболочки, ничего не было общего. Альфред громкий, яркий, его всегда было видно среди остальных. Мэтти же предпочитал спокойствие, и ему было комфортно в тени брата. Удивительно в нашем мире, где каждый мечтает быть первым. — Привет, Мэтт. Как ты? — он нравился мне больше Ала: не такой крикливый. Хотя, чего это я. Альфред тоже дорог мне, и я бы никогда не смогла выбрать кого-то из них. Это как с братьями: здесь не выбирают. Если старший был бушующим морем, то младший — ярко-голубым небом над нами. Да, голубое небо. Я подняла взгляд, прикрываясь от солнца. День сегодня на удивление ясный для Великобритании. Даже туманы испугались того, что хранили стены испытательного полигона. А это плохой знак. Фантазия у них безумная, надеюсь, нам не придётся спускаться в ад, а то мне придётся встретиться со всей своей семьей. — Как всегда: готов ко всему. Отец хотел приехать, чтобы поддержать нас, но у него не получилось, — по лицу Мэттью было видно, что это его расстроило. Не знаю, были ли родители в этот день со мной. Я любила маму и папу, их смерть сильно повлияла на меня, но я не могла сказать, что мы были близки. — Он защищает мир, — громко оповестил Альфред всех, привлекая к нам лишнее внимание. Отлично, только бегающей за нами толпы СМИ не хватало. — И мы когда-то будем такими же. Новым поколением героев! — мы идиоты, Ал. Я не удивлюсь, если мы и станем причиной гибели мира. Альфред с удовольствием рассказывал о том, как будут выглядеть наши плакаты, как мы займем основной топ героев, как вокруг нас сформируется настоящий культ. Герои - это не просто те, кто защищает мир от зла, хотя официально именно это их основная работа. Они стали настоящими медиа звёздами, которые популярнее любых спортсменов и актеров. Вы найдете их везде, если сделаете шаг на улицу: огромная куча мерча. Вы можете купить детали костюмов, фигурки, рисованные картинки. Отчасти это породило движение, которое выступала против коммерциализации геройского мастерства. Мне было плевать, зарабатывают ли они что-то или нет. Я не могла найти себе кумира, потому что знала ужасную правду: герои не всегда такие в семье. Мы с братом успели познать все прелести взросления в подобной обстановке. От нас требовали, от нас ждали, у нас не могло быть своего пути. Когда я только родилась, мне уже был выбран муж, чтобы я только улучшала генетику, а не портила ее. Дети героев не могли даже любить по своему усмотрению. «Нельзя опозорить род» - это все, что я слышала и знала. Уверена, это слышали и знали все те, кто рос в такой же семье. — Да, новое поколение героев, — уныло соглашаюсь я. Уже представляю, как Альфреду выставляют счёт за разрушение зданий. Кажется, его семья очень быстро обанкротится. — И мы будем одной командой, — уверенно закончил Альфред, даже не заметив мое отстраненное состояние. Я в своих мыслях играла в судоку. — Команды формируются по классам обычно, — запротестовал Мэтт. — На геройский курс всегда набирают два класса. Ты не можешь гарантировать, что мы все втроём пройдём в один класс. И вообще в геройский, ведь ещё есть общеобразовательные классы. — Мы все точно пройдем, ведь я - главный герой! — что ж, если Ал внезапно стал нашим героем, то нам определенно пиздец. Помрем и даже не поймём отчего умерли. Не потому что я не верю в нашего друга, а потому что я знаю его прекрасный характер. У него в одном месте электродвигатель, который никогда не останавливается. Я не заметила, как мы добрались до главного штаба отборочных испытаний. Сама Академия базировалась на островах у берегов Шотландии, но её точное местонахождение держалось в строжайшем секрете. Подобные объекты часто становились лакомым кусочком для злодейских объединений, да и лишнее внимание от СМИ мешало. И тут даже нельзя точно сказать, кто из них опаснее. СМИ очень часто ставили под угрозу все места, где оно появлялось. «Вавилон» предлагал широкий выбор полигонов, которые давали попробовать собственные способности в различных условиях. Именно на полигонах проходили экзамены и учебные практики, чтобы не разрушать города и экономику Британии. Вроде бы так было написано у них в буклетах. Конечно, в других странах также были свои школы и академии, однако только «Вавилон» предлагал столь широкую профилизацию, и конечно, она была одной из первых. Да, вместо нового законодательства или социальных прав и обязанностей, наши государства во время Тёмных Времён придумали создать Академии для профилирования того, как будут убиты другие. Гениальное решение, поэтому человечество и сократилось на полтора миллиарда. Да, последствия были ужасные, но большинство погибших было в неразвитых странах или густонаселённых. В Индии погибла чуть ли не половина населения. Подсчёты потерь ведутся до сих пор, потому что очень трудно найти человека, если он превратился в горку пепла или был утоплен. Думаю, ещё лет сто, и мы точно будем знать количество погибших. Отборочный штаб же разместили прямо в Лондоне, как символ и просто красивое здание, которым можно похвастаться перед туристами. Он находился недалеко от Букингемского дворца, чтобы напоминать нам величие. Боже, храни королеву. Нас встретила огромная толпа, проходившая регистрацию. Длина такая, словно здесь бесплатно раздают квартиры в центре Лондона. В прошлые года людей было столько, что правительство было вынуждено внести новые правки. Теперь было запрещено сопровождать претендентов, а охрана обеспечивалась уже профессиональными героями, а не отрядами полиции. Герои становились незаметными тенями среди общей толпы. Ну, практически все. — Ох, мы простоим здесь до заката, — заныл Альфред, привставая на носочки. Можно подумать, при его росте метр девяносто пять у него плохой обзор. Я как табуретка среди шкафов: меня взяли по акции. Я размер проблемы не вижу, значит, её нет. Очень хорошая позиция по жизни, всем рекомендую. — Почему их так много? — Ничего, за нами тоже встают, — попытался приободрить брата Мэттью. — Регистрация проходит быстро. В этом он оказался прав. В толпе некоторые узнавали Альфреда, который часто светился на телевизионных эфирах, и подходили к нему, чтобы сфоткаться или выразить свое почтение. Мы с Мэттом тактично стояли в стороне и игнорировали любые попытки увлечь и нас в разговор. Меня тошнило от одной мысли, что совсем скоро эти ворота откроются передо мной и меня выпустят на арену. Мэттью просто хотел исчезнуть от пристального внимания и делал вид, что впервые увидел свои кроссовки. — Все будет хорошо, — улыбнулся мне Мэттью, сжимая мою ладонь. Конечно, если меня не стошнит на опасность, то все будет просто замечательно. Я не собираюсь извиняться перед роботами, может, это тоже сработает как урон. Злодей ведь не ожидает, что героя на него стошнит. Кажется, даже сражение с самым ужасным злодеем не нарушает меня больше, чем чёртов экзамен. Со злодеем всё просто: по голове дубинкой и в пещеру, точнее, в Аббадон. А вот как показать хороший результат, если ты не знаешь систему оценивания? Вежливо попросить, рассказать басню или как найти корень? Лучше бы школа объясняла нам, как справляться со стрессом. Регистрация проходит просто: у нас берут паспорта, записывают причуды, зарегистрированные ещё в детском возрасте, и дают талон с нашим номером. Не спрашивают ничего, даже желаемый класс, потому что здесь твоё желание никого не волнует. В целом, как в жизни. Получив своё, я жду около общего входа в главный зал, где нам скажут, куда идти дальше и зачем мы здесь вообще. Вопросы философские, ведь я сама не понимаю, что я тут забыла. Пришлось сдать сумку в гардероб из-за опасений, что кто-то принесет бомбу или прочее. Учитывая, что всем нам по пятнадцать-шестнадцать лет, звучит очень забавно. Ладно, в Тёмные Времена убивали и дети, так что опасения могут быть понятны. Разрешено брать с собой только костюмы, но мне это правило неинтересно. Я вполне могу справиться и без него, да и не видела смысла покупать костюм до вступления. Они стоят очень дорого, и большая часть получает костюм только уже в Академии, где это бесплатно. Геройский костюм в Академии создают специальные компании, которые сотрудничают с ней, и делают это абсолютно бесплатно, да ещё и ремонт прилагается. Мимо меня проходят толпы разодетых шестнадцатилеток, готовых покорить этот мир. Кто-то пришел в своих костюмах, кто-то в спортивной форме, есть даже парочка девочек на каблуках. Я же не стала выпендриваться: какая разница, в какой одежде убегать или бегать? Обилие железа или защитных пластин только будут сковывать мои движения. Они больше подходят для причуд с массовым уроном. Я решила обойтись обычными черными джинсами и чёрно-белой кофтой с длинными рукавами. Все плотно прилегает, и я ни за что не зацеплюсь, не запутаюсь, если придется убегать. Из минусов: некоторые смотрят очень пристально, но я надеюсь, на них чисто случайно упадёт дом. Я не злая, я токсичная. — И снова привет, — Мэттью остановился около меня. — Альфреда ещё придется подождать. Ему нужно переодеться. — Переодеться? — я смотрю с непониманием. Вроде Альфред нормально выглядел для испытаний. Зачем ему переодеваться? Только если он не…. — У него уже есть супергеройский костюм? — я бы не удивилась, учитывая, что он старший ребенок. Забавно, у Ала единственного есть костюм. У нас с Мэттью есть только вера в лучшее и надежды, что мы не умрём на экзамене. У Мэта крутая причуда, но она наносит урон всем, даже союзникам. — Ну, малая его версия. Так-то он уже зарегистрировал тот геройский костюм, который у него должен быть. Если ему не удастся поступить сюда, будет пробовать в США, — а, вот это звучит скверно. Если даже Альфред не знает, пройдёт ли он или нет, то я не знаю, как оценивать собственные шансы. — А ты? — мне всегда казалось, что Мэттью не горел желанием сиять на поприще героя. Он всегда казался тихим уголком: знаете, когда человек ассоциируется у вас с треском поленьев в камине или горячим шоколадом. Эту мягкость нельзя описать. — У тебя есть планы, что делать, если не пройдёшь экзамен? — я имела в виду что-то кроме побега в другую страну, ведь у их отца точно будет плохое настроение, если сразу два его сына провалят экзамен. И плохое — это слишком легко сказано. — Если не получится, пойду на доктора, — на его лице засияла такая яркая улыбка, что мне вмиг стало все понятно: Мэттью и не хотел становиться героем, но и отказать отцу он не мог. В семьях, где один её член - герой мирового уровня, у тебя нет права голоса. Суровая правда, которую скрывают от общественности. Герои очень жестоки и требовательны к своим детям. Конечно, вам никто не скажет об этом прямо: герои – идеал, к которому все должны стремиться и поклонятся. — Надеюсь, у тебя будет тот исход, который ты хочешь, — но я не могу поставить под сомнение его желания при толпе людей. Даже здесь, среди нас идёт съемка и запись. Пресса не знает слова «нет». Пресса вообще никаких культурных слов не знает, только матерные, и то на них обижается. Если бы кто-то решил, что ничего в них плохого нет, я вас разочарую. Они те ещё мудаки. — Спасибо, я тоже надеюсь, что твоя жизнь прояснится, — Мэттью прекрасно знал, что происходило со мной в последние недели. Мы переписывались, пока Альфред выполнял великий план по модернизации своего тела. Обычно летом в чате его не заткнуть, но в этот год он поразительно тихий. Видимо, у него были такие тренировки, что было не до нас. Интересно, на какие успокоительные подсела вся семья Ала и Мэттью в эти дни? Мне они были срочно нужны. Каждый год июль и август превращаются в компанию по уничтожению психики детей с причудами. Спасибо «Вавилону», я заработала очередную паническую атаку, не успев начать обучение. Наверное, у вас возник закономерный вопрос: почему Академию решили назвать «Вавилон»? На самом деле ответ очень простой: это дань истокам. Все крупные академии названы в честь давно ушедших цивилизаций или их столиц, которые располагались на территории этих самых стран. Великобритания могла поступить так же, но именно она задала этот тренд, так что у нас было чуть больше свободы в выборе. Да и кого нам ставить? У нас были только племенные образования. Англия родилась, когда пришли норманы и тактично объяснили, как нужно жить. Потом мы уже объяснили всем, как нужно жить. Преемственность. — А вот и я, — на Альфреде был белый комбинезон, поверх которого ползли черные ремешки. — Я так рад, что он готов. Из-за того, что моя причуда ещё сильнее меня, мне пришлось позаботиться о том, чтобы ничего себе не сломать, — для его появления не хватало только салюта или огненного шоу, но кто знает, вдруг Альфред потом найдёт в своё агентство человека с причудой огня. — И это должно тебе помочь? — скептически спросила я. Не подумайте, я не считала Ала слабаком, просто не хотелось, чтобы он ломал себе всё тело во время экзамена. Если он не сможет как-то контролировать это, каждое сражение со злодеем будет заканчиваться больничным крылом и неделей в реанимации. — Ага, тут специальный материал, который не даст мне совершить опасные для меня удары, — потом он понизил голос. — Я ведь преемник Ромула, я не могу проиграть. Последнее было секретом для всех, включая нас, но у Альфреда секреты держатся максимум тот отрезок времени, который нужно пройти до двери на улицу. Он рассказал и мне, и Мэтту спустя неделю, не в силах переживать этот восторг в одиночку. Герой номер один мирового топа передал ему свою силу и сделал наследником. Поначалу я решила, что мой друг словил страшное заболевание и ему срочно нужно вызвать скорую. Воспаление мозга — дело серьезное, особенно если в зачатках его не так много. Да, я знаю, что некоторые люди и вовсе живут без мозга, но это не значит, что это правильно! Но потом он взял и пробил бетонную стену одним пальцем, сломав его, и вопросов мы больше задавать не стали. Только вызывали такси, чтоб увезти друга в травмпункт. Там врачи смотрели на нас, словно понимали, что что-то здесь не так, но мы придумали историю, что он споткнулся о стул. Гениально! Вот поэтому мы не будем злодеями: врать у нас выходит плохо. Я не могла понять, почему именно он? Альфред хоть и обладал обостренным чувством справедливости и мечтал стать лучшим героем, но он видел себя не в помощи, а в боях. Хотя Ромул тоже предпочитал бои со злодеями, но он хотя бы не разрушал всё вокруг. Большую часть времени. По возможности. Нет, я не говорю, что я была бы лучшим кандидатом: моей пассивной агрессии будет негде развернуться в таком случае. Просто… мне казалось это несправедливым что ли. Наверное, мой глупый мозг думал, что Альфред получил такую силу не за свои качества, а из-за своего положения и родства с героем номер один в США. Я ругала себя за такие мысли, ведь он был моим другом и я должна была радоваться за него, но почему-то не получалось. Наверное, я отвратительный друг. — Он тебе ничего не писал? — также шепотом заговорил Мэттью. — Он ведь в этом году присоединился к учительскому составу, видимо, чтобы обучать тебя, — отлично, в этом году у нас будет преподавать сам Ромул. Просто чудесно. Теперь я понимаю, почему в этом году столько студентов из разных стран. Запихали всех, кого только можно, в хрупкой надежде, что именно их ребёнок будет учиться у настоящей легенды. — Нет, но я знаю, что он точно будет смотреть испытания, — Альфред оставил очки в сумке, поэтому сейчас слегка щурился. — Я не могу облажаться. Он ведь тоже занимается оценкой, но поблажек не даст, — жаль, а ведь мы могли бы попросить, чтобы нас не так сильно судили. Что ж, если на меня смотрят призраки моей семьи, то соболезную. Могли бы найти что-то поинтереснее, чем этот цирк. Кстати, а ведь у кого-то есть такая причуда: видеть призраков! Вот это не повезло. И себя не защитить, и других. Зато сразу знаешь, какой весёлый коллектив будет после смерти, и уже не так… — Нам нужно занять места, — я привлекла их внимание, осматривая толпу бывших школьников. Сколько сегодня надежд разобьётся. Есть в этом какое-то странное предвкушение. — Иначе придется стоять всю вступительную речь, — зал и Академия явно не представляла, какой ажиотаж вызовет участие Ромула в учебном процессе. Больше мы не стали тратить время и поплелись за бурной рекой подростков в глубины темного зала. Он был огромен и мог вместить в себя до двадцати тысяч человек, и всё равно этого было недостаточно. Некоторые уже становились вдоль стен, нервно поглядывая на сцену перед собой. Академия смотрела не только на способности, но и на оценки, ведь кроме геройства тут продолжалось и обучение, как в старшей школе. Совсем плохих сюда не пропускали. Это был негласный первый тур: хорошо учишься — повышает свои шансы на поступление. Естественно, здесь будут не только будущие студенты геройского факультета, но и три факультета общего образования, поддержки и два менеджмента. Из них всех формировались агентства, в которых и работал герой. На последние два писалось заявление отдельно. Факультету поддержки требовалось предоставить макеты своих наработок: это был своего рода творческий конкурс. Туда тоже готовиться надо ой как. Ты должен уметь рисовать, чертить, знать механику и физику на высшем уровне, а также отдельный экзамен на робототехнику. Мой гуманитарный мозг бы умер. На менеджмент набирали ещё со школьной скамьи, и там тоже был какой-то свой экзамен. Я не уточняла, ведь туда даже не планировала поступать: слишком много социальных взаимодействий. Да и активную жизнь вне школы я не вела. Не была заинтересована в конкурсах. Да, агентству будет трудно со мной, если я вообще когда-нибудь буду иметь своё. Большинство формировалось уже в школьные годы, когда по самым разным заданиям факультета приходилось работать друг с другом. Естественно, если герой будет создавать свой центр управления, то он пригласит тех, кого знает и с кем уже работал: так проще, и герой всегда уверен, что его работники знают своё дело. — Давайте здесь, — мы решили не уходить далеко вниз, а заняли самые верхние ряды, откуда было все прекрасно видно. Тем более кресла около сцены успели занять первыми. — У меня руки от волнения дрожат, — признался Альфред. Его глаза горели от возбуждения и радости от происходящего. Кажется, скорая здесь дежурит не просто так: давление подскочит, а потом докторам откачивать придется. Меня же радовало, что не я одна волнуюсь. Как-то спокойнее переживать тот ад внутри, если ты не один. Нам пришлось подождать около тридцати минут, пока всех проверят и пропустят в зал. Я предпочла посидеть с закрытыми глазами, чтобы слегка отдохнуть: силы мне понадобятся. Альфред что-то бормотал себе под нос, раскачиваясь из стороны в сторону, за что получил выговор от парня сверху. Когда двери закрылись, в помещении погас свет, и гомон стих. Теперь всё внимание было обращено на огромную сцену. Сразу за ней находилась большая дверь, которая и станет проходом к испытанию. Во всяком случае, так предполагала я. — Мы приветствуем вас в стенах испытательного полигона Геройской Академии «Вавилон», — на сцену поднялась высокая статная женщина с тёмными каштановыми волосами, собранными в косу. Голос её разносился по всем рядам без микрофона. Она выглядела слегка усталой, но понять можно: большинство учителей Академии — профессиональные герои, у которых есть работа и вне её стен. — Госпожа София, — восторженно выдохнул Альфред. София Палеолог была уроженкой Греции, однако быстро завоевала себе славу и на международной арене. Её причуда — голос. Она может разрушать целые здания лишь силой звука. Не слишком практично, причуда требует контроля, чтобы случайно никого не убить или не разнести весь город. Да, иногда герой не становится лучшим из-за того, как сильно его причуда вредит городу. Государству не хочется каждый раз отстраивать всё в радиусе сражений, это идёт как отдельная статья в бюджете. София, однако, была великолепна. Сильная женщина, которой уже было за тридцать, но она нисколько не потеряла в красоте. Она смотрела на нас уверенно, ей уже нечего было доказывать, теперь была наша очередь. В отличие от многих, она училась не в «Вавилоне». — Вы собрались здесь из разных стран, чтобы попасть в лучшую Академию мира, и от вас будут требовать соответственно, — она обвела строгим взглядом весь зал. Говорила только на английском. Всё обучение проводилось на этом языке, поэтому студенты из других стран, перед тем как направить свою анкету сюда, должны были сдать тест по английскому от Академии и приложить его результаты. Если результаты теста меньше B1, то студента даже не допустят до вступительного испытания. Какой смысл проходить его, если ты не понимаешь английский на достойном уровне? — Если вы не готовы терпеть и преодолевать, отдавать все свои силы — вам здесь не место. Признание поражения — это не слабость, а очередная победа над собой. Вас никто не осудит, если вы захотите покинуть полигон, — спасибо, обожаю такую поддержку. Сразу появляется уверенность в своих силах. Для многих её слова могли показаться слишком зловещими, но те, кто уже знал мир героев изнутри, понимал, о чем она говорит. Там травмы и пытки — самое обычное дело. Опять же, базовый минимум. Если вы прожили хотя бы один год вашей геройской жизни без травмы, то вы везунчик. В этой работе всегда нужна медицинская страховка высшего уровня. Вам может оторвать ногу или руку, вас может убить собственная причуда или хитрый злодей. Академия «Вавилон» всегда выпускала бойцов, готовых идти на смерть. Помню, это было первое, что сказал мне Скотт: — Академия «Вавилон» в первую очередь учит тебя умирать, — у меня очаровательная команда поддержки. Жутко, особенно для шестнадцатилетних детей, которые видят этот мир в розовых очках и с комиксными вставками. Но он такой, с этим просто нужно смириться. Герои не всегда побеждают и не всегда бывают такими, какими их рисует общество. К счастью или к несчастью, но это так. Иногда люди забывают, что под масками такие же, как и они. Иногда такие дети, как мы, искажённо представляем тот мир, в который мы вступаем. — Академия каждый год на протяжении всего времени своего существования неизменно позволяла всем сразиться в общей борьбе и показать всё, на что вы способны ради шанса стать настоящим героем, — я чувствовала, как слипаются мои глаза. Стоило бы лечь раньше, а может быть, так на меня влияли разговоры Софии. Не люблю вступительные речи, вообще не вижу смысла говорить взволнованным студентам о том, что представляет собой Академия. Тут большинство надеется, что этот день пройдёт быстро и всё решится. Неизвестность всегда отвратительна, а меня тянет тошнить, хотя у меня даже нет причуды невесомости. — С этого года Академия решила ужесточить правила отбора, — а вот это мне точно не нравится. Волнение волнами расходилось по всему залу, и мне казалось, что я физически ощущаю панику всех. — В связи с возросшим интересом к нашему факультету, а также изменениями в международном законодательстве регулирования причуд, — да, помню, ещё год назад вышел новый декрет, запрещающий студентам, не достигшим шестнадцати лет, начинать обучение в Академиях. Тогда был страшный скандал, но МКП (международный комитет причуд) объяснило это возросшей травмоопасностью и невозможностью детей, не достигших хотя бы шестнадцатилетнего возраста, принимать решения. Ну да, разница между пятнадцатью и шестнадцатью очень большая. Зато огромное количество студентов не сумело поступить. МКП много чего натворило, отчего его все ненавидят. МКП много всякого делал, чтобы позлить людей. Иногда даже казалось, что его сформировали злодеи в качестве психологического насилия над героями. Иные варианты было тяжело рассматривать: почему для «пользы» всем они выдавали такие законы, что только злили всех. — Чего? — послышалось перед нами. — А до этого что было? Лёгкая прогулка в парке? — недовольство сыпалось со всех сторон. И до скольки теперь может затянуться экзамен? На время его проведения обычно выделяли целую больницу, в которой лечились те, кто его проходил. Самым страшным обычно был перелом, никто ещё не умер. За этим строго следили. — Вот же пиздец! — я абсолютно согласна с этим неизвестным мне человеком. — Несправедливо! — Ну, с одной стороны, это логично, — стал бормотать Альфред, привлекая к нам лишнее внимание. У него всегда такая любовь поговорить сам с собой, словно знаний у него хватает на двусторонний диалог. — Учитывая, что в этом году количество заявок превышает обычный максимум в два раза, они не могут не отследить всех на обычном боевом испытании, — спать захотелось ещё больше. — Альфред, помолчи, — попросила я. — На нас уже косо смотрят. — Из-за количества поданных заявок мы приняли решение провести испытание в два этапа, — София обвела нас усталым взглядом. Видимо, она сама представляла, какой хаос вызовут её слова. — Первый этап призван уменьшить ваше количество, во второй этап пройдут те, кто отличается выносливостью и действительно этого хочет. Это же покажет то, как вы взаимодействуете с вашими вынужденными союзниками, — я хочу мороженое. И зайти на обратном пути за пиццей. Наверное, стоило поесть, ведь все мои мысли заняты едой. — Просто прекрасно, — тяжело выдохнула я. — Я так понимаю, они решили уменьшить потоки людей к себе, — я не отличалась особой выносливостью, да и это ещё нужно знать, что в их представлении «выносливость». Забраться на десятиэтажное здание без страховки и без остановок? Тогда извините, я пойду домой живой. — Но это правильно, — добавил Альфред. — Герой всегда должен быть готов к сотрудничеству с другими и быть готовым к любым испытаниям! — ага, просто оплот дружелюбия. Моя причуда не заточена под сражения с кем-то, я легко могу задеть союзника, и тогда ещё за него отвечать. — Не всегда, — Мэттью тоже это не понравилось. Конечно, его причуда — это ослепляющий свет. Тоже не для командных боёв. Причём мы с ним вообще противоположности, которые будут мешать друг другу работать: я затмеваю его свет, а он разгоняет мой морок. А пока мы это делаем, нас уже пиздит какой-то злодей, потому что он не персонаж мультика и не будет ждать, пока мы превратимся в фей. План просто гениальный, мы можем чисто работать у злодеев и мешать им. Вроде среди героев тоже распространён шпионаж. — По всему полигону расставлены камеры, а вам выдадут браслеты для слежения. Сегодня вы здесь претендуете на место в геройских и общих классах. Напоминаю, что по результатам различных мероприятий и благодаря вашей упорной учёбе, вы можете быть переведены с общего на геройский факультет, если у вас не получится сразу пройти в класс, который вы желаете. Удобно. Я могу провалиться здесь, но потом завершить учёбу с отличием и как-то показать себя. С моим уровнем любви к аудитории, я там на пожизненном буду. Если же можно по оценкам, то чуточку лучше ситуация: оценки у меня превосходные. Из нашей троицы я лучше всех закончила год. — Я думал, мы здесь все, — проговорил Альфред. — Почему она говорит только о геройском и факультете общего образования? — если функционал геройских классов понятен, то классы общего образования – это фактически старшая школа, просто в элитной академии с уклоном в причуды. Это если школьник не успел понять, кто он в этом делении на гуманитариев, химбио и физмат. — Глупо было требовать от факультета поддержки менеджмента таких же сил, как от наших, — заметила я. — Они призваны помогать нам и делать нас заметными. Им не нужно участвовать в состязаниях. Их испытания проходят после наших, — я не знала, я предполагала. — Хм, — Альфред задумался, смотря на наши руки. — У нас разные номера. Значит, есть шанс, что мы не будем вместе. Это и хорошо, и плохо. Не знаю, что для меня страшнее: опозориться перед друзьями или без них. Да и интересно посмотреть на себя, когда рядом со мной не будет знакомых людей. Тогда я могу не сдерживаться. Мне не хотелось пугать их, используя свою причуду. Она очень жестока по отношению к другим. Помню, когда она у меня проявилась. Обычно причуда проявляется от рождения до четырёх лет: зависит от типа причуды и её простоты. Если у вашего ребёнка крылья, будьте уверены, они будут у него с рождения. — Вторая часть экзамена будет стандартной и соответствовать международным требованиям, — как же скучно. Не знаю, чего я ожидала. Салюта, выступления клоунов… а нет, клоуны сейчас сидят в зале и дрожат от страха. — Теперь подробнее о втором этапе. Тех, кто пройдёт первый, распределят по специальным блокам, где будут ждать псевдо злодеи, — учитывая современные тенденции, мы все живём в мире псевдо злодеев. Взять хотя бы движение «Not my king». — Всего будет три типа, и от сложности вам будут начисляться баллы. — Вау, как в видеоигре! — Альфред хлопнул в ладоши, нервно начиная ёрзать на стуле. Я же задумчиво посмотрела на сцену. Значит, нам придётся сражаться не только со злодеями, но и друг с другом, ведь в каждом условном секторе определённое количество злодеев. Если один уничтожит всех, другим ничего не достанется. — Ваша единственная цель — обезвредить. Как вы это будете делать, не имеет значения. Единственное, вам запрещается использовать нечестные способы, — София обвела нас взглядом. — Нападение на участников карается немедленным исключением вас из экзамена и запретом поступать в любую Академию на геройский факультет, — сурово, но справедливо. Если участник готов подставлять других, то херовое у него представление о героях. — Если всё понятно, прошу вас всех пройти в дверь за моей спиной. Не торопитесь и вставайте по одному, начиная с первого ряда, — она вышла из-за трибуны. Боже, я готова восхищаться этой женщиной. Только меня смущает мода героинь, которые либо в облегающих комбинезонах, либо в броне-лифчиках. Типа, ну вот у неё причуда — голос. Казалось бы, можно сделать нормальный костюм. Но нет, будем использовать какие-то бдсм-ремни! Это же точно очень практично. Учитывая слухи, которые ходят про злодеев об их личной жизни, я уверена лишь в одном: дрочить они на такие костюмы не будут точно. — Блин, мы здесь вечность просидим, — возмутился Альфред. Мне пришлось невольно с ним согласиться. Но мы же не знаем условия испытания, а учитывая, что обычно их делают максимально справедливыми, то они не могут дать преимущество по времени. — Может, они ждут нас там, а это чтобы не создавать толкучку? — предположила я, смотря на огромный поток людей, который всё не заканчивался. Казалось, весь мир решил собраться в одной точке. — Соглашусь с Алисой. Они не стали бы делать неравные условия, учитывая, что у всех нас разные способности, — ну, так далеко я не думала. Я просто надеялась, что нас не станут кидать против настоящих злодеев из тюрьмы. Мы смотрели, как один за одним исчезали люди в мрачном туннеле. Вот что хранила та дверь: проход. Но куда? Лондон не такое большое место, чтобы разместить в его пределах что-то грандиозное и незаметное. Они соорудили что-то под землёй? Учитывая, что многие боятся закрытых пространств, это мне выгодно. Я могу заставить многих развернуться и бежать обратно, подгоняемые своими кошмарами. Но уже было сказано: я не могу использовать причуду против тех, кто проходит испытание. Это сильно ограничивает мою причуду, так что придётся довериться телекинезу. — Ненавижу подземелья. Там влажно, душно и дышать нечем, — Альфред поморщился. — А ещё толкучка. Люди с массовым уроном будут знатно так мешать остальным. Я смотрела на разноцветную толпу, исчезающую во мраке, ощущая внезапное спокойствие. Кажется, это то смирение, когда тебе уже дают тот самый тест в школе, когда мозг концентрируется на выживании, а не волнении. Ряд за рядом, этаж за этажом, и вот настало наше время. Мы поднялись с мест практически синхронно. Не было криков или попыток выйти вперёд, все действовали, как отлаженный механизм. Каждый здесь знал, за чем он пришел и был готов сражаться за своё право быть лучше. — Без страха, — Альфред сжал мою ладонь, пытаясь приободрить. Видимо, вид у меня совсем печальный был. «Без страха» — это наш забавный девиз. Забавный, потому что у меня основная функция — кидать пауков в людей, которые боятся пауков. Это очень забавно — создавать иллюзии страха. Я так умело избегала контрольных. — Конечно, — я должна хотя бы попытаться. Глупо, можете сказать, что та, кто управляет страхом, боится. Но это был не тот страх, от которого ты можешь умереть или сойти с ума. Это нечто иное. И теперь я должна сразиться с ним.