Этюд в черных тонах

Двери с грохотом сомкнулись, а свет в этом туннеле никто не додумался включить. Мы очутились в непроглядной темноте с огромным количеством таких же напуганных испытуемых, что у меня закружилась голова от обилия ощущений. Пару минут царила лишь глубокая, пронзительная тишина. Казалось, мы научились даже дышать беззвучно. В мыслях каждого мелькали опасения, что здесь могли быть какие-то ловушки или существа, не слишком любящие свет. Но если внешне все пытались сохранить спокойствие, то я ощущала иное. Прекрасно. Я чувствовала, как волны страха других бегут по моей коже. Серьезно? Они идут на героев, опасаясь банальной темноты? Как они до школьных лет дожили? А байка под кроватью их не съела? Даже если здесь что-то есть, оно точно не убьёт нас: на это теперь есть запрет. Нужно же, кроме эмоций, ещё и мыслить логически. — Алиса? — раздался голос Альфреда рядом с моим ухом. — Ты здесь? Почему мы никуда не двигаемся? Гениальный вопрос. — Конечно здесь, — фыркнула я. — Куда я, по-твоему, могла подеваться? Я предполагала, что это из-за того, что мы ничего не видим, но все могут ошибаться. Я тоже всего лишь человек. Здесь повезло тому, кто может видеть в темноте или имеет эхолокацию. Пока мы спускались, я видела человека, чьей причудой была форма летучей мыши. Залез куда-то наверх и смотрит теперь на нас. От такой мысли даже стало жутко: ненавижу, когда кто-то смотрит на меня, словно я интересная зверушка. — Уважаемые студенты, — раздался голос Софии из динамиков. Вся толпа вздрогнула. Она и без того была громкой, а эти штуки только сильнее усиливали, из-за чего она говорила практически в моей голове. Нам пришлось зажимать уши, чтобы не оглохнуть. Боюсь представить, как тяжело тем, кто находится близко к динамикам. У них там уже целый список увлекательных пыток. — Я приветствую вас на испытании Академии «Вавилон». Желаю вам удачи. — А правила? Правила нам кто-нибудь скажет или это шоу «Интуиция»? Попытайтесь сами понять, что вы должны делать? Звон в ушах от голоса прошел, но вместо этого зазвучали голоса. Сейчас мы все были одной командой, но это лишь пока мы не поймём, что делать дальше. Дальше каждый будет пытаться стать первым. — А что мы должны выполнить? — робко спросил Мэттью, сжимая мою ладонь. — Ну конечно. Эти «ну конечно» от Ала уже начинали подбешивать. Так всему оправдание нужно найти. Налоги подняли, чтобы мы видели, во сколько нам обходится борьба со злом. Во всём скрытый смысл, одни мы, плебеи, не способны это понять. — Может, мы просто пойдем? — предложил Мэттью. Некоторые уже последовали этому совету и направились вперёд. Другие неловко мялись у входа, не решаясь пойти. Глупо, конечно, но вокруг меня была такая концентрация страха, что голова начинала болеть. Почему все такие громкие? Неужели нельзя держать себя под контролем? С причудами как-то до такого возраста дожили. — Напоминаю, что на прохождение этого этапа экзамена вам даётся один час! Те, кто не успеют, будут автоматически выведены из испытания. Начинайте. Один час?! Вот теперь точно будет паника. Шум вокруг нас стал громче. — Бежим! — Альфред потянул нас за собой. Ему было легко пробираться сквозь толпу: высокий, мускулистый и поразительно наглый – он делал за нас всю работу, и даже не приходилось извиняться. Нам с Мэттью нужно было только не отставать от него. В толпе потеряться легко, особенно учитывая, насколько взволнованными все были теперь и насколько здесь ничего не видно. Где-то зажигались огоньки, кто-то использовал пламень, кто-то бежал, опираясь на собственное зрение. Другие же просто двигались наугад, то и дело спотыкаясь об кого-то или наступая на пятки. Слышались крики, перешептывания, тихие и громкие шаги, ругань, когда кого-то вновь сбивали с ног, и два невезучих участника падали на пол. Без источников света приходилось полагаться только на собственный слух и руку впереди. Не знаю, как Альфред понимал, куда нам, или же его единственной целью было выбраться из толпы. Пока вокруг нас люди — мы отстаём. А в таком деле нельзя было быть последним, даже если ты не знаешь, что впереди. — Мэтт, ты можешь использовать свою причуду? — часть людей уже вместе с нами торопилась покинуть старт. Некоторые оставались, чтобы увидеть, что впереди, решив не рисковать, если кому-то оторвет ногу. Не могу их судить, я бы тоже не спешила, но отставать от друзей не хотелось. Мы ринулись практически наугад, не имея плана или точных данных того, что ждёт нас дальше. Просто двигались под единым импульсом. — Тогда велик риск, что и вас заденет. Вокруг нас слышались шаги. Да, не повезло сегодня тем, у кого есть панические атаки. Но что интересно: чем ближе мы подбегали к выходу (так я условила финиш, ведь где-то он должен был быть), тем светлее становилось. Мимо нас пролетела девушка с пустыми волосами и так же быстро скрылась позади. Повезло тем, у кого есть крылья: туннель специально был сделан с высокими потолками, чтобы каждый чувствовал себя удобно. Я видела не так много людей с причудой, дающей крылья разной формы. Где-то мелькал даже парень с причудой «Фея»: у него за спиной были прозрачные крылышки. Интересно, чем он атакует? Я плохо помнила британский эпос про таких созданий, да и не помню в нем людей, способных превращать руку в ружьё. Вот бы король Артур офигел бы от такого. — Пф, разлетались, — Альфреду явно не нравилось быть позади, пусть и не в конце. Он привык быть лучшим, первым, но не в способности бега. — Разве это честно? У них же есть преимущества. — Кто бы говорил, — фыркнула я, стараясь дышать и не сбиваться. Почему-то подозревала, что меня просто затопчут с моим карликовым ростом. Скотт часто шутил, что я прекрасно бы справилась с ролью лепрекона, но теперь его радуга бы пригодилась. Быть может, она смогла указать нам путь. Спасибо, хоть здесь была только прямая без поворотов, иначе бы половина студентов… — Да ладно, — вздохнул Мэттью. — Мы бежим в неплохом темпе, оставаясь в редкой группе лидирующих. Большинство отстающих сковывали их же костюмы или отсутствие физической подготовки. Мы всё ещё в хорошем положении. Думаю, здесь отсеят основных, чьи физические способности их не устраивают, — продолжал говорить он. — Выносливость — не последний показатель, на который стараются смотреть. — Надо было взять воды, — сказал Альфред. Здесь я была с ним согласна, но нам всем предписали сдать личные вещи, а бегать с бутылкой в руках — ну так себе. Горло ещё не саднило, но долгая пробежка обязательно даст о себе знать позже, а быть измотанной на возможном боевом испытании – не самая лучшая идея. Спасибо Скотту, что тот решил меня за год подготовить к Академии: заставлял вставать рано утром и отправлялся со мной на пробежку. — Ну, мы можем подождать, пока какой-нибудь чел использует причуду воды, чтобы охладиться, — предложил Альфред. Я закатила глаза, стараясь следить за дыханием. Только бы не сбиться. Это всё, о чем я думала в этот момент. Сколько мы уже бежим? Нам ведь не сказали, какой отрезок пути нужно пройти перед победой. — Мэттью, — я обратилась к младшему, вспоминая, что он всегда носил часы на своей руке. Не знаю, насколько это эффективно при условии отсутствия света и при беге, но следить за временем нужно. — Ты можешь увидеть что-нибудь на циферблате? — Ага, — он кивнул в пространство. — Здесь стало достаточно светло, чтобы разглядеть очертания. — Ты запоминал, сколько было времени, когда мы начали спускаться? — две-три минуты не сильно бы испортили нам временной период. Ноги начинали болеть, а мы всё бежали. У меня складывалось впечатление, что они просто новый метрополитен решили построить. Дорога казалась бесконечной, я пыталась отмечать какие-то опознавательные знаки, чтобы убедиться, что мы бежим вперёд, а не по кругу. Не хотелось внезапно стать детским паровозиком. — Да, около десяти утра, а сейчас одиннадцать двадцать, — громко, глотая воздух, проговорил он. Меня эти слова удивили. Значит, мы бежали уже около часа?! Но как? Почему это не так сильно заметно? Или так на психику и восприятие влияла темнота? — Воу, — в голосе Альфреда уже чувствовалась усталость. Он стал дышать чаще. А мы бежали. Куда, спрашивается? И когда будет конец? Эти вопросы занимали мою голову, мешая зацикливаться на однообразных стенах. Дальний забег — интересный способ проверить силы учеников. Я не помнила, чтобы в школе нас заставляли бегать марафоны. Вдруг то с одной, то с другой стороны стали ощущаться какие-то яркие всплески страха. Чужого. Я закрыла глаза. Чтобы не было за нами и рядом с нами, мне, чувствовалось, что я не хотела этого видеть. Нужно ещё как-то защитить своих друзей. — Осталось немного, — поддерживал голос Мэттью рядом со мной. Бежать с закрытыми глазами не сложно: я не сверну никуда, да и чувствуются плечи рядом. Дорога прямая, без ямок или иных препятствий. Да и какой толк от глаз? Всё равно ничего не видно. — Свет? — прозвучал голос Альфреда спустя пять или десять минут. А может, прошёл час? Не знаю, я старалась отгородиться от ощущений тела и полностью уйти во власть чужих эмоций. Так я могла блокировать боль в себе. Но завтра я точно не смогу встать без боли: всё тело будет ныть, а я буду походить на жертву автокатастрофы. — Здорово, — выдохнула я, замечая высокую лестницу, которая вела вверх, к солнечному свету, от которого резко начали болеть глаза, успевшие привыкнуть к темноте. Ну спасибо. Осталось только не оставить на этих ступенях свои лёгкие и сердце. Ребят с причудами крыльев уже не было видно, как и тех, у кого была суперскорость. Повезло, они, наверное, устали нас там ждать. Пикник уже могли устроить. Мы начали подъём, не сбавляя темп. Перед нами бежало не так много людей, а вот сзади была настоящая толкучка. Подниматься было намного сложнее: ступени были разной высоты. Где-то едва нужно было поднять ногу, а где-то приходилось забираться прыжком. Это заметно замедляло нас, что было нехорошо. Интуитивно все понимали, что эта штука на время. Не успеем — и мы вылетим. — Поздравляю всех прошедших первое испытание, — послышался голос Софии, когда мы наконец вырвались из мрака туннеля. Я была уверена, что она сейчас сидела перед микрофоном с чашкой кофе и смотрела на наши бездарные тельца. – Рада видеть вас здесь. Железные двери за нами закрылись, отрезая отставших от нас. Я обернулась, вздрагивая от громкого звука. Из-за неё послышались возмущённые возгласы и визги: «Да вы серьёзно!» и «Да пошли вы нахуй». Могу понять их разочарование, многим не хватило пары минут. Нам сильно повезло, что мы успели. Послышались звуки удара об железо: кто-то не успел остановиться и впечатался прямо в дверь. Забавненько. — Вы находитесь в специальной зоне прямо под одним из полигонов в Академии. Точная геолокация засекречена, — пояснила она. — Да мы и не спрашивали, — проговорила девочка с крыльями рядом со мной. Она показалась мне знакомой: видимо, она тоже происходила из геройской династии. Когда родители были живы, мы с братьями часто ходили на небольшие фестивали или праздники, посвященные тренировкам будущего поколения. Да, странно, но это не запрещено. Большинство геройских семей хочет, чтобы их дети продолжили дело: престижно, хорошая зарплата, а главное — слава всему семейству. В Британии это приобрело форму новой аристократии. Мы всегда такие: в любой непонятной ситуации генерируй новое сословное представительство. Удивлена, что причуды королевской семьи остались в секрете. Но я помню, что как-то мы даже были во дворце с самой королевой. — Второй этап пройдёт в комнатах, — сообщил голос, а я чувствовала, как сильно она хочет уйти домой и не заниматься нами. Загорелись светильники над отдельными дверями, которые остались закрытыми. Значит, это не они? Я наконец поднялась на ноги, приходя в себя, хотя стопа гудела. Кажется, я слегка повредила её, когда бежала по ступеням. Нужно прекратить думать о ненужных вещах и взять себя в руки, если я хочу хоть что-то сделать. Конечно, я сама говорила себе, что для меня это не так важно, но совсем аутсайдером быть не хотелось. Тем более, рядом со мной был Мэттью и Альфред. Всё же друзья в это время создавали неплохой мотивационный фон. Не хотелось быть на их фоне отстающей. — И что мы будем делать в этой комнате? — нахмурился Мэттью. Его пространство ограничивало, а ещё увеличила вероятность, что рано или поздно он кого-то травмирует, причем достаточно сильно. Я же хотела задать другой вопрос: а где эти комнаты? — Играть в настолки? — предположил Альфред. — Я вообще не совсем понял первое испытание. Мы просто должны были добежать? Без полосы препятствий или каких-либо ловушек? В чем тогда смысл? — А ты хотел, чтобы кому-нибудь оторвало ногу? — фыркнула я, усаживаясь на землю. Рано я поднялась. Почему-то они не торопились сообщить остальную информацию, хотя кто знает, какие там проблемы могут возникнуть. Может, плохая связь или проблемы возникли с технической точки, другие варианты я пока не могла рассмотреть, не зная точного устройства подобных вещей. Я готова подождать, если это гарантирует безопасность испытания и что меня не повезут по частям домой. Такое было. Не у нас, вроде бы, такой эксперимент решили провести где-то в азиатской школе героев: поставить учеников перед реальной опасностью. Там тоже были комнаты, но ученики должны были сразиться с заключенными злодеями. Да, на них надели ограничители, чтобы самые слабые не пострадали сильно, но с одним возникла проблема. Почему-то никто не подумал, что антропоморфные причуды нельзя никак уменьшить. Вы не можете поставить блокировку на те же рога. Они не станут от ограничителей тупее или слабее. Иногда взрослые совсем не думали, а может, не считали это нужным. Но, возможно, сказывались отголоски смутных времен, когда всё было несколько грубее. Практичнее. Тогда героем становились не те, кто лучше или добрее, а те, кто просто сумел выжить и не превратился в лужицу. Не знаю, простосейчас такое казалось дикостью, но мы многое не могли знать о том, что было тогда. Сейчас предпочитали забывать о тех зверствах, что творили и государство, и герои, и злодеи. Они все тогда пытались выжить и построить общество на тех условиях, которые считали единственно верными. Не мне судить о политике или человечности. Когда мир сгорал в огне, все хотели, чтобы это закончилось быстрее, и было плевать, какую цену за это отдавать. Насколько я помнила ту историю, у того преступника была причуда быка: он был похож на минотавра из греческих мифов. Очень символично, на самом деле. Он был огромным, с мощными ногами-копытами и рогами. Он сидел пожизненный срок, даже несколько за массовое убийство в Киото. Самое идеальное, что можно найти для испытания подростка! Против него поставили парня с причудой воды. Неплохая штука, но что такое вода против грубой силы. Да только парнишку хоронили потом в закрытом гробу. Ну, то что сумели собрать. Лицо после кучи ударов копытом, которые переломали ему все кости, было очень трудно восстановить, так что решили это не делать. Конечно, это не афишировалось, и большинство — лишь сплетни или домыслы, но сам факт такой ситуации был. — В любом случае, нам нужно ждать, когда нам сообщат, что мы должны делать дальше, — я решила потратить это время на то, чтобы осмотреть остальных наших соперников. Большинство все же решило сделать себе костюмы, но были и те, кто, как и я, решил обойтись обычной одеждой. Например, ребята с антропоморфными причудами: у кого были крылья, или рога, или когти. Им костюмы не особо нужны. Особенно с крыльями, ведь лишние слои могли сковывать их движения и мешать. — Надеюсь, там просто будет проверка, как мы можем работать в команде в вынужденных ситуациях, — вздохнул Мэттью, усаживаясь рядом со мной. — Мне бы не хотелось кого-то ослепить случайно. — Я даже не знаю, что хуже, — фыркнула я. — Ослепление или работа в команде с людьми, которых я не знаю. — Но ведь у тебя не всегда будет возможность работать с кем-то, — заметил Мэттью. — В экстренных ситуациях тебе придется взаимодействовать с героями, которых ты никогда лично не знала. — Сомневаюсь, что я смогу найти человека, который сможет нормально контактировать с моей причудой, — вздохнула я, прекрасно понимая, что одна из основных функций, на которую смотрят и при работе, и при учебе, и при принятии в агентство – это способность гибкого взаимодействия причуды с другими. Это усложняло все. Удивлена, что меня не послали еще на моменте отбора по причудам: да, такое также у нас было. — Расслабься, — Мэттью сжал мою ладонь. — Ты ведь спокойно работаешь со мной и Альфредом. Мы ведь проводили пробные тренировки, и ты вполне комфортно себя чувствовала. У тебя не возникало проблем. — Это другое, — отмахнулась я. — Тут дело не в том, что я не могу или не умею. Вы мне доверяете, я знаю, как не навредить вам. Но остальные ведь будут бояться мою причуду. Они ведь не знают меня, не смогут так доверять, как вы. В этом и сложность: условно, если я дам незнающему человеку уран, он испугается и убежит. Но если дать его знающему человеку, он сумеет с ним работать. — Очень странный пример, — вздохнул Мэттью, смотря, как Альфред уже докопался до парня с острыми когтями и теперь заваливал его вопросами. — Ты ведь не уран, а человек, пусть и с очень сложной причудой. Но ведь люди спокойно работают с теми, у кого условно тоже адское пламя, которое намного сильнее может навредить. — Ну извини, — я пожала плечами. — На что фантазии хватило. Прости, я не очень с утра. Все же не простой день, — вздохнула я. — Все хорошо, Алиса, как-нибудь вылезем из этой ситуации и в сентябре будем уже студентами, — Мэттью мягко похлопал меня по плечу, когда к нам вернулся Альфред. Выглядел он озадаченным, наверное, успел уже кому-то надоесть. — Представляете, узнал тут, что конкурс по особой квоте уже прошел. И уже есть те, кого зачислили! — Так быстро? — я не ожидала, что решения в таких условиях принимают настолько быстро. Конечно, я и не знала, как они обычно проходят. В моей семье считали необходимым проходить общий конкурс. — Ага, — Альфред тяжело вздохнул. Он явно сильно нервничал. Конечно, из нас троих на него были возложены самые большие надежды. Несмотря на то, что Ал и Мэттью были рождены практически в один день, но они были разными. Мягкий, незаметный Мэтт, который любил тишину и книги, совсем не походил на активного героя, который будет купаться в лучах славы и желать этого. Зато от природы вспыльчивый, импульсивный и уверенный в себе Альфред подходил на роль приемника больше, но вот беда, мальчик родился без причуд. В мире, где от этой штуки зависит всё, да еще и в семье наследственных героев – настоящая катастрофа, с которой никто не поможет справиться. Отец Альфреда был в бешенстве, когда ему сообщили об этом, но он не терял надежды: Альфред всегда был под его твердой рукой. Вечные занятия и тренировки, пока Мэтт был под опекой матери. Так что Алу пришлось нести на себе чужие ожидания. Уверена, что ему ясно дали понять, что поступить он должен любой ценой. Ужасное отношение, которое ни к чему хорошему не приводит. Это огромное давление, и я, даже без собственного желания, чувствовала волны страха разочаровать от него. А это что-то да значило. — Не волнуйся, ещё есть места, — я ужасна в поддержке. Правда ужасна. В нашей семье у всех плохо с этим навыком. — Шансы есть. Нас не учили, как нужно успокаивать. В Британии, особенно в семьях аристократов, не принято открыто показывать свои эмоции. Только вежливость, прикрытая маской вечно счастливой жизни. У нас не могло быть проблем или боли, всегда улыбка на лице. Нас учили, что всегда есть люди, у которых жизнь ещё хуже, и мы не должны жаловаться на свои проблемы. Это правила, которые мы были обязаны соблюдать и даже без родителей не смогли от них отойти. На Скотта всё ещё лежала обязанность главного в семье, владельца наших земель и титула. Я же должна быть очаровательной леди, которая хлопает глазками на вечерних приёмах и ослепительно улыбается. Пожалуй, в самом удачном положении был наш младший брат, который и эмоции проявлял, и мечтал стать лучшим игроком в его играх. — Да, я знаю, — кивнул Альфред, недовольно смотря на остальных. О, я знала этот взгляд. Альфред теперь видел не таких же студентов, как он, а соперников, которых он обязан победить. Наверное, такой подход даже лучше остальных. — Ал, всё нормально, — сказала я, беря его за руку. Наверное, отец Альфреда хотел бы видеть нас парой. Когда он узнал о том, что у Альфреда появились друзья, он захотел с нами познакомиться. Моя семья была не последней в Британии, а про генетически измененные причуды и вовсе ходили слухи. Пожалуй, я вмиг стала самым желанным гостем в их доме. Отец Альфреда окружил меня своим вниманием и всё нахваливал Альфреда с весьма ясными намерениями: чтобы мы заключили брак. Он сам намекал об этом каждую нашу встречу: полагаю, он мечтал, чтобы наши причуды объединились, а может, и больше. Он хотел видеть, что его сын стал частью древнего рода и его внуки получили комбинации силовых и психических причуд. То, что многие пытались сделать. Не знаю, составляли ли мои родители какой-то договор о моём браке – это частая практика в таких семьях. Может, и обещали меня уже кому-то, правда, с их смерти этот договор потерял силу, сняв с меня и Скотта печальное бремя. Ладно, возможно, только с меня. Скотт был обязан жениться, и он уже оттягивал это как можно дальше от себя. Как бы я ни шутила над обаянием своего брата, он был завидным женихом: с огромным наследством, глава рода, обладатель сильной причудой, да ещё без родителей. Не знаю, с каких пор сиротство считалось приятным бонусом. Обычно это несло с собой психологическую травму. — Да, я знаю, — кивнул он. Мы могли бы, но даже не пытались. С первого взгляда было видно, что мы как брат и сестра. Не нужно было искать никаких доказательств. Ни я, ни он никогда не представляли нас как пару. Не знаю, были ли чувства у Альфреда ко мне, никогда об этом не спрашивала, а чувствовать не могу. Мне так легче жить, я не давала ему никаких надежд, ничего не обещала. Не клялась. Может, и есть, но это ничего не изменит. По-моему, самое ужасное – быть в отношениях с тем, кто тебя любит, но кого не любишь ты. Это выглядит как позволение любить себя, а не быть в отношениях. Альфреду нужна какая-то открытая девушка или парень. Да кто угодно, но не я со своим чемоданчиком проблем. — Даём вам десять минут на отдых, — объявила Софья, словно мы до этого упорно работали, но, во всяком случае, появились границы времени: десять минут до начала второго испытания. Возможно, у них снова пошло что-то не так, из-за чего пришлось вновь дать нам небольшую передышку. — Ладно, нужно подумать, какие варианты могут быть, — Альфред усиленно принялся ходить из стороны в сторону, и тем, кто за ним наблюдал, явно стало плохо. Укачивало так неплохо. — Мы точно знаем, что у нас есть командное задание. — Альфред, это может быть что угодно, — покачала головой я. — У них сотня вариантов, а фантазии хватает. Просто надейся, что ты после этого останешься живым. Это уже будет очень здорово. Во всяком случае, мне будет этого достаточно. — Спасибо, море позитива, — фыркнул Мэттью. — Ты – это тот самый человек, который в полёте смотрит документальные программы об авиакатастрофах. Давайте поговорим о чем-то другом. — Не сказать, что у нас сейчас много тем, — пожала плечами я. — И да, подобные документальные истории очень интересны, да и ты прекрасно знаешь, что мне всегда нужно на что-то отвлекаться. Не хотелось бы случайно устроить человеку в полёте его главный страх. Мне бы тогда запретили вообще передвигаться на транспорте. Кстати, — я посмотрела на ребят с крыльями. — Как думаешь, насколько у них выносливость? Они могут совершать авиаперелёты и будет ли это как-то отслеживаться? — Не подавай новые идеи нашему законодательству. Хватило того времени, когда они решали, кого необходимо проходить людям с животными причудами: педиатра или ветеринара. — ВНИМАНИЕ! — это оповещение сопровождалось таким громким звуком, что мне показалось, что я оглохну. Даже сквозь закрытые уши мне физически было больно слушать это. Многие просто упали на землю, стараясь заглушить этот вой. Господи, зачем это? Они ведь знают, что здесь экзамен проходят бывшие школьники, а не преступники международного уровня. Нас пытать не нужно. — Просим вас пройти в одну из комнат, которые расположены вниз, под люками, — когда эти слова прозвучали, на поле воцарилось молчание. Какие такие люки? Я поднялась, хотя всё тело ещё трясло от громкого звука. Многие стали смотреть себе под ноги, пытаясь рассмотреть среди травы хоть что-то. Я также, хотя ощущала себя полнейшей дурой в такой ситуации: действительно пялиться на траву утро в понедельник после того, как мы бежали некоторое время по туннелю. Самое то. Всегда мечтала так провести время. Ничего интереснее. Хотя, если бы я сейчас валялась на искусственной траве или на металле, я бы точно почувствовала это. Но и на ощупь, и на взгляд это была обычная земля. Такой в парке просто гектары, или у нас там целые подземные города проходят? — Так, а как туда войти? — растерянно спросил Мэттью, даже не пытаясь встать. — Лопата? — с сомнением предложила я. Не знаю, никогда не копала себе проход в земле. Этого точно не было на уроках для юных леди, на которые меня заставляли ходить. Хотя признаюсь, уроки закапывания трупов и раскопки закладок помогли мне в карьере намного лучше, чем уроки хороших манер. Да и вряд ли кто-то бы позволил мне пронести с собой лопату. Это же всё-таки можно использовать как оружие. Способности способностями, но черепно-мозговая травма делает всех равными. — Сомневаюсь, — фыркнул Мэттью, а затем и озвучил мои мысли. — Я не помню, чтобы в списке разрешённых вещей были лопаты. Списки разрешенных вещей – это то, что можно было принести с собой на испытания. Там были банальные вещи: вода (если нужно), какая-то еда или специальные приспособления, которые помогали контролировать причуду, прошли проверки и имеют сертификат. Если ваша причуда требует некоторых особых устройств, которые помогают управлять ею (к примеру, некоторые стихийные причуды), то за две недели до экзамена вы сдаете этот инструмент, и специальный отдел технических специалистов проверяет его. Ни у кого не должно быть преимущества. — О, — Альфред откинул крышку люка, на котором стоял всё это время. Ему пришлось потоптаться на месте несколько минут, прежде чем он услышал приглушенный стук по металлу. — Мне бы хотелось задать вопросы, но, боюсь, что мне никто не ответит. — Значит, мы не на настоящей поляне? — Я огляделась, но не видела никаких стен или других ограничений. Почему так вышло? Как им удалось покрыть всю площадь настоящим рельефом? Или они делали точечные туннели, которые могли спускаться на много километров вниз? На это идут наши налоги? Какое рациональное использование средств в такие непростые годы… Хотя… ладно, наша Академия получает столько денег от государства, платных мест и участия во всем, что уже могла бы выкупить небольшое государство в Восточной Европе в качестве испытательного полигона. Никто бы даже не удивился такому. — Пойдём? — предложил Альфред, смотря в зияющую пустоту, куда вели ступени. У меня вообще не было такого желания. Я поднялась с места, подходя ближе к другу. В пропасти ничего не было видно: либо там очень глубоко, либо они поставили какие-то экраны, чтобы мы не могли увидеть, что происходит внизу, пока не спустимся. Это… нервировало. Нет, я не боялась. С моей причудой это не совсем логично. Просто чем сильнее страх вокруг, тем сложнее мне. Представьте, что ваша причуда – создавать сладости. Вот все вокруг тебя едят сладости, а ты можешь, но не должен себе ничего создавать. Вот и я сижу так. — Давайте я первый, — предложил Альфред, вставая на ступень. — Может, не нужно? — с сомнением проговорила я, укладывая свою руку ему на плечо. — Ал, ты ведь ещё не совсем познал свою причуду. Тебе нужно время. Может, лучше я или Мэттью? Так будет безопаснее. — Но ты не физически атакуешь, — упрямо проговорил Альфред, который уже был уверен, что пойдет первым, и я просто отступила. Не хочу тратить время на то, чтобы уговаривать его подумать головой и не вредить себе. — Окей, — вздохнула я. — Но постарайся не свернуть себе шею. Не мы одни нашли такие вот люки, только вот я заметила странность: где-то они сами закрывались за последним человеком, который спускался. Когда мы заметно углубились, люк автоматически не закрылся за Мэттью. Это показалось мне тревожным. Может, здесь есть какие-то дополнительные условия, о которых нам не сказали? По правде говоря, нам ничего не сказали. Даже как-то оспорить правила нельзя. — Черт, как всё плохо видно, — Альфред подсвечивал нам дорогу небольшим фонариком. Эта штука была прямо на входе, и Альфред благоразумно взял её с собой. Спасибо, хоть они подумали над тем, чтобы мы не сломали себе шеи, пока будем спускаться. Меня напрягало эхо от шагов и отсутствие перил. Один неверный шаг — и мы полетим в самую бездну ада. Пожалуй, лучшая подготовка будущего героя, чье лечение будет покрывать страховка, на которую уйдет вся зарплата. — Может, это какой-то лабиринт? — предположил Мэттью, идя за нами. — Или «выбраться из комнаты»? Когда мы спустились вниз, то сразу почувствовали холодный воздух и то, что ничего не понятно. Последнее было неудивительным. Мы много чего не понимали, но меня несколько напрягало закрытое пространство. К счастью, ни у кого из моих друзей не было проблем с боязнью замкнутых мест, поэтому это было относительно безопасно для всех нас. Но все же, в темноте, с одним источником света, который не был так уж надежен, человеческий мозг начинает придумывать вещи самостоятельно. Нет ничего более извращенного, чем фантазии, рожденные во мраке. Страх – это рабочий механизм защиты от человека, но что поделать, если иногда эту защиту человек провоцирует сам. — Так, — задумчиво протянул Альфред, оглядываясь, словно ожидая увидеть где-то светящие стрелочки, которые бы указывали направление. — И куда нам теперь нужно? Будут какие-нибудь инструкции? Карта? Навигатор? — Сомневаюсь, что здесь ловит связь или интернет, — произнесла я. Телефоны у нас, конечно, тоже забрали. Иначе бы вся лента была забита фотографиями «На своем экзамене героя, я так волнуюсь». Мэттью отошел чуть ближе к другой стене, слегка поправляя очки. Я же просто сосредоточилась на своих ощущениях. Сейчас я была бы полезнее так, чем своими гениальными умозаключениями. Как мне кажется, знать свое место – это лучшая способность героя, которая решает большинство проблем. — А тут указано, что нас должно быть четверо, — проговорил Мэттью, указывая куда-то на стену. Где он это увидел на пустой стене? Или мне стоило обратиться к врачу, потому что зрение могло еще упасть. — Там есть такое? — спросил Альфред, подходя ближе. — Я ничего не вижу, — он с непониманием смотрел на меня, но я также пожала плечами. Я там тоже ничего не вижу, но Мэттью я доверяю. Он никогда не обманывает и не устраивает тупые шутки, поэтому мне оставалось лишь поверить. Если это командное задание, значит, я должна понимать, что вся ответственность здесь будет не только на мне. — Скорее всего, это часть задания, — объяснила я, сомневаясь в собственных же словах. Ненавижу это чувство беспомощности. Я словно слепой котенок, который не понимает, что дальше и в какое ведро его кинут для утопления. — Да, — Альфред сделал вид, будто сразу понял, когда мы услышали шаги по лестнице. Я обернулась почти синхронно с Альфредом. По ступеням железной лестнице медленно ступал парень с золотистыми, буквально сверкающими волосами ниже плеч и с парфюмом, от которого мне захотелось задохнуться. И зачем было выливать на себя целый флакон? Как он вообще дошел до первого испытания, и его никто не прибил на улице за такой аромат? Какое же у нас доброе общество. — А вот и четвертый, — оповестил нас радостно Альфред с таким тоном, будто он лично решил эту проблему, но у нас проблем с глазами не было. Наш невольный сокомандник выглядел… «эффектно». Кажется, он тоже решил сразу потраться на костюм, решив, что точно пройдёт. — О, как я рад, что не один в этом ужасном месте, — он сделал вид, что стряхивал с себя пыль. — Давайте познакомимся, — парень отбросил светлые волосы, которые словно сияли. — Меня зовут Франциск Бонфуа, причуда — кристаллы! Самое привычное — знакомство с озвучиванием причуд. Раньше это использовали, чтобы сразу знать уровень опасности для собеседника. До определённого года такое представление было необходимо на законодательном уровне. Знаете, как озвучивают правила перед тем, как начать допрос заключённого: не совсем уж обязательно, но если не озвучить, то у вас будет очень много проблем. Вся наша троица замерла на месте, смотря на него. Причуда — кристаллы? Никогда я не слышала о таком, и пока не очень представляла, как. Мэттью мог сиять за счёт своей кожи. Альфред стал приёмником Ромула, а я просто могла создавать очень качественные иллюзии, основываясь на страхах других. А вот как выглядели кристаллы? Они росли у него из кожи? Он их мог создавать? — Бонфуа, — задумчиво проговорил Мэттью. — Мне кажется, я что-то слышал про твою фамилию, но не могу вспомнить что, — я посмотрела на Мэтта. Младший брат Альфреда увлекался геройской историей, и неудивительно, что фамилия могла показаться ему знакомой. Многие геройские семьи вели целые родословные, как аристократы, так что Франциск мог быть вполне сыном или внуком известного героя. Да, в этой среде тоже преимущество было за родами. Чем сильнее у тебя связи и влияние, тем больше шансов попасть в хорошую Академию и построить будущее. Да, здесь зависит и от твоих способностей, но родители-герои могут более успешно подготовить своих детей. — О, конечно, — он сиял, как новогодняя ёлка. — Моё полное имя Франциск Луи Александр Монфре – Бонфуа, но для уменьшения времени и удобства использую лишь часть своей фамилии. Она и без того известна, чтобы привлекать лишнее внимание. Господи, меня сейчас стошнит, и тазик здесь явно не нужен. А если бы и был, Скотт мог бы его стащить, потому что виски в Шотландии убивает посильнее ядерного оружия. Зачем такой пафос? Я же не хожу и не перечисляю всю свою родословную от Тюдоров. За его спиной развивался фиолетовый плащ, что очень непрактично. Многие герои призывали вообще отказаться от такого, чтобы уменьшить количество несчастных случаев на работе. Я стала внимательно рассматривать его: блондинистые волосы, сквозь которые пробивались сиреневые кристаллы, такие же кристаллы бежали от перчаток по рукам до локтей. Ладно, вроде бы даже понятно, но всё же я пока не представляла, как таким способом можно навредить кому-то или спасти. Ну, разве что бюджет какой-нибудь страны, если эти штуки хоть что-то стоили и их можно было отделить от тела без вреда для организма. — Мой дед был первым героем Франции. Мы переехали сюда, когда родители открыли тут бизнес, — вздохнул он. — Моя причуда стала приятным сюрпризом. Генетически изменённая версия причуд моей семьи. Уникальная, я бы сказал. — Не выглядишь особо радостным, — заметил Альфред, однако тут же ослепительно улыбнулся. Мы с Мэттом выглядели так, словно пришли на праздник прямо с похорон. — Не люблю Англию, — заявил он, а я просто фыркнула. Ну да, все вы не любите, а потом девяносто процентов Лондона — эмигранты. Ну да, мы, можно подумать, вас силком сюда притащили, документы отобрали и заставили хлопок на плантациях собирать. Все нежные такие, аж тошнит. — А я Альфред Джонс, — Ал протянул руку, и Франциск её пожал, подмигивая. — О, Джонс. Ты сын героя номер один в США! — да, у нас так происходили знакомства: через других. Те, кто давно находился в геройском обществе, мог рассказать тебе всю жизнь твоего рода и все сплетни. Никакой скромности в этом отношении. Герои и их семьи не имели права на приватность. Никакой скрытности, ведь общество всегда должно видеть своего героя. Словно мы обезьянки на выставке. — Неужели вы не захотели остаться там? — Эээ, — Альфред замялся. Надо же, он смутился, даже не знала, что мой друг такое умеет. — Просто здесь одна из лучших школ, и мой отец хотел, чтобы его наследник был достоин его. А это Мэттью, мой брат. И Алиса Керкленд, моя подруга. — Солнечная вспышка, — робко отвечает Мэттью, помахав рукой. — Страх, — отмахиваюсь я, не желая как-то объяснять свою причуду. Основного функционала будет достаточно, а для подробного мы не так сильно близки. Да и глупо выдавать возможному сопернику всю информацию обо мне. — Керкленд? — он одарил меня таким взглядом, будто бы я сожгла всю его семью заживо. — Не ожидал увидеть кого-то из вашего рода здесь, — снисходительно ответил он. — Прости, но я не собираюсь оповещать тебя о том, что я делаю, — фыркнула я, решая, что лучше потратить своё внимание на что-то более полезное, чем спор. Не было сегодня настроения, тем более, у нас есть важное задание. — Давайте подумаем, что мы должны здесь сделать, — предложил Мэттью, смотря то на меня, то на Франциска, словно опасаясь, что мы подеремся. Я не собиралась тратить силы. Мне и так было с моей причудой тяжело. Когда все узнают силу, они стараются держаться от меня подальше. Оно и понятно: кому нужно иметь в окружении человека, который может воплотить твой самый жуткий кошмар в реальность? Никому. В детстве ещё было хуже. Я не могла толком контролировать свои способности, из-за чего часто возникали проблемы. Проблемы, которые могли закончиться плохо. Особенность моей причуды – вполне реальные иллюзии. Конечно, объекты пропадают, как только я перестаю ими заниматься, но они вполне материальны. Наверное, родители детей в детском саду были не очень рады, когда их детей чуть не сожрали огромные пауки. — Хорошая идея, — пропел Франциск, решая также отложить наш конфликт на потом. Надеюсь, мне выпадет шанс проучить его. Конечно, я могла прочитать его страх и немного похулиганить, но это трата жизненной энергии, а помирать из-за идиота мне не хотелось. — Насколько я понял, — решил начать Мэттью. — Для каждого из нас комната имеет какие-то особенности. Я смог увидеть то, что остальные не видели. — И тогда нам нужно? — Мне кажется, что наша основная задача сейчас — это выйти из этой комнаты, — спокойно добавила я, стараясь игнорировать яркий аромат духов нашего вынужденного союзника. Мне казалось, что это самая простая и логичная мысль. — Но ведь подобные испытания должны показывать и отсеивать, — проговорил Альфред. — Если все справятся, то как они будут отбирать? По письменному тесту, который мы заполняли на прошлой неделе? Разве такое должно быть? — Я говорю, что наша основная задача — выйти из комнаты, я не говорю, что это всё, — я сдержалась, чтобы закатить глаза. Не время. — Вынужден согласиться с нашей мрачной коллегой, — произнес Франциск, растягивая слова. Что за дурацкая манера говорить? — Скорее всего, там нас ждет основная часть, которую мы будем проходить поодиночке, а перед этим докажем, что мы можем работать, не убивая друг друга. — Как мило, — хмыкнула я, складывая руки перед грудью. — Спасибо за поддержку. — Будь ты не такой мрачной, тебя можно было бы назвать симпатичной, — он послал мне воздушный поцелуй. — Я хотя бы не похожа на куклу Барби в передозе, — ответила я, отходя к стенам. Всё же Мэттью нашел там что-то, значит, полезное в их рассматривании там есть. Франциск хотел что-то ответить, но всё же решил быть умнее и промолчал. Пол под нами слегка задрожал и появился пьедестал в центре со странной коробкой на ней. Шкатулка? Очень похоже. Возможно, в ней лежал какой-то ключ для открытия чего-то. Обожаю конкретику в этом месте. Даже в старых RPG играх точных указаний было больше. — Хм, — Мэттью подошел ближе, но не решился трогать. — Она точно не опасна? Вдруг она взорвётся? — Сомнительно, — заявил Франциск, подходя ближе. — Здесь никто не станет взрывать что-то, не давая нам возможность спрятаться за чем-то. Скорее всего, на ней есть определенные механизмы. Мы ведь потратили время на разделение на команды, а потом… — Каждый свой? — Альфред нахмурился, прищуриваясь. В темноте одного фонарика было сложно что-то разглядеть точно. — Тут какие-то рисунки. Наверное, каждый из них что-то да обозначает. Мы сгрудились вокруг куба, каждый занял свою сторону. Глупое и печальное зрелище, ведь поодиночке мы не могли его рассматривать, так как каждый мог открыть только свою часть, и, скорее всего, на этой штуке была какая-то защита, чтобы мы не нарушали правила. Мэттью удалось рассмотреть при помощи его очков, которые он носил всегда, какие-то изображения на самом корпусе. Очки – это часть разрешённого костюма для нашего друга: причуда Мэтта не защищала его глаза от яркого света, из-за чего он мог просто ослепнуть. Очки были направлены на то, чтобы защитить его от злобного излучения света, поэтому они могли видеть то, что не видели мы. — Так, — Мэттью стал задумчиво кружить вокруг нас и куба, то и дело наклоняя голову в разные стороны и приближая, отдаляя очки. Мы молчали, стараясь не мешать. Даже Альфред решил, что лучше заткнуться и дождаться новой информации. Тогда нам всем будет проще. — Смотрите, здесь есть примерные обозначения, — стал говорить Мэттью. — Полагаю, пока мы распределялись и спорили, они сумели установить определённые правила, исходя из наших сил. Правда, я могу ошибаться. Всё же не у всех причуды именно физического воздействия. Плохой знак, очень плохой. Я могла доверять своим друзьям, но этот Франциск? Он ведь может придумать что-то себе и разнести всякую глупость. Те, кто впервые сталкивается с моей причудой, обычно просят не убивать их близких и родных, если я вдруг стану злодеем. Можно подумать, герои никогда никого случайно не убивали! Просто обычно такое умалчивалось и списывалось на злодеев. Ну что тут сделаешь? Никто не застрахован, а злодеям одним больше, одним меньше. Им, наоборот, счёт увеличивают. — Минуточку, э… — Мэттью робко посмотрел на нашу одухотворённую троицу: я с кислым лицом, Альфред с явным непониманием и Франциск, который любовался своим отражением в кристаллах. Как только видел что-то? Темно. Хотя, некоторые кристаллы могут светиться. Если его причуда перенимает природные свойства, то он станет отличной ходячей солью на ножках. — Можете отвернуться? — мы с Альфредом, не дожидаясь объяснений, просто развернулись и прикрыли глаза. Франциск пару минут подвис, но всё же последовал за нами. Умирать или получать увечья никому не хотелось. Но даже под закрытыми глазами я чувствовала вспышку: этот жар. Его ни с кем нельзя было спутать. — Да, нужно было прихватить себе солнцезащитные очки, — тут же ответил Франциск и закрыл рот. Да, когда Мэттью использовал свою причуду, слизистые быстро высыхали. Наш бедный француз ещё долго будет мучаться жаждой. — Можете поворачиваться, — попросил нас Мэттью спустя пару минут. На одной стороне куба открылся какой-то цифровой код под воздействием света. Парень быстро их ввёл на крышку, и прозвучал характерный звук открытия части замка. — Ну, первая часть у нас уже открыта, — объявил радостно Альфред. — Давайте следующую я. Я от греха подальше отошла от куба. Причуда Альфреда физическая, а значит, пару предметов он повредит точно. А учитывая, что его причуда ещё ему вредила, то где-то здесь нужна машина скорой помощи. Нам точно придётся увозить его чуть ли не в реанимацию. Альфред взял эту штуку в свои руки, придирчиво рассматривая. Он явно думал, как может использовать свою силу, но при этом не навредив самому себе. Мало ли что нас будет ждать дальше. Со сломанной ногой Альфред далеко не убежит. Франциск явно не понимал, почему наш друг тупит и просто не приложит свою силу к объекту, но у него хватило мозгов промолчать и не начинать задавать вопросы. Альфреда очень легко подтолкнуть к необдуманным вещам, из-за которых страдать будут потом все. — Ладно, — он резко взял и сжал куб в руках, пытаясь его сплющить. Я его не трогала ещё, но на вид он был сделан из очень прочного материала, который не так было просто сломать. Иначе бы многие не стали показывать свои причуды, а просто разломали бы коробку и пошли дальше выполнять эти квесты. Раздался хруст, и мы все втроём инстинктивно вздрогнули. Альфред прикусил губу, а его пальцы слегка посинели. Отлично, он всё же сломал себе пальцы. Хорошо, хоть вместе с причудой Ромула бонусом шла регенерация, иначе бы проходить испытание Альфред стал бы только в отделении реанимации. — Блин, — коробка издала звук, но мой друг просто переживал очередную травму. — Неловко получилось. — Неловко? — лицо Франциска было волшебным. Мне пришлось сдерживать смех. Он явно уже успел пожалеть, что решил зайти к нам, а не выбрал другое отверстие. С Альфредом нужно просто привыкнуть ко всему, что может произойти в жизни, и дальше будет легче. Ненамного, но достаточно, чтобы пережить. Альфред неловко пожал плечами и протянул трясущимися пальцами теперь уже не идеальный квадрат, а нарисованный без линейки с трясущимися руками. — Нет, всё окей, правда, у меня быстрая регенерация, просто моя причуда долго приучается. — Окей, — пробормотал Франциск. — Моя причуда более добрая ко мне. Сейчас сделаю всё мигом, вы и не заметите. Франциск взял «помятую» версию куба, несколько брезгливо осматривая его, а затем создал небольшой фиолетовый кристалл и вставил его в выемку, специально сделанную для этого. — Знаете, многие думают, что кристаллы – это глупая забава, но они могут быть очень полезны. Альфред согласно закивал, а я хотела сбежать из этого места уже не ради победы, а просто побыть подальше от людей. Мне вообще было не интересно, как работает причуда Франциска. Возможно, я бы слегка заинтересовалась, если б его можно было бы сдать в ломбард, но этого предложения пока никто не озвучил. — Ага, здоров, — я просто подошла и забрала куб, как только Франциск выполнил свою часть дела. Не хочу задерживаться здесь дольше обычного. — Какая ты не слишком дружелюбная для героя, — фыркнул он, отдавая мне нашу головоломку. — Не подавала заявку в какой-нибудь институт злодеев? — я бросила на него испепеляющий взгляд. — Обязательно бы подала, но гражданство Франции получать не хочется, — бросила я, стараясь не сильно злиться. Тогда плохо будет всем. — Постарайтесь просто не думать ни о чем, — попросила я, приступая к своей части. На самом деле, думаю, особых проблем с этим не должно возникнуть. Я прикрыла глаза, не дожидаясь, пока они уточнят или сосредоточатся. Ничего, кому надо, сделают. Да и хотелось мне слегка поиздеваться над Франциском, что уж тут поделать. Если у него вдруг случится паническая атака, уверена, кристаллы ему помогут. Только вот не знаю, как моя причуда должна была реагировать на неживой объект. Ладно люди и животные, они могут чувствовать страхи и бояться, хотя бы за свою собственную жизнь, но как мне заставить испугаться буквально кусок непонятной штуки. Хотя… Что если в этом кубе какой-то датчик, который просто проверяет эффективность и нашу способность контролировать нашу силу? Это было бы разумнее. Значит, мне нужно просто постараться сконцентрировать всю энергию в одной точке. — ЧТО ЗА?! — послышала я где-то за спиной писк Франциска. Ну подумаешь, сделала иллюзию нескольких пауков на руках, всякое же бывает. Признаюсь, тоже их недолюбливаю и иногда даже пугаюсь, если они неожиданно где-то появляются. — Ох, — куб в моих руках щелкнул, и открылась крышка, где лежал ключ странной формы. Я достала его, осматривая. Оставалось понять только, куда его вставлять, под крики «Уберите это!» Франциска, который панически стряхивал с себя пауков. Мэттью посмотрел на меня, слегка приспуская очки, и я просто пожала плечами. Уже и отомстить нельзя. А не нужно быть таким говнюком. — Ты?! — Франциск бросил на меня злой взгляд. — Что? Я предупреждала тебя, — невинно ответила я. Формально я даже ничего не нарушила, так что пусть молчит. Это будет полезнее. — Ну конечно, — буркнул он. Куб же раскрылся, отдавая мне в руки странный изогнутый ключ. Затем включились лампы под самым потолком, сильно ударяя по глазам. Да что у них за любовь к резкой смене освещения? Так и глаза испортить можно. Но зато стала заметна дверь, через которую мы должны были войти. — Я первый, — Альфред опять взял на себя роль главного и просто забрал ключ из моих рук. Я спросить не стала. Дверь раскрывалась практически бесшумно. Мы вышли в небольшой полукруг, от которого во все стороны шли пути сквозь плотные бетонные стены. Лабиринт. Ну конечно, это даже предсказуемо. Самый легкий способ. Видимо, сегодня они решили не делать слишком сложно. Я вдруг почувствовала себя очень маленькой в этом мире, брошенной девочкой в огромном пространстве, где меня могли поймать и навредить мне. — А, понятно, — пробормотал Альфред себе под нос. — Мы ведь не будем проходить его все вместе? — спросил Мэттью, прекрасно понимая, что сейчас мы должны разделиться. Теперь каждый сам за себя, и оставалось надеяться, что никто не решит убирать соперников втихаря. — Логика есть, — согласился с ним Франциск. — Если мы будем ходить вместе, мы уменьшим свои шансы на прохождение. Упрёмся все в тупик, пока остальные выигрывают. — Окей, тогда разойдемся в разные стороны? — предложила я. — Чтобы точно не мешать и не использовать друг друга. Мою идею все одобрили, и мы разошлись. Стены лабиринта были бетонными, серыми и однотонными. Они упирались прямо в не самый высокий потолок, лишая ребят с крыльями какого-либо преимущества. Здесь все равны, правда, не знаю, какой это навык должно продемонстрировать? Я шла, пользуясь правилом ориентировки по ощущениям. У каждого человека есть свои страхи, и в маленьких пространствах, где ещё там много штук, которые могут напугать, я могу почувствовать каждого. Даже если вы никогда не боялись закрытых помещений или темноты, попав в несколько сходящихся условий, вы иррационально начнете бояться этого жуткого поворота и абсолютной тишины. Мозг просто не привык быть в такой обстановке, из-за чего начинает быть жутко тревожным. — Отлично, — я просто прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на эмоциях других. Вокруг меня сразу замелькали чужие силуэты-призраки. Буду двигаться по ощущениям. Я просто медленно шла по темным коридорам, которые уничтожали полностью все звуки. Какой был мой план? Пока остальные решили положиться на свои умения нахождения пути, я решила слегка сжульничать. В конце концов, мы должны были показывать свои способности и как мы можем ими управляться. Я действовала интуитивно и пыталась не паниковать, спокойно дышать и сохранять самообладание. Это была лучшая моя идея. Бегать в панике точно не выход. Вокруг меня звучали другие слова, другие мысли. Кто-то в панике метался от одной стены до другой, кто-то шептал себе под нос какие-то молитвы. Забавно. Здесь ведь не было ничего, кроме простых серых стен, которые не могли убить. Сомневаюсь, что здесь есть хоть что-то, кроме стен. Найти дорогу на выход оказалось намного проще, чем я думала. На самом деле, мне просто повезло увидеть ту самую девочку с крыльями, с которой мы виделись уже не первый раз. Кажется, это судьба. Я проскользнула мимо, благо навык тихого хождения я прокачала достаточно, чтобы не издавать ни звука. Она дошла до двери и уже собиралась открыть, как вдруг мимо нас пробежал парень на сверхскорости и оттолкнул её. Я благоразумно решила не встревать, а лучше послушать. Может, они знали что-то лучше. Девушка с крыльями упала и гневно вскрикнула: — Какого черта? Ты что делаешь? — она приподнялась на руках. Крылья выглядели слегка помятыми после падения. Боюсь представить, сколько сил уходит на уход за ними. — Без обид, Манон, тут ограниченное число дверей, так что прости, — парень с короткими каштановыми волосами отсалютировал и прошёл в дверь. Он захлопнул её мгновенно, едва проскользнул в коридор, за которым ничего не было видно. Послышался щелчок, и всё. Ладно, так я хотя бы знала, что в дверь можно войти лишь один раз, но почему он сказал, что дверей меньше? Откуда он знал эту информацию? Да и есть ли ограничение на количество человек, которые могут войти одновременно? — Вот гандон, — прошипела девушка, поднимаясь на ноги. Что ж, в этом я с ней была согласна. — О, а ты кто? — она заметила меня, да и не сказать, что в лабиринте можно было легко спрятаться. Тут было не так много предметов. — Алиса, — ответила, осматривая свою новую союзницу. — Алиса Керкленд. — Лаура Манон, — сказала она с лёгким акцентом. — Я из Бельгии. Причуда, — она кивнула на свои крылья. — Ну, думаю, здесь всё понятно. — Вполне. У меня причуда — страх, если проще описывать. — О, крутая штука! — я удивлённо посмотрела на неё. «Крутая штука»? Это первая восторженная реакция на мою причуду. — Ты ведь практически неограничена, а вот я тут взаперти. Как птичка в клетке, поняла? — она рассмеялась. Не знаю почему, но девчонка мне нравилась. Она была лёгкой, смешливой, без напыщенного величия. Уверена, она сюда пришла чисто по приколу. Скучно стало, вот решила заглянуть. — Слушай, — я подошла чуть ближе, когда мы обе убедились, что не представляем друг для друга опасности. — Давай объединим наши усилия, — не думала, что когда-то я предложу это сама. Но здесь я на каком-то интуитивном уровне чувствовала, что с ней работать мне будет легко. — Да? — Ну, тот парень сказал, что количество дверей ограничено, но никто не сказал, что в одну дверь не могут пройти двое, — объяснила свою теорию я. Оставалось надеяться, что я буду права. — Хм, — девушка сложила руки перед грудью. — Знаешь, звучит логично. Я, возможно, поняла, как работает лабиринт, а ты сможешь помочь нам обойти людей и пойти в другую сторону от других людей. Я кивнула. Это было честно. Просто. Лаура пошла впереди, а я позади, сообщая, где кто находится. Она не болтала лишнего, не хвасталась или не восторгалась чем-то. Просто обычный человек. — Тебе, наверное, нелегко живётся, — внезапно сказала она, когда мы делали очередной поворот. — Ну, с твоей причудой. Крутые штуки часто пугают людей. Помнишь Намиру? Она могла управлять биологической материей. — Да, а ещё она была психически неадекватной, — хмыкнула я. — И поедала человеческую плоть, потому что считала её божественной. Предлагаешь тоже устроить подобное? — Ну, нет, — рассмеялась Лаура. — Люди и так противны. Ещё и есть их. Разговор у нас не клеился, но по ощущениям, между нами не было никакой напряженности. Мы работали молча, без лишних разговоров. Лаура кратко объяснила, почему не только тот парень, но и она решила, что дверей здесь не равное количество. Она указала на выдвижные механизмы в полу под стенами, которые должны были убраться, когда испытание закончится. Никто не станет оставлять подростков в лабиринте под землёй навсегда. Лаура была в команде, и они решили не разделяться, пока не нашли огромную металлическую дверь. Когда у них не получилось её открыть, их ласковым ударом тока попросили больше не делать этого и сказали, что для участников есть отдельные двери. В начале они решили, что к ним вскоре запустят монстров, но всё оказалось несколько проще: — Как оказалось, — объясняла мне Лаура, — это выход для проигравших. И тогда мы сразу поняли, что тут есть ограничение: либо по времени, либо по количеству. А так как время нам не сообщали, значит, было по количеству. — Разумно, — кивнула я, когда мы вышли к новой двери, где ещё горела зелёная лампочка. — Окей, давай проверим твою теорию: я придержу дверь, когда войду, — не самая честная сделка, ведь она могла обмануть меня, но с другой стороны, это она вывела меня к двери. — Хорошо, — всё, что мне осталось — это просто согласиться с её решением. Тем более, я сомневалась, что смогу удержать дверь. Она выглядела внушительно, а с физической стороны, в плане тяжестей, я не была прекрасна. Лаура легко потянула ручку на себя, и раздался противный скрежет. Я медленно пошла к ней, стараясь делать вид, что если сейчас эта дверь закроется перед моим носом, я не сильно разочаруюсь. Ну, обманули и обманули. Что теперь? Плакать. Но Лаура и правда оказалась хорошим человеком, что среди героев большая редкость. Не всегда это шло вместе, особенно когда дело касалось рейтинга, денег и популярности. Когда дверь за нами закрылась, коридор подсветился светодиодными лентами внизу стен. Мы переглянулись и просто пошли по ним. Было тихо, а мы сами не спешили нарушать эту тишину. Я мысленно надеялась, что Альфред и Мэттью, которые наверняка всё же были вдвоём, смогли оба пройти. А потом появился белый свет в конце туннеля. Учитывая, что с памятью у меня ничего не было, и я точно уверена, что не умирала в ближайшие часы, значит, создатели испытания решили снова над нами посмеяться. — Поздравляю, вы прошли испытание, — объявил голос из громкоговорителя. В идеально белой комнате, больше похожей на палату в психиатрической больнице, пахло хлопком и холодом. — Можете выходить. Лифт прямо перед вами. — Надо же, твоя идея всё же сработала, — улыбнулась мне Лаура. — Ну что, увидимся ещё в Академии? — Если обе пройдем, — кивнула я.