Дом, который не рассыпется в прах

Вы когда-нибудь спали в объятиях самой смерти? Вряд ли хоть один обычный человек смог бы пережить отношения с Шигараки Томурой, но не Мидория. Солнце стояло уже высоко в небе, однако никто из них не спешил просыпаться. Изуку приоткрыл глаза, оказавшись в крепких объятиях Томуры, но не спешил рассыпаться в пыль. В воздухе витали привычные, едва заметные глазу зелёные частицы. Эфемерные, словно пылинки на свету, они кружились вокруг, стирая все причуды в радиусе 10 метров. Изуку был в полной безопасности — и сам дарил спокойствие Шигараки. Каждая из их причуд казалась проклятием: Мидория глушил причуды и серьёзно ухудшал состояние гетероморфов, а Шигараки по неосторожности уничтожал всё, к чему прикасался пятью пальцами. Но в объятиях друг друга они обретали покой. Мидория стал лекарством Шигараки, а тот — домом для Мидории. Изуку осторожно, чтобы не разбудить, протянул руку к лицу спящего и мягко провёл ладонью по его щеке, скользнув большим пальцем под глазом. Кожа стала значительно мягче с тех пор, как Мидория взял за привычку самостоятельно наносить на неё увлажняющий крем. Белые волосы Шигараки спадали уже до плеч — возможно, стоило их подстричь. Пока Мидория задумчиво перебирал в пальцах чужие пряди, на него уставились ярко-красные глаза. — Пристаёшь к спящему? — ухмыльнулся Шигараки. — Конечно, нет! — запротестовал Мидория, картинно обидевшись, и в ответ получил лишь новую ухмылку и руку, которая растрепала его и без того непослушные волосы. Сегодняшний день в Лиге Злодеев обещал быть спокойным: никаких нападений пока не планировалось. «Все за одного» который день торчал вместе с Даби у Доктора, работая над Ному и даже не думая пока раздавать указания. Они нехотя поднялись, вместе умылись и почистили зубы. Шигараки, как всегда, забрызгал зеркало, а Изуку — вытер, ведь он был тем ещё чистюлей. Перед выходом из ванной Мидория на автомате схватил уходящего Шигараки под локоть. — Наклонись. Осторожно, как и всегда, он размазал крем по лицу Шигараки, а напоследок помазал ему губы гигиенической помадой со вкусом вишни, затем и себе. Завтрак сегодня должна была готовить Тога, но парни поднялись только к часу дня, и, естественно, ни завтрака, ни самой Тоги с остальными уже не было. В холодильнике нашлась накрытая плёнкой тарелка с тонко нарезанной рыбой и контейнер с рисом. Оба были подписаны яркими прямоугольными стикерами: «Для главных сонь». Блондинка подумала о них — как приятно. Мидория вымыл руки и быстренько налепил суши для них двоих. Шигараки внимательно наблюдал за сосредоточенным Изуку и, наконец, встал, чтобы поцеловать его. Во рту у обоих остался вишнёвый привкус. Они заварили чай и наконец уселись завтракать. Спиннер пропадал сегодня где-то с мистером Компрессом, а Твайс ещё вчера ушёл в бар к Гирану. По факту, весь пустующий особняк сейчас был в их полном распоряжении. В итоге они решили взять напитки и засесть за компьютерными играми. Включив приставку в гостиной, они выбрали персонажей и начали бой. Шигараки был ярым игроманом, и, несмотря на тактику ловких уклонений Мидории, ему раз за разом удавалось одерживать верх. Его персонаж победно пританцовывал на экране, в то время как Мидория до сих пор не знал, как выглядит победа его собственного героя. Окончательно приуныв, Изуку отключил свой джойстик. Шигараки, открыв другую игру, принялся проходить её самостоятельно. В тот момент, когда Мидория чуть обиженно потягивал колу из банки, дверь в гостиную осторожно приоткрылась, и на пороге показался Твайс. — О, вы здесь. Привет! Я тоже тут побуду. — его тон то и дело менялся, перескакивая с неуверенного на абсолютно уверенный. Мидория дружелюбно махнул ему в ответ, а Шигараки, не взглянув на вошедшего, просто бросил: — Привет. Едва Твайс успел достать из холодильника банку спрайта, как дверь в гостиную на этот раз с шумом распахнулась. — Ах, я сегодня встретила такую милую маленькую героиню! — почти с детским восторгом произнесла Химико. — И милая Очако даже поделилась со мной своей кровью! — продолжила она с широкой улыбкой-оскалом, прижимая к груди две колбочки с тёмно-красной жидкостью. Мидории даже немного стало жаль эту неудачливую героиню, которой не повезло столкнуться с ней. — О нет, неужели Тоге понравился кто-то, и это не я?! — произнёс чуть испуганным голосом Твайс. — Заткнись, ты тоже ей нравишься! — тут же перебил он сам себя уже более грубым тоном. — Конечно, в моём сердце достаточно места для всех! — воскликнула Химико, уже убрав колбы в сумку на поясе, и бросилась в объятия к Твайсу. Тот растерянно заёрзал, смущённо не зная, куда деть руки. Мидория смотрел на них с тихой улыбкой. Именно в этом неожиданном месте всего год назад он обрёл новый дом, который стал ему по-настоящему дорог.

***

Чуть больше года назад. Тот день стал для Мидории настоящим кошмаром. Изначально всё было как обычно: обычное утро в старшей школе. Он позавтракал, с улыбкой попрощался с мамой, под любимую музыку в наушниках дошёл до учебного заведения и, войдя в класс, приветливо поздоровался с одноклассниками. Не сказать, что у него были настоящие друзья, но он всегда легко находил общий язык со всеми. Первый урок прошёл как обычно, второй был довольно скучным, а третий... Едва начавшись, он принёс необъяснимый хаос. Часть класса вдруг стала вести себя странно: некоторые гетероморфы потеряли сознание, другие начали биться в конвульсиях. Мидория сразу подумал о нападении злодея, но, как оказалось, «нападавшим» был он сам. Учительница, заметив распространившиеся по классу зелёные частицы, мгновенно поняла, от кого они исходят. В ужасе она практически поволокла в медпункт не понимающего, что происходит, Изуку. Мидория родился со «спящим» фактором причуды. Шанс её пробуждения был ничтожно мал, а вероятность того, что она окажется мутировавшей, — и того меньше. Но Изуку «повезло» в самом худшем смысле этого слова. Из медпункта его отправили в больницу, где и был вынесен вердикт: «Причуда: Подавление. Уровень угрозы: А». На следующий день ему не позволили войти в школу — ученики и их родители, выстроившиеся у входа, преградили ему путь. С того дня на дверь их с мамой квартиры и на стены вокруг посыпались проклятия и пожелания смерти. Соседи, одноклассники и просто незнакомцы требовали изолировать Мидорию от общества как можно дальше. Ведь его едва видимые эфемерные частицы проходили сквозь стены и пол, отравляя жизнь всех вокруг. Одноклассники Изуку и те «счастливчики», кому не повезло попасть в радиус действия его причуды, оказались в больнице. Кого-то выписали быстро, а кому-то пришлось задержаться надолго — необычные части тела некоторых людей словно потрескались, причиняя невыносимую боль. Несколько недель непрекращающегося стресса для его мамы, Инко, — и Мидория, собрав часть вещей, в шестнадцать лет просто ушёл из дома, оставив записку. Он не хотел, чтобы его маму ненавидели из-за него. После нескольких недель скитаний по неблагополучным районам он устроился на подработку в бар к Гирану. Тот, оценив необычную причуду парня, пригласил его в Лигу Злодеев. Так Изуку оказался среди других, отринутых обществом.

***

Наконец отпустив Твайса, Химико бодро приблизилась к Мидории, который как раз отставил колу на столик, и плюхнулась на диван рядом. Она слегка толкнула Изуку плечом, тот по инерции толкнул Шигараки — и его персонаж на экране погиб. Шигараки бросил на Тогу убийственный взгляд алых глаз. —Ой, прости! — она миленько улыбнулась и намеренно ещё сильнее привалилась к Мидории. — Может, посмотрим фильм? А то скучно-у-у-у! — протянула она и, не дожидаясь ответа, тут же принялась листать список фильмов в интернете. Тога постоянно норовила выбрать что-нибудь кровавое, но Мидория каждый раз тактично направлял её в другое русло. В итоге они остановились на каком-то детективе с кучей убийств. В этом споре Тога всё же победила. Твайс тем временем пристроился в кресле поодаль, стараясь быть поближе к ней. В итоге фильм оказался достаточно интересным, но лишь до середины. Шторы в гостиной были задернуты, свет выключен, и полумрак действовал убаюкивающе. Даже многочисленные трупы на экране не могли побороть накатывающую дремоту. В какой-то момент Мидория почувствовал, как тяжелая блондинистая голова бесшумно склонилась ему на плечо, послышалось тихое, ровное сопение. У самого Изуку веки наливались свинцом, но он упорно боролся со сном, стараясь следить за сюжетом. Внезапно он вздрогнул, ощутив, как губы Томуры прикоснулись к его шее. Сначала сбоку, робко и прохладно, затем медленно, почти неотрывно, перешли на переднюю часть, заставляя Изуку инстинктивно запрокинуть голову, подставляя новую кожу. В следующее мгновение прохладная ладонь скользнула под его футболку, плавно скользя по животу, чтобы подняться выше и задержаться на груди, с легким нажимом сжимая один из сосков. — Ты что творишь? — прошептал Мидория, пытаясь скрыть смущение в голосе. — Здесь же Тога и Твайс! — продолжил он шепотом, еще сильнее запрокидывая голову, всё ещё чувствуя тяжесть спящей девушки на своем плече. — Они оба спят, — так же тихо и совершенно невозмутимо парировал Шигараки, его пальцы не останавливаясь выписывали круги на горячей коже. — И что?! Не здесь же этим заниматься! — Изуку попытался сдвинуться, но его удерживала как спящая Тога, так и цепкая рука под его футболкой, пригвождая к месту. Спустя еще десять секунд Мидория решает, что пора это прекращать. Мысль о том, как он потом будет встречаться взглядом с Тогой, заставляет его внутренне содрогнуться. Но в этот самый момент Шигараки запускает руку ему в штаны и обхватывает уже напряженный член Изуку. Мидория тут же вцепляется в его запястье, вытаскивая наглую руку. Осторожно, чтобы не разбудить, он обхватывает Тогу, наклоняет её в другую сторону и устраивает её голову на мягкой спинке дивана. Затем он хватает довольного Шигараки за руку и решительно тащит его в их комнату. Едва переступив порог, Шигараки с силой опрокидывает зеленоволосого на их общую, так и не заправленную кровать, тут же начиная стягивать с него ставшую ненужной одежду. Он впивается в чужие губы, в то время как его рука вновь обхватывает твёрдый член, начиная медленно, почти невыносимо его надрачивать. Пальцы скользят по напряжённой коже, то задевая чувствительную головку, то проводя по капле влаги у уретры, то заставляя Изуку вздрагивать от прикосновения к уздечке. Ему хочется, чтобы Мидория начал умолять его, глядя своими огромными зелёными глазами, насквозь влажными от возбуждения. Шигараки переходит к губам, выцеловывая каждый сантиметр бледной кожи, спускаясь на грудь и оставляя на ней пару тёмных засосов. —Хватит... Давай уже, — срывается у Мидории, который изнывает от желания кончить и в то же время отчаянно не хочет, чтобы это случилось до того, как Шигараки войдёт в него. — Что «давать»? — с насмешливой ухмылкой интересуется Шигараки, припадая губами к его соску и оставляя в поле зрения Изуку лишь белоснежную макушку. —Вставь уже, — чуть обиженно, почти по-детски, говорит парень. Шигараки наконец отпускает его, и Мидория на мгновение чувствует облегчение — он был на грани. Но Томура тут же разрушает все его надежды на скорое проникновение члена, доставая бутылочку лубриканта и с наслаждением размазывая прохладную жидкость по своим пальцам. Он осторожно входит сначала одним пальцем, тщательно смазывая внутреннее пространство, и почти сразу же добавляет второй, принимаясь уверенно растягивать Изуку, который в этой подготовке вовсе не нуждался. С громким, влажным звуком Шигараки вводит третий палец, и в следующий миг его подушечка находит цель — точку, от которой тело Мидории выгибается в дугу. Громкий, сдавленный стон вырывается из его груди, и он тут же кончает, горячие полосы семени падают ему на живот. Шигараки самодовольно ухмыляется, добившись своего, и, не теряя ни секунды, осторожно, но решительно входит на всю длину в ещё содрогающегося от оргазма парня. — Ах, с-стой… Я же только что кончил, — жалобно, почти плача, произносит Изуку, чьи конечности всё ещё мелко дрожат. Но Томура в ответ делает первый, пробный толчок, вновь безошибочно попадая по простате, и заставляет Мидорию резко вздрогнуть от почти болезненного переизбытка ощущений. Он начинает уверенно двигаться, постепенно набирая ритм. Его губы приникают к губам Изуку, а затем переходят на щёки, сцеловывая солёные слезы. Через пару минут член Мидории снова напряжённо стоит, и Шигараки, не прекращая движений, принимается водить по нему пальцами, то и дело надавливая на чувствительную головку. Ещё немного — и Изуку снова кончает, всё его тело содрогается в спазме. От судорожного сжатия внутренних стенок мгновенно наступает пик и у Томуры; он замирает с тихим стоном, кайфуя от пульсаций плоти вокруг своего члена. Шигараки медленно выходит и опускается рядом, а Изуку всё ещё мелко потряхивает. — Отнеси меня в ванну… — с трудом выдыхает Мидория, его голос слаб и прерывист. — Конечно, милый, — с тихой ухмылкой отвечает Шигараки и без усилий поднимает его на руки, бережно прижимая к себе, чтобы отнести в ванную комнату.