Навсегда твоя

Если и существует время, когда даже природа пропитана какой-то свободой, новым началом и предвкушением перемен, то это весна. Но не та, где только-только начал таять снег, а всё вокруг грязное и мокрое, где серые облака не оставляют никаких шансов солнцу протиснуть хотя бы крохотный лучик. Речь про совершенно другую весну, не имеющую к серости никакого отношения. Весна — это сухой асфальт, на котором иногда можно встретить островки белого снега с чёрными пиками. Очнувшаяся ото сна природа, зевающая набухающими почками. Школьники, с криками выскакивающие после пятого урока, забыв про лежащую в портфеле шапку и необходимость застегнуть молнию куртки. Впрочем, говоря начистоту, ведь почти каждый из нас час хотя бы раз поддавался этому искушению снять верхнюю одежду, да и пойти домой в одной кофте. Правда, большинство таких любителей ходить налегке потом валялись дома с простудой и пропускали уроки, тайно радуясь удачному раскладу. Едва проснувшись, вдоволь назевавшись, Крылова не удержалась и распахнула окно. Сквозь занавески пробивался настойчивый солнечный луч, освещая всю комнату, посылая зайчиков прыгать от стекла на кухонном гарнитуре к стене. И ещё до того, как открыть створки, Юлия знала: вот-вот комната заполнится прохладой, свежестью и чувством чего-то нового. Чего-то такого, что будет ощущаться как первая влюблённость. Чего-то до одури юного. Накинутый на плечи девушки махровый халат прятал юное тело от лёгких порывов довольно свежего весеннего ветерка, пальцы на ногах непроизвольно сжимались, упирались в тапочки от того, как прохлада облизывала голени Крыловой. Но это не имело никакого значения. Врывающаяся в столицу весна имела право на шалости, в отличие от зимы, которой стужу никто не собирался прощать. Юля с удовольствием кусала бутерброд и запивала горячим чёрным чаем под звуки пения птиц, криков парней на школьном дворе, с утра пораньше отправившихся играть в футбол. Забравшись с ногами на стул у подоконника, девушка с нежностью, улыбаясь, смотрела на школьный двор, будто ей сейчас предстояло не шуровать на тренировку, а гонять мяч вместе с пацанами. Грусть в её глазах, жадно впитывающих вид беззаботно бегающих ребят ребят, была такой же отчётливой, как крик «Дай мне пас!» на импровизированном поле. Крылова вдруг задумалась, пережёвывая кусок кулинарного шедевра из куска белого хлеба, масла да двух ломтиков сыра: что было бы, не случить в её жизни большого спорта? Может, спала бы сейчас себе, рассматривала яркий сон, потом с подружками гулять шла? А, возможно, сидела бы за учебниками целыми днями, не поднимая головы. Так уж вышло, что маленькую Юленьку родители привели на фигурное в три года. Мама в юности каталась, но так, для себя. Папа на полу-профессиональном уровне занимался хоккеем, поэтому вариантов, куда отдать дочь, особо не возникало. Не в бокс же отдавать малышку, в самом деле! К слову, ходить на тренировки Юле нравилось куда больше, чем торчать целыми днями в детском саду. Да и получалось у неё довольно хорошо. Однажды даже приехали снимать сюжет про спортсменов для новостей, решили популяризовать фигурное катание, так сказать, и взяли небольшое интервью у пятилетней Юли, назвав её «самой многообещающей маленькой фигуристкой». Родители и сама девочка, безусловно, гордились успехами юного таланта, вот только классе во втором вся эта спортивная история начала Крылову тяготить. В то время, когда после уроков одноклассницы шли гулять, Юля бежала на тренировку наперевес со спортивной сумкой, почти в половину её роста. Вечером же, возвращаясь домой, девчонки приветственно махали и наперебой рассказывали, как повеселились за время прогулки, какие стройки на районе успели облазить, сколько раз поиграли в «дочки-матери». Эх, сколько слёз Юля проливала у себя на кровати, пытаясь понять, почему ей нельзя так же! Ведь из развлечений у неё — кросс, а из впечатлений — радость от получившегося твиззла на внешнем ребре. Не слишком весомые поводы для гордости по меркам обычных второклассниц. Повзрослев, Крылова забыла об этих глупостях. Те девчонки, которые недавно с гордостью и даже некоторой заносчивостью хвастались возможностью таскаться по недостроенным фабрикам, принялись открыто завидовать Юле. В отличие от них, спортсменка появлялась в школе всего два раза в неделю и то на полчаса. Её никто не заставлял сидеть в душных кабинетах. Учителя просто давали задания и отпускали девушку дальше бежать навстречу к вершине спортивных достижений. Экзамены, кстати, Крылова сдавала примерно так же. Пока несчастных одноклассниц мучили каверзными вопросами, Юле аккуратно показали на нужный, единственный выученный билет, а после тихонько подсказывали правильный ответ, когда девушка замялась, рассказывая о правлении Екатерины Великой. Все, начиная от педагогов и заканчивая директором отлично понимали: вставлять палки в колёса гордости школы, чей портрет украшала доска почёта — глупость. Успешно всё сдав и получив заслуженный аттестат, Крылова не раздумывала, куда поступать. Почти всех спортсменов по блату пихали в ГЦОЛИФК, где преподаватели закрывали глаза на регулярное отсутствие большей части студентов, помогали закрыть сессии, опять же входя в положение. Естественно, Юля пошла проторенной дорожкой, а потому сегодня являлась ученицей этого ВУЗа и после его окончания могла пойти работать тренером, сдав квалификационные экзамены в Федерации фигурного катания, или учителем физкультуры, на худой конец. Без образования спорт её не оставил в любом случае. Крылова до верха застегнула молнию куртки, выходя из подъезда и игнорируя кричащих в пылу игры парней. Что ей до какого-то футбола, который девушка не слишком понимала, когда впереди всего одна тренировка? К тому же, сегодня с ними лёд будут делить младшие, а потому у тренеров попросту не хватит времени следить за всеми разом. Чем не подарок судьбы за пропущенные игры в «дочки-матери»? Суббота со своей одной несчастной ледовой позволяла работать в пол-силы, особо не уставая. Плюс, только полтора часа тренировки в противовес привычным двум, а после целый свободный день и воскресенье — выходной. Находясь в предвкушении наступающего на пятки отдыха, Крылова даже не особенно заметила, как пролетела тренировка, как малышня норовила проскочить перед старшими. Скажем, в среду Юля вышла бы из себя, помешай им сделать поддержку, но сейчас девушку это абсолютно не волновало. — Крылова и Ситкин, зайдите ко мне, когда переоденетесь, — громко произнесла Лида, пока ребята надевали чехлы на лезвия, выйдя со льда. Юля медленно кивнула, не предвкушая ничего хорошего. Вряд ли их позвали выдать какую-нибудь медаль за феерическое умение филонить, оставаясь на глазах у всего тренерского штаба. — Ребят, в пять жду у себя, — дождавшись, когда вся группа войдёт в раздевалку, обьявил Олег Власов, которому сегодня исполнялось двадцать два года. — Хорошо, — практически хором разнеслось по небольшой каморке, набитой юными и не очень спортсменами. Стараясь успеть за слишком быстрым Ситкиным, Крыловой пришлось переодеваться вдвое быстрее, чем она привыкла. Заставлять ждать тренеров — сомнительная затея, особенно, когда тема для важного, конфиденциально разговора оставалась загадкой. — Как думаешь, чё там? — напряжение, с которым Дима задал вопрос, выходя из раздевалки, отозвалось у Юли собравшейся под языком слюной. — Не знаю, — она ответила, на вдохе. Уж слишком страшно было. Попивая чай и выдыхая дым в открытую форточку, Вобла с Лидой уже ждали спортсменов. Честное слово, за все годы в фигурном, Крылова не могла припомнить ни одного дня, чтобы тренеры не притрагивались к сигаретам. Девушка внутренне усмехалась: спортсменам-то строжайше запрещали даже думать о курении, словно этот запрет был написан в своде правил, который ощущался куда более серьезным, чем уголовный кодекс. При нарушении УК тебя в тюрьму посадят, а тут — убьют на месте без разбирательств. — О, наконец-то, пришли, — выдохнув, сказала Лидия Михайловна. — Присаживайтесь. — Спасибо, — втрое тише, чем говорил обычно, произнёс Ситкин, опускаясь вместе с партнёршей на диван. Поближе, чтобы в случае чего закрыть своей грудью. — Ребята, я понимаю, что для вас этот сезон был тяжёлым, — начала тренер, параллельно вдавливая окурок в дно пепельницы, — но соберитесь! Через неделю финал Чемпионата СССР, ставка на вас сделана! — Мы давить не хотим, — подхватила докурившая Вобла, — просто в следующем году Олимпиада во Франции. Если сейчас будете первыми, то шанс поехать на игры почти железный. — Вы же знаете, как говорят, — опять переняла инициативу Лида, усмехнувшись над собственным тоном, — из миллиона на Олимпийские поедет один, в нашем случае — два. Не упустите свою возможность, когда она практически у вас в руках. Ребята лишь кивали, не в силах вымолвить ни слова. Казалось, им на плечи взвалили непосильный груз и попросили с ним пробежаться, делая непринуждённое лицо. Нет, они раньше тоже прекрасно осознавали, что если сейчас выиграют последние в сезоне соревнования, то вероятность поездки на Олимпиаду высока, однако до этого никто не говорил им данный факт в лицо. — Можете идти, — коротко отчеканила Вобла, и, кивнув на дверь, взяла ещё одну сигаретку из пачки. Она отвернулась к окну, заканчивая разговор одной лишь своей позой. Ситкин с Крыловой вышли молча. Совершенно. Так же молча закрыли дверь и сделали несколько шагов по направлению к раздевалке. Всё вокруг будто замерло, даже стены прислушивались к их взволнованному дыханию и мельтешению сотней мыслей, бьющихся о черепные коробки. — Ты тоже не почувствовал никакого давления? — спросил Дима в свойственной ему язвительной манере. — Совсем нет. Будто хорошего дня пожелали, — в тон ему ответила партнёрша. Коротко переглянувшись, они рассмеялись. Давящий на плечи груз становился чуточку меньше, когда смех делил его на двоих. Хотелось поскорее разложить вещи в сушилке, запечатать ощущение этого разговора в стенах Ледового и не думать хотя бы до понедельника о той ответственности, которую на совсем юных ребят решили взвалить тренеры. Сидящая на диване у выхода Оля ждала Юлю, успев почти уснуть, привалившись затылком на спинку. В отличие от девчонок, Дима торопился куда меньше. Понять парня тоже можно: его ожидала поездка домой, где жена, утопая в распашонках да подгузниках, должна была встретить новость про поход супруга на пирушку по случаю дня рождения, как подарок судьбы. По пути домой девчонки купили в ларьке у Ледового два мороженных «Спортивное», перед этим пару минут выбирая самые красивые, не перемороженные. Юля вообще не слишком любила сладкое, однако именно это лакомство обожала за абрикосовый джем в центре пломбира. Под разговоры, прерывающиеся на шутки, девушки добрели до дома Юлии и поднялись на восьмой этаж пешком, решив не дожидаться, когда освободится без перерыва катающийся лифт. — Юль, можно у тебя шампунь взять? — спросила Юрьева, заходя в ванну. — Всё, что найдёшь, бери, — Крылова крикнула из комнаты, вытаскивая косметику, словно настоящее богатство. Ещё наслаждаясь «Спортивным» девчонки составили подробный план сборов, выстроили идеальный порядок, решив поочерёдно принять душ, а после, собираясь, сварганить обед. Кто ж знал, может, Власов решит не раскошеливаться на еду? Стоило подготовиться к любому исходу. Главное правило, которое девочки выучили на сборах — ни в коем случае не пить на голодный желудок. Пока Оля тихонько напевала себе под нос в душе, Юлия разложила косметику в комнате на комоде. Благо, фигуристки на все соревнования делали макияж, оттого румяна, тушь, помады, тени и прочие предметы в косметичке девчонок имелись всегда. Очередной повод для зависти тех самых одноклассниц, которые были вынуждены оголять ёлочные игрушки, чтобы добавить блёстки в тени. Ольга вышла из ванны, замотав на голове тюрбан из полотенца, оставляя мокрые следы ступней на полу. В это время Юля, достав их холодильника курицу, делала надрезы в определённых местах и вытягивала кости из тушки. — Фокусница, — восхитилась Юрьева. — Где научилась? — А, да так, — Крылова махнула рукой, как если бы такой трюк умели проделывать абсолютно все, — папина жена — повар. Подсмотрела у неё. — Я думала, вы с отцом не общаетесь, — Оля забралась с ногами на стул напротив подруги. — Не то чтобы совсем не общаемся, просто редко. — нехотя отвечала Юля, словно через силу выуживала из себя каждое слово. — У него новая семья, жена, недавно ребёнок родился. — Переживаешь? — с сочувствием спросила Юрьева. — Как-то нет. Я уже привыкла за эти годы, что папа в моей жизни приходящий. — Крылова усмехнулась, выбросила кость из бедра в лежащий рядом пакет и продолжила. — Да и мне давно не десять лет, чтоб слёзы лить. — Если не секрет, почему родители разошлись? — схватив картошку и небольшой овощной нож, Оля принявшись помогать. — Я видела твою маму. Она женщина шикарная. — Это да, но когда я задала такой же вопрос отцу, он ответил, что мама «трупами интересовалась больше, чем живыми людьми». — Ком встал поперёк горла, не позволяя девушке закончить рассказ. Крылова гипнотизировала курицу, на самом деле стараясь не показать пару слезинок, собравшихся в уголках глаз. Ей действительно давно уже перевалило за десять лет, только та детская рана, образовавшаяся в центре грудной клетки после развода родителей, плевать хотела на возраст, приходя к девушке в каждом разговоре об отце через слёзы. — Я обижалась на него по-началу, — после десяти секунд молчания и глубокого вздоха, вновь заговорила Юля, — зато потом поняла, что он разошёлся со своей женой, а не с дочерью, поэтому меня их развод не касался. Последующие полтора часа девчонки внимательно смотрели «Интердевочку», то во все голос смеясь над проститутками у гостиницы «Интурист», то, затаив дыхание, наблюдали за жизнью главной героини в замужестве. К концу так вовсе горько плакали, поедая курицу и картошку прямо с противня. Слёзы капали на розовое мясо, дополняя собой, будто приправой, вкус зажаренной птицы. В отличие от плещущийся в душе без малого полчаса Юрьевой, Крыловой хватило всего каких-то пятнадцати минут, чтобы до скрипа вымыть голову и раскраснеться от обжигающих струй воды настолько, что после выхода из ванны пришлось вытаскивать из морозилки кусок свиного окорока, а после прикладывать к щекам, рассчитывая хоть немного убрать алый оттенок. Наросший на пакете снег покалывал распаренную кожу, однако Юля упорно заставляла своё лицо приобрести приличный вид. — Ты какую прическу хочешь? — спросила Юрьева, рассматривая три выложенные на столе в ряд расчёски. — Сейчас покажу, — Крылова вскочила со стула, где уже успела устроиться, побежала в комнату и, порывшись в тумбочке, вытащила журнал «Vogue», привезённый с чемпионата Мира в этом году, который проходил в Париже. — Вот как у неё! — ткнула пальцем в обложку она, подходя к подруге. — Будет сделано, — кивнула в ответ девушка. — А это кто такая? — Синди Кроуфорд, манекенщица американская, — беззлобно фыркнула Крылова, занимая стул рядом с Юрьевой и приподнимая подбородок. — Эх, Юлька, тоже я так хочу, — мечтательно вздохнула Ольга. — По заграницам ездить, привозить оттуда всякое. — Не прибедняйся — Юля хохотнула, поёрзав. — Сама из Загреба чемодан целый приволокла. На кухне повисла тишина, спустя секунду сменившаяся громким хохотом. Каждая из них притаскивала кучу шмоток с соревнований, тратя почти все деньги в магазинах, которые выглядели уж слишком привлекательно. Заработок спортсменов едва ли можно было назвать достойным, учитывая, сколько времени они вспахивали на тренировках, но на международных стартах за призовые места платили вполне приличные суммы, так что на новые тряпки и косметику хватало. — Я всё узнать хотела: ты красишься или родной такой цвет? — орудуя плоской расчёской и сооружая на голове Юлии начёс, спросила Оля. — Никогда не красила волосы, — пожала плечами Крылова. За блондинистую шевелюру спасибо сказать стоило папе, а за ярко-зелёные глаза — маме. Вообще, если взглянуть на Юлию, можно было легко принять её за манекенщицу. Красивая фигура, длинные стройные ноги, хорошая кожа и всегда ухоженные волосы чуть ниже лопаток. Девушка вполне справедливо считала себя очень привлекательной, однако особого внимания внешности не придавала. Не до того ей было. Они собирались непозволительно долго по меркам обычного местечкового праздника — аж три часа. С другой стороны, на сборы перед старом и Крылова, и Юрьева тратили даже больше времени. Всё же им обеим, приезжая за границу на соревнования, приходилось тягаться с девушками, которые натурально росли в ощущении «западного» стиля. Уже перед самым выходом Юля достала из шкафа коробку с модной по нынешним временам синей рубашкой и кожаным коричневым ремнём. Она всегда заранее покупала подарки своим друзьям, приезжая на соревнования в другую страну, ибо знала, что либо в Москве ничего не найдёт, либо уйму денег отдаст фарцовщикам. Этот же подарок был куплен ею в Париже, всё на том же чемпионате Мира. Честно говоря, Крылова оставила в тамошних магазинах не только призовые, но и большую часть суточных, выпрашивая деньги на еду у Ситкина. Отражение зеркала в коридоре, несмотря на тусклый свет, выгодно демонстрировало точёную фигуру Оли, выбравшей черное закрытое платье, доходящее до середины бедра, и лаконичные лодочки того же цвета. Её слегка волнистые тёмные волосы, собранные в низкий пучок, парой специально выпущенных прядей спускались по тонкой шее девушки, делая её похожей на лебедя. Юля в свою очередь решила надеть белую рубашку, бежевый костюм, состоящий из пиджака и мини-юбки, выигрышно демонстрируя ноги, которые были, как говорила мама, от ушей. В те самые уши Крылова вставила толстые серьги-кольца, а на ноги решила надеть белые остроносые туфли. Руки обеих девушек украшали кольца — всё из-за модных тенденций последних пары лет. Улыбнувшись отражению, фигуристки накинули пальто, подхватили сумочки да коробки с подарками и выскочили из квартиры. У подъезда, по обыкновению, сидели бабушки-соседки, которые, сопровождая молодых девушек взглядами, произнесли вслед: — Ну красавицы! Смущённые улыбки несмело растянули уголки губ девушек, словно комплименты для них были в новинку. Хотя, это правда. Ребята из группы настолько сроднились, что никто не замечал, какие прелестные создания пахали рядом с утра до вечера. Ходить на каблуках Юля ненавидела. Ей куда проще давались многочасовые, изнурительные тренировки в ботинках с лезвиями, в них она чувствовала себя куда увереннее, чем сейчас, несясь к дороге в полной решимости поймать попутку «на руку». Впрочем, сделать это «при полном параде» оказалось куда легче, чем в тренировочной форме. Молодой парень едва об руль не стукнулся, резко ударив по тормозам, стоило ему завидеть привлекательных попутчиц. Доехали они быстро, но всё равно умудрились задержаться аж на двадцать минут. Звоня в дверь, Юля поправила немного перекошенную юбку и обернулась к Ольге, без слов, лишь жестом уточняя, всё ли хорошо с макияжем. Подруга утвердительно кивнула, тоже слегка одёрнув задравшееся платье. Праздник уже во всю набирал обороты. Парни собрались на час пораньше, чтобы выпить, так сказать, в мужской компании. Олегу Власову, имениннику, исполнялось двадцать два года, и родители, которые большую часть времени жили на даче, сделали немыслимый в своей щедрости подарок — оставили в его полное распоряжение трёхкомнатную квартиру. Олежа, как называли его друзья, собрал всех, кого только можно. Казалось, родительская трёшка уместила настолько много людей, что некоторых он вполне мог не знать. Пришли и его приятели-фигуристы, и пара знакомых по институту, несколько хоккеистов, занимавшихся в том же Ледовом, где он сам, боксеры Филатов и Хитров, с которыми именинник познакомился двумя годами ранее на диспансеризации. Одним словом, все подряд! Нет, ей-богу, ему следовало урезать список приглашённых втрое. Звонок в дверь за играющей музыкой и громкими разговорами компания услышала не сразу. Когда же до собравшихся дошло, что это не часть мелодии, а настойчивый звук новоприбывших гостей, Кирилл Леонов, грустно вздохнув, побрёл встречать. — Ну, наконец-то! Вы там уснули, что ли? — проворчала Крылова, заходя в квартиру. — И тебе привет, — с ухмылкой произнёс подвыпивший Леонов, закрывая дверь за опоздавшими. Юля с Ольгой, определив пальто на одни плечики, прошли в гостиную-столовую, где судя по грохочущей музыке происходило основное празднование. Именинник, заметив девушек, издал протяжный стон и махнул рукой, жестом приглашая подойти ближе. Крылова сразу обратила внимание, на компанию, с которой тёрся Власов. Из всех она знала только Катю Голубеву да Валеру Филатова, и то не близко. Рядом с Филом стояла миловидная блондинка, прижатая к нему крепким хватом ладони на талии, какой-то долговязый брюнет и русоволосый парень в пиджаке, держащий в одной руке наполненный бокал коньяка, а второй поглаживая по коленке Катьку, сидящую на комоде и закинувшую ногу на ногу. — Какие люди и без охраны, — пропел именинник, целуя девушек в обе щеки. Он явно выпил не меньше Леонова, но скрывал это куда лучше. — Извини за опоздание, — смущенно произнесла Юлия, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Ничего, бывает, — отмахнулся Власов. Крылова, выудив из-за спины коробку с подарком и сделав небольшой шаг вперёд, тихо произнесла: — С Днем Рождения, Олежа, будь счастлив и любим! — Она торжественно протянула вперёд коробку с подарком, улыбаясь настолько счастливо, словно сегодня чествовали именно её. — А ещё выигрывай все соревнования! Я помогу, — добавила стоящая рядом Ольга и громко рассмеялась. Олег сгребал в охапку подарки, театрально взвешивая те в руках, тряс их и удовлетворённо кивал. Ему всегда удавалось рассмешить девушек своим поведением. Этот раз исключением не стал. Юля старалась не замечать, до чего внимательно, даже слишком откровенно её рассматривал тот русый. Может, он прежде никогда не видел бежевых пиджаков на девушках? Неприятное ощущение, будто на неё направлена лупа, заставило Крылову слегка опустить голову и отвести взгляд в сторону. Приличные парни так не пялились. — Юля? Крылова? — приглядываясь, спросил Фил. — Валер, тебя прям не узнать! — просияла Юлия, выдохнув, и слегка приобняла парня за плечи, совершенно не желая становиться поводом для ревности у блондинки, робко отодвинувшейся в сторону. При последней встрече он ходил в олимпийке, волосы его были расстрёпанны порывистым летним ветром, на шее болталась серебряная цепочка. Сейчас же на парне идеально сидела рубашка и костюм, а на запястье красовались массивные часы. Что до волос, то плотный слой геля не позволил бы испортить причёску даже урагану. — Познакомьтесь, — начал именинник, привлекая к себе внимание, — моя партнёрша и самый верный соратник — Оля Юрьева. Девушка кивнула головой и расплылась в улыбке. Она обожала, когда к ней приковывались взгляды, словно питалась этим, становясь уверенне. — А это звезда советского фигурного катания, — гордо произнёс Олег, получив локтем под рёбра от «звезды», — Юлия Крылова. — Юля, — она протянула руку блондинке, намеренно решив в первую очередь познакомиться именной с ней. Почему-то чуть опущенные вниз плечи девушки и постоянно прыгающий с Валеры на саму Юлю взгляд заставляли чувствовать себя замешанной в попытке вызвать ревность. — Тамара, — легко пожала её в ответ спутница Филатова. Казалось, через рукопожатие Юлия умудрилась пообещать Томе никогда, ни при каких обстоятельствах не иметь на Валеру виды, отчего плечи блондинки приподнялись и даже взгляд стал светлее. — Я Космос, — перехватив ладонь Юли из руки Томы, долговязый поцеловал тыльную сторону. — В каком смысле? — она нахмурилась, дёрнув руку на себя, однако парень умудрился удержать её. — Имя такое, греческое, — ухмыльнувшись, ответил он. — Красиво, — недоверчиво кивнула Юлия и выудила руку из ладони парня. Всё же впервые перед ней во весь рост стоял целый Космос. Как оказалось, он был не бескрайний, а очень даже очерченный примерно двумя метрами. — Меня Витя зовут. Витя Пчёлкин, — осторожно поцеловав костяшки пальцев Крыловой, произнёс русый. — Приятно познакомиться, Витя Пчёлкин, — девушка почти безынициативно кивнула. Неожиданно «звезду» за талию приобнял Кирилл, показывая всем несуществующую близость их отношений. Если честно, Юля давно знала о его симпатии, против внимания не возражала, но когда он выпивал, то каждый раз начинал вести себя так, словно они давно были настоящей парой, совсем не на льду и не понарошку, чем жутко девушку раздражал. Она мягко отстранялась, выкручивалась, однако цепкие пальцы Леонова находили талию девушки, сковывая. Тихий хохот слева заставил Крылову перевести взгляд к источнику звука. Впавшая в краску Голубева, совершенно не стараясь выглядеть хоть сколько-то скромной, хихикала от слов, которые Пчёлкин шептал ей на ухо, продолжая поглаживать по коленке. Просто удивительно, как ей удавалось флиртовать с этим Витей, не чувствуя никаких уколов совести, ведь почти половина присутствующих наверняка знала о том, чем она занималась с Димой. — Прям звезда ты? — спросил Холмогоров, подавая Крыловой бокал с шампанским. — Преувеличение, — вежливо ответила девушка, принимая напиток из рук Космоса. Кирилл, Олег и Оля быстро ушли к другим гостям, оставив Юлю в новой компании. Продолжающая качать ногой в такт музыке Катя выглядела так, словно работала маятником, пытающимся приковать к себе взгляд Вити Пчёлкина намертво. Довольно успешно, стоит отметить. — Да ладно скромничать! Видел недавно, тебя по телеку показывали на Мире, — не без гордости произнёс Филатов. — Было дело, — Юля улыбнулась и отпила шампанское. Колкие пузырьки защипали рецепторы на языке, заставив девушку вздрогнуть. — Какое место заняла? — продолжил явно заинтересовавшую его тему Космос. — Первое, — будто стесняясь, призналась в бокал Крылова, опуская голову. — Правда? Ты прям настоящая чемпионка Мира? — восхищенно спросила Тамара. — Она самая. Тут где-то ещё мой партнёр должен быть, — Юля оглядывалась по сторонам, пытаясь выискать глазами Диму, но его нигде не оказывалось, ни в одной компании. — Димон же? — уточнил Фил и получил утвердительный кивок головы. — А он звонил Олегу, сказал, не сможет прийти. Жена не отпустила. — Не удивительно, — пробубнила Крылова, кротко взглянув на Голубеву, натурально повисшую на плече у Пчёлкина. Нельзя сказать, будто Юля обожала подобные сборища, которые напоминали винегрет из людей. Спортсмены, простые студенты, праздно шатающиеся по жизни с дорогущими часами на запястьях — все набились в трёшку, запросто соседствуя друг с другом. И вот стояли они, молодые и голодные до жизни, болтали. Будто бы там, за дверьми квартиры, их не разделяли разные жизненные пути. — А ты как? Ещё в боксе? — вежливо поинтересовалась Крылова у Филатова. — Не, завязал, — Валера с улыбкой отмахнулся. — В каскадёры заделался. — Ого, круто ты! — Юля округлила глаза, расплываясь в восхищённой улыбке. — А вы чем занимаетесь? — Предприниматели, — произнёс Витя раньше, чем Космос успел хоть что-то сообразить. — Дело хорошее, — Юля ответила слегка растерянно и сделала ещё глоток шампанского. Беседа состояла обо всём в целом и ни о чём в частности. То обсуждали спорт, то политику, то сравнивали до чего разное было детство у парней и девушек. Вскоре трое ребят, прихватив Катю, ушли куда-то вглубь квартиры, оставляя Тамару с Юлей наедине. Спутница Филатова за время разговора освоилась настолько, что плечи опустились, показывая расслабленность, а поза совершенно точно не запоминала зажатого котёнка. — А можно как-то посмотреть на твоё катание? — спросила Тома. — Уж очень интересно. — В среду у нас начинается чемпионат Союза, — Крылова прикидывала в уме расписание соревнований. — Первые два дня особо ничего интересного, а вот в пятницу финальный соревновательный день, приходи. — О чём болтаете, девчонки? — Валера появился словно из ниоткуда, тут же обняв Тамару и поцеловав в висок. — Валер, давай сходим на чемпионат посмотреть? — взмолилась Тома. — Ну, пожалуйста! — Да в чём вопрос? Пошли, конечно. Когда? — он перевёл вопросительный взгляд на Крылову, очевидно, догадываясь, что ответ могла дать только она. — В пятницу приходите. Мы в ЦСКА будем кататься. В пять начало, — отрапортовала Юля. — А билеты достать ещё можно? — вдруг тон Тамары посерьёзнел, будто бы она в голове просчитывала, кого придётся убить за билеты в случае чего. — У нас без билетов. Всех желающих пускают, — рассмеялась Крылова. Весь вечер, потеряв Олю из вида, Юля без умолку трещала с Тамарой. Иногда к разговору подтягивались Валера с Космосом, периодически подваливал уже хорошо выпивший Кирилл, которого подруга ласково отшивала. А ещё, натурально каждые минут пять, Крылова замечала на себе пристальный взгляд стоящего в другом конце комнаты Пчёлкина. Видимо, все ухищрения Голубевой рассыпались в пепел, раз парень нагло пялился на другую девушку, старающуюся его не замечать. К концу празднования, когда Кирилла и ещё нескольких парней, тоже благополучно напившихся, отправили домой на такси, собираться стала Юлия. В прихожей, где она надевала пальто, попрощавшись со всеми и договорившись встретиться с Тамарой в пятницу после старта, к ней подошёл Витя. Он вышел из темноты комнаты, привалился плечом к дверному косяку и без зазрения совести принялся уже впрямую рассматривать фигуру девушку со спины, что она заметила в отражении зеркала. — Уже уходишь? — Пчёлкин растянул губы в очаровательной улыбке, задавая вопрос. — Да, ноги гудят от каблуков, — улыбнулась парню в ответ Крылова. Только сейчас девушка обратила внимание: он был очень хорош собой. И не от алкоголя ей пришла в голову эта мысль, а потому, что рядом с ним не крутилась больше Катя. Оказалось, у Пчёлкина были красивые голубые глаза цвета васильков на солнце, густые русые волосы чуть завивались на концах, однако главным его козырем являлась улыбка. В такую невозможно не влюбиться, особенно, если у тебя фамилия Голубева. Крылова на такое бы не купилась ни за что. — Тебя подвезти? — Витя, будто нехотя, оттолкнулся от косяка, и, проходя мимо Юли в совершенно не узкой прихожей, якобы случайно задел плечом её спину. — Ты же пил, — нахмурилась девушка, однако Пчёла уже накидывал себе на плечи изумрудного цвета плащ, открывая перед Крыловой дверь. — Два бокала! — он подмигнул. — И то цедил весь вечер. — Если мы разобьёмся, спортивная Федерация тебе этого не простит, — с усмешкой ответила Юля, ткнув пальцем в его сторону и покачав головой. Они спустились к чёрной разрисованной машине, припаркованной у подъезда. Крылова залезла на переднее сидение, впервые за вечер присев и ощутив в полной мере, насколько же устали ноги. Что удивительно, этот любитель нагло пялиться, за всю дорогу до дома девушки обронил лишь пару скупых фраз. В другой ситуации Юля, может, даже решилась бы начать полноценный диалог первой, однако этот день вымотал её похлеще двух прокатов произвольного подряд. — Что? — спросила Юля, заметив игривый взгляд парня. — А телефон оставишь? — крайне неприлично Витя ответил вопросом на вопрос. — Захочешь узнать номер — найдёшь, — девушка без задней мысли вздёрнула плечом, наверное, выглядя не слишком воспитанной. — Я же не волшебник, — будто изучая её реакцию, Пчёлкин склонил голову вбок. — Справочник телефонный купишь, — пожала плечами Крылова. — Спасибо, что подвёз. Пока. Она выскочила из машины и практически забежала в подъезд. Сердце быстро стучало, ударялось о рёбра и отскакивало обратно, словно норовило сломать кости. Юля пыталась вспомнить, испытывала ли нечто подобное прежде, одна не смогла. И та девушка, которую она увидела в отражении зеркала, поднявшись в квартиру, тоже вряд ли сталкивалась с чем-то подобным. Во всяком случае, её широкая улыбка говорила о первом подобном опыте.