Навсегда твоя

Май в этом году решил, что устанавливать какие-то комфортные и умеренны погодные условия — для слабаков. Юля распахнула глаза, повернула к окну голову и увидела плотный густой туман. Видимо, ночью или под утро прошёл дождь. Если во время солнечной погоды мир предстаёт в тёплых желто-оранжевых оттенках, то после дождя краски сгущаются, покрывая всё вокруг в серые асфальтовые тона. В такие дни, как сегодняшний, даже сидя дома и глядя в окно, человек ощущает холод с сыростью. Оттого выходить из квартиры совсем не хочется. Остаётся лишь желание пить чай, закутавшись в одеяло. Идеальный план, которому Крылова пренепременно бы последовала, но воспоминания о вчерашней свадьбе и особенно об окончании праздника всплыли в сознании. Прокручивая в голове тот момент, где на щеке Пчёлкина остался отпечаток почти стёршейся помады Крыловой, лицо девушки медленно приняло пунцовый оттенок. Скрываясь от позора, она с головой нырнула под одело, словно здесь её щупальца вчерашнего безрассудства бы не достали. Юля усмехнулась былой наглости: поставь её в подобную ситуацию сейчас, она бы ни за что не решилась флиртовать так откровенно, а тем более переходить физическую грань. Однако, как говорится, что сделано, то сделано, поэтому сегодня в семь вечера за девушкой заедет Витя Пчёлкин и повезёт на свидание. С ума сойти. Юля глянула на стену, где висели часы, и удивилась: всего час дня. На самом деле, она была уверена, что проспала намного дольше. Вдоволь потянувшись, сменив с десяток неудобных поз, Крыловой пришлось-таки подняться с уютной кровати в жестокий мир, куда не разрешалось идти, закутавшись в одеяло. Она специально медленно заправляла кровать, даже подушки взбила и застелила подаренное мамой на Новый год покрывало. Конечно, обычно Юля так себя не вела, однако сейчас до свидания оставалось ещё шесть часов, а потому время приходилось растягивать. Она сходила в душ, потратив не меньше вечности, прежде чем сумела настроить нужную температуру воды, после налила себе чай, но есть ничего не стала. От волнения кусок в горло не лез. Натурально прогуливаясь по квартире, будто её однушка по метражу равнялась Зимнему дворцу, девушка аккуратно повесила в шкаф вчерашнее платье, которое по возвращению бросила на стул, сложила в шкатулку кинутые на комод украшения, свернула перчатки и педантично поставила лежащие в коридоре туфли плотно друг к другу. Осмотревшись по сторонам, Юля решила заняться примерно всем, что попадётся под руку. Главное — чтобы побольше времени заняло. В качестве закуски, так сказать, она приволокла с кухни стул, залезла на него и провела ладонью по шкафу, не без радости обнаружив слой пыли, покрывавший подушечки пальцев. Убирался ли конкретно там хоть кто-то когда-либо? Вряд ли, а потому именно сейчас следовало начать генеральную уборку. Не дышать же пылищой, да? Крылова подмела в каждом уголке квартиры, даже слегка отодвинула от стены кровать, насколько хватило сил, и дважды вымыла пол, ползая на карачках. Не самая удобная поза, однако такой способ передвижения примерно вдвое замедлял девушку. Как только линолеум перестал блестеть, высох, не рискуя оставить на себе следы босых ступней, Юля отправилась на вторую битву с грязью. Война ещё не была выиграна. Вытертая пыль со всех поверхностей в доме, даже самых дальних, вроде того шкафа, поменянное постельное бельё, расставленные по жанрам и размеру книги на стеллаже, добела отдраенная ванна, бонусом к которой шли раковина с унитазом — составные части, если угодно, фланги атак, которые Крылова с лёгкостью реализовала. Казалось, она не успела полноценно устать, ибо сразу после отправилась мыть кухонный гарнитур и плиту. В любой другой день девушка самолично вызвала бы для себя наряд скорой из ближайшей психушки, но только не сегодня. Внутренние часы навскидку отсчитали приличное количество времени, прошедшего с того мгновения, когда Юля обнаружила злосчастную пыль. По ощущениям она вылизывала квартиру где-то около четырёх часов, однако предательская длинная стрелка сделала лишь полтора оборота по циферблату. Каким образом Крылова меньше, чем за два часа, умудрилась отдраить свою однушку до блеска было не ясно ей самой. До встречи с Пчёлкиным оставалась уйма времени. Пересилив мандраж, Юля потеплее оделась, замотала горло шарфом на всякий случай и вышла в туманную мокрую Москву, рассчитывая вернуться обратно в абсолютном спокойствии. Вроде бы, врачи рекомендовали душевно больным длительные прогулки для выздоровления. А девушка однозначно «поехала» головой, надышавшись белизной, пока мыла ванну. Глубоко набирая кислород в лёгкие, она блуждала по школьному двору, внимательно рассматривая породы играющих друг с другом собак на лужайке. После, потеряв всякий интерес к той-терьеру и таксе, перешла Алтуфьевское шоссе, очутившись возле кинотеатра «Марс». Как правило, здесь любили ошиваться пьянчушки, собираясь на лавочках возле пруда, но сегодня на глаза Юли попалась всего одна бабушка, подкармливающая пшеном голубей. Наворачивая круги у пруда, словно псих-одиночка, девушка в какой-то момент даже принялась считать собравшихся на обед голубей, только бы занять свою голову мыслями, не имеющими никаких ассоциаций с Пчёлкиным. Зря, кстати. Он проник в извилины слишком сильно, отказывался уступать место глупым птицам, облепившим старушку с пакетом пшена. Чертыхнувшись, Крылова поняла: пытаться выкинуть его из мыслей — гиблое дело. Чем активнее она старалась обратить своё внимание на что-либо другое, тем крепче хватался Витя за извилины, подчинял их себе, будто нарочно. И, пожалуй, конкретно это осознание позволило Юле отпустить ситуацию, принять, как данность, и вернуться домой, по пути заскочив в магазин за кефиром. Живот уже урчал, требуя хотя бы пары зёрнышек того самого пшена, однако девушка решила не вступать в драку с голубями. Тогда точно в дурку упекут. Скинув в коридоре с себя пальто, покрытое блестящими капельками от влаги в воздухе, Крылова обратила внимание на часы: десять минут шестого. Отлично время убила. Она быстро запихнула кефир в холодильник, решив выпить его чуть позже, когда желудок начнёт не просто урчать, а хотя бы побаливать ради приличия. Зачем лишний раз без особой надобности продукт переводить? Крылова снова отправилась в душ, представляя крик мамы, узнай та, сколько воды тратила дочь. Обжигающе горячая вода, стекающая с волос девушки по спине к пояснице, окутала ванную комнату паром, а стойкий запах белизны, которой Юля ранее драила ванну, стремился прямо в лёгкие, собираясь осесть там до конца дней. Нет, всё-таки с количеством химии она переборщила. Пришлось даже прокашляться, чтобы соскрести со стенок горла противный металлический привкус. Оставляя на кристально чистом полу мокрые отпечатки степеней, Крылова вытащила из шкафа в комнате уже ставшую прошлогодней форму сборной СССР. Кроме зарубежных стартов эту красную футболку с белой надписью «USSR» носить было, говоря откровенно, некуда, а потому Юля таскалась в ней дома. Пустить на тряпки для пола рука не поднималась. Купленный в Загребе фен — предмет гордости, издавал пугающие звуки, просушивая шевелюру Крыловой. Она специально разбирала прядки пальцами, делала это чертовски медленно. И красилась Юля тоже до ужаса неспешно, распределяла по лицу тональник «Балет» так плавно, как если бы свидание было назначено на послезавтра. Одним словом, продолжала тянуть время. Девушка плотно сжала губы, впечатывая перламутровую помаду красивого розового оттенка, и забрала волосы в высокий хвост. С такой причёской Пчёлкин ещё её не видел, а значит, должен был удивиться. Впрочем, едва ли его интересовало, насколько искусно Крылова вытащила пряди у лица. Эта деталь скорее могла поразить Юрьеву. Долго думая, что надеть, Юля остановила выбор на чёрном бархатном платье мини с объёмными рукавами-фонариками, чёрных чулках и такого же цвета туфлях с ремешком. На праздновании Нового года у мамы в прокуратуре девушка собрала с десяток комплиментов, придя именно так. Не могли же ей врать прямо в лицо? Глаза Юли метнулись к висящим на стене часам, показывающим без пяти минут семь. Мамины клипсы под жемчуг красиво сочетались с кольцами, которые девушка аккуратно натянула на пальцы. Целых три штуки, чтобы Витя наверняка понял, птицу какого полёта ему довелось повстречать. Хотелось ли Крыловой его поразить? Определённо. Она заслуживала восхищённого взгляда хотя бы в награду за сегодняшнюю генеральную уборку. Ровно в семь Юля втиснулась в лодочки, которые надевала на день рождения Олега, и вышла на кухню. Сначала она вообще ринулась к двери, решив дождаться парня у подъезда, однако после девушка представила, какая мысль могла родиться у Вити, заметь он её возле крыльца. Придумает себе ещё, не дай Бог, будто Крылова его ждала целый день, что не имело к реальности никакого отношения, само собой. Потоптавшись рядом со сверкающей чистотой плитой, тяжело вздохнув примерно миллион раз и поправив кольца примерно столько же, Юля выглянула в окно, тут же юркнув обратно. А вдруг он, приехав, посмотрит наверх и увидит её? Нет уж, такого удовольствия девушка не собиралась доставлять Вите! Поэтому, оставив на кухне включённой люстру, она практически бегом влетела в комнату и села на подоконник. Даже если Пчёлкин, приехав, глянет на окна, Крылова останется незамеченной. Идеальный со всех сторон план имел лишь один крохотный изъян: время перевалило за половину восьмого, а машины парня до сих пор не наблюдалось. Говоря откровенно, никогда прежде Юле не доводилось бывать на свиданиях. Никто не звал. Может, у парней имелся собственный кодекс, по которому было запрещено приезжать вовремя? Или Витя просто передумал, проснувшись сегодня утром? Или с ним что-то случилось? Вдруг он попал в старшую аварию, мчась к дому девушки, и теперь лежал в груде искорёженного металла? Из всех версий, Крылова предпочитала третью. Она хотя бы не била по самолюбию. Юля смотрела на двор, гипнотизировала практически чёрный от влаги асфальт, мысленно умоляя машину Вити вырасти, словно по волшебству. Не мог ведь он взаправду её кинуть? Ёрзая на узком подоконнике, девушка то отворачивалась, цепляясь взглядом за стену, то снова смотрела на редких собачников, шагающих в сторону школьного двора. Постоянно что-то менялось, а Пчёлкин всё никак не приезжал. Со злостью саданув по подоконнику, Крылова плюхнулась на кровать и вытащила из верхнего ящика тумбочки журнал, принявшись остервенело перелистывать страницы. Она даже не читала статьи, толком не разглядывала фотографии манекенщиц в красивых нарядах. Юля просто вымещала всё накопившееся удовольствие на тонкой глянцевой бумаге, рассчитывая отомстить ей за бушующее внутри негодование. Часы показывали ровно восемь вечера. Пчёлкин не появился. Сглатывая обиду, стараясь не обращать внимания на пелену слёз, не показывать свою уязвимость, Крылова рывком стащила клипсы, чудом не порвав мочки ушей, и сняла кольца, скопом швырнув драгоценности обратно в шкатулку, откуда ещё совсем недавно с благоговением доставала. — Да пошёл он! — крикнула Юля украшениям, словно во всём были виноваты именно они. Она скинула туфли прямо с ног в шифоньер, туда же швырнув и чулки. Платье давило на тело, пропитывало поры разочарованием, из-за которого девушка почти сломала молнию, рывками пытаясь её расстегнуть. Хотелось поскорее избавиться от всего, что намекало на несостоявшееся свидание. Вспенив в ладонях мыло, Юля практически сдирала кожу вместе с зацементировавшимся тональником. Капли мутной воды попадали на красную футболку и портили вид. Хотя, ради чего этот обман? Вид девушки портили остатки туши, собравшиеся на нижнем веке, да покрасневшие от слёз глаза. — Идиотка! — посмотрев на отражение в зеркале, прошипела Крылова, мокрыми ладонями переплетая хвост. Надобности для выпущенных прядей больше не было. — Конченая дура! Повелась на бабника! Каждое её действие сосредотачивало в себе чистейшую ненависть. К нему, к себе. К собственной глупости. Ну, правда, как она могла решить, будто парень, клюнувший на Катьку, мог пойти на свидание с Юлей? Они ведь полные противоположности. Как минимум в отличие от Голубевой, Крылова не раздвигала ноги перед женатыми. Она рывком открыла холодильник и вытащила сиротливо стоящий кефир. Раз уж свидание сорвалось, можно было и поесть по-человечески, а то так от голодухи помереть не долго. Порывшись на полках девственно чистого кухонного гарнитура, Юля вытащила муку, соду, соль и закрытую пачку сахара. Сладкая смерть в этом доме не пользовалась популярностью. Единственное, на что хватило фантазии девушки — оладьи. Достаточно вкусно, чтобы слопать в гордом одиночестве, и не слишком долго готовить. Сплошные плюсы! К тому же, как выяснилось буквально через пять минут, тесто отлично замешивалось, если добавить в процесс щепотку ярости. Крылова быстро орудовала венчиком, представляя, как топила Пчёлкина в однородной массе. Оладушки испеклись быстро, минут за двадцать. С неподдельной гордостью Юля поставила тарелку с чудом кулинарного искусства на стол. Это не салат настругать из овощей, тут явно в готовке принимал участие талантливый человек. Пожалуй, Катька такого никогда в жизни не сумела бы сварганить. Давая оладьям остыть, девушка осторожно, пытаясь не обжечь ладони, намывала мамину чугунную сковороду, доставшуюся ей от бабушки. Семейная реликвия требовала к себе куда больше уважения, нежели противень, который Крылова могла запросто не мыть аж три дня подряд. Но несмотря на всё своё показательное безразличие к несостоявшемуся свиданию, Юля прокручивала в голове одну и ту же мысль: Витя выбрал Катю, а не её. Кретин. И она продолжала душить себя этим отвратительным пониманием, усевшись за стол и схватив нижний оладушек влажными пальцами, когда тишину квартиры разрезал дверной звонок. Нечто, до этого момента бурлящее в груди, резко замерло, превратилось в бетон. Это нечто зажало сердце, пропустившее удар. Крылова задержала дыхание и на цыпочках подошла к двери. Наверное, не следовало этого делать, однако она заглянула в глазок, уже заранее предполагая, кого увидит по ту сторону — Пчёлкина, пальцами тарабанящего по косяку. На его лице не было ничего знакомого. Никакой наглой ухмылки. Пожалуй, впервые Крылова заметила нервозность в чертах парня, убирающего растрепавшиеся волосы со лба назад. Будто он мог увидеть, Юля отшатнулась и зажала рот ладонью. Слава Богу, вышедшая из квартиры напротив соседка оказалась в сговоре с девушкой, так вовремя остановившись у лифта. — Здравствуйте, молодой человек. А вы к кому? — её испуганная интонация расходилась с нахмуренными бровями. Вера Ивановна явно не понимала, вызывать милицию или идти дальше на прогулку перед сном. — А, здрасьте, — раздражённо бросил Пчёлкин, даже не удосужившись обернуться. — К невесте — Юле Крыловой. Ещё около минуты потоптавшись на месте, соседка поджала губы и вызвала лифт, который тут же приглашающе раскрылся. Сегодня, видимо, милиция могла заняться более важными вопросами, чем нахальный парень на пороге квартиры Крыловой. — Я знаю, что ты дома, — снова нажав на кругляшок звонка, сказал Витя и посмотрел прямо в глазок. Юля не издавала ни звука, едва дышала, по-прежнему прижимая дрожащую ладонь к приоткрытым губам. — У тебя свет горит, открывай! — судя по тону, парень выходил из себя. По крупицам собрав все оставшиеся силы, зачерпнув те руины, которые недавно были уверенностью в себе, Крылова выдохнула, провернула замок, нажала на ручку и толкнула дверь. — Чего надо? — Она скрестила руки на груди, презрительно осматривая названного жениха. — И я рад тебя видеть, — улыбнулся Витя. — Я вопрос задала, — чеканно произнесла Юля, не планируя даже изображать радушие. — У нас свидание вроде как, — а он пытался смягчить её своим очарованием, широко улыбаясь. — Три часа назад было, сейчас не до тебя, — в свою очередь же девушка не собиралась сдаваться. — Какие мы грозные, — Пчёлкин хохотнул и картинно свёл брови. — Чаем угостишь? Я к тебе через всю Москву ехал. — Адресом ошибся! — почти гаркнула Крылова, так непохоже на себя. — Чай в столовке наливают! В своей абсолютно наглейшей манере Пчёлкин осмотрел девушку с низу до верха, задержавшись взглядом на впитавшихся в футболку каплях, и прошёл в коридор. Нет, это ж надо! Ему хватило нахальства слегка толкнуть её плечом, словно так некстати появившееся на пути препятствие. — Так и будешь там стоять? — спросил он, осматриваясь по сторонам. Юля смогла лишь ухмыльнуться, глядя на то, как вальяжно он скинул ботинки и повесил плащ на крючок вешалки, проходя на кухню. Казалось, этого придурка вообще ничего не смущало! Даже то, что он припёрся в чужую квартиру, заставляя хозяйку услужливо закрывать за ним дверь. Глаза девушки задержались на лацкане изумрудного плаща. Она не сразу поняла, что именно привлекло внимание, но всего через мгновение Крылова сняла еловую иголку, которая практически сливалась с тканью. — В лесу гулял? — демонстрируя находку, девушка вопросительно изогнула бровь и прошла на кухню, где уже освоился гость, вальяжно раскинувшийся на стуле. — Ага, клюкву собирал, — кивнул Витя. Крылова гордо встала у плиты и, сложив руки перед собой, грозно посмотрела на Пчёлкина. Оставалось только надеяться, что её взгляд сумел передавать сигналы злости. — Чай у нас какой? — буднично поинтересовался он, всё ещё пытаясь очаровать даму. — Какой есть, — коротко ответила девушка, щурясь, однако чайник на плиту поставила и, зажигая газ, принялась насыпать заварку в стеклянный заварочный чайничек. Молча, не издавая ни единого звука, Крылова дождалась, когда чайник засвистел, а после залила бурлящим кипятком крупнолистовой цейлонский. Далеко не самый лучший чай, но другого в магазин возле дома не завозили. Поставив на стол чайник, Юля вытащила два блюдца и чашки. Себе она, разумеется, поставила комплект аккуратно. Пчёлкину почти швырнула. Чтобы знал, с кем имел дело! Голубева то, поди, расщедрилась бы на семейный фарфоровый сервиз. — А мы оладьи так, всухомятку точить будем? — поинтересовался Витя, уже хватая один оладушек и заталкивая в рот. — Вкусно, кстати, хвалю. — Не для тебя приготовлено было, положи на место! — Юля шикнула и картинно, даже несколько переигрывая придвинула тарелку ближе к себе. — Куска теста жалко? — по лицу парня расплылась ухмылка. — Для тебя и чая жалко, честно говоря, — выплюнула Юля, но банку с вишнёвым маминым вареньем достала и, переложив его в пиалу, поставила на стол. — Это какое? — он опять нахмурился, приподняв подбородок в желании рассмотреть, какие ягоды были выварены в сиропе. — Вишнёвое, — сухо ответила девушка. — А я малиновое люблю, — рассмеялся Витя, окуная второй оладушек в варенье. — Какой же ты хам, Пчёлкин! — Крылова закатила глаза и села на стул напротив. — Почему это? — с набитым ртом спросил парень. — А не знаю, воспитание дурацкое! — Ей-богу, оставалось только показать язык, как в детстве. Ещё несколько минут они сидели и уплетали приготовленный Юлей кулинарный шедевр в тишине. Девушка исподлобья посматривала на Витю, тот же бросал долгие взгляды на неё. Словом, ничего не располагало к приятному времяпрепровождению. — Накосячил, признаю, — сдавшись, на выдохе заговорил парень, — но у меня оправдание есть. — Интересно какое, — Юля вытерла пальцы о салфетку, снимая неприятное ощущение масла с подушечек. — Да чёрт один у Саниной хаты гранату вчера заложил. Мы с ним сегодня дела решали, — нехотя рассказал девушке Витя. Судя по быстрому темпу речи, он вообще изначально планировал об этом умолчать. — И что с ним сейчас? — в принципе, она уже понимала, что с этим юношей, а вопрос задала так, на автомате. — Отдыхает, — односложно ответил парень. Юля решила не уточнять, как именно, ведь два и два складывать умела, а лесные следы на плаще в картину наказания за подобное вписывались отлично. Постепенно оттаивая, Крылова даже сама подлила гостю чай, заметив, как приподнялись уголки его губ. — Откуда такие хоромы в девятнадцать лет? — поинтересовался Пчёлкин, откинувшись на спинку стула. — Отжать хочешь? — девушка рассмеялась. — А как же, само собой, — поддержал он весёлый настрой. — И всё же? — Да мама оставила, сама в другую переехала, — будто оценивая собственную жилплощадь, Крылова обвела взглядом кухонный гарнитур и холодильник. — А кто у нас матушка? — Эх, знал бы Пчёлкин, о чём спрашивал, сделал бы лицо чуть менее весёлым. Ну, или вовсе перешёл к другой теме. — Старший следователь по особо важным делам прокуратуры СССР, — не без гордости произнесла Юля, отчего Витя поперхнулся второй порцией чая, которую заботливо себе налил. — Не смешно, — закашлявшись, выдавил он. — А я и не смеюсь, — девушка пожала плечом, ни сколько не смутившись. — Могу фотки показать. — Тащи альбом, на слово не поверю, — кивнул Пчёлкин, продолжая отхаркивать недоверие. Юле хватило пары минут, чтобы, порывшись в шкафу, принести альбом в бархатной бордовой обложке и сесть рядом с Витей. Действительно ли его интересовали фотокарточки со свадьбы родителей девушки, посиделок у костра в походе, выписки из роддома с новорожденной дочерью в руках отца — неизвестно, зато кадр, где девчушка купалась в ванной, однозначно привлёк Пчёлкина. — Ну всё, Юлёк, — загоготал он практически в ухо Крыловой, — я теперь тебя даже голой видел. — Ой, дурак, — закатила глаза девушка, но в улыбке расплылась. Дальше шли фотографии с катка, первые соревнования, мамины фото со службы, на которых Витя убедился: Юля не шутила, когда про должность родительницы рассказывала. Даже немного поскромничала, забыв упомянуть о шикарном кителе, восхитительно сидящем на Ольге Николаевне. — А папа у тебя кто? Генерал? — парень улыбался, однако выходило это уж слишком напряжённо. — Расслабься, папа заведующий травматологическим отделением, — отмахнулась Юлия и продолжила листать альбом. Досмотрев все фотографии, обсудив в подробностях первые шаги девушки в спорте, разговор плавно перетёк к школьным годам. Витя рассказывал, чем занимались «нормальные» дети, пока Юля бегала на тренировки. Поведал о некой Елисеевой, не дождавшейся Белова из армии. Вскользь упомянул про то, как начинал с Космосом на Рижском заниматься «важными делами», как Фил со спортом закончил. Удивительно, однако Пчёлкин оказался интересным собеседником, умел завлечь интонацией, заставляя Крылову расспрашивать. Она и сама не поняла, в какой момент прошло за болтовнёй пролетело несколько часов. Так много, что аж пришлось четыре раза заново наливать и кипятить воду в чайнике. — Тебе пора, — нехотя, но уверенно сказала девушка, глянув на часы, показывающие начало третьего ночи. — Выгонишь меня одного в ночь? — Пчёлкин склонил голову, смотря с каким-то юношеским задором. — Ничего страшного, не сахарный, — поднявшись со стула, Крылова пошла в коридор, заканчивая посиделки одним лишь шарканьем босых ступней по полу. Пчёлкин встал следом и побрёл одеваться, с таким видом, будто при возможности остался бы ночевать прямо на кухонном стуле. — Я могу расчитывать на второе свидание? — обуваясь, спросил парень. — А у нас, разве, было первое? — Юля округлила глаза. — Естественно, — фыркнул он. — Ты думаешь, я оладьи со всеми подряд ем? — Посмотрим, — кивнула девушка и подошла к двери, тут же открывая её. Витя, уже ступая за порог, решился на то, за что огрести мог только так. Он резко повернулся и, сократив расстояние между ними за секунду, потянул Крылову к себе за подбородок, после чего быстро, при этом уверенно поцеловал. Девушка даже понять ничего не успела. Стояла, как вкопанная, боясь пошевелиться. — Спокойной ночи, — прошептал ей в губы Пчёлкин и полетел вниз по лестнице. Юля, опомнившись через пару секунд, аккуратно закрыла дверь и, прислонившись к ней спиной, тихо съехала вниз, переваривая произошедшее с медленно плывущей по лицу улыбкой. Знала бы она, что ровно в эту минуту Пчёлкин, перепрыгивая через ступени, добежал до первого этажа, почти вылетел из подъезда, быстрым шагом дошёл до машины и выдохнул, только когда сел на водительское место. Уголки его рта упрямо ползли вверх, а в голове была лишь одна мысль: он её поцеловал. Витя Пчёлкин, который решал серьёзные вопросы, увёл у Артурчика шестьсот тонн алюминия, да который был, в конце концов, бандитом, чувствовал себя так, словно ему снова шестнадцать, и понравившаяся одноклассница разрешила донести до дома портфель. Ещё не до конца осознавая прошедший вечер, одно он понимал очень чётко: Крылова — именно та девушка, ради которой Пчёлкин готов нестись хоть на край света.