Навсегда твоя

Юля старалась лишний раз не закрывать глаза, не провоцировать приятные картинки, которые непременно появились бы под веками. Там она точно скрывалась бы от заглядывающих в окно лучей солнца, прячась под одеялом с головой, или валялась в ванной до тех пор, пока губы не приняли бы синюшный оттенок. Там девушка бы, наконец-то, отдыхала, а не стонала сквозь зубы, украдкой смахивая со лба пот. Крылова намеренно не смыкала веки, иначе, открыв их, ей пришлось бы окунуться с головой в реальности. Даже нет, не так. Реальность, с её противным ОФП, становилась асфальтом, о который несчастная мечтательница рисковала проехаться прямо физиономией. Удивительно, конечно, насколько быстро жизнь могла изменить годами устоявшееся мнение одного конкретного человека. Всего неделю назад Юля искренне считала тренировку на земле лучшим, что случалось с фигурным катанием, а Ивана Владимировича своим любимым тренером. Зато сейчас, слизав с нижней губы каплю пота, она была готова прикопать Ваню в ближайшем парке вместе с его дурацким блокнотом, где хранился подробный план ОФП. Ну, правда, Лобанов отыгрывался за весь прошедший сезон, словно его раздражала роль третьей скрипки в общем тренерском оркестре. Попивая прохладную водичку и греясь под ласкающим наеденные за два сезона без большого спорта щёки, он заставлял ребят пробегать кросс, отжиматься, подтягиваться, делать пистолетики, прыгать по лестнице, носиться в челночном беге с ускорениями. И все эти приказы, гад такой, отдавал ведь с самодовольной улыбочкой на лице! Исключительно на морально-волевых, измотанные первым ОФП фигуристы, ползли в зал хореографии, пропитанный фразой «Крестец над пяткой!» и звуком препарасьона. До этого, в период обычного тренировочного процесса, Юля обожала садиться в гранд-плие, однако теперь… Уж лучше бы их с Димой заставили пять раз подряд откатать произвольный. Честно. Никто из группы не успевал толком отдохнуть от вывернутых по пятой позиции ног к тому моменту, когда в раздевалке раздавался громкий голос Ивана Владимировича, приглашающего пробежаться всего-то кросс в десять километров. Может, он мстил им всем за что-то? Это бы объясняло садистические замашки, ибо абсолютно психически здоровый человек попросту не мог с наслаждением смотреть за Крыловой, которая едва ли не валилась с ног. Но даже в этой, казалось бы, беспроглядной темноте выплюнутых после кросса лёгких, имелись проблески света. Один такой Юля с Олей обнаружили во вторник, когда Москву затапливало от жуткого ливня. Да, конечно, девушки промокли до нитки, однако бегать под палящим солнцем — куда хуже ощущения летящих в лицо капель. На этом, к слову, все прелести тренировок закончились. Если в понедельник ребята ещё позволяли себе перекинуться шутками между подходами отжиманий, а во вторники соревновались, кто сильнее промок, то к среде даже сил не осталось даже на элементарную вежливость. Нет, честно, Крылова не сдержалась и еле слышно рявкнула «отвали», когда Лобанов отправил её бежать дополнительный километр, решив, будто девушка перебирала ногами недостаточно активно. Разумеется, она побежала. Куда ей деваться с подводной лодки. Вряд ли Иван Владимирович знал, какую царскую услугу оказывал Юле, принуждая пахать до жжения в грудине. Несмотря на все очевидные минусы, вроде ноющих к концу дня ног, она была действительно рада таким нагрузкам. Они отлично отвлекали от мыслей, которые заполняли голову девушки, и каждая из них была про Пчёлкина, не соизволившего позвонить ни одного разочка после «свидания» на кухне. А Крылова ждала. И в понедельник, после того, как она проворочалась в кровати аж до пяти утра, постоянно вспоминая поцелуй на прощание, и во вторник, придя вечером домой, Юля с надеждой посматривала в сторону телефона, рассчитывая услышать его голос на том конце провода. Вместо него зато позвонила Оля Белова, пригласив Юлю заглянуть в гости. Наверное, ей было очень одиноко, иначе почему бы ещё девушка протрещала практически полтора часа с малознакомым человеком, выкладывая всю свою семейную жизнь с потрохами? Оля жаловалась на вечно занятого Сашу, приходящего домой сильно за полночь, на ужасную, через раз работающую стиральную машину, на соседей сверху, сверлящих без перерыва с самого утра и до вечера. Казалось, она могла говорить сутки напролёт, если бы Крылова не начала зевать на истории о разбитой в подъезде лампочке. — Я щас сдохну, — прошептал Дима, стоя в планке рядом с Юлей. Ох, до чего отлично она его понимала! — Три, два, — Ваня отсчитывал секунды, прогуливаясь перед умирающими спортсменами, — два. Два. Три. — Три уже было, — хрип, вырвавшийся из горла Крыловой, слабо напоминал её голос. — Пять, пять, — издеваясь, продолжил Лобанов. — Четыре, три, два… — Блять, — прошипел сквозь зубы Ситкин, наверное, уже мысленно придумывая, что по завещанию оставить сыну. — Два, один. Закончили! — Иван Владимирович не успел договорить, а ребята уже рухнули на асфальт, совершенно не думая о чистоте формы. — Давайте, парочку выпадов для заминки сделайте и можете быть свободны! В любой другой ситуации, имей Юля в себе хотя бы сотую долю тех сил, с которыми пришла сегодня утром на тренировку, она бы непременно высказала Ване всё, что думала по поводу его варварских методов тренировки, однако этот психопат мог запросто придумать какой-нибудь эдакий способ издевательств на завтра. Не просто кросс, а с препятствиями! Очень в его стиле. — Я не чувствую ног, — садясь в выпад, произнёс Ситкин так, чтобы услышала только партнёрша. — Я не чувствую ничего, — Крылова ответила сухо, глядя на крохотные камешки у подошвы кроссовок. Тратить остатки сил на болтовню ей хотелось меньше всего. Пожалуй, сосредотачиваясь на необходимости просто дожить до конца ОФП, она имела все шансы не заметить его, если бы не пристальный взгляд Кати куда-то за спину Юле. А уж когда эта чокнутая, прищурившись, расплылась в улыбке и приветственно махнула ладонью, любопытство Крыловой натурально силком разворачивало её по направлению взгляда Голубевой. Однако девушка сдержалась, продолжила сидеть в выпаде. — Всё, закончили! — хлопнув в ладони, объявил Иван Владимирович и с лёгкостью подхватил свою небольшую сумку, лежащую на лавке. — Завтра как обычно! Юля издала протяжный стон, поднялась на немного дрожащие ноги и тут же вцепилась в бутылку воды. Всего мгновения ей хватило, чтобы открутить крышку, а после сделать большой, жадный глоток необходимой влаги, чувствующейся сейчас самым лучшим напитком за земле. — Чёрт! — Вздрогнув от разлетевшегося на всю улицу сигнала клаксона, лишь по счастливой случайности Крылова просто облилась, а не захлебнулась. Было бы крайне обидно помереть вот так глупо. Она рыскала глазами по парковке за забором, метрах в пяти, надеясь обнаружить нарушителя спокойствия, чтобы после придушить его собственными руками. И Юля-таки нашла! Разумеется, из всех людей, заигрывающих со смертью, только он мог найти её в изящных пальцах дочери старшего следователя прокуратуры. Довольно нетривиально. Одну ладонь держа на клаксоне, привалившись к открытой двери своего «Мерседеса», в пальцах второй он сжимал сигарету и щурился, слегка склоняя голову вбок. Светло-голубая рубашка прекрасно сочеталась с брюками похожего оттенка, а выглядывающие из-под манжеты часы ловили на себе лучи солнца. Улыбаясь, смотря прямо на Крылову, Пчёлкин выглядел слишком хорошо для смертника. — Пчёлкин, ты знаешь, что вот так подзывать девушку — просто-напросто неприлично? — неспешно перебирая ногами, которые уже постепенно начинали ныть чуть выше колен, громко спросила Юля. — А ты подошла, чтоб меня манерам учить? — поинтересовался Витя, щурясь и затягиваясь сигаретой. Остановившись за забором, разделявшим их, казалось, из соображений безопасности, девушка покачала головой, не сдержав ухмылку. Не звонить почти три дня, чтобы после заявиться вот так без предупреждения и рассыпать наглость — очень в его стиле. — Ты зачем-то приехал? — попыталась начать разговор Юля. — Ага, — хохотнул он, выпустив дым в сторону. — Давно твои нравоучения не слышал. — Мог бы просто позвонить, — крепко сжимая в пальцах бутылку, девушка пожала плечами. — Зачем тащиться в такую даль? — Так ты ж мне номер не дала, — парировал Пчёлкин и подмигнул. — Пчёлкин, ты его прекрасно получил и без моей помощи, — немного обиженно произнесла Крылова. — Ты закончила? — парень сменил тему настолько резко, что она на секунду потеряла ход мысли. — Да, — растеряно кивнула Юля, часто заморгав. — Тогда я тебя тут подожду, — кивнув на вход в спорткомплекс, сказал Витя, и девушка побрела переодеваться. Наблюдая за ней со спины, Пчёлкин вытащил ещё одну сигарету и закурил, прикидывая, почему его в своё время не отдали на фигурное. Это ж не спорт — мечта! Катаешься себе, без зазрения совести смотришь на девчонок в обтягивающих лосинах, мацаешь периодически. Вот куда родителям стоило привести пятилетнего Витю, а не на бокс, который разонравился парню к концу первой тренировки. Провожая входящую в двери Ледового Юлю, он сделал в голове очередную зарубку, каких собралось не мало с момента знакомства. Про характер девушки Пчёла уже всё понял — стальной, вопросов к таланту тоже не имелось, о внешности и говорить бессмысленно. Однако теперь ко всем уже знакомым плюсам добавился ещё один — фигура. В том платье с соревнований она не выглядела настолько точёной. — Здорово, — почти крикнул Власов, подошедший откуда-то сбоку вместе с Леоновым. — Ага, — не глядя, Витя пожал руки обоим. — Ты чего здесь? — спросил Олег. — Юльку жду. — Пчёлкин откровенничать не хотел, ведь даже с бригадой особо не делился информацией, касающейся Крыловой. — Я её обычно провожаю, — Кирилл, словно обращая на себя внимание, вдруг подал голос. — Можешь отдыхать, провожатый, — ощетинился Пчёла. Власову пришлось сделать шаг вперёд, буквально встать меж двумя парнями, которые, судя по раздувающимся ноздрям обоих, были готовы в любой момент пустить в ход кулаки. Выставляя ладони, словно они могли бы помочь при драке, Олег честно пытался сгладить углы, утихомирить этих ненормальных, однако ничего не помогало. Ни один, ни второй не собрался уступать. В принципе, Кирилла можно было понять. Уж сколько лет он сох по Юле? Около трёх? Да, пожалуй, где-то так. За это время у неё появлялось бесчисленное количество шансов обрубить чувства парня, лишить его всякой надежды на взаимность, вот только Крылова ничего подобного и не пыталась провернуть. Всегда держала Леонова на дистанции, при этом разрешая ему проводить себя до дома. А этот продолжал бегать за ней, как придурок, видимо, рассчитывая, что однажды сердце барышни дрогнет. — Ребят, ну, хорош, — примирительно сказал Олег, с самого начала осознавая бессмысленность собственных слов. Витя и Кирилл просто пялились друг на друга, словно на спор играли в гляделки, но если присмотреться, то в глазах каждого танцевали языки пламени. И ведь всё было ясно: Юля выбрала парня на чёрном «Мерсе» с крутыми часами на запястье, а не какого-то фигуриста среднего разлива, однако Кирилл не уступал. Может, сам ещё не понял, что его отправили за борт? — Короче, я пошёл, — выдохнул Олег, устав от этого цирка. Господи, да эти двое даже руки ему пожали, не глядя! Идиоты! Уже уходя, Власов заметил выскакивающую из дверей Крылову. Пожалуй, будь он в неё влюблён хотя бы примерно так же, как Леонов, прямо сейчас умер бы: узкие джинсы подчёркивали бёдра девушки, светлая футболка оголяла пупок, а ещё слегка влажные волосы рассыпались по плечам. Да, она выглядела классно, однако что такого необычного в ней рассмотрели эти двое мечущих искры быков Олег не понимал. Обычная девчонка. Юлька, хмелеющая с первой же стопки водки на посиделках во время сборов. Ничего эдакого. Завидев боковым зрением девушку, Пчёлкин процедил: — Потеряйся. Леонов сумел его удивить. Даже не шелохнулся. — Что тут происходит? — Юля поочерёдно посмотрела на каждого из парней, занывших практически боевые стойки. — Ничего, Юлёк, — ласково произнёс Кирилл. — Пошли, я до дома тебя провожу. — Спасибо, но я с Витей поеду, — сказала Крылова, уже забираясь в машину, хотя Пчёлкин ничего подобного не предлагал. — Вот так вот, с Витей она поедет, — пожимая плечами и победно улыбаясь, рассмеялся Пчёлкин. — Извини. Сидя в машине, опуская голову и пряча улыбку, Юля искоса посматривала в спину уходящему Кириллу. Обиделся, наверное. Завтра не поздоровается. — Не жалко тебе парня? — выезжая с парковки, спросил Пчёлкин. — Руки, ноги целы, чего его жалеть? — Крылова хмыкнула, прекрасно понимая, о чём шла речь. — А сердце-то разбитое, Юль, — притворно драматично сказал Витя, отчего Юля не сдержала смех. — Да что ты говоришь? — елейно протянула Крылова. — Так может, ты его утешишь за меня? — Ерунду мелешь, Крылова, — теперь и Пчёлкин хохотал. Дорога до дома заняла непозволительно мало времени — минут десять. Хотя Юле казалось, они едва успели тронуться, как за окном показался её подъезд. На счастье все бабушки, обычно сидящие на лавочке и собирающие свежейшие сплетни, уже разошлись по квартирам. Должно быть, «Песню года» повторяли. Крылова была уверена: останься старушки на посту, она бы ни за что не заболталась с Пчёлкиным аж на целый час. Запах висящей на зеркале заднего вида ёлочки давно перестал раздражать слизистую носа, шум работающего мотора сделался привычным. Чёрт, девушка действительно сидела на переднем пассажирском уже слишком давно. Однако её это совершенно не смущало. С каждым новым витком беседы становилось всё интереснее, хотелось продолжать, не останавливаться ни в коем случае, лишь бы не потерять эту нить. С чего начался разговор, кстати, Юля не помнила абсолютно. Просто Витя что-то брякнул, она подхватила и понеслось. Да и вообще, какая разница? Главное — блуждающее ощущение, которое выталкивало наружу мурашки. Крылова хотела сидеть рядом, смотреть ему в глаза, вдыхать аромат парфюма, примешавшийся к запаху ёлочки, и чтобы весь остальной мир шёл к чёрту. Действительно важный, интересующий девушку человек находился на расстоянии нескольких сантиметров. Неужто она бы променяла проведённое с ним за пустой болтовнёй время на что-то другое? Конечно, нет. Говоря уж совсем откровенно, желание Юли как можно дольше находиться рядом с Витей родилось не из-за фантастически интересной беседы. Не только из-за неё. Никогда прежде девушке не доводилось видеть, чтобы на неё хоть кто-то смотрел так, как это делал Пчёлкин. С восхищением, плохо скрытым за наглой ухмылкой. Они оба тянулись друг к другу, вуалируя это шуткой. Глупостью уровня пятого класса. То Витя, якобы случайно, дотронулся до плеча девушки, то абсолютно ненамеренно провёл большим пальцем по коленке, доставая из бардачка новую пачку сигарет, с запахом которых боролась ёлочка. Всякий раз, ощущая прикосновение, Юля взаправду вздрагивала, словно ей под кожу пускали небольшие разряды тока. Вот только и она кое-чего умела, насмотревшись на Голубеву. Пару раз девушка закусила нижнюю губу, заметив, как дёргался кадык Вити в этот момент. Когда же она забрала волосы в высокий хвост, открывая вниманию длинную шею, парень всего на мгновение закрыл глаза и набрал побольше кислорода в лёгкие. Пчёлкин явно собирался с силами. Но Крылова была бы не собой, остановись на полпути. Не в её спортивном характере было довольствоваться малым. Натурально пересилив себя, договорившись с совестью и воспитанием, она попросила Витю угостить её сигареткой. Курила ли Юля? Разумеется, нет, баловалась пару раз, однако ей почему-то казалось, что таким, как он, нравились курящие. — Да щас. Ты лёгкие выплюнешь, а я виноват буду, — серьёзно ответил Витя. — Ну, одну затяжку, — она театрально надула губы, — жалко что ли? У него не оставалось шансов. Судя по тому, как Пчёлкин поправил ворот рубашки, ему самому стало интересно, насколько далеко решится зайти Крылова. Неужели, он думал, будто девушка, которая запросто стреляла глазами на незнакомых мужчин в судействе соревнований, не сможет обаять его одного? Святая простота. Зажав между средним и указательным сигарету, Витя вытянул руку, поднеся её ближе к Юле. Разумеется, он играл по своим правилам. Разумеется, девушка развернула невидимую шахматную доску, забрав белые фигуры себе. Она слегка наклонилась, обхватила губами обёрнутый в бумагу тлеющий табак и глубоко затянулась. Так, как научили парни на сборах. По-взрослому. Круто. И, Боже, это сработало. Пчёлкин закашлялся, вернул себе сигарету, чтобы сделать подряд аж три затяжки, параллельно расстёгивая пуговицу рубашки. В пропахшей ёлочкой, куревом, его парфюмом и ароматом её шампуня салоне стало слишком жарко. Причём не только Вите. — Ладно, я пойду уже, — самодовольно улыбнувшись, произнесла Юля. Молчание становилось всё более неловким с каждой секундой. — Ну, иди, — ответил Пчёлкин, глядя перед собой на двор, где за крышей дома уплывало в закат солнце. — Пока, — Крылова сглотнула, не двигаясь. — Не поцелуешь даже на прощание? — Юлия была готова проклясть эту улыбку и то, как он наклонял набок голову, потому что, только завидев данный жест, связно думать не выходило. От былой дерзости не осталось следа. Наверное, совесть растолкала задремавшее воспитание, пригвоздив глаза девушки к прорезиненному коврику под ногами. Она потянулась, успела едва коснуться губами щеки Вити, но в самый последний момент он повернул голову и накрыл её губы своими. Этот поцелуй не был быстрым, не напоминал тот, случившийся в коридоре. Конкретно этот поцелуй они не воровали, а растягивали, наслаждались. Зарывшись пальцами в волосы Пчёлкина, чувствуя застывший гель подушечками, она подавалась ближе, отдавала всю себя руке парня, притянувшей её за талию и пускающей под кожу долгие разряды электричества. Невыносимо приятные. И пожалуй, эти двое, изредка отрываясь друг от друга, чтобы перехватить кислород, заплатили бы любые деньги, лишь бы закольцевать момент. Юля так точно. Только бы поцелуй с привкусом табака и бессовестности длился вечно. — Я правда пойду, Вить, — через силу отстранившись, прошептала Крылова. — Иди, — парень покорно мотнул головой в сторону подъезда, затянувшись почти истлевшей сигаретой. — Ты в воскресенье что делаешь? — Не знаю пока, — Юля растерянно пожала плечами. Меньше всего она ожидала сейчас вопрос о планах. — Я либо наберу, либо заеду, ладно? — по-прежнему плохо соображая, девушка кивнула. — Пока, чемпионка, — поцеловав её ещё раз, но уже бегло, произнёс Пчёлкин. Все попытки вести себя обычно развалились с первой же секундой, когда Крылова вышла из машины на пошатывающихся ногах. Она будто опьянела, не выпив ни грамма алкоголя. Подъезд выглядел кошмарно мрачным для искрящихся глаз Юли, кабина лифта — чересчур узкой для той бури, что распирала девушку в районе грудной клетки. Лишь выйдя на площадке, она пришла в себя, услышав трель телефона. Может, это Витя? Глупость, разумеется. Не успел бы он домчаться даже до ближайшего таксофона. — Колись, что у тебя с этим красавчиком? — сходу спросила Юрьева, как только Крылова сняла трубку. — Ничего, — соврала девушка, жмурясь от того, насколько неправдоподобно звучала её интонация. — Я тебя знаю пятнадцать лет, и мне ты врать так и не научилась, — строгость голоса Оли отдавала металлическим скрежетом. — Давай рассказывай. — Ой, я тут вроде как влюбилась, Оль… — произнесла Юля, услышав в ответ визг.