Навсегда твоя

— Согласны ли вы, Крылова Юлия Александровна, взять в мужья Пчёлкина Виктора Павловича? — закончив рассказывать длинную историю про корабли, которое сегодня вошли в семейную гавань, спросила женщина с красной папкой в руках. — Согласна, — Юля кивнула, глубоко вдохнув. — Согласны ли вы, Пчёлкин Виктор Павлович, взять в жёны Крылову Юлию Александровну? — задала вопрос жениху регистратор. — Конечно, согласен, — ответил Витя и подмигнул невесте. — С вашего взаимного согласия, выраженного в присутствии свидетелей, ваш брак регистрируется, — едва успев договорить, женщина нахмурилась от оглушающего гула гостей. — Подойдите к столу и своими подписями скрепите ваш союз. Ноги слегка подрагивали, рисковали сложиться, словно фишки домино, однако Крылова сумела пересилить себя и подойти к столу, где регистратор указкой, похожей на учительскую, показывала место для росписей. Автограф Вити получился размашистым, Юлин же был чуть меньше, аккуратнее. — Поздравляю, брат, — ткнув Пчёлкина в плечо, радостно сказал подошедший к столу Холмогоров, пока Юрьева расписывалась в графе для свидетельницы. — Прошу вас в знак любви и преданности обменяться обручальными кольцами, — слишком строгим для столь торжественного события голосом произнесла регистратор. Юля осторожно стянула перчатку, стараясь не замечать тремор ладони, и надела кольцо на безымянный палец Вити, который тут задрал руку, словно подначивал гостей завопить прямо сейчас. — Теперь не убежишь, — хмыкнул он, буквально окольцовывая безымянный палец правой ладони девушки. — В полном соответсвии с Семейным Кодексом Российской Федерации, согласно составленной актовой записи о заключении брака, скреплённой вашими подписями и свидетелей, ваш брак регистрируется. Объявляю вас мужем и женой! Поздравьте друг друга, — выпалила регистратор на одном дыхании. Боже, Пчёлкин будто только этого и ждал, решил жениться исключительно ради поцелуя перед десятками пар глаз. Он притянул уже жену за талию, поцеловав нежно, как делал крайне редко, а уж под ликование настоящей толпы на фоне и вовсе впервые. Оторвавшись, Юля заметила, как их с Витей мамы смахивали слёзы со щёк, но почему-то девушке казалось, что плакали они по разным причинам. Наталья Ивановна точно роняла капли, целиком состоящие из счастья, тогда как Ольга Николаевна вряд ли была рада этому союзу. Только не после всех изученных про жениха докладных записок. — Я люблю тебя, — синхронно прошептали молодожёны.

***

Стены ресторана в Мытищах дрожали от грохочущей музыки и громких голосов захмелевших гостей, наперебой кричащих «Горько» в перерывах между тостами. Удивительно, но появившееся напряжение в начале вечера почти испарилось. Нет, конечно, папа Юли периодически продолжал кидать на Витю долгие взгляды, слушая шёпот бывшей жены на ухо, вот только самую девушку это уже не волновало. Ей хватало забот и без этого. Например, Крыловой приходилось следить, как бы Холмогоров чего не выдал. Снова. Он к этому моменту успел сказать что-то малоприятное, судя по всему, пришедшему на праздник отцу с супругой, которую сам Кос терпеть не мог, если верить словами Вити. Собственно, ему и пришлось уговаривать свидетеля вести себя прилично, не устраивать скандал посреди их с Юлей дня. Вообще, старшее поколение, довольно быстро поменявшись местами с более молодыми гостями, удобно заняло одну часть стола. Татьяна Николаевна — мама Саши — поразительно легко нашла общий язык с мамой невесты, отвлекая её от науськиваний бывшего мужа, а тётя Катя вот уже час хохотала, общаясь с Лидой и Воблой. Мужская половина, состоящая из новоиспечённых сватов и Юрия Ростиславовича, так громко не смеялась, разумеется, но тоже не горевала, умыкнув себе бутылку коньяка. Молодожёнов поздравляло какое-то бесчисленное количество бандитов. Ей-богу, не знай, что здесь свадьба, можно было подумать, будто Мытищи сегодня стали центром самой масштабной стрелки за всю историю. Всё бы ничего, Юля даже смирилась с крайне однотипными тостами, которые они произносили, если бы не настоящая гора подарков от «братвы». Смотря на десятки коробок, девушка с ужасом представляла, каким образом им с Витей запихивать это домой. — А сейчас поздравление от родителей невесты! — объявил тамада, пользуясь моментом, пока из-за угла не появился очередной представитель прекрасной касты парней, вынужденно сменивших сегодня спортивные костюмы на приличные брюки и рубашки. — Ой, — принимая микрофон, Ольга Николаевна явно старалась выторговать у себя хотя бы пару минут до того, как из глаз потекут слёзы. — Дорогая доченька, Витя, знаете, семья — это большая, сложная работа, поэтому мы с папой хотим пожелать вам трудиться вместе, не ругаться по-пустякам. Ой, не могу! — она приложила ладонь к губам, скрывая дрожащий подбородок. — Я тоже пару слов скажу? — спросил Александр Вячеславович, одной рукой приобнимая бывшую супругу за плечи, а второй принимая микрофон. — Юлечка, я вот смотрю на тебя и не понимаю, как так быстро время пролетела. Вчера ж буквально на коньки тебя ставил, из садика забирал, а тут на те — невеста. Будьте счастливы, ребят, это самое главное. Остальное приложится, если будете любить друг друга! Слёзы градом текли из глаз Юли, наверное, портили и без того пострадавший после поздравлений родителей Вити макияж, однако остановить влажные дорожки, стекающие по щекам, она не могла. Слишком уж глубоко коснулись её родители, задели за самое живое — за абсолютную любовь. Ведь несмотря на своё отношение к жениху и в целом к этой свадьбе, они оба вышли в центр зала, чтобы сказать очень важные слова дочке, которая навсегда останется для них маленькой девочкой. — Следующим тост ска… — тамада запнулся, услышав голос откуда-то сбоку. — Я! Тост скажу я! — Просто поразительно, каким образом Холмогоров умудрялся без микрофона говорить вдвое громче, чем ведущий, однако уже через секунду он и аппаратуру забрал в свои руки. — Все тут знают, как Юля с Пчёлой познакомились, на выкупе напомнили, но! Почти никто не в курсе, почему они поженились! — Скажи, что он с тобой это обсуждал, — прошептала Юля, нагнувшись к Вите. — Ты просила не врать, — напряжённо сказал он. — Год назад я пошёл на ЦСКА смотреть фигурное катание, ну, так, ради интереса, — вообще не моргая, придумывая с самого первого слова, рассказывал Космос с важным видом. — Вот хотите верьте, хотите — нет, но я потащил Пчёлу с собой. — Правда, что ль? — выкрикнул сидящий за столом Фил. — У меня ленточка свидетеля, с такой не врут! — Кос рассмеялся, продолжая говорить. — И вот там я ему показал на Чемпионку, говорю, глянь, какая девушка красивая! Надо жениться прямо щас! — Да-да, так и было, — кивая, хохотал Пчёлкин и переглядывался с друзьями. — А если без шуток, — вмиг посерьёзнев, Холмогоров качнул головой. — Пчёл, брат, тебе очень повезло с ней, правда. Больше, чем ей с тобой раз в сто. Вам тут уже нажелали счастья, любви, а я пожелаю жить вместе до самой старости! И чтобы ехать по этой жизни было веселее, мы с пацанами подготовили подарок! Выбравшись из-за стола, к Космосу подошли Саша с Валерой, видимо, не успевшие решить, кто конкретно вручит подарок. Небольшая коробочка чёрного цвета, обмотанная красной лентой, переходила из рук в руки до тех пор, пока Белов, закатив глаза, не выхватил у Холмогорова микрофон. — Короче, я коротко скажу, да? — получив одобрительный кивок Вити, Саша продолжил. — Квартира у вас есть, деньги тоже имеются, скоро, может, и дети пойдут, а в «Мерсе» их возить неудобно, поэтому мы решили от нас всех подарить вам новую тачку! Честно говоря, Юля ни черта не разбиралась в марках автомобилей, с трудом отличая «БМВ» от «Мерседеса», зато Витя сразу, открыв врученную друзьями коробку, понял, что именно им преподнесли в подарок. — Да вы ёбнулись! — хохотнул он, доставая ключи и обнимая Фила. — Полный фарш, вчера из Штатов приехала! — с гордостью сказал Белов. — Только Юльку не учи на ней водить! — Филатов подмигнул закатившей глаза невесте. — Не, на «Кадике» я буду ездить, — рассмеялся Пчёлкин, сжимая в ладони ключи от «Эскалейда». Благо, больше никто не вызвался желать молодожёнам семейного счастья, позволив тамаде провести конкурсы, от которых Юля ловко уворачивалась. Ну, правда, последнее, чего ей хотелось — попадать простым карандашом, болтающимся на длинной нитке, в горлышко бутылки. Хотя вот Витя с радостью участвовал. До того, как проиграл Валере. Конкурсы постепенно сменились танцами под громкую музыку, подбивая невесту, наконец, подняться со стула, к которому она почти приросла, наблюдая за тем, как друзья лопали шарики на время. Честно говоря, во время встречи тамада описывал эти забавы куда более прилично, нежели вышло на деле. — Эти лунные ночи серых дней короче, — подпевала Юля, чувствуя на своей талии руки Вити, — кто придумал их только для любви. — Если только захочешь, этой лунной ночью, — он коснулся губами её виска, еле слышно повторяя слова композиции, — будем мы с тобой, только я и ты. Долго стоять на ногах девушка не могла. Головокружение, которое утром казалось не таким сильным, с каждой минутой настигало всё отчётливее, а ноги уставали так, словно невеста умудрилась незаметно для всех пробежать марафон. — Я больше не могу, — простонала Юля, вернувшись за стол. — Шампанского? — Витя кивнул в сторону запечатанной бутылки. — Фу, прекрати, — скривилась она, картинно отвернувшись. — Меня от одного вида мутит! — Зато в стрипухе погуляла, — прыснул парень, наблюдая за тем, как невеста сделала два крохотных глотка воды. — Ой, а ты у нас из Третьяковки выходил, конечно! — язвительно буркнула Юля. Все дни после девичника они обсуждали мистическое перемещение невесты с подругами из уютной квартиры на Цветном в стриптиз-клуб. Пчёлкин искренне считал, что это заведение было крайне неподходящим для Крыловой, вот только она и сама с этим соглашалась! Объясняла ему, мол, никто вообще ничего подобного даже не планировал, само закрутилось. В принципе, тема имела шансы иссякнуть к концу первого же дня, если бы Юля не проболталась, сказав, что приват ей не зашёл. В округлившихся глазах Вити можно было прочитать всё, от шока до ярости, когда он секунд тридцать пялился на девушку, переваривая информацию. Как оказалось, сам Пчёлкин, сидя в соседнем помещении, даже не прикоснулся ни к одной полуголой девице, танцующей рядом. — Можно мне пригласить на танец невестку? — спросил подошедший Павел Викторович. — Конечно, — кивнув, Юля подала ладонь свёкру, мысленно надеясь не рухнуть на него под строчки «Я — это ты». Было бы крайне неловко. Танцпол пестрил парами на любой вкус. Космос галантно танцевал с тётей Катей, Валера вёл в незамысловатом квадрате шагов Татьяну Николаевну, папа невесты чинно держал руку на спине Томы, Витя кружился со своей мамой, Юрий Ростиславович предложил присоединиться Оле, однако гвоздём программы выглядел дуэт Саши и Ольги Николаевны. Начальник над следствием районной прокуратуры, переступающая ногами в такт музыке вместе с лидером ОПГ — это лучшее, что доводилось видеть всем присутствующим. Пожалуй, вся свадьба описывалась танцем конкретно этих двух людей. Знающий своё дело тамада, как только стихла песня, попросил выйти всех незамужних девушек в центр и посоветовал напрячься в борьбе за букет, который в итоге, даже не стараясь, поймала Тамара. Настоящая битва развернулась позже, когда Витя бросил подвязку. Говоря откровенно, ни у кого, кроме Космоса, натурально растолкавшего соперников локтями, шанса не было. — Да это не честно! — возмутился Фил. — Он просто руку вытянул и всё, на три метра выше! — У тебя вон, Томка букет поймала! — Кос быстро, наверное, чтобы не раздражать никого собственным триумфом, запихнул подвязку в карман. — Дай и другим шанс жениться! За окном уже опустились сумерки, особенной красотой яркой гирлянды на потолке подсвечивая вывезенный официантами шоколадный торт. Изначально тамада предлагал продать первый кусок, на что Юля согласилась, вот только с этим оказался категорически не согласен Витя. Он, видите ли, сам хотел съесть свой жутко приторный шоколадный крем с ужасно сладким шоколадным бисквитом. Оставалось совсем немного до конца праздника, если Крылова ничего не путала. Для гостей, скорее всего, самая неинтересная, однако молодожёны искренне ждали ровно того мгновения, когда тамада объявит первый танец Юли с Витей в качестве семейной пары. Заиграла «Облако волос» Жени Белоусова. Песня, от которой у невесты бежали слёзы всякий раз. Ни под какую другую она не собиралась кружиться с любимым человеком, смотря в голубые радужки. …люди неспроста избрали ночи. Ночи для любви. Ночи для любви, слышишь? Ночи для любви и воровства… Они смотрели друг на друга, упиваясь счастьем, подаренным этим днём. Создавалось впечатление, словно никого больше не существовало в этом зале, лишь они вдвоём. Просто удивительно, каким образом два человека стали друг для друга центром Вселенной. Сильнейшей опорой, прочнейшим фундаментом для ждущего впереди пути. …и когда плечо твоё целую, и лицо горячее от слез, я ворую, я тебя ворую. Я тебя ворую… — …я тебя ворую, слышишь? Искренно, свободно и всерьёз, — подпел Витя и поцеловал Юлю так ласково, словно она — драгоценный цветок в его руках. …облако волос. Облако волос летает-тает-тает, слышишь. Облако волос нежно-нежно манит и зовёт. Тает сердце, тает. Тает сердце, тает-тает-тает. Слышишь, начинается полёт… На танцпол выходили другие пары, присоединились к молодым, однако им не было до других никакого дела. Для этих двоих мир обрывался ровно там, где заканчивались их тела, двигающиеся в такт мелодии. В кончиках пальцев, искрящихся любовью. …мы исчезнем за черту окраин. Дальше — поле, дальше никого. Как хочу я быть тобой украден. Ты возьми меня. Ты возьми меня… — …ты возьми-возьми меня всего, — Витя снова еле слышно подпел и зарылся носом в волосы Юли. …беглым огоньком мерцают очи. За окном прохлада и листва. Люди неспроста избрали ночи, ночи для любви… — …ночи для любви, слышишь? Ночи для святого торжества, — крепче прижавшись к Пчёлкину, закончила вместе с исполнителем Крылова, ощущая бегущую по щеке слезу. — Давай сбежим? — тихо предложил Витя. Пока друзья и родственники рассаживались по местам, возможно, пытаясь понять, куда делить виновники торжества, они сами быстро бежали к машине, смеясь, будто малые дети. Им не было стыдно, когда лимузин мчался на Цветной. Подарки, цветы, оставшиеся в ресторане гости — это всё такая ерунда по сравнению с желанием остаться наедине, без лишних глаз. Сегодня к их персонам и так было приковано чересчур много внимания. Уже около квартиры Пчёлкин притормозил, должно быть, вспоминая свадьбу Беловых, которая лишь чудом не закончилась трагедией. Разумеется, умереть влюблёнными и счастливыми — не худшая смерть, но всё равно как-то не хотелось лишаться жизни в расцвете сил. Витя дважды проверил дверь, внимательно осмотрел косяки и только после того, как убедился, что всё в порядке, завёл невесту внутрь. — Дай мне десять минут, — прошептала Юля, увернувшись от его поцелуя. — Какие десять минут? Я щас с ума сойду! — Губы Пчёлкина почти коснулись её шеи. — Потерпи немного, — скользнув в ванную, на вдохе произнесла Крылова. На самом деле, она справилась минуты за три, всё остальное время Юля собиралась с мыслями, готовясь сделать то, на что решалась почти месяц. Почему-то ей было очень страшно показаться смешной, нелепой, слишком вычурной. Не той, к кому привык Витя за год отношений. Но чем дольше она стояла в ванной, цепляясь пальцами за раковину и глядя на себя в зеркало, тем больше сомневалась, стоило ли оно того. Выдохнув, Крылова открыла дверь и прошла к спальне, остановившись в проёме. На ней не было ничего, кроме подвязки. Второй, которую она купила специально, уже придумав этот подарок. Юля стояла, освещённая светом заглядывающей в окно луны, и смотрела на мужа, дожидаясь реакции. — Я хочу тебя, Пчёлкина, — заговорщицки сказал Витя и улыбнулся. — Как ты меня назвал? — она переспросила, подходя ближе. — Пчёлкина. — Ладонь парня прошлась по бедру Юли, цепляя подвязку. — Ты теперь моя по закону. Они не занимались сексом в эту ночь, вовсе нет. Они занимались именно любовью. Пчёлкин нежно проводил пальцами по каждому изгибу тела жены, пересчитывал рёбра, рисовал узоры на покрывшийся мурашками коже. Поцелуи Юли… Чёрт, она не целовала, а признавалась в любви. Шёпотом рассказывала обо всём, что испытывала. — Я твоя, — практически беззвучно произнесла девушка, когда Витя поцеловал блестящее в лунном свете кольцо на её безымянном пальце правой ладони. — Навсегда твоя. Эта ночь была такой, словно раньше им никогда не доводилось сливаться в поцелуях, прижимаясь ближе и слушая биения сердец. Будто бы они не испытывали удовольствие, слыша протяжные стоны друг друга. Этой ночью они впервые были вместе как муж и жена.