Обсидиановое сердце

Дверь распахнулась так резко, что тяжелая дубовая створка с пугающим грохотом ударилась о каменную стену. И Хогвартс будто с размаху швырнул их прямо в раскрытую, окровавленную пасть битвы. Сражение на заднем дворе шло не широким, ровным фронтом, как у главного входа, а рваными, яростными очагами, хаотично разбросанными по всей территории. Древние каменные плиты были исполосованы глубокими трещинами и почерневшими следами убивающих проклятий. В одном месте жарко полыхали обломки деревянной телеги, и от едкого дыма невыносимо щипало глаза. Чуть дальше с оглушительным скрежетом рухнула часть крепостной стены, наглухо завалив проход грудой серого камня. Воздух непрерывно вибрировал от коротких магических вспышек, истошных криков, лязга и грохота, и всё это гулким эхом отдавалось в грудной клетке, словно второй, сумасшедший пульс. Гермиона едва успевала различать мелькающие в дыму лица. Из всего этого первобытного хаоса сразу выделялся Хагрид. Огромный, почти невозможный среди этого людского мельтешения, лесничий ревел что-то нечленораздельное и разносил врагов голыми руками с такой неистовой яростью, будто сам стал частью бушующего шторма. Один из Пожирателей отлетел от его пудового кулака, как сломанная тряпичная кукла, и с размаху врезался в перевёрнутую телегу. Другого Хагрид просто схватил за шиворот и небрежно швырнул в толпу, даже не дав тому поднять палочку. Они с Тео и Айроном сбежали по широкой лестнице, и взгляд Гермионы тут же выцепил Ремуса Люпина и Нимфадору Тонкс. Они бились спина к спине, двигаясь как единое, смертоносное целое. Короткие волосы Тонкс теперь были грязно-чёрными от липкой копоти, лицо Люпина страшно осунулось, обтянуло скулы, но оба они сражались с той пугающей, выверенной согласованностью, которая бывает только у людей, слишком давно научившихся терять всё и всё равно продолжать жить. У дальней, полуразрушенной стены Гермиона вдруг увидела знакомую фигуру, и её сердце резко, болезненно дёрнулось. Северус Снегг. Он был жив. А значит, Волан-де-Морт ещё не добрался до него. Чёрная мантия директора взметалась вокруг худой фигуры, как крылья гигантской летучей мыши, лицо было мертвенно-бледным и жестоким, а палочка двигалась с пугающей, смертоносной точностью. Рядом с ним, тяжело, с присвистом дыша и явно едва поспевая за нечеловеческим ритмом боя, отчаянно сражался Гораций Слизнорт. А затем Гермиона нашла взглядом то самое место, к которому стягивалось абсолютно всё. Она поняла это даже раньше, чем увидела. По тому, как в эту зону никто не смел приближаться случайно. По тому, как даже в этом абсолютном хаосе линия боя будто неестественно изгибалась вокруг одной невидимой точки. По тому, как бегущий впереди Тео вдруг резко затормозил и выкинул в сторону руку, преграждая ей путь. — Не лезь вперёд, — хрипло выдохнул он. Но Гермиона уже не могла отвести глаз. Там, среди разбитого в крошку камня, клубов удушливого дыма и слепящих вспышек заклятий, стояли Гарри, Рон, Блейз... и Драко. Мельком она заметила неподалеку Фреда и Джорджа Уизли, которые тоже прикрывали этот фланг. Она рванулась вперёд так быстро, что Айрон и Тео едва за ней поспевали. Они почти приблизились к друзьям. Драко, почувствовав движение, коротко повернул голову. Он мельком взглянул на неё, и в ту же секунду на его измученном лице отразился чистый, первобытный страх. Но Гермиона не успела сделать к нему ни единого шага. Словно чудовищный раскат грома прошелся прямо над их головами. Группу орденцев и даже часть наступающих Пожирателей Смерти мощнейшим, неестественным потоком магического торнадо сбило с ног и откинуло в стороны. Гарри, Рон и Драко едва успели выставить перед собой пульсирующие купольные щиты, спасаясь от ударной волны. Гермиона крепко зажмурилась от плотного облака пыли, резанувшего по глазам. А затем всё вокруг будто замерло. Звуки битвы захлебнулись сами в себе. Распахнув слезящиеся глаза, Гермиона увидела, как из широкого пролома в стене галереи на двор медленно, царственно выходит группа людей. И теперь она наконец разглядела Волан-де-Морта. За его спиной, словно стая стервятников, бесшумно скользили несколько дюжин Пожирателей в серебряных масках. Гермиона услышала, как рядом кто-то судорожно, со всхлипом втянул воздух. Она увидела искренний, парализующий ужас на лицах своих друзей и окружающих бойцов Ордена. Никто, абсолютно никто из них не ожидал увидеть Тёмного Лорда таким. Вместо змеелицего, безносого монстра с красными щелями вместо глаз, перед ними шел пугающе красивый, высокий мужчина с идеальной, аристократической осанкой. Его молодое лицо было высечено из бледного мрамора, но от этой холодной, безупречной красоты веяло такой абсолютной, потусторонней жутью, что кровь стыла в жилах. И всё же, несмотря на новую оболочку, эту пробирающую до костей ауру смерти невозможно было спутать ни с чем. Все поняли сразу, кто перед ними. Пожиратели Смерти преданными псами ломанулись вперёд своего хозяина, безжалостно раскидывая всех и вся на своем пути, щедро метая убивающие проклятия. — Гарри! — в ужасе крикнула Гермиона, посмотрев на друга. И у неё похолодело внутри. Впервые за всё время этой битвы Гарри не использовал трансфигурацию на лицо, не прятался за маской близнецов. Он был собой. И от этого ей стало по-настоящему страшно. Волан-де-Морт шел прямо в их сторону. Но, проследив за его ледяным взглядом, Гермиона с удивлением поняла, что Тёмный Лорд выискивает в толпе вовсе не Поттера. Его багровые, полыхающие адским огнем глаза сканировали двор. Наконец, он нашел того, кого искал, и его губы изогнулись в змеиной, предвкушающей улыбке. — Северус, — раздался его тихий, бархатный голос. Он не кричал, но это имя пронеслось над полем боя так ясно, словно он произнес его каждому прямо на ухо. Гермиона резко обернулась и взглянула на профессора. Лицо Снегга превратилось в непроницаемую посмертную маску, не выражающую ни единой эмоции. Реддл плавно взмахнул бледной рукой с зажатой в ней палочкой и, словно прокладывая себе красную ковровую дорожку, небрежно раскинул в стороны всех бойцов Ордена, стоявших на пути к Снеггу. Лишь немногие успели удержаться на ногах и выставить щиты от этого сминающего потока сырой магии. Тёмный Лорд поднял палочку, целясь прямо в грудь неподвижно стоящего директора. — Авада... — Том! Слово хлестнуло по тишине двора, как выстрел. Все мгновенно обернулись. Гарри Поттер решительно вышел вперёд из облака оседающего дыма и пыли. Он опустил палочку ровно настолько, чтобы каждый Пожиратель видел: его рука не дрожит. Том Реддл медленно, с грацией опасного хищника, повернул к нему голову. Его молодое лицо оставалось неестественно спокойным. Холодным. И от этого казалось ещё более чудовищным. — Поттер, — тихо, с издевательской мягкостью произнёс он. — Как трогательно. Значит, ты всё-таки решил перестать прятаться за чужими спинами. Гарри не ответил сразу. Он коротко, многозначительно взглянул на Снегга, а затем снова перевел твердый взгляд на Реддла. — Я не собираюсь больше прятаться. Но тебе совершенно не нужен профессор Снегг. Потому что... истинный владелец Бузинной палочки — я. Лицо Тома не изменилось ни на йоту. Но в глубине его багровых глаз мелькнуло что-то острое, как бритва. — Глупый мальчишка, который думает, что понимает магию лучше, чем должен, — протянул Волан-де-Морт, и в его голосе зазвучал откровенный яд. — Ты всё такой же жалкий, никчемный герой, привыкший прятаться за жертвами других. За мертвой матерью. За глупыми друзьями. За школой. За стенами этого замка. За чужой храбростью. Скажи мне, Поттер... — Тёмный Лорд сделал плавный шаг вперёд, и воздух между ними будто сжался от напряжения, — сколько ещё чистокровных волшебников должно умереть прежде, чем ты наконец поймёшь, что всегда был лишь трусом, которому просто невероятно везло? Гарри не дрогнул и выдержал этот уничтожающий взгляд. — Довольно, Том. Это имя ударило по двору, как звонкая пощёчина. Некоторые Пожиратели Смерти инстинктивно дёрнулись, будто их ударили плетью. Кто-то из Орденцев замер, перестав дышать. Улыбка Волан-де-Морта не исчезла, но стала по-настоящему страшной. — Не смей называть меня так. Но Гарри лишь сделал ещё один шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Почему? Это твоё настоящее имя. Волан-де-Морт шагнул навстречу. Темная магия вокруг него мгновенно сгустилась, воздух стал удушливо тяжелым, пахнущим озоном и кровью. — Вы все шли за ним, — громко, так, чтобы слышал каждый человек на этом дворе, заговорил Гарри, обводя взглядом замерших Пожирателей. — Шли, потому что он обещал вам абсолютную власть. Чистоту крови. Новый, правильный порядок. Вы с благоговением называли его величайшим наследником древней магии. Почти королём. А он всё это время был тем, кого сам же велел бы безжалостно уничтожить. Волан-де-Морт не шевельнулся. Только его глаза расширились и стали совершенно, пугающе неподвижными. — Замолчи, Поттер, — прошипел он. Но Гарри уже было не остановить. — Ваш непогрешимый Повелитель не чистокровен! — крикнул он, и его голос сорвался на хрип, разносясь над руинами Хогвартса. — Он сын слабой ведьмы и обычного магла! Жалкий полукровка, который ненавидел в себе эту магловскую грязь так сильно, что решил утопить в чужой крови всех остальных, лишь бы скрыть правду! По ровным рядам Пожирателей Смерти прошла невидимая, но осязаемая волна. Негромкая. Но катастрофически заметная. Кто-то из людей в масках резко повернулся к соседу. Кто-то до хруста сжал челюсти. А кто-то уставился в спину Волан-де-Морта так, словно только сейчас, впервые в жизни, увидел его по-настоящему. — Это ложь, — тихо, но с угрожающей вибрацией произнес Тёмный Лорд. Но в этом слове больше не было прежней божественной силы. Только голая, клокочущая ярость разоблаченного человека. — Разве? — так же тихо, почти с жалостью ответил Гарри. — Тогда почему ты так злишься... Том? И вот тогда Волан-де-Морт действительно сорвался. Только сейчас Гермиона с ужасом поняла, что все вокруг окончательно замерли. Гарри и Тёмный Лорд стояли друг напротив друга в самом центре огромного мертвого круга, и сотни глаз — и Орден, и Пожиратели — неотрывно смотрели только на них. В одно неуловимое мгновение оба противника синхронно вскинули палочки. И ослепительно красный луч ударился в смертоносный зелёный с такой силой, что земля под Хогвартсом содрогнулась. Гермиона видела, как исказилось некогда идеальное, холодное лицо Тома Реддла. На его мертвенно-бледной коже проступили нездоровые красные пятна — он вливал всю свою колоссальную, темную мощь в этот единственный удар, пытаясь продавить заклятие Поттера. Но Гарри держал. Стиснув зубы до скрежета, упираясь ногами в дрожащий камень двора, он держал этот невыносимый напор. — Давай! — не своим, сорванным голосом закричал Гарри. И Гермиона с замиранием сердца увидела, как из клубов дыма вынырнула хромающая фигура Драко. В одной его руке был намертво зажат артефакт «Олеандр», а в другой — палочка, нацеленная прямо в Волан-де-Морта. Драко начал быстро, сбивчиво шептать древнюю формулу. С конца его палочки сорвался пульсирующий луч и намертво сцепился с фигурой Тёмного Лорда. В ту же секунду черный камень в руке Малфоя вспыхнул ослепительно-белым, жадным светом. У Гермионы перехватило дыхание. Драко мучительно нахмурился, его бледные губы беззвучно двигались, читая заклинание. Волан-де-Морт почувствовал это мгновенно. Он резко скосил глаза, и его лицо исказилось от первобытного ужаса и непонимания. Он пытался удержать смертоносный луч, идущий на него от Поттера, но его магия уже начала утекать, высасываемая артефактом. Прорычав что-то нечленораздельное, Тёмный Лорд стиснул зубы и, словно в последнем, отчаянном рывке, разорвал зрительный контакт с Гарри. Он дернул рукой, сбивая луч Поттера, и молниеносным, коротким взмахом метнул в сторону Драко сгусток черного, как смола, проклятия. Гермиона истошно вскрикнула. Всё произошло так быстро, что человеческий глаз не успевал фиксировать реальность. Том Реддл с глухим стуком рухнул на колени. Бузинная палочка безвольно вывалилась из его ослабевших пальцев и покатилась по камням. Связывающее заклятие Гарри, прорвавшееся сквозь брешь, намертво сковало его тело, заставив застыть в этой унизительной позе. А в нескольких ярдах от них кто-то метнулся наперерез черному проклятию. Неизвестный принял смертоносный удар прямо в свою грудь, закрывая собой Драко, и тяжело, навзничь рухнул на истерзанную землю. Ряды Пожирателей Смерти дрогнули. Увидев, как их непобедимый Повелитель пал на колени, в панике бросились наутек, надеясь как можно скорее вырваться за пределы антитрансгрессионного барьера. Другие, срывая с лиц серебряные маски, бросали палочки на камни и поднимали руки, сдаваясь наступающим бойцам Ордена. Но Драко не остановился. С расширенными от ужаса глазами глядя на упавшего перед ним человека, он не сбился ни на слог, упрямо продолжая читать заклинание, пока ослепительный свет, исходящий от «Олеандра», вдруг резко не погас, сменившись мертвой, матовой чернотой. Ритуал был завершен. Драко бессильно опустил палочку и сильно пошатнулся, едва не упав. Гермиона молнией пересекла разделяющее их расстояние, подхватила его оседающее тело, и они вместе тяжело опустились на колени рядом с поверженным защитником. Драко дрожащей рукой потянулся к лицу человека и сорвал с него маску Пожирателя. Люциус Малфой. Драко не издал ни звука. Он лишь судорожно взмахнул палочкой, разрывая мантию и рубашку на груди отца. Гермиона ахнула, прикрыв рот рукой: прямо над сердцем лорда Малфоя стремительно разрасталось жуткое, гниющее черное пятно — некроз от темной магии сжирал его заживо. Не теряя ни секунды, Драко схватил потухший «Олеандр» и попытался прижать его к ране, надеясь вытянуть проклятие, но Люциус перехватил его запястье. Хватка умирающего была слабой, но непреклонной. Люциус с невероятным усилием, дрожащей рукой поднял свою палочку и навел её прямо в лицо сына. Гермиона и Драко инстинктивно отшатнулись, но не успели среагировать. Бледные губы старшего Малфоя едва слышно прошептали короткую формулу. Рука Люциуса безжизненно упала на живот. Его серые глаза остекленели, устремившись в затянутое дымом небо. Драко страшно, нечеловечески закричал. Он выронил палочку, повалился на камни и судорожно вцепился обеими руками в свою голову, извиваясь от невыносимой агонии. Гермиона в ужасе бросилась к нему, пытаясь удержать его бьющееся тело. — Ч-что он сделал?! — в панике закричала она, вскидывая глаза на окружающую их толпу. Северус Снегг возник перед ними так бесшумно и внезапно, словно соткался из самого воздуха. — Кажется... Люциус снял барьеры, — произнес директор. В его обычно ледяном голосе прозвучала горечь. Снегг быстрым, отработанным движением достал из внутренних карманов мантии флакон с густой серой жидкостью. Он опустился на колени и силой влил успокаивающее зелье в рот Драко. Малфой судорожно сглотнул, его крик оборвался. Он продолжал тяжело, со свистом дышать, упершись лбом в плечо Гермионы, а его взгляд был устремлен куда-то в пустоту — туда, где прямо сейчас восстанавливались стертые месяцы его жизни. Гермиона крепче прижала его к себе, зарываясь пальцами в его светлые волосы, и только сейчас поняла, что по её щекам градом катятся слезы. Она подняла взгляд. Все их друзья, выжившие профессора и бойцы Ордена молчаливым, тяжелым кольцом стояли вокруг них. А затем Гермиона посмотрела вперёд и встретилась глазами с Волан-де-Мортом. Тот всё так же неподвижно сидел на коленях, с нарастающим непониманием глядя перед собой. Гарри медленно, тяжело ступая, подошел к Реддлу. Он наклонился, поднял с камней Бузинную палочку, коротко взмахнул своей собственной и снял оцепенение с головы поверженного врага. Реддл судорожно, со всхлипом втянул воздух. — Ч-что вы со мной сделали? — его голос дрогнул, потеряв всю свою былую змеиную плавность. Гарри посмотрел на него сверху вниз. В его глазах не было ни торжества, ни радости. Только бесконечная усталость. — То, что ты заслуживаешь, Том. Ты всю жизнь панически бежал от своей человеческой, магловской половины. Ты утопил мир в крови в погоне за бессмертием, силой и властью... А теперь ты обычный магл. Сквиб. Твоей магии больше нет. Реддл ошарашенно уставился на Гарри. Затем его взгляд лихорадочно метнулся к Драко, который, всё ещё держась за голову, тяжело дышал в объятиях Гермионы. А потом он посмотрел на артефакт «Олеандр», почерневший и мертвый, валяющийся в пыли рядом с телом Люциуса Малфоя. Гермиона в шоке переводила взгляд с Поттера на Реддла. Тёмный Лорд — сквиб? Драко действительно выкачал из него саму суть волшебства? Волан-де-Морт не поверил. Вернее, его изуродованный манией величия разум просто отказался принимать эту реальность. Он уродливо оскалился и хрипло рассмеялся. В этот момент сквозь расступившуюся толпу к ним уверенно подошел Кингсли Бруствер. Рядом с ним шагал высокий, суровый мужчина в изорванной форме командира Аврората, а за их спинами плотным строем шли десятки авроров. — Я должен был поверить тебе с самого начала, Кингсли, — жестко произнес начальник Аврората, неотрывно, с брезгливостью глядя на стоящего на коленях Реддла. — Мы подозревали, что министр Яксли — марионетка, но теперь... Арестовать всех Пожирателей Смерти. Без исключения. Отряд авроров, словно спущенная с цепи свора, пулей устремился в разные стороны двора, скручивая сдающихся преступников. Несколько элитных бойцов остались стоять за спиной Кингсли, взяв Реддла на прицел. — Так это и есть Тот-Кого-Нельзя-Называть? — с презрением спросил командир. Кингсли тяжело кивнул. — Ты сгниешь в Азкабане, Том. Как обычный смертный, под круглосуточной охраной авроров и без капли магии, — шепнул Реддлу Гарри. Реддл снова рассмеялся — злобно, высоко и отчаянно. — Глупый мальчишка! Вы думаете, что победили? Я бессмертен. Я переживу вас всех и найду способ вернуть себе силу! — Ах, да... — Гарри устало вздохнул. Он сунул руку за пазуху изорванной рубашки, достал небольшой мешочек из ишачьей кожи, подаренный Хагридом, и одним движением вытряхнул его содержимое прямо на грязные камни перед коленями Реддла. С сухим, мертвым стуком на землю упали искореженные, лишенные магии обломки. Разрубленный пополам медальон Слизерина. Смятая и пробитая насквозь гоблинская чаша Пуффендуя. И расколотая диадема Когтевран. Лицо Тома Реддла стремительно, страшно побледнело, став похожим на кусок мела. Он уставился на эти обломки, и весь его мир рухнул в эту самую секунду. — Твой дневник и кольцо Мраксов уничтожены уже давно, Том, — голос Гарри разнесся над затихшим двором, ровный и абсолютно безжалостный. — Как и Нагайна. Реддл дернулся, словно от физического удара. Его багровые глаза расширились до предела. — У тебя больше нет крестражей, — припечатал Гарри, глядя на него сверху вниз. — У тебя нет магии. У тебя не осталось вообще ничего. Твоя душа теперь такая же смертная и искалеченная, как ты сам. Трое авроров грубо схватили его за плечи, защелкивая на запястьях тяжелые кандалы, испещренные антимагическими рунами. Цепи вспыхнули синим светом, намертво стягивая его тело. Кингсли взмахом палочки снял остатки парализующего заклятия, и авроры силой вздернули Реддла на ноги. Бывший Тёмный Лорд даже не сопротивлялся. Он не отрывал безумного, стеклянного взгляда от обломков своей разорванной души, валяющихся в грязи. Его грудь судорожно вздымалась, а на непроницаемом некогда лице теперь застыл лишь чистый, абсолютный, животный ужас. Гермиона сидела на холодных, иссеченных заклятиями камнях, крепко прижимая к себе вздрагивающего Драко. Всё, что происходило вокруг, теперь казалось смазанным, нереальным, словно кто-то слишком быстро прокручивал пленку старого фильма. Звуки битвы стихли, сменившись гулом голосов, стонами и прерывистым дыханием выживших. Гермиона видела, как отряд авроров грубо уволакивает закованного в цепи Реддла. За ними, чеканя шаг, последовали Билл, Артур Уизли и Кингсли. Чуть поодаль миссис Уизли, рыдая в голос, отчаянно сжимала в объятиях Рона, покрывая поцелуями его перепачканное сажей лицо. А в нескольких шагах от них Джинни уже повисла на шее Гарри, и они целовались так жадно и исступленно, словно пытались доказать самим себе, что всё еще живы. Драко тяжело пошевелился и медленно отстранился от Гермионы. Он поднял на неё покрасневшие, лихорадочно блестящие глаза. В них больше не было той привычной, выверенной ледяной пустоты. В них была зияющая, обнаженная боль воспоминаний, обрушившихся на него лавиной. — Драко... — прошептала она срывающимся голосом, торопливо вытирая слезы с собственных щек. — Гермиона... Он не смог договорить. Горло свело спазмом. Он просто подался вперёд и снова отчаянно прижал её к себе, зарываясь лицом в её спутанные волосы. Гермиона почувствовала влагу на своей шее — Драко плакал. Тихо, судорожно, не в силах сдержать слезы, прорывающиеся сквозь рухнувшие ментальные барьеры. Голова всё ещё раскалывалась от фантомной агонии, но теперь это была терпимая боль. Боль человека, к которому вернулась его жизнь. Вдруг толпа вокруг них расступилась. Сквозь кольцо выживших прорвалась Нарцисса. Её идеальная прическа растрепалась, на бледной щеке чернел кровоподтек. Увидев живого сына, она с приглушенным вскриком упала рядом на колени. Драко выпустил Гермиону и обнял мать, судорожно цепляясь за её мантию. Нарцисса, всхлипывая, отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо, и только в этот момент её взгляд упал на землю рядом с ними. Она увидела мертвого мужа. Нарцисса замерла, в один миг превратившись в бледное мраморное изваяние. Она медленно закрыла рот обеими дрожащими руками и крепко зажмурилась, издавая глухой, задушенный вой. Драко опустил глаза. Он молча потянулся к телу отца, поднял с залитых кровью камней потухший, холодный «Олеандр» и машинально убрал артефакт в глубокий карман брюк. — Он... прикрыл меня собой, мама, — хрипло, надломленно произнес Драко, глядя на умиротворенное, застывшее лицо Люциуса. — Спас меня. Нарцисса судорожно, отчаянно закивала, слезы непрерывным потоком лились по её щекам. Драко снова обнял мать, прижимая её к груди, позволяя ей выплакаться.

***

Они шли по коридорам Хогвартса, и каждый шаг отдавался глухим эхом в тишине разрушенного замка. Хогвартс дышал гарью, каменной пылью и скорбью. Повсюду зияли проломы от взрывов, с потолков свисали лохмотья старинных гобеленов. На полу, в нишах и прямо на парадных лестницах лежали тела. Мертвых было много. Слишком много. И бойцы Ордена, укрытые светлыми тканями, и Пожиратели Смерти, оставленные лежать в неестественных позах, в которых их настигла смерть. Гермиона крепко сжимала ладонь Драко, чувствуя, как его пальцы тоже напряжены до предела. Они старались не всматриваться в лица, чтобы не разорвать себе сердце раньше времени, но от запаха крови и смерти спрятаться было невозможно. Когда они свернули в западную галерею, Гермиона вдруг резко остановилась. Навстречу им шли четверо авроров. А перед ними, скованные тяжелыми магическими путами, понуро плелись Пэнси Паркинсон, Винсент Крэбб и Грегори Гойл. Они были покрыты густым слоем белой каменной крошки, их мантии превратились в изодранные лохмотья, лица были в ссадинах и кровоподтеках, но они были живы. Они успели выставить щиты под обвалившимся потолком. Пэнси вскинула голову и встретилась взглядом с Гермионой. В глазах слизеринки больше не было прежней ленивой, садистской насмешки. Там плескался лишь затравленный, животный страх перед неизбежным Азкабаном. Авроры грубо толкнули пленников в спины, заставляя идти дальше. Гермиона смотрела им вслед, и вдруг почувствовала, как огромный, тяжелый камень падает с её души. Ей стало невыносимо легко от того, что они не погибли под теми завалами. Она не пересекла эту черту. Она не стала убийцей, не уподобилась им, не позволила своей ярости превратить её в монстра. Азкабан. Одиночные камеры. В тюрьме им самое место. Но не на её совести. Драко, проследив за её взглядом, ободряюще сжал её руку. Он всё понимал без слов. Они продолжили свой путь наверх.

***

Драко и Гермиона сидели на холодном каменном полу Астрономической башни, свесив ноги в пустоту и молча вглядываясь в кромку Запретного леса. Ветер трепал их волосы, принося прохладу и выветривая из легких запах гари. Гермиона положила голову на плечо Драко и крепко, переплетя пальцы, сжимала его руку. Он мягко поцеловал её в макушку и устало опустил свою щеку на её волосы. Они молча смотрели вперёд, наслаждаясь этой тишиной. Тишиной мира, в котором больше не было Волан-де-Морта. Мира, который они отвоевали. И тут Гермиона резко ахнула. Она выпрямилась так стремительно, что едва не заехала Драко макушкой прямо по подбородку. Он инстинктивно отшатнулся, удивленно моргая. — Что случилось? — хрипло спросил он. Гермиона резко развернулась к нему, её глаза были огромными от ужаса внезапной догадки. — Гарри... — выдохнула она, хватая его за лацканы мантии. — Драко, ведь часть души Волан-де-Морта всё ещё жива! Крестраж внутри Гарри! Уголок губ Драко медленно пополз вверх, складываясь в ту самую, фирменную малфоевскую усмешку. — А-а... — лениво протянул он. — Ты об этом. Ну... насчет этого, можешь больше не переживать.

***

До рассвета оставалось всего несколько часов. Гарри трясло. Этот безумный, бесконечный день выжал из него все соки. Он не спал уже почти третьи сутки. Ему едва удалось улизнуть из левого крыла, где Рон до хрипоты спорил над картой, расставляя оборонительные позиции Отряда Дамблдора в замке. Они прогнали план раз десять, не меньше. И после тяжелого, напряженного разговора с Кингсли и Артуром Уизли, Гарри до сих пор было не по себе. Жернова войны уже пришли в движение, и остановить их было невозможно. Рассказывать о том, что он задумал, Гарри не собирался никому. Тем более Рону. Он ни за что не позволит ему совершить эту... глупость. А может, и не глупость. Единственный шанс выжить. Гарри бесшумно спустился к больничному крылу и замер у тяжелых двустворчатых дверей. Было темно и тихо. Он толкнул створку, проскользнул внутрь и направился к первой палате, в которой сейчас отлеживались Драко, Тео и Блейз. Не стуча, он тихо приоткрыл дверь. Как он и думал, Малфой не спал. Он лежал поверх одеяла, неотрывно глядя в каменный потолок. Услышав тихие шаги, он мгновенно напрягся и приподнялся на локтях, щурясь в темноте. — Поттер? Ты чего здесь забыл? — хрипло, едва слышно спросил слизеринец. Гарри подошел вплотную к его койке, достал из кармана тяжелый артефакт «Олеандр» вместе с книгой записей Радфорда и молча положил их прямо на колени Драко. — Ты... — Да, — твердо сказал Гарри. — Давай сделаем это, Драко. Малфоя словно передернуло. Не то от того, что Поттер впервые назвал его по имени так буднично, не то от безумия самой идеи. — Я не буду этого делать, Поттер. — Это еще почему? — Потому что это чистое самоубийство, — прошипел Драко, стараясь говорить как можно тише, чтобы не разбудить спящих друзей. — Гермиона была абсолютно права, это... неразумно. Если ты сейчас сдохнешь по моей вине, завтра всё пойдет к чертям собачьим. И тогда мы потеряем всё. — Ты даже не попытаешься? — Ты не слышишь, что я тебе говорю?! — Драко яростно сверкнул глазами. — Я не буду этого делать! Гарри тяжело, обреченно выдохнул и присел на самый край кровати. — Послушай, у меня есть план. Вставай. Пойдем в другую палату, где никого нет. Малфой раздраженно фыркнул, но Гарри уже забрал с его колен артефакт с книгой и отошел к выходу, всем своим видом показывая, что не отстанет. Драко обреченно встал, взял стоящий у кровати костыль и, тяжело опираясь на него, похромал следом за Гарри. Они вошли в пустую соседнюю палату. Гарри плотно закрыл за ними дверь и взмахом палочки наложил заглушающие чары на стены. — Ну и? — Драко тяжело опустился на скрипнувшую койку и скрестил руки на груди, выжидающе глядя на Поттера. — Если нам удастся его победить, — тихо начал Гарри, — часть его души всё равно останется во мне. Тебе так или иначе придется из меня её вытаскивать. Либо... я просто дам ему себя убить. Сегодня. — Поттер, ты не перебрал с огневиски случайно? — Малфой, ты же сам предложил эту идею! — Я предложил выкачать душу из Тёмного Лорда! — вспылил Драко. — А ты уже сам нафантазировал всё остальное! Гарри устало, до скрипа потер лицо обеими руками. — Ты должен попробовать. — Нет. — Драко медленно поднялся, опираясь на костыль. — Это всё, что ты хотел сказать? — Не всё, — Гарри преградил ему путь. — Ты выкачаешь магию из Тёмного Лорда. Во время боя. Драко замер. — Что? — Я подумал... если ему не придется меня убивать, чтобы уничтожить крестраж, и если будет хоть малейшая вероятность, что я смогу его осилить в дуэли... Пока я буду его отвлекать, ты выкачаешь из него саму суть магии. Драко захлопал глазами, в искреннем шоке уставившись на Поттера. Поверить в то, что этот правильный, гриффиндорский святой предлагает лишить Тёмного Лорда магии вместо того, чтобы убить его в честном бою, было сложно. Драко молча двинулся к выходу, но Гарри снова подскочил и загородил собой дверь. — Мы должны попробовать, Малфой! — Ты окончательно сошел с ума, Поттер. — Но твой план тоже был безумным! — в отчаянии воскликнул Гарри. — Однако я выслушал тебя и всё сделал так, как ты сказал! — Потому что ты не смог предложить другой, нормальный вариант. — Так найди мне этот самый вариант, Малфой! — процедил Гарри, сжимая кулаки. — Я дам ему себя убить, слышишь? Я уже готов к этому. Я много об этом думал... Драко выразительно закатил глаза. — Ладно, допустим, я соглашусь. И вместе с куском его души случайно выкачаю твою собственную. Уже на рассвете я буду остывающим трупом. Потому что Уизли и остальные разорвут меня на куски. Поэтому я предпочитаю прожить сегодня чуточку дольше. А теперь уйди с дороги, я хочу попробовать поспать хотя бы пару часов. — Нет. Ты попробуешь сейчас. А если... если я умру, — Гарри сглотнул, — ты убьешь Тёмного Лорда сам. С помощью «Олеандра». — Ты спятил. Драко попытался грубо оттолкнуть Поттера от двери, но тот уперся ногами в пол, намертво преграждая путь. Малфой тяжело, со свистом выдохнул и поднял усталые серые глаза на Гарри. — Я прошу тебя, Малфой. Просто попробуй. Ты сможешь. Я в тебе не сомневаюсь. Драко искренне удивился, изогнув бровь, и даже отступил на шаг назад, словно эти слова ударили его физически. — Ты точно в этом уверен, Поттер? Это чистое безумие — делать такие вещи перед тем, как нас ждет главная битва... — Вы справитесь. Зато если мы это провернем, он исчезнет безвозвратно. — Ты же предложил выкачать из него магию. — Драко задумчиво потер подбородок. — Это действительно было бы лучшим вариантом. Но мы это обсудим после того, как ты изымешь из меня часть его души. Драко плотно поджал губы. Какое-то время он молча, испытующе смотрел на Гарри, взвешивая все риски, а потом обреченно сдался. — Хорошо. Гарри с облегчением, широко улыбнулся и протянул ему черный камень. — Я... могу предположить, что если я сам задам вектор, то смогу управлять «Олеандром», — задумчиво проговорил Драко, вертя артефакт в пальцах. — Я почувствовал это еще тогда. Он словно делал то, что я от него хотел. Если... если я попробую сосредоточиться только на уродливой душе Тёмного Лорда и не трону твою... Гарри закивал и поспешно сел на кровать. Драко опустился на соседнюю. Они молчали какое-то время, глядя друг на друга — два непримиримых врага, от чьих совместных действий сейчас зависела судьба мира. — Тогда начнем, — глухо выдохнул Драко. — Да. Малфой положил черный камень на кровать рядом с Гарри и поднял волшебную палочку, направляя её прямо ему в грудь. Он набрал в легкие побольше воздуха. Гарри зажмурился, готовясь к боли, но тут же резко распахнул глаза и выставил вперед руку: — Подожди! Гарри лихорадочно засунул руку за пазуху, выудив из-под рубашки мешочек из ишачьей шкуры, и осторожно достал оттуда золотой снитч. Драко опустил палочку, в полнейшем недоумении уставившись на крошечный золотой шар с крылышками в руке Поттера. — Не понял. Это еще зачем? Гарри не ответил. Он медленно поднес прохладный металл к самым губам и тихо, почти благоговейно прошептал: — Я готов... В то же мгновение гладкая поверхность снитча щелкнула, металл раскрылся, и на ладонь Гарри выкатился маленький, невзрачный черный камушек. Воскрешающий камень. Гарри крепко сжал его в кулаке, словно ища в нем поддержку тех, кого уже не было рядом, и смело поднял глаза на Малфоя. Он был готов умереть, если что-то пойдет не так, но отчаянно хотел жить. — Ты сможешь, Драко. Гарри слабо улыбнулся. И Драко, сглотнув ком в горле, решительно кивнул в ответ.

***

Гермиона потрясенно выдохнула. В голове всё ещё не укладывалось то, что она только что услышала. Они действительно пошли на это. Вдвоем. За спиной у всех. — Не могу в это поверить... Вы... вы просто два невыносимых, безрассудных идиота, — она всхлипнула, торопливо вытирая непослушные слезы перепачканным рукавом. Драко лишь тихо, хрипло рассмеялся. Этот звук, лишенный привычного ледяного напряжения, был сейчас лучшим, что она слышала за последние страшные месяцы. Он крепче обнял её за плечи и притянул к себе так плотно, словно всё ещё подсознательно боялся, что она может исчезнуть. Малфой медленно опустил свободную руку в карман брюк и вытащил на свет кусок камня. — Теперь осталось только одно, — тихо сказал он, разглядывая артефакт. — Уничтожить этот чертов «Олеандр», пока он снова кому-нибудь не понадобился. Гермиона посмотрела на камень, от которого веяло могильным холодом, и твердо кивнула. — Да... Как только спустимся к остальным. Мы разобьем его мечом Гриффиндора. На самые мелкие куски. Чтобы от него даже пыли не осталось. Драко перевел взгляд с артефакта на её лицо. В бледном свете мирного утра её испачканные сажей щеки, спутанные кудри и красные от слез глаза казались ему самым прекрасным, что он когда-либо видел в своей жизни. Он осторожно стер большим пальцем грязную полосу с её скулы и слабо, но совершенно искренне улыбнулся. — Я так сильно тебя люблю, Грейнджер. Гермиона подалась вперед, мягко касаясь своими губами его губ. В этом неспешном поцелуе больше не было ни отчаяния, ни страха, ни горького привкуса скорой смерти. В нём был только долгожданный покой и целая жизнь, которая ждала их впереди. — А я люблю тебя. Они снова отстранились, глядя на просыпающийся, израненный мир, над которым медленно вставало солнце. Драко глубоко вздохнул, задумчиво перебирая её пальцы в своей руке. — Гермиона... — вдруг хрипло позвал он, нарушая тишину. — Кажется, мы пропустили премьеру «Звездных войн», да? Гермиона замерла на секунду, не веря своим ушам. А затем тихо, искренне рассмеялась, кончиками пальцев стирая новые, но уже совершенно другие слезы, скопившиеся в уголках глаз. В этом смехе безвозвратно растворялись все кошмары прошедшего года. — У нас еще будет время на кино, — мягко ответила она. Она снова положила голову ему на плечо, а Драко крепко прижался губами к её макушке. Внизу, во дворе замка, всё ещё слышались голоса, но здесь, на высоте птичьего полета, существовали только они двое. У них действительно будет ещё очень много времени.