Обсидиановое сердце

Гермиона не могла вдохнуть. Воздух будто исчез. Всё внутри стянуло так туго, так невыносимо, что на одно страшное мгновение ей показалось, будто сердце просто остановилось. Мир вокруг сузился до одной точки: до лица Драко, до его побелевших губ, до ветра, рвущего полы его мантии, до далёкого гула Хогвартса, в котором уже начиналась битва. — Ч-что... как?.. — еле выговорила она. Слова царапали горло, а мысли катастрофически не успевали за происходящим. Драко шагнул назад, и в этом движении было что-то невыносимо тяжёлое, как будто он заживо отрывал от себя собственную кожу. — Оставайтесь тут, — хрипло приказал он. — Драко... — тихо произнесла Нарцисса. В следующую секунду со стороны арки послышались быстрые шаги, и на площадку вышли Блейз Забини и Теодор Нотт. Гермиона уставилась на Тео, не сразу поверив собственным глазам. — Тео... ты очнулся... Голос предательски дрогнул. Она быстро смахнула выступившие слёзы, но было уже поздно — Тео это заметил. — Ну привет, Грейнджер, — сказал он с усталой, кривоватой усмешкой и даже подмигнул, хотя лицо у него было ещё слишком бледным для показной лёгкости. Затем он перевёл взгляд на Нарциссу и чуть склонил голову: — Миссис Малфой. В этом коротком жесте, даже сейчас, посреди грохота и надвигающейся бойни, оставалось что-то от их старого, почти нелепого мира, где существовали манеры, фамильная вежливость и разговоры за длинными столами, а не пролитая на камни кровь. — Идём, Драко, — негромко позвал Блейз. Но Драко не сдвинулся с места. Он смотрел то на мать, то на Гермиону, и в его глазах было столько всего сразу, что Гермионе стало по-настоящему страшно. И не от надвигающейся битвы или криков вдали, а от этого взгляда — оттого, что он смотрел на них так, будто прощался навсегда. Когда Драко всё-таки кивнул и сделал шаг назад, Гермиона, словно очнувшись, резко схватила его за руку. — Драко. Что происходит? — выдохнула она. — Что вы задумали? Он отвёл взгляд. — Не сейчас, Гермиона. Я... Голос у него сорвался. Он осёкся и до хруста сжал челюсти, будто ненавидел саму необходимость объяснять хоть что-то сейчас, когда времени уже не осталось, когда весь их мир летел в пропасть быстрее любых слов. А потом, словно приняв решение, он резко притянул её к себе. Поцелуй не был ни мягким, ни осторожным. В нём не было ни капли утешения — только болезненная, отчаянная спешка, слишком короткая и слишком настоящая, чтобы в ней можно было спрятаться. Гермиона вцепилась пальцами в его рубашку, чувствуя холод ткани и судорожную дрожь его рук. На мгновение всё вокруг исчезло: грохот, замок, война, даже сам кислород. Когда он отстранился, ей показалось, будто её выдернули из света обратно в ледяную воду. Драко посмотрел на мать. Нарцисса стояла неестественно выпрямившись, но её глаза были слишком распахнуты, в них плескался живой, осязаемый страх. — Я должен идти, — сказал Драко. Гермиона смотрела на него, чувствуя, как всё внутри обрывается и падает в бездну. — Сегодня... всё решится, — прошептал он. Она отчаянно замотала головой, и слёзы всё-таки сорвались — горячие, злые. — Я пойду с тобой. — Нет. — Отказ прозвучал слишком быстро и безжалостно жестко. — Вы останетесь здесь. Тео. Нотт шагнул вперёд, обошёл Драко и осторожно, но непреклонно обнял Гермиону за плечи, будто заранее знал, что она попытается вырваться. — Я должен помочь Поттеру, — бросил Драко уже не ей, а куда-то в пустоту. Он больше ничего не добавил — наверное, потому что не мог. Потому что скажи он сейчас ещё хоть слово, то не ушёл бы вовсе. Блейз двинулся за ним, и через несколько секунд их торопливые шаги начали стихать, безвозвратно растворяясь в гуле проклятого замка. Гермиона рванулась было следом, но Тео удержал её мертвой хваткой. — Пойдёмте, — сказал он. — Быстро. Он развернул её к массивной двери, ведущей вглубь замка. За ней начинался длинный коридор, уходящий в сторону сырых подземелий. Но Гермиона резко остановилась, упираясь ногами в пол. — Моя палочка, Тео, — потребовала она, тяжело дыша. — У тебя есть моя палочка? — Да, — спокойно ответил он. — Но отдам я её только тогда, когда вы обе будете в полной безопасности. — Послушайте, мистер Нотт, — неожиданно вмешалась Нарцисса. Её голос был тих, но в нём вдруг зазвенела такая убийственная сталь, что даже Тео посмотрел на леди Малфой совершенно иначе. — Я не собираюсь прятаться по подвалам. Не тогда, когда мой раненый сын идёт сражаться. — Полностью согласна, — отрезала Гермиона. Тео обреченно прикрыл глаза и шумно выдохнул через нос. — Мне тоже категорически не нравится эта идея. И я почти уверен, что от тебя, Грейнджер, в бою будет куда больше пользы, чем от Драко в его нынешнем состоянии. Но Поттер и Малфой настояли, чтобы вас увели к остальным. — К остальным? — нахмурилась Гермиона. — Да. В подземелья. В укрытие, где сейчас прячут учеников. Из глубины замка донёсся новый грохот — на этот раз совсем близко. Камни под ногами жалобно дрогнули. Где-то наверху послышался тяжёлый, протяжный рык, от которого по позвоночнику пробежал ледяной холод, а следом раздался оглушительный треск атакующей магии. Битва уже вошла в замок. — Лучше поспешим, дамы, — процедил Тео, и в его тоне впервые прорезалось нервное нетерпение. Но ни Гермиона, ни Нарцисса не сдвинулись с места. — Дай мне мою палочку, Тео, — повторила Гермиона. — И мы поднимемся наверх. — Гермиона... — Дай. — Конфундус. Заклинание сорвалось почти беззвучно. Гермиона резко развернулась и увидела Нарциссу, невозмутимо наставившую палочку на слизеринца. На одно бесконечно короткое мгновение все трое замерли; Тео ошарашенно моргнул, Гермиона — тоже. А затем, не теряя ни секунды, девушка бросилась к Нотту. Руки дрожали так сильно, что она едва попадала непослушными пальцами в глубокие складки его мантии. В карманах обнаружились какие-то тяжёлые амулеты, пергаменты, перочинный нож и подозрительное количество совершенно ненужного хлама. — Только не говори, что носишь с собой всю свою жизнь, — процедила она сквозь зубы, выворачивая очередной карман. — Это очень неудачный момент для бесцеремонного обыска, — возмутился Тео, постепенно начиная приходить в себя. Палочки нигде не было. Гермиона грязно выругалась и нащупала под мантией ремень сумки. Она рывком притянула её к себе, распахнула, почти по плечо засунула руку внутрь и принялась судорожно шарить в бездонной магической глубине. Пальцы скользили по стеклянным флаконам зелий, кожаным перчаткам, коробочке с шахматными фигурками, ещё одному ножу, чему-то липкому и мотку бинтов. Где-то прямо над ними снова грохнуло с такой силой, что с потолочных сводов посыпалась серая каменная крошка. И тут её пальцы наткнулись на теплое, знакомое древко. Гермиона резким движением вытащила палочку на свет. Свою собственную. Она даже не поняла, что облегченно выдохнула вслух. Нарцисса плавно опустила руку. Тео несколько секунд ошарашенно озирался по сторонам, затем перевёл потяжелевший взгляд на Гермиону, на палочку в её руке, на леди Малфой и нахмурился так сильно, будто наконец собрал разрозненные куски в одну крайне неприятную картину. — Вы... — опешил он. — Что вы творите? — Хватит, мистер Нотт, — обрубила Нарцисса, делая уверенный шаг вперёд. В её тонких чертах сейчас было столько же надменности лордов, сколько и первобытной материнской ярости. — Мы не собираемся отсиживаться в тени. Гермиона уже не слушала его жалкие попытки возразить. Она резко развернулась и быстрым, целеустремленным шагом направилась к арке, выводящей на центральную площадку с лестницами. Нарцисса поспешила следом, элегантно подбирая полы дорогой мантии. За спиной раздалось резкое, абсолютно беспомощное ругательство Тео, и спустя мгновение он тоже двинулся за ними. Когда Гермиона вышла на открытую галерею, раненый замок ударил в неё всем сразу: оглушающим шумом, едким дымом, могильным холодом и вибрирующим гулом смертельных заклинаний. Из верхних коридоров доносились яростные крики, звон осыпающегося витражного стекла, тяжёлый топот и чей-то отчаянный вопль, оборвавшийся так резко, что она невольно вздрогнула. По закопченным каменным стенам метались разноцветные отблески боевых чар. Воздух насквозь пропах гарью, каменной пылью и той особой, тошнотворной магической горечью, которая появляется там, где пространство ежесекундно вспарывают десятки проклятий. Гермиона до побеления костяшек сжала палочку. Страх никуда не делся, он всё ещё сидел внутри нее ледяным, сковывающим комом. Но сквозь эту корку уже неумолимо пробивалось нечто иное — кристально ясное, яростное и непоколебимо живое чувство. Они слишком часто пытались сделать из неё безмолвную заложницу, удобную пешку, ценный трофей, инкубатор для чужой силы и слепую приманку. Слишком долго другие решали за неё, где ей прятаться, кого ей любить, что терять и ради чего держать рот на замке. Хватит. Сегодня всё действительно должно было решиться, но уже не без неё. Нарцисса бесшумно встала рядом. — Если мы поднимемся на главный уровень, нас заметят и убьют сразу, — произнесла она быстро, совершенно другим, по-военному деловым и собранным тоном. — Нам нужно к западным галереям. Если Поттер и мой сын руководят обороной, они будут у главных выходов во внутренние дворы. Туда можно незаметно спуститься по боковым лестницам. — Значит, идём туда, — кивнула Гермиона. — Вы обе окончательно сошли с ума, — простонал Тео, догоняя их. — Поттер убьёт меня. Малфой воскреснет и убьёт меня ещё раз. — Тогда у тебя сегодня будет крайне насыщенный день, — бросила Гермиона, не оглядываясь, и решительно шагнула к пролету западной лестницы. И где-то наверху, в самом растерзанном сердце замка, будто салютуя её выбору, прогремел новый чудовищный взрыв. Снова рык — первобытный, сотрясающий сами камни. Гермиона и Нарцисса резко остановились, вскинув головы к разбитым сводам галереи. Там, в густых клубах черного дыма, полностью застилающего свинцовое небо, над шпилями Хогвартса с ревом неслись огромные, закованные в броню драконы. — Как они так быстро прорвали оборону Хогвартса? — выдохнула Гермиона, торопливо поднимаясь по лестнице и на ходу оглядываясь. Над замком ещё дрожал остаток защитного купола, но теперь он уже не казался монолитным. Части его стали видимыми: огромные полупрозрачные пласты света вспыхивали в воздухе, трескались и таяли, растворяясь, словно оплавленное стекло под ударами невидимой кувалды. — Это было ожидаемо, — ответил Тео, тяжело дыша, но всё же стараясь держаться ровно. — Мы знали, что они взяли замок и лес в кольцо и готовы разнести защиту в любую минуту. Щит был разделён на несколько отдельных этапов. Гермиона и Нарцисса чуть сбавили шаг и одновременно повернулись к нему. — Что это значит? — быстро спросила Гермиона. Тео огляделся, будто прикидывал, сколько у них ещё осталось времени до новой волны проклятий. — Это значит, что они не пробились к самому замку сразу. Пока что пала только защита прилегающих территорий. Гермиона мрачно нахмурилась и ускорилась. Они вылетели из каменного коридора прямо во внутренний двор и мгновенно оказались в эпицентре хаоса. По двору метались люди. Кто-то нёс ящики с зельями, кто-то тащил раненого товарища, кто-то раздавал запасные палочки. Двое парней из отряда Билла пронеслись мимо, на ходу выкрикивая защитные заклинания, и исчезли в стороне главного входа, где уже крупной дрожью сотрясался каменный мост. Гермиона инстинктивно вскинула голову. Один из драконов пронёсся так низко, что его огромная крылатая тень скользнула по самой башне. И только сейчас, сквозь дым и пепел, Гермиона разглядела то, от чего у неё перехватило дыхание: на спине чудовища сидел всадник. — Мерлин... — еле слышно выдохнула она. Чудовище было поистине исполинским. Его крылья били воздух с таким грохотом, будто сам ветер рвали пополам. Под чешуйчатым брюхом зарождался огонь, вспыхивая в мутном свете утра, и дракон, оглушительно взревев, ушёл в крутое пике в сторону моста. — Куда нам идти? — спросила Нарцисса. Голос её был спокойнее, чем Гермиона могла бы ожидать в такой ситуации. — Нам нужно осмотреться, — быстро ответила Гермиона, судорожно сканируя толпу. — Я нигде не вижу Гарри, Рона и Драко. — Сюда они ещё не пробились, — напряженно сказал Тео, озираясь по сторонам. Но он не успел договорить. Гермиона уже двинулась к мосту, к главному выходу — туда, откуда накатывал основной грохот битвы. Они почти достигли кованых ворот, когда воздух расколол чудовищный взрыв. Звук был такой чудовищной силы, что у Гермионы болезненно заложило уши, а земля под ногами ходуном заходила. Она пошатнулась и чудом удержалась на ногах, ухватившись за край каменной колонны. А потом увидела, как купол, всё ещё закрывавший сам замок, начал стремительно опадать. Он не рухнул мгновенно, а именно опал, как изорванная, горящая вуаль. Полосы магического света болезненно дрогнули, пошли глубокими трещинами и стали бесследно растворяться во мраке. И именно в этот миг началось то, чего они никак не ожидали увидеть. Орден отступал. Из проходов, от моста, с боковых лестниц волшебники в перепачканных мантиях организованно отходили назад к замку, отчаянно отбиваясь на ходу. Кто-то прикрывал остальных широкими щитами, кто-то швырял проклятия через плечо, кто-то из последних сил тащил раненых внутрь. И в этой движущейся, кричащей, сыплющей искрами массе Гермиона вдруг выцепила взглядом знакомые лица. Невилл. Джинни. Полумна. — Джинни! — закричала она, перекрывая шум боя. Уизли резко остановилась и затравленно оглянулась, пытаясь понять, сквозь грохот откуда её позвали. — Джинни, я здесь! — Гермиона вскинула свободную руку и тут же инстинктивно пригнулась: красный луч проклятия со свистом пролетел прямо над их головами и врезался в колонну, осыпав всех каменной крошкой. — Гермиона! — Джинни мгновенно схватила Полумну и Невилла за рукава мантий и силой потащила к укрытию. Через секунду она уже врезалась в Гермиону сокрушительным объятием. Полумна тоже обняла её, быстро и крепко, словно проверяя, настоящая ли она. — Я... — Гермиона едва могла собрать разбегающиеся мысли. — Где Гарри и остальные? — Ты цела... — прерывисто выдохнула Джинни, отстраняясь и лихорадочно оглядывая подругу с головы до ног. — Кингсли приказал немедленно отступать. Их слишком много, они прут со всех сторон. Нам придётся держать жесткую оборону изнутри замка. В узких коридорах и на лестничных переходах им будет гораздо тяжелее давить нас числом, чем на открытом пространстве. Разве... — она запнулась и подозрительно прищурилась. — Рон сказал, что ты будешь в безопасном укрытии. Гермиона лишь безрадостно, криво улыбнулась. На долгие объяснения времени катастрофически не было. Джинни коротко кивнула Нарциссе и Тео, признавая их присутствие, подхватила Гермиону под локоть и быстро повела её в сторону, за массивную аркаду внутреннего двора. — Я так и знала, что ты не станешь отсиживаться в подвалах, — с мрачной, но гордой усмешкой сказала она. — Драконы... — Гермиона снова подняла глаза к пылающему небу. Один из исполинов, грациозно развернувшись прямо над Астрономической башней, выпустил мощную струю ревущего пламени, и далеко впереди полыхнуло таким адовым жаром, что даже здесь, в укрытии, лица обдало горячим ветром. — Это Чарли, — быстро пояснила Джинни, не сводя глаз с неба. — Он привёл своих людей из Румынии. Точнее, они уже давно были наготове. Они глубже вжались в спасительную тень за колонной. Невилл торопливо стянул с плеча походную сумку, достал из неё стеклянный флакон с Укрепляющим зельем и сделал несколько жадных глотков. Руки у парня заметно дрожали от перенапряжения. — Прошло слишком мало времени, — глухо пробормотал Долгопупс, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Мы рассчитывали, что внешний купол продержится хотя бы час. — А где Гарри? — настойчиво повторила свой вопрос Гермиона. Но ответа она не услышала. Сверху раздались полные ужаса крики, а затем последовал новый, сокрушительный удар. Где-то совсем рядом с жутким грохотом обрушилась каменная кладка, и на них удушливой волной посыпалась серая пыль. Все разом пригнулись, закрывая головы руками. Джинни резко вскинула лицо, её губы побелели от ярости. — Чёрт. Она сорвалась с места первой, бесстрашно выбежала из-за колонны и с такой неистовой яростью начала выпускать в наступающих заклятия, что Гермиона на долю секунды замерла. Потому что только сейчас она с леденящим ужасом осознала: Пожиратели уже здесь. Они ворвались во внутренний двор буквально на плечах отступающих бойцов Ордена. Невилл и Полумна переглянулись и без единого слова, плечом к плечу, двинулись следом за Джинни в самое пекло. Нарцисса мягко коснулась ледяной руки Гермионы. Улыбнулась ей — поразительно спокойно, почти по-матерински тепло. А затем леди Малфой выпрямила спину с поистине королевским достоинством и тоже бесстрашно шагнула из укрытия, поднимая волшебную палочку, чтобы защищать этот замок вместе с Орденом. Гермиона осталась за колонной одна. Нет, не одна. Рядом тяжело дышал Тео. Но в тот страшный миг она почти не чувствовала его присутствия. Её тело будто перестало ей принадлежать, отказываясь двигаться и подчиняться приказам разума. В груди всё застыло плотным, ледяным комом. Мир перед глазами вдруг стал пугающе контрастным: медленно оседающая пыль в воздухе, свежий скол на камне у её ботинка, далёкий отблеск смертоносного зелёного луча на стене, полный боли крик какого-то мальчишки в глубине двора. Ей стало страшно. По-настоящему. До тошноты. Это был не тот страх, что она испытывала в других битвах. Она уже сражалась, уже теряла близких, уже выживала на грани. Но сейчас это был первобытный, парализующий животный ужас тела, которое отчаянно, на одних инстинктах, пыталось защитить новую жизнь внутри себя, наглухо блокируя любые попытки рискнуть собой. — Гермиона... Голос Тео донёсся сквозь гул крови в ушах, будто издалека. Он наклонился к ней, крепко сжимая палочку наготове и постоянно оглядываясь через плечо, контролируя периметр. И это сработало. Словно на неё вылили ведро ледяной воды, пробивая физиологический ступор. «Хватит, — мысленно приказала она себе, до боли сжимая кулаки. — Соберись!» Гермиона резко подняла на слизеринца осмысленные глаза. А затем решительно встала. Ноги ещё предательски дрожали, но уже держали вес тела. — Мы должны найти Гарри и остальных, — твердо сказала она. Тео коротко кивнул. Они короткими перебежками двинулись вдоль длинного открытого коридора, ведущего к заднему двору. Тео логично предположил, что Поттер с остальными командирами могли быть там: если Волан-де-Морт планировал триумфально войти со стороны Запретного леса, именно туда Орден стянул бы свои основные силы. Когда они выскочили на небольшую открытую площадку, их глаза мгновенно ослепили яростные вспышки боевых заклятий. Впереди бился отряд Кингсли. Гермиона заметила в их рядах действующих министерских авроров в форменных мантиях, которые яростно теснили дюжину Пожирателей Смерти. Воздух буквально гудел и плавился от концентрированных ударов магии. Древние камни у стен с треском лопались, острые куски плит шрапнелью летели из-под ног сражающихся. Гермиона и Тео едва успели синхронно выставить мощные щиты, со звоном отбивая несколько шальных лучей, случайно полетевших в их сторону, и бросились дальше, пригибаясь, стараясь не попасть под перекрёстный смертельный огонь. И тут хриплый, властный голос окликнул: — Теодор. Тео замер так резко, словно на полном ходу врезался в невидимую бетонную стену. Гермиона мгновенно обернулась, вскидывая палочку. Позади них, возвышаясь над хаосом битвы, стоял пожилой мужчина. У него были седые, аккуратно уложенные волнистые волосы, узкое аристократическое лицо и невыносимо тяжёлый, давящий взгляд. Та же упрямая линия подбородка, та же гордая посадка головы, что и у Тео, только в этом человеке всё это было гипертрофировано, безжалостно заострено возрастом и многолетним ожесточением. Гермиона всё поняла за секунду до того, как Тео обреченно выдохнул: — Отец... Мистер Нотт-старший посмотрел на Гермиону так, будто перед ним стояла не живая, дышащая девушка, а потерянная вещь, которую он наконец-то соизволил отыскать. — Ты нашёл грязнокровку, сын, — пугающе спокойно, даже с оттенком похвалы произнес он. — Молодец. Тео промолчал, его лицо превратилось в непроницаемую маску. — Веди её сюда, Тео. — Тебе лучше уйти, отец. — Что? — Нотт-старший брезгливо скривился. Тео нервно откашлялся, но следующие слова произнес уже гораздо громче и твёрже: — Тебе лучше прямо сейчас покинуть это место. Потому что сегодня всё это закончится. Лицо мистера Нотта на мгновение дрогнуло. Он угрожающе нахмурился и посмотрел на единственного сына исподлобья, из-под густых нависших бровей. — Так... значит, Люциус был прав. Ты всё-таки решил предать нас? Тео лишь дернул плечом. Жест вышел обманчиво ленивым, почти небрежным, но Гермиона, стоявшая вплотную, физически чувствовала, как до предела, словно тетива перед выстрелом, напряжено всё его тело. На лице лорда Нотта мелькнуло что-то странное, уродливое. Не то жгучая ярость, не то оскорблённое отцовское изумление, не то почти звериное, неконтролируемое презрение. Но уже в следующую секунду оно стало абсолютно каменным и непроницаемым. — Тео... — тихо, с замиранием сердца сказала Гермиона, едва касаясь пальцами его напряженного локтя. Она даже не успела поднять на него предостерегающий взгляд. Нотт-старший атаковал. Стремительно. Без единого слова предупреждения. На поражение. Первое заклятие Тео отбил чисто на инстинктах, вслепую. Второе проклятие Гермиона едва не поймала щекой — она успела выставить невербальный Протего в самый последний момент. Древние камни прямо за их спинами взорвались фонтаном острой крошки. — Так ты всё-таки решил собственноручно убить меня, отец? — горько усмехнулся Тео, изящным взмахом палочки отбивая очередной смертоносный луч. Мистер Нотт издал жуткий звук, больше похожий на горловой рык бешеного животного, чем на человеческий голос, и резко, с оттяжкой взмахнул палочкой. Каменный пол прямо под их ногами жалобно содрогнулся. И мгновенно стал вязким. Гермиона испуганно ахнула. Прочные многовековые плиты будто расплавились под воздействием темной магии, превращаясь в серо-бурое, чавкающее месиво, пугающе похожее на зыбучие пески. Ноги тут же неумолимо потянуло вниз. Тео грязно выругался и рванулся в сторону, пытаясь вырваться, но проклятый пол уже начал жадно засасывать их обоих. Он резко выставил мощный купольный щит, закрывая их сверху от града новых атак Пожирателя, пока сам неотвратимо погружался всё глубже в каменную трясину. — Ты такой же жалкий и глупый, как твоя никчёмная мать! — с ненавистью прорычал мистер Нотт, обрушивая на щит сына новые заклятия. Гермиона вскинула глаза на Тео. И впервые за всё время их знакомства увидела в них абсолютную, первозданную ярость. Это была не вспыльчивая мальчишеская злость. Не его привычная, насмешливая и злая слизеринская острота, которой он защищался от мира. Это была настоящая, густая, чёрная ярость взрослого человека, в которого родной отец всю жизнь методично вбивал презрение, а он сейчас, стоя на краю гибели, всё-таки выбрал не склонять перед ним голову. Но даже ослепленный этой яростью, Тео из последних сил держал защитный щит. Держал их обоих. Гермиона отчаянно попыталась выдернуть ногу, но вязкая, пульсирующая магия лишь плотнее сомкнулась на икрах, всасывая её всё глубже в свои недра. «Соберись!» Она до скрипа стиснула зубы, заставляя свой мозг вспомнить нужную формулу, подняла палочку и навела её прямо на засасывающее их месиво. Сложная вязь контрзаклятия сорвалась с её губ резко, хлестко, почти на одном дыхании. Проклятый пол под ногами судорожно содрогнулся. А в следующий миг их будто с силой выплюнуло наружу. Зыбучая темная магия схлопнулась с мерзким звуком. Изуродованный камень с громким сухим треском снова стал монолитно твёрдым. Гермиона, задыхаясь от перенапряжения, пошатнулась в сторону, едва устояв на внезапно обретших твердость ногах. А Тео уже опустил свой спасительный щит и без колебаний вскинул палочку, направляя её прямо в грудь родного отца. Слизеринец молниеносно выпустил красный луч оглушающего заклятия. Мистер Нотт отбил его с такой ленивой, издевательской лёгкостью, будто отмахнулся от назойливой мухи. Гермиона резко обернулась на нарастающий гул за спиной. Над двором, почти касаясь шпилей башен, на мётлах пронеслись люди в черных масках. Они пикировали вниз, с хищным свистом рассекая воздух мантиями. В ту же секунду где-то выше сразу несколько фигур ожесточенно схлестнулись прямо в небе. Метлы рвано метались из стороны в сторону, разноцветные лучи заклятий безжалостно разрезали задымленный серый воздух. На одно жуткое мгновение всё это напомнило Гермионе кошмарный, вывернутый наизнанку квиддич, где вместо золотого снитча призом была сама смерть. Она снова посмотрела на лорда Нотта. Тот стоял пугающе неподвижно. Как будто никуда не спешил, чего-то ждал или хладнокровно просчитывал следующий удар сразу на несколько ходов вперёд. — Тео... — позвала Гермиона, но он не отреагировал. Лицо Теодора вдруг стало совершенно другим. Замкнутым. Окаменевшим. Он поднял палочку выше и невербально, с короткой, злой точностью, послал в отца сразу несколько проклятий подряд. Синие и алые вспышки сорвались с конца древка, прошили воздух и со звоном отразились от невидимого щита Нотта-старшего, осыпав камни ослепительными искрами. На лице мистера Нотта медленно проступила ухмылка — злая, почти довольная. — Мы немного поговорили, — глухо бросил Тео, выставляя перед ними щит. Гермиона сперва не поняла, а затем её словно окатило ледяной водой. Вот что это было. Не напряженная пауза. Не секундное замешательство. Легилименция. Отец безмолвно говорил с сыном прямо у него в голове. Стоять в стороне было уже невозможно. Гермиона вскинула палочку и ударила вместе с Тео, вливая свою магию в его атаку. Теперь мистеру Нотту пришлось перестать играть. Его лицо перекосилось от злобы, он скрипнул зубами и начал контратаковать — быстро, жёстко, без прежней нарочитой небрежности аристократа. Камень у их ног жалобно хрустнул и разошелся трещиной. Взрывное проклятие с грохотом ударило в стену, разнеся кусок древней кладки. Гермиона пригнулась, Тео резким жестом выбросил вперёд щит... и в следующую секунду мистер Нотт вдруг бессильно опустил руки. Так резко, что Тео даже замешкался от неожиданности. Гермиона уже собиралась шагнуть вперёд, но Нотт мгновенно преградил ей путь рукой, останавливая. И именно в этот момент из-за массивной колонны появился Кикимер. Маленький домовой эльф выступил вперёд с поразительным достоинством, почти царственно выпрямив сгорбленную спину, и вытянул длинный, узловатый палец в сторону мистера Нотта. Пожиратель дёрнулся и замер намертво, будто его тело вмиг стянули неразрывными стальными путами. Эльфийская магия, которую чистокровные волшебники веками не брали в расчет, наглухо сковала его по рукам и ногам. — Кикимер! — ахнула Гермиона, и на этот раз в её сорванном голосе прозвучала искренняя, неподдельная радость. Эльф отвесил ей короткий, почтительный поклон. — Кикимер рад видеть вас целой, мисс Грейнджер. Мистер Нотт скосил глаза, безуспешно пытаясь понять, что именно удерживает его тело, и издал сдавленный, полный бессильной ярости мычащий звук. — Гарри Поттер и остальные отправились туда, — проскрипел Кикимер, кивнув в сторону заднего двора. — Добби сказал Кикимеру помогать Ордену. Как и другим домовикам. Гермиона коротко, прерывисто выдохнула, чувствуя, как к горлу подступает горячий ком. — Спасибо тебе, Кикимер. Пожалуйста, будь осторожен. Она крепко схватила опешившего Тео за рукав, и они сорвались с места, оставив лорда Нотта позади — обездвиженного собственной злобой и древней магией преданного домовика. Они неслись по разрушенному коридору, мимо дрожащих от непрекращающихся взрывов стен, мимо сорванных с петель дверей и хрустящих под подошвами осколков витражного стекла. Дважды им наперерез выскакивали Пожиратели. Оба раза враги атаковали сразу, не тратя драгоценных секунд на слова. Но здесь всё произошло инстинктивно и молниеносно. Тео играючи отбил первое пущенное в них проклятие, Гермиона вторым ударом чисто выбила палочку из рук нападавшего, а третьим — с нечеловеческой силой швырнула его в каменную стену. Второго Пожирателя Тео уложил глухим заклятием почти машинально, будто адреналин и жгучая ярость после встречи с отцом всё ещё гудели в его крови, требуя немедленного выхода. Они круто свернули за угол и рванули к последней открытой площадке, ведущей на задний двор. И тут их едва не сбило с ног. Порыв магического ветра налетел с такой сокрушительной силой, что Гермиону буквально сдуло вбок. Она мертвой хваткой вцепилась в рукав Тео, а тот свободной рукой отчаянно ухватился за основание каменного столба. Ветер прокатился невидимой волной — пронзительный, ревущий, будто весь воздух вокруг Хогвартса вдруг сошёл с ума от переизбытка темной энергии. Они ворвались в самый эпицентр шторма. Со стороны главного входа всё ещё доносились оглушительный грохот и скрежет рушащегося камня. Где-то совсем рядом не своим голосом кричали раненые. Над двором носились густые клочья черного дыма, обломки черепицы, каменная пыль и сажа. Сам воздух стал диким, рваным, невыносимо тяжёлым от пролитой крови, магии и животного страха. Гермиона отпустила рукав Тео и уже рванулась было вперёд, прямо в гущу сражения. Но слизеринец резко перехватил её за запястье, дергая назад. — Гермиона, стой! Нам лучше обойти по флангу и зайти со... Он не успел договорить. Прямо в них полетел шквал смертоносных лучей. Тео успел вскинуть щит в самый последний, критический миг. Одно из проклятий срикошетило и врезалось в столб, за который он только что держался. Древний камень с оглушительным треском раскололся, и бритвенно-острый осколок глубоко полоснул слизеринца по щеке. На бледной коже тут же выступила яркая полоса крови. Гермиона молниеносно пригнулась, чудом увернувшись от зеленого луча, затем резко выпрямилась и с такой неистовой силой взмахнула палочкой, что сама почувствовала болезненную отдачу в локте. Пожирателя, стоявшего к ним ближе всех, невидимым тараном отшвырнуло назад на добрых десять ярдов. Он с размаху врезался в двух своих же соратников, сбив их с ног, как кегли. Тео сквозь зубы коротко присвистнул, оценив масштаб разрушений. А затем одним точным, выверенным движением палочки хладнокровно вырубил ещё двоих нападавших. — А говорил, что не умеешь, — бросила Гермиона, тяжело дыша. Тео даже не повернул к ней головы, его лихорадочно блестящие глаза уже искали в толпе следующую цель. — Я такого не говорил, — хлестко отрезал он. — Я сказал, что я не солдат и из меня плохой воин. Но это совершенно не значит, что я не умею сражаться. Окровавленный уголок губ Тео едва заметно дёрнулся в подобии улыбки. — Честно? Разница сейчас вообще не заметна. Они переглянулись всего на одну короткую секунду, без слов понимая друг друга. И в следующий момент оба сорвались вперёд, бросаясь прямо в истекающее кровью сердце ожесточённого боя. Грохот ударил снова. Это был не просто звук, а мощнейшая ударная волна, от которой жалобно дрогнул многовековой камень под ногами, а воздух на мгновение стал настолько плотным и тяжёлым, будто сам замок в напряжении стиснул зубы. Почти сразу за ним грянул новый взрыв, еще мощнее прежнего. Ветер, рождённый чудовищным столкновением чар, прокатился по внутреннему двору яростным валом, хлестнул по лицам, рванул волосы и полы мантий, подняв в воздух слепящую смесь пыли, пепла и обрывков листьев. Послышались истошные крики. Всюду метались смертоносные лучи заклятий — алые, синие, серебристые, ядовито-зелёные. Они с шипением вспарывали воздух и призрачно отражались в уцелевших, но уже потрескавшихся окнах Хогвартса. Гермиона, на одних рефлексах отбив очередной шальной луч, вдруг с ужасом поняла, что бойцы Ордена начинают пятиться. Не беспорядочно, не в панике, а с тем страшным, вынужденным упорством, когда тебя медленно, но неумолимо зажимают в тиски со всех сторон. Сражение шло везде одновременно: на земле, на крепостных стенах и высоко в почерневшем небе. И именно тогда по телу Гермионы пробежал тот особый, парализующий, липкий холод, который невозможно было спутать ни с чем в этом мире. Она резко вскинула голову. Сверху, прямо сквозь рваные полосы черного дыма, с протяжным, леденящим душу скольжением в замок спускалась огромная стая дементоров. Кто-то в толпе сорвался на крик. Но в ту же секунду в разных концах растерзанного двора ослепительно вспыхнули телесные Патронусы. Серебряный волк взмыл вверх с такой свирепой яростью, будто сам был готов рвать тьму клыками. Следом за ним вспыхнул заяц, затем юркая лисица, лось и несколько птиц, широко расправивших светящиеся крылья. Защитники ринулись навстречу дементорам, оттесняя их назад в небо, безжалостно разрывая ледяную волну отчаяния чистым сиянием живой памяти. Тео грубо дёрнул Гермиону за рукав, возвращая к суровой реальности боя. Она обернулась, на ходу выхватывая взглядом лица сражающихся. В нескольких ярдах от них Артур Уизли насмерть бился с Антонином Долоховым, и вокруг этой страшной дуэли образовался почти пустой круг — так всегда бывает вокруг самых опасных, непредсказуемых схваток. Долохов атаковал жёстко, с той звериной, выверенной точностью, которую Гермиона слишком хорошо помнила ещё по битве в Отделе Тайн. Артур же — обычно мягкий, добрый, чуть рассеянный отец огромного семейства — сейчас был по-настоящему страшен. Его лицо стало каменным, незнакомым, а движения палочки — скупыми и безжалостными. Огненная дуга сорвалась с его древка; Долохов чудом увернулся, ответил серией темных проклятий, и камень вокруг них разлетелся в пыль. Чуть дальше Кингсли Бруствер, огромный и почти неколебимый в гуще мясорубки, отбросил Корбана Яксли в бетонную стену с такой чудовищной силой, что Пожиратель рухнул лицом вниз и больше не пошевелился. Кингсли даже не стал проверять, жив ли тот — он молниеносно развернулся и отбил сразу несколько проклятий, летевших в него с трёх разных сторон. Его изодранная мантия хлопала на ветру, темное лицо было покрыто слоем сажи, но стоял он насмерть, как живая гранитная крепость. Слева Гермиона увидела Билла и Флёр. Они сражались идеально, спина к спине. Флёр двигалась с почти танцевальной, смертоносной грацией; её серебристые волосы давно выбились из косы, идеальное лицо было испачкано копотью, а в синих глазах горело что-то пугающе яростное и холодное. Билл, весь в чужой крови, грязи и с разодранным до плеча рукавом, тяжело отражал удары Руквуда и одновременно успевал прикрывать жену от второго Пожирателя, в чьей плотной фигуре Гермиона не сразу узнала Трэверса. Они с Тео бежали дальше, пригибаясь и на ходу отбивая летевшие в них заклятия. Гермиона только и успевала поворачивать голову, выхватывая взглядом лица друзей, союзников и чужих людей, которые уже давно перестали быть чужими, потому что все эти месяцы они вместе сражались, вместе хоронили и вместе умирали по кускам. И вдруг кто-то с силой рванул её за свободную руку и развернул к себе так резко, что Гермиона едва не вскрикнула от неожиданности. Это был Айрон. Он тяжело, со свистом дышал. Лицо его было перекошено смесью панического страха и отчаянной ярости. — Айрон... — Какого дьявола ты здесь делаешь?! — почти выкрикнул он, перекрывая грохот. Он метнул на стоящего рядом Тео такой уничтожающий взгляд, что слизеринец лишь презрительно скривился и даже не удостоил его ответом. Айрон крепче, до синяков перехватил Гермиону за запястье и потащил её в сторону замка. — Отпусти меня, Айрон! Но он будто оглох. На бегу, не выпуская её руки, он вслепую отбил летящее в них проклятие, от которого ближайшая колонна взорвалась облаком белой крошки. — Айрон, я сказала, отпусти! — крикнула Гермиона снова. Без толку. Тогда она резко, почти не целясь, взмахнула палочкой. Жалящее заклятие хлестко ударило его прямо в предплечье. Айрон дернулся от острой боли, грязно выругался и обернулся к ней с таким искренним изумлением, будто просто не мог поверить, что она действительно применила против него магию. — Никогда больше не смей тащить меня силой, Айрон, — ледяным тоном процедила Гермиона, выдёргивая покрасневшее запястье. Он застыл на секунду, тяжело дыша. — Гарри головой клялся, что тебя здесь не будет! Гермиона шагнула к нему вплотную, не обращая внимания на свистящие вокруг лучи. — Где Гарри, Рон и Драко? Отвечай. Айрон прерывисто выдохнул, всё ещё глядя на неё с яростью человека, который слишком сильно испугался за чужую жизнь. — Мы держим этот вход. Тёмного Лорда видели со стороны западного выхода. Гарри и остальные ушли туда. Гермиона тут же развернулась на каблуках. — Тео. Нотт уже всё понял без слов. Они сорвались с места, направляясь к замку, и Айрон, в сердцах сплюнув на камни, кинулся за ними. Они влетели внутрь Хогвартса через разбитую боковую арку, но родной замок встретил их не долгожданным спасением, а новым витком битвы. Внутренние коридоры содрогались от магических ударов. С высоких сводов непрерывно сыпалась каменная крошка и штукатурка. По парадным лестницам валили навстречу врагу старшекурсники-добровольцы, преподаватели и уцелевшие бойцы Ордена. Мягкий свет настенных факелов смешался с ядовитыми вспышками боевых чар; длинные галереи быстро наполнялись едким дымом, криками раненых, грохотом и быстрым эхом бегущих ног. Пожиратели Смерти уже прорвались и сюда. Сразу за первым поворотом двое людей в масках пытались загнать группу шестикурсников к глухой стене. Один из мальчишек выставил перед собой Протего с таким отчаянным, нечеловеческим усилием, что у него крупно дрожала вся рука. Тео на бегу вырубил одного Пожирателя невербальным заклятием; Гермиона ударила второго Оглушающим прямо в грудь, и тот мешком рухнул на пол, сметя собой тяжелые рыцарские доспехи. Испуганные шестикурсники едва успели выдохнуть, как из широкого пролета лестницы, ведущего со стороны кухонь, выплеснулась настоящая, ревущая волна. Десятки домовых эльфов Хогвартса неслись в бой, защищая свой замок. Они были вооружены до зубов всем, что смогли найти: в ход шли огромные поварские тесаки, чугунные сковородки, вертела для мяса и тяжелые скалки. Их маленькие, обычно покорные лица сейчас исказились от невиданной, свирепой ярости. Впереди всех, пронзительно пища боевой клич, бежал эльф в нелепой стопке вязаных шапочек на голове. Добби. Свободный эльф резко затормозил, бесстрашно выпрямился перед новой группой Пожирателей, выскочивших из-за угла, и с оглушительным, хлестким щелчком длинных пальцев выпустил мощный импульс чистой беспалочковой магии. Невидимый таран врезался прямо в грудь огромного врага в маске, отшвырнув его назад по коридору на добрый десяток ярдов. Тот с грохотом рухнул на каменные плиты, и на него тут же, с остервенелым визгом, набросились кухонные эльфы, обрушивая град ударов чугунными сковородками. Гермиона почувствовала, как к горлу подступил горячий ком гордости. Но долго восхищаться им не дали. Прямо над их головами, пронзительно и издевательски гогоча, пронёсся полтергейст Пивз. Он летел под самыми сводами задымленного потолка, жонглируя тяжелыми хрустальными чернильницами, кусками мела и гнилыми луковицами. С садистским восторгом он обрушивал свой арсенал прямо на головы прорывающихся Пожирателей Смерти. — Чернильницей в лоб, мелом — в глаз! Пивз приготовил сюрприз для вас! Бей злодеев, лей чернила! Школа вас всех давно победила! — радостно распевал полтергейст, метко швырнув увесистую чернильницу прямо в маску ближайшего врага. Толстое стекло со звоном брызнуло во все стороны. Густые черные чернила залили Пожирателю глаза; он истошно взвыл, ослепленный, и тут же поскользнулся на луже, с грохотом рухнув на каменный пол лицом вниз. Пивз показал ему язык, сделал в воздухе сальто и умчался дальше по коридору, сея панику и грязь. Тео на секунду притормозил. Он окинул брезгливым, но донельзя удовлетворенным взглядом барахтающегося в чернилах Пожирателя. — Знаешь, Грейнджер, — хмыкнул он, стряхивая с рукава каменную пыль. — На четвертом курсе этот невыносимый кусок эктоплазмы вылил котел с прокисшим соком прямо на мои новые туфли из драконьей кожи. Я три года методично искал в Запретной секции ритуал, чтобы навсегда изгнать его из замка. Тео перешагнул через стонущего врага с грацией лорда на прогулке. — Но сегодня... пожалуй, я готов простить ему те туфли. Снимаю шляпу. Гермиона фыркнула, сама не веря, что способна смеяться в такой кромешный ад, и они побежали дальше. В Большой галерее Минерва Макгонагалл сражалась сразу с двумя опытными противниками, и вид у неё был такой, что Гермиона на секунду испытала почти священный трепет. Седые волосы профессора выбились из тугого, строгого узла, изумрудная мантия была надорвана на плече, но стояла она абсолютно прямо, как гордый шпиль Гриффиндорской башни. Каждое её движение было выверенным, беспощадным и пугающе прекрасным. Рядом с ней профессор Флитвик, крошечный, но поистине неистовый, отбивал проклятия с такой невероятной скоростью, что его палочка оставляла в воздухе сплошную, непрерывную дугу света. Помона Стебль методично швыряла в коридор какие-то уродливые, шипастые растения, которые, едва коснувшись пола, тут же хищно оживали, намертво хватая наступающих Пожирателей за лодыжки. На каменном полу лежали тела. Свои. Чужие. Гермиона заставила себя не всматриваться в их лица. Нельзя. Если она сейчас остановится хотя бы на секунду, если позволит себе увидеть знакомое лицо, узнать его, назвать по имени — она сломается. А срываться было нельзя. Не сейчас. Не здесь. Они свернули в задымленный коридор второго этажа, где миссис Уизли сражалась так, что у Гермионы на миг перехватило дыхание. Молли больше не была той мягкой, суетливой матерью у теплого очага. Сейчас она была обезумевшей от ярости львицей. Её палочка двигалась короткими, рубящими взмахами, а взгляд обещал мучительную смерть любому, кто осмелится подойти к её детям. Они мчались дальше. По разбитым лестницам. Сквозь удушливый дым. Сквозь крики боли и ярости. Сквозь металлический запах крови и горелой ткани. Когда они, наконец, приблизились к западному крылу, Гермиона резко сбавила шаг, тяжело дыша. Впереди, у полуразрушенной каменной арки, насмерть сражались трое. Нарцисса Малфой. Андромеда Тонкс. И Тед Тонкс. Они отбивались от наступающих Пожирателей так слаженно, будто делали это всю жизнь, стоя плечом к плечу. Андромеда двигалась резко и агрессивно, Тед надежно прикрывал её слепую зону слева, а Нарцисса — бледная, аристократичная и абсолютно собранная — работала палочкой с ледяной, хирургической точностью, элегантно отбрасывая луч за лучом. Две сестры из древнейшего рода Блэк и маглорожденный, сражающиеся как единое целое ради спасения своих семей. Гермиона выдохнула. Глубоко. Почти болезненно. С Нарциссой всё было в порядке. Она успела лишь осознать этот факт, как один из Пожирателей по-собачьи взвыл, сметенный заклинанием Андромеды в каменную стену, а второй едва успел выставить щит, спасаясь от жалящего удара Нарциссы. Гермиона не стала их окликать. Нельзя было отвлекать их ни на долю секунды. Они с Тео и Айраном коротко переглянулись и, низко пригибаясь под новым шквалом заклятий, рванули дальше — к самому западному выходу, где, если верить Айрону, сейчас находились Гарри, Рон и Драко. Они не успели пересечь длинный коридор, как огромная, ревущая глыба пламени пронеслась прямо перед ними, опалив лица жаром. Они резко затормозили, едва не потеряв равновесие, и инстинктивно обернулись. Слева, в проеме обгоревшей арки, преграждая им путь, стояли Пэнси Паркинсон, Винсент Крэбб и Грегори Гойл. Воздух в легких Гермионы мгновенно превратился в битое стекло. Сердце пропустило болезненный удар и забилось где-то в горле. — Вы только посмотрите, — мерзко, лениво протянула Пэнси, и от этой тягучей, знакомой интонации у Гермионы мгновенно свело скулы. — Нотт и грязнокровка. А тебя я, кажется, тоже знаю. Она презрительно прищурилась, переведя взгляд на Айрона, который уже наставил палочку прямо в их сторону. — Ты ведь тоже из этих... грязнокровок. Видела тебя на собраниях по трансфигурации... кажется, пару раз. Крэбб что-то глухо шепнул Паркинсон на ухо. Пэнси раздражённо дёрнула плечом, словно этому идиоту следовало помолчать и дать ей сполна насладиться моментом своего превосходства. — Вали отсюда, Пэнси, — ледяным тоном процедил Тео, заслоняя собой Гермиону. — Если не хочешь, чтобы кто-нибудь прямо сейчас проехался по твоему личику. Гойл и Крэбб тут же агрессивно перестроились, встав по обе стороны от своей предводительницы, и почти синхронно вскинули палочки. Даже сейчас, среди рушащегося замка, среди рёва драконов, дыма и крови, они оставались всё той же отвратительной карикатурой на силу: грубые, неповоротливые, с одинаково тупой, животной злобой в пустых глазах. — Вы двое всерьез думаете, что справитесь с нами? — криво усмехнулся Тео. — Самые бесполезные куски идиотов, что были у нас в Аркануме... Он не успел договорить. Крэбб без предупреждения метнул в него кислотно-желтый луч так быстро, что Гермиона едва успела ахнуть. Тео молниеносно вскинул щит, и проклятие ударило в невидимую преграду с мерзким, шипящим звуком. Магическая поверхность щита мгновенно вздулась, пошла едкими пузырями, словно в неё плеснули концентрированной кислотой, и начала угрожающе разъедаться прямо на глазах. Гойл рявкнул что-то неразборчивое и тут же подключился, осыпая их глухим градом темных проклятий. Айрон бесстрашно шагнул вплотную к Тео, встав с ним плечом к плечу, и резко, с выверенной точностью взмахнул палочкой. С конца его древка вырвался плотный, ревущий водяной вихрь; он смерчем рванул вперёд по коридору, сметая с пола тяжелую каменную крошку и обломки. Пэнси взвизгнула и мгновенно поставила щит. Крэбб, уродливо оскалившись, ударил встречным проклятием прямо поверх её барьера, и водяной вал Айрона со звоном разлетелся в густой пар и сотни острых брызг, окатив всех ледяной влагой. Перед глазами Гермионы кровавой вспышкой пронеслись те три дня в подвале. Холод. Запах жженой кожи. Боль, разрывающая вены, и этот издевательский, высокий смех Пэнси. Гермиона почувствовала, как внутри стремительно поднимается что-то чёрное, плотное и невыносимо горячее. Это был не страх. Это была чистая, концентрированная ярость. Ярость на самодовольное лицо Пэнси, на её голос, на то, с какой легкостью эта садистка бросает слова, будто это не слова, а удары кнута. Гермиона решительно шагнула вперёд, выходя из-за спины Тео. — Ты просто злобная, мерзкая садистка, Паркинсон, — сквозь стиснутые зубы процедила она. Гермиона отбила сразу два луча, летевших в неё один за другим, так жестко, что собственная палочка отозвалась обжигающей болью в запястье. А затем она резко вскинула руку высоко вверх, целясь прямо над головами слизеринцев. — Бомбардо Максима! Чудовищный взрыв ударил прямо в каменный потолок. Древние своды над ними жалобно треснули с глухим, раскатистым рёвом. По камню паутиной побежали глубокие трещины, и огромные, многотонные обломки сорвались вниз, прямо на головы Пэнси, Крэбба и Гойла. Гойл и Пэнси с истеричным воплем успели выставить над собой защитные щиты. Но Гермиона уже не могла остановиться. Взмахнув палочкой ещё раз, со злой, почти животной точностью вливая всю свою бурлящую магию в заклятие умножения, она заставила падающие обломки множиться прямо в воздухе. Камень раздвоился, утроился, превращаясь в тяжелую, неумолимо давящую лавину, и магические щиты Пожирателей под этим колоссальным весом обреченно затрещали. Раздался пронзительный женский вопль. А потом всё потонуло в оглушительном грохоте. Каменная пыль взметнулась такой плотной серой стеной, что на мгновение исчез весь коридор. Тео грязно ругнулся, инстинктивно прикрывая лицо рукавом мантии. Айрон глухо закашлялся и отступил на шаг, щуря слезящиеся глаза. С искалеченного потолка всё ещё сыпались мелкие камни, гулко стуча по плитам и их плечам. Когда пыль наконец начала медленно оседать, впереди уже не было ни Пэнси, ни Крэбба, ни Гойла. Только наглухо заваленная арка, непроходимая груда тяжелых каменных глыб и глубокие трещины, змеями разбежавшиеся по полу. Айрон и Тео медленно переглянулись. В глазах когтевранца на миг мелькнуло что-то среднее между искренним шоком и мрачным, почтительным уважением. Тео медленно, словно боясь делать резкие движения, повернул голову к тяжело дышащей Гермионе. — Напомни мне, — хрипло, сглотнув, попросил он, — больше никогда, ни при каких обстоятельствах тебя не бесить. Гермиона ничего не ответила. Её всю била крупная дрожь. И не от пережитого страха, а от осознания силы собственного всплеска. От того, как легко всё это сорвалось с концов её пальцев, словно ярость только и ждала момента, когда ей наконец-то дадут физическую форму. Она коротко, до побеления костяшек сжала палочку в руке. Затем круто развернулась и, не сказав ни слова, целенаправленно зашагала к двери, ведущей на задний двор. За ней, за толстыми дубовыми створками, снова грохнуло так, что под ногами содрогнулись стены Хогвартса.