Руководство по выживанию не найдено

В цветочном магазине стояла тишина. Гудел холодильник с орхидеями и тикали часы над прилавком. Обычный ноябрьский вторник, три часа дня — покупателей нет. Богдана сидела на высоком табурете, уронив подбородок в ладони, и листала на телефоне очередной фанфик. На экране — героиня по имени Аннетта, чудесным образом оказавшаяся среди скоя’таэлей. Богдана раздражённо фыркнула. — Да ну тебя, Аннетта, — пробормотала она. — Ты попала к эльфам, и сидишь плачешь в углу. Где твой мозг? Давно можно было намутить холодильник и железную дорогу! Она усмехнулась, откусила уголок пряника, и в голове уже вырисовывалась альтернатива: вот она бы не растерялась! У неё за плечами три похода по Карелии, навыки разведения костра под дождём и один месяц занятий стрельбой из лука (по купону, но всё же). Да и ножом она умеет пользоваться — вон, недавно срезала лишние листья с фикуса и ничего себе не отрубила. Колокольчик над дверью звякнул, и Богдана вздрогнула. — О, наконец-то покупатель, — сказала она вслух, быстро блокируя экран, и убирая телефон в карман. Но у двери никого не было. Богдана выглянула за дверь — улица была пуста, ветер шевелил вывеску, и только под самой дверью лежал маленький кремовый конверт без подписи. Богдана нахмурилась, подняла его и вернулась за прилавок. Бумага пахла чем-то неприятным, напоминавшем о протухших яйцах. С опаской, Богдана открыла конверт и обнаружила маленькую записку. Почерк был странный, как будто правша писал левой рукой. Она открыла и прочла: «Тот, кто ищет приключений, обретёт путь, но не власть над ним.» — Ага, конечно. Пранк, — хмыкнула Богдана. — Сейчас ещё скажете, что я избранная. Всё ещё сжимая записку в руке, она потянулась к ведру с розами, чтобы поправить букет. Шип царапнул палец и капля крови размазалась по бумаге. Символы на ней вспыхнули — ослепительно, как поджаренная фольга в микроволновке. Богдана не успела даже выругаться. В голове что-то звякнуло — и мир перевернулся, как картинка в воде. Холод, запах хвои, гул ветра. Богдана хотела крикнуть, но воздух из лёгких куда-то делся. Последнее, что она увидела: как с её руки падает капля крови и растворяется в светящемся знаке. *** Богдана очнулась от холода. Земля под ней была влажной, сосновые иголки кололи щёку. Несколько секунд она лежала неподвижно, слушая, как сердце грохочет в ушах. Потом села. Лес? Густой, высокий, тёмно-зелёный — явно не парк «Коломенское», в котором она гуляла после работы. Ни следов тропы, ни голосов. Только ветер шевелит ветви, где-то далеко кукует птица. Телефон — есть. Сеть — ноль. Компас — завис. — Ладно, ладно, — пробормотала она, — лес и лес, чего бубнить-то. Странной бумажки не было. Ни конверта, ни клочка. На пальце был пульсирующий красный нарыв — место, которое она уколола розой. Она вздохнула, сунула телефон в карман и огляделась. — Хорошо, — проговорила вслух. — Значит, план действий. Сначала — определить стороны света, потом — выбрать направление. Солнце светило с востока, низко — значит, утро. Если идти на юг, скорее всего, наткнётся на дорогу или реку. Люди живут у воды — простая логика. Главное не идти постоянно вперёд, иначе только будешь ходить по кругу. Это она знала из видео на ютубе, только вчера смотрела. Богдана выбрала сосну повыше, с толстыми ветвями и полезла. Хоть и тяжело, но дело шло: вот и пригодился походный опыт. Руки скользили, шершавая кора сдирала кожу. Когда она добралась до верхушки ноги уже дрожали от усилия. На вершине она замерла, цепляясь за ветку. Лес тянулся как море. Ни домов, ни линий электропередач — только волны зелени и небо. И… дым? Тонкая серая полоска, чуть правее, совсем недалеко. — Отлично, — прошептала Богдана. — Значит, кто-то есть. Она отметила направление, запомнила приметы — крупный валун, раздвоенная ель, овраг с ручьём — и осторожно спустилась. Сначала всё шло спокойно. Она отмечала шаги, чтобы не заблудиться, срезала ветки и клала их крестом каждые несколько метров — так ей объяснял инструктор. Но чем дальше она шла, тем страшнее ей становилось. Иногда ей казалось, что между деревьев мелькала тень — не человек, не зверь. Что-то, что двигалось слишком быстро, чтобы разглядеть. Богдана замирала, слушала — тихо. — Придумала, — шептала сама себе. — Никаких теней, соберись девка. Она шла дальше и вскоре заметила стрелу, воткнувшуюся в ствол. Настоящая, не декоративная: перья опалены, наконечник зазубрен. Богдана осторожно вытащила её. Тяжёлая. — Реконструкторы! — радостно воскликнула она. Как же ей повезло! Но ещё через несколько шагов она чуть не угодила в настоящий капкан. Затянутый травой, ржавый, но исправный. Богдана присела, осмотрела. Разом вспомнила, как в походе инструктор показывал принцип — осторожно нажала на фиксатор, отжала пружину. Металл щёлкнул и разошёлся. — Вот и пригодился курс «Выживание в дикой природе», — пробормотала Богдана, гордясь собой. Она приближалась к тому месту, где должен был быть дым. Да только пахло теперь не уютным костром, а гарью и чем-то кислым, металлическим. Богдана насторожилась, но не остановилась — ведь если там люди, нужно выйти к ним до темноты. Она прошла ещё немного, обогнула валун — и увидела поляну. На ней — тела. И вовсе не притворявшихся ролевиков. К горлу подкатил комок. Трупы. Самые настоящие ТРУПЫ! Трава тёмная от крови. На плечах убитых — кольчуги, странные луки, и… уши. Длинные, острые. Богдана застыла. Горло сжалось. — Это… — Она не договорила. Всё, что она знала о таких сценах — из книг, сериалов, игр. Но одно дело есть бутербродики под Игру Престолов и совсем другое настоящий запах выпотрошенных кишок и крови. Мухи. Богдана инстинктивно зажала рот, но было поздно: желудок свело, и её вырвало прямо в траву. Глаза заслезились, ноги дрожали, в ушах стоял гул. Она отшатнулась, опёрлась о ближайшее дерево. Кора впилась в ладонь — не пиксели, не кино. Кровь, а не кетчуп. Тела не «спят» — они уже начали разлагаться. У кого-то распорот живот, внутренности вывалились наружу, кто-то лежит лицом в грязи, волосы на затылке слиплись от крови. Богдана знала — нужно бежать куда подальше и никогда не возвращаться. Но ноги не слушались её. Она опустилась на колени. — Нет, — прошептала. — Нет, нет, нет… Всё внутри сжалось от ужаса, когда она услышала слабый стон рядом. Кто-то из них был жив! Сердце колотилось так, будто хотело выскочить наружу. Богдана огляделась. В траве, чуть дальше, кто-то шевельнулся. Она подползла ближе, сквозь липкую кровь, не чувствуя ни запаха, ни отвращения — только необходимость что-то сделать. Лицо бледное, под кожей синюшные прожилки, волосы цвета меди, уши — острые, вытянутые, как и всех трупов на поляне. Они были настоящими, не накладными. Эльф. Богдана протянула руку, нащупала пульс. Есть. Слабый, но живой. Быстро осмотрела рану — кровь сочилась, но не фонтаном, значит, можно остановить. Рубашку она стащила с себя рывком, осталась в белой майке, оторвала рукав и прижала к ране. Ткань моментально пропиталась, она прижала сильнее, зажала рукой. Потом, вспомнив хоть что-то из курса «Оказание первой помощи», перевязала туго. Рука у него была вывернута, неестественно. Богдана выругалась про себя, отыскала рядом подходящую ветку и подложила под локоть. Тряпкой из второго рукава закрепила, как могла. Честно говоря, она не помнила что надо было делать при переломах, но кажется что-то такое? Эльф застонал, морщась, и приоткрыл глаза. Глаза — зелёные, мутные от боли. Он посмотрел прямо на неё и прошептал: — Dana… Богдана моргнула. — Что? — не поняла она. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? Он что-то сказал ещё, тише, голос хрипел, слова сливались. Она не понимала ни слова, ни даже хотя бы слога. Но когда он попытался приподняться, Богдана успела подхватить его под плечи. — Ладно, ладно, тихо, не дёргайся, — бормотала она, не зная, слышит ли он. Понимает ли он. — Давай, опирайся… Он был тяжёлый, горячий как печь. Она почти тащила его на себе, спотыкаясь, чувствуя, как дрожат ноги. До ближайшего дерева добрались еле-еле. Изо всех сил Богдана тащила его подальше от страшного места пока не рухнула вместе с ним на землю, тяжело дыша. — Всё, — сказала она сипло. — Дальше — никак. Тут и передохнём. Эльф обмяк, но дышал. Богдана прислонилась к стволу, закрыла глаза. Руки болели, грудь стягивало от усталости. Только теперь она позволила себе вдохнуть поглубже — и поняла, что всё ещё дрожит.