Грехопадение

      Мерцеллу ужасали манеры этих людей. С того момента, как они зашли в сад, наполненный живыми мёртвыми статуями, и до момента отпускания сексистских  шуточек Киактой и Оло, учитывая тот факт, что глава клана – женщина.       Переговоры прошли успешно, и Мерцелла как могла стирала тошнотворную мимику со своего лица, боясь, что эмоции будут прочитаны, а результат переговоров сойдёт на нет. Тревога от непредсказуемости клана росла, и девушка ожидала все, что угодно: укоренение «непослушных черенков» заживо в землю, обрывание ненужных клану листьев в виде кого-то из Атрау, или попросту удобрение «компостом» и без того ухоженного сада.       – А теперь стоит закрепить наши удачные переговоры фуршетом, оставайтесь, дорогие гости! – Айнисату Ги-Нана хищно всплеснула руками и выплыла из переговорной комнаты, намекая этим действием на то, что отказа она не примет, и надо следовать за ней немедленно.       Мерцелла валилась с ног от усталости. Встав с мягкого дивана, она осознала, что сил нет не то чтобы есть,но и дойти до другой комнаты. Она начала заваливаться назад, но в эту минуту её под поясницу поддержал Дециан, до этого не подававший никаких признаков своего присутствия.       – Спасибо, господин Соррет. Видят Оракулы, я просто хочу вернуться на гиперлайнер и смыть с себя эти эмоции.       – Понимаю вас, леди Мерцелла, однако мы не можем выказать  клану такого неуважения, – он говорил ей все это прямо в ухо, чтобы никто ненароком не услышал. Мерцелла выпрямила затекшую спину и пошла вслед за Айнисату и остальными.       Девушка с облегчением выдохнула, когда обнаружила, что в зале со стеклянным потолком, обставленным растениями, явно происходили увеселительные мероприятия. Мерцелла почувствовала себя некомфортно, потому что она была слишком одета для развлечений, происходивших здесь. Девушка переглянулась со своими спутниками, и поняла, что их это все смущает не меньше.       На диванчиках, к которым их подвели, полулежал Килао, а на его коленях сидели две полуголые девицы, которые изредка кормили его виноградом. Или же не виноградом, а ядовитым его подобием.       – Присаживайтесь и угощайтесь, не стоит тушеваться. Вы можете испробовать любые развлечения, доступные в этой комнате. Девушки, – он лениво похлопал эскортниц по бёдрам, а они словно того и ждали, как кошки приподнимали зады навстречу похлопываниям, а потом посмотрел выразительно на Мерцеллу, – молодые мужчины, изысканные напитки и блюда, которые вы просто обязаны отведать.       Мерцелла не могла держать свои эмоции, и они все отражались у нее на лице. Выглядело это так, как будто она неделю назад наступила в кучу навоза, а запах до сих пор остался в носу, и от этого нос морщился, а уголки губ тянулись вниз, искривляя рот в отвращении. Она не знала, как ей успокоиться, и сидела сложа руки на коленях и нервно комкала ткани платья.       Айен, сидевший по левую руку Мерцеллы и сдерживавший свои эмоции лучше, положил свою холодную ладонь на предплечье девушке и шепнул:       – Перестань так нервничать, мы немного посидим, выпьем и уйдём отдыхать. Давай не будем давать лишнего повода к себе придираться.       – Ага, я попробую. Что здесь можно выпить, чтобы не умереть сразу?       – Я думаю, травить нас никто не будет, тем более, – Айен взглянул в сторону Лайса, который уже опрокинул в себя первый бокал с чем-то горячительным, и теперь он был веселее, чем все спутники вместе взятые, – Лайс уже проверил на себе действие напитков.       – Да, ты прав, пожалуй, – Мерцелла перевела взгляд на Дециана, который сидел с таким отрешенным выражением лица, как будто ребёнка привели в бордель и приказали смотреть на все, что там происходит. Раздетых девушек и полуголых парней у их дивана прибавилось, и казалось, что все они сейчас полезут на колени к Килао, однако он сделал им приглашающий жест и сказал:       – Сделайте так, чтобы гости расслабились.       Парочка эскортниц двинулись к Дециану. Мерцелла почувствовала жуткий укол ревности, ведь он не такой примитивный, он не может так расслабляться, ему не надо это! В мыслях стучал тревожный молоточек, и успокоилась она только тогда, когда Дециан уверенно сказал:       – Господин Ги-Нана, не стоит. Я предпочитаю расслабляться по-другому.       Килао лишь хмыкнул, многозначительно поднимая бровь. Щелчок пальцев – и девушки растворились в зале, как будто их и не было. Однако Мерцелла по его выражению лица поняла, что он что-то задумал.       Ей на плечи легли тяжёлые руки, которые массировали ей плечи и мышцы шеи у линии роста волос. Она не подозревала, что так напряжена, пока не почувствовала, что и те мышцы расслабились. Хрустнул шейный позвонок. Стало ещё легче.       Мерцелла не знала, как попросить остановиться, поэтому просто похлопала по кисти, все ещё массирующей её, и руки и их обладатель исчезли.       – Дорогие гости, – осклабился Килао, – а теперь попробуйте наш особый коктейль. Это особая рецептура Ядовитого цветка, убирает все тревоги и переживания, а я вижу, что вам просто необходимо получить и такой сеанс релаксации, особенно прекрасному цветку дома Истри.       Он щелкнул пальцами, и подошёл лакей с тремя бокалами на подносе. Напиток был насыщенного цвета морской волны, безумно красиво переливавшийся. До этого Мерцелла находила переливы настоя из аполеска сумасшедше красивыми, а от этого напитка вообще не хотелось отрывать взгляда.       – А почему три бокала? – Дециан вопросительно изогнул бровь.       – Дело в том, что его нельзя смешивать ни с чем. А Господин Атрау-младший уже успел вкусить виноградных плодов.       Айен воздержался от алкоголя, сетуя на то, что ему необходимо приглядывать за братом. А вот Мерцелла протянула руку к подносу одновременно с Децианом. Кожа их рук соприкоснулась, и Мерцелла, смутившись, скорее взяла бокал в руки, вспоминая о последнем прикосновении его рук вчера утром. Килао отпустил своих девушек и взял нетронутый бокал Айена, отсалютовал им и произнес тост:       – За грехопадение! – и выпил.       – За грехопадение! – вторила ему завороженная Мерцелла, и тихо добавила, – что бы это ни значило.       Приятный не только внешне, но и на вкус, напиток легко проскользнул по языку в пищевод, оставляя кисло-сладкое послевкусие. Отставив бокал, девушка поблагодарила развалившегося словно тигр на солнышке мужчину:       – Весьма приятный коктейль, господин Ги-Нана!       – Соглашусь с леди Мерцеллой, – добавил Дециан, – здесь использованы только местные фрукты и алкоголь?       – Да, друзья мои, – Килао резво встал, склонился к Мерцелле и Дециану и шепнул – а теперь развлекайтесь! – после чего удалился в неизвестном направлении. Как будто он исполнил какую-то важную миссию, а теперь в его присутствии не нуждались.       Мерцелла лишь смотрела вслед удаляющейся фигуре. Она что-то сказала Айену, но уже не понимала, что. Язык двигался, касался губ, зубов, складывались слова в предложения, но девушка тяжело отдавала себе отчёт в том, что именно она говорит. Она перевела свой затуманенный взгляд на Соррета и осознала, что он стал таким же, как и она. Он что-то пытался сказать, но слова лились из его рта бессвязным потоком, который Мерцелла уже не могла понять. Девушка откинулась на спинку дивана и посмотрела в потолок.              Стеклянный потолок играл бликами, на нем появлялись причудливые узоры, и вся картина походила на калейдоскоп – детскую игрушку, в которую она так любила смотреть, собирая различные картинки. Теперь же эти картинки она видела наяву.       – Черт побери, как же жарко стало. Что это за напиток? – девушка обмахивалась рукой, на лбу выступила испарина, она снова посмотрела на Дециана и почувствовала невероятное влечение к нему. Поймав её взгляд, Соррет обезоруживающе улыбнулся. В его глазах плескался такой же огонёк влечения.       Айен испугался, он видел, как на глазах Мерцелла и дипломат теряют рассудок, их лица краснеют, а выглядят они так, будто сейчас набросятся друг на друга. Неужели Килао действительно увидел их чувства и подтолкнул их к друг другу, неужели коктейль всколыхнул  все, что действительно было между ними? И наверняка он знал, что Айен откажется от коктейля? Айен не претендовал на Мерцеллу, они уже давно решили, что их брак будет носить лишь договорной характер, однако понимать, что Мерцелла предпочла ему дипломата, было неприятно. Сжимая губы в узкую линию, Айен схватил Мерцеллу за руку:       – Срочно иди в уборную и умойся. Хочешь, я провожу тебя. Ты в состоянии подняться?       – М-м-м-м, Айен, но здесь же чудесно, разве ты не видишь? Я хочу остаться! – щеки Мерцеллы пылали, а взгляд периодически терял фокус, никак не желая останавливаться на лице Айена.       – Мерцелла, да тебя же опоили! Ты вся горишь!       – Я хотела, чтобы мои тревоги ушли. И они ушли! – Мерцелла стряхнула руку Айена со своего лба и решительно встала. Взгляд на полупьяного Лайса, уплетающего какое-то блюдо и запивающего алкоголем; взгляд на Дециана, который тоже сидел как на иголках и не мог найти себе места.       – Боже, какой же он красивый, а эти пальцы, эти руки в шрамах, украшенные браслетами, кажется, я схожу с ума, – подумала Мерцелла, задержала снова на нём взгляд и почувствовала, что закусывает губу.       – Может быть, тебя всё же проводить? – Айен не унимался, он видел, что Мерцеллу буквально трясёт от выпитого, и очень переживал за нее.       – Все, встаю и иду, – девушка усилием воли заставила себя оторвать взгляд от Дециана, который тоже вовсю разглядывал ее, и качающейся походкой направилась в уборную. Прилив сил, возбуждение и замутненный рассудок сопровождали Мерцеллу до уборной.       Уперев руки по бокам от одной из раковин, Мерцелла посмотрела на себя в зеркало и увидела другую женщину: наглый и уверенный взгляд, румяные щеки - от прежней скромной аристократки не осталось ничего. Такой она нравилась себе гораздо больше, хотя отказывалась это признавать. Тревога исчезла, как и обещал Килао, и на её место встало сладкое чувство возбуждения, граничащее с похотью. Теперь она ощущала это окончательно. Лёгкое покалывание кончиков пальцев, следом волна по предплечьям вверх до шеи, далее тёплый прилив  в области сердца, и волна покатилась к низу живота.       Мерцелла открыла кран и окатила себе лицо водой из ладоней, не переживая за свой водостойкий макияж. Снова посмотрела на себя в зеркало. Возбуждение никуда не девалось, оно лишь усиливалось, и девушка не знала, что с этим делать. Она стояла, согнувшись над раковиной, и тяжело дышала. В следующую минуту в уборную вальяжно зашёл Дециан. Мерцелла посмотрела на него в отражение зеркала и изумилась: она никогда не видела его таким, его взгляд стал ещё хитрее, ещё увереннее, ещё...порочнее?       – Вы...тоже решили умыться? – Мерцелла не находила слов, её вело к нему в объятия, однако она продолжала крепко стоять ногах, упираясь руками в столешницу.       – О нет, я пришёл за Вами, леди, – Мерцелла была шокирована, каким тоном он с ней разговаривал. От услужливого атташе не осталось и следа. Как она хотела видеть его таким всегда: чтобы не было ни стеснения, ни этой формальности, ни границ, чётко очерчивающих разность их происхождения.       – Я здесь, – смутилась она, избегая его прямого взгляда, – стою.       – Я вижу. Может быть, вернёмся? Айен-шаар переживает, – Соррет лгал ей без зазрения совести, зная, что она откажется. Он улизнул из-за стола незаметно, потому что он знал, как будет ревновать Айен, потому что чувствовал, что хочет повторить с ней еще раз тот поцелуй, но не так, как вчера, потому что...чертовски желал её. И он знал, что она желает его тоже.       –Нет! Я не могу! – Мерцелла запротестовала, она пыталась, видят Оракулы, она пыталась прийти в себя, но, кажется, коктейль заставлял её подходить к грани, которую она не хотела переступать. Она не хотела, чтобы Мерцелла из зеркала заняла её место. Или же хотела? Черт бы побрал Килао за этот треп, и черт бы побрал ее за то, что она схватила это бокал и выпила его до дна! Ярость на саму себя снова смыла волна возбуждения, и Мерцелла повернула голову и все-таки столкнулась взглядами с Децианом. Она хотела его, прямо здесь, прямо сейчас, и тяжело дышала, теперь уже борясь с наваждением.       Мужчина сокращал дистанцию медленно, лениво, как будто знал, что сейчас произойдёт. Будучи тоже под действием напитка, Дециан упрятывал свою рациональную часть вглубь своего существа, не боясь ничего, ведь эту жизнь ему ещё только предстояло проиграть.       – Тогда зачем жалеть? Она. Нужна. Мне, – он мысленно поставил в своих терзаниях точку и двинулся ближе к ней. Взяв ее крепко за руку, он поднёс ее кисть к губам, становясь позади нее, и, щекоча дыханием кожу, спросил:       – Что ты чувствуешь сейчас?       Он стер между ними последние грани, формальное общение было уже ни к чему, и это «ты» звучало так естественно, так правильно, как будто они всегда были близки.       – Я не понимаю, что со мной, – солгала она, – я не могу стоять нормально, не могу чувствовать, это не я, не я...       Он поцеловал ее запястье и сократил расстояние между ними еще, хотя было уже некуда, все также держа ее запястье и лаская губами кисть. Тело девушки отозвалось сию же секунду, она прильнула к нему всем телом и почувствовала, как он желал её. Снова прилив похоти, и девушка уже не могла сдерживаться. Она развернулась к Дециану лицом и накрыла его губы своими, вырывая свою руку из его и начиная блуждать ладонями по его скулам, шее, плечам и опускаясь ниже, к груди и животу.       Этот поцелуй был не таким, как вчера на кухне. Это было животное столкновение, терзание губ, переплетение языков, тяжёлое дыхание, и тесный контакт тел. Чувства были максимально обострены, и Мерцелла осознавала свои действия уже после того, как она их совершила. Она развязала пояс на его штанах и просунула руку под резинку белья. Тишину уборной разрезал его сдавленный стон.       – Мерцелла, твои пальчики - само совершенство. Но сегодня буду вести я, – он словно корил себя за излишнюю скромность вчера и решил взять реванш.       Он перехватил ее руку и всем телом сдвигал девушку к туалетному столику. Усадив её на этот столик, он не ожидал, что Мерцелла закинет ему на талию ноги и придвинет его к себе вплотную. Дециан снова жадно поцеловал ее, путаясь в складках не самого удобного платья, поднимая его все выше, очерчивая пальцами ее щиколотку, хрупкую коленную чашечку, и переходя выше, нажимая подушечками пальцев на внутреннюю сторону бедра.       Девушка простонала прямо ему в губы, а он тяжело дышал ей в ответ. Их тела практически вжимались друг в друга, и преградой им были эти лёгкие саттарийские ткани, словно созданные для того, чтобы в них заниматься любовью.       – Ты знала, что этот коктейль выпускает все наши темные стороны? – шумно выдыхая в шею и очерчивая кончиком носа линию ее челюсти, шепнул Дециан.       – Нет, Килао сказал, что это поможет избавиться от тревожности, – пытаясь поймать его губы, молвила Мерцелла, – но я остро чувствую, хочу всего тебя. Разве это темное желание?       Дециан ухмыльнулся и крепко поцеловал девушку, задирая ей платье еще выше, до самой талии, и гладя сквозь белье чувствительный до предела клитор.       Мерцелла глухо застонала, уткнувшись лицом ему в плечо, и подалась еще ближе, навстречу его ловким пальцам, уже отодвинувшим  бельё и проникнувшим в неё.       – Ты такая влажная, – он демонстративно показал ей свои влажные пальцы и облизал их, не разрывая зрительный контакт, прямо как соус с ее пальцев вчера, пока они готовили, – и безумно вкусная.       Мерцелла залилась краской, но этот проклятый афродизиак не давал ей оттолкнуть его, не давал ей закрыться в ракушку стеснения и аристократического воспитания.       Она метнула бы в него молнией, если бы могла, а потом набросилась – это его действие распалило девушку донельзя, и она поцеловала его, прижимая его к себе, как ей казалось, до хруста костей. Мерцелла почувствовала свой вкус на его губах, что возбуждало еще сильнее.       Дециан изводил ее и мучил: можно было бы сделать все быстро, по-животному, как того требовали афродизиак и тёмная сторона Дециана, выпущенная наружу, но он не хотел. Ему куда больше доставляли удовольствие её томные взгляды, её едва слышные стоны, она сама – нежная и податливая, но теперь уверенная в себе женщина, знающая, что она хочет. Он сходил с ума от гладкости её кожи, от движений её рук, и видят всевозможные боги, оракулы и даже Пожиратель, он готов был кончить от одного прикосновения ее рук к члену.       Он видел, как Мерцелла изнывала, как притиралась к нему ближе, не оставляя свободного пространства между ними, и как она пыталась насадиться на  него, сидя в такой неудобной позе. И Дециан решил прекратить ее и свои мучения: он легко стянул с себя одежду и скользнул головкой члена по нижним губам, специально промахиваясь, касаясь возбужденной точки и срывая с ее губ такой желанный и громкий стон. Поймав дыхание девушки, Дециан все-таки толкнулся внутрь неё, от чего ее буквально пробила дрожь.       Пульс бился жилкой под тонкой кожей шеи Мерцеллы, она горела в этих объятиях, в этих руках, блуждающих по ее телу. Она чувствовала: он был и внутри неё, толкаясь все резче, сильнее, растягивая ее, вбиваясь до предела, и снаружи, оставляя влажные поцелуи не только на губах, но и на шее, ключицах, груди. Он пробирался взглядом под её кожу, ей в душу, а она отдавала себя всю без остатка, прикусывая ему кожу между плечом и шеей.       – Я прошу тебя, только не останавливайся, – шептала со сбитым дыханием девушка.       – В тебе так хорошо, с чего бы мне останавливаться? – Дециан играл разомлевшей Мерцеллой, видя, что она не держит и толику контроля. Он слегка замедлился, поднимая одну её ногу выше, меняя угол проникновения. Девушка снова издала приглушенный стон, который растворился в его дыхании. Сам же Дециан, отуманенный «Грехопадением», не мог перестать наслаждаться близостью Мерцеллы, она была вся его, полностью, она отравляла его собой, своим запахом, своим вкусом. Он знал, что не сможет устоять когда-нибудь, и это когда-нибудь уже настало. Мужчина уже успел испытать весь спектр чувств от дикой вины за все происходящее до жуткого собственничества, и он только сейчас осознал, как сильно он ревновал ее к другим мужчинам, с кем она общалась и как ему хотелось оставить на ней отметины, чтобы все знали, чья она.       Лёгкий укус в плечо, и девушка выгнулась дугой, подавать ему навстречу, насаживаясь ещё сильнее. Она отдавалась этой связи и не знала, что будет дальше, не видела ничего, кроме его чарующих янтарных глаз, смотрящих с обожанием и вожделением; этой складки между бровей, углубляющейся, когда он подходил к пику своего удовольствия, но снова его откладывал ради неё; этих сладких губ, которые она прикусывала в порыве страсти.       Череда глубоких толчков, и Мерцелла поняла, что сжимается все сильнее и наконец отпускает всю себя, закрывая глаза и откидывая голову назад. Она оставляла на его теле отметины ногтей, трогая себя одной рукой, как не трогала ни разу при мужчине, ловя от этого дикий кайф и сводя с ума Дециана.       — Близко… я так близко… Мерцелла… Ты просто восхитительна. Каждая черта, — он провел пальцами по ее скулам, — каждый вздох будто сотворены специально для меня. Посмотри на меня… да… именно так… умница моя… Именно так…       Он прикрыл глаза, подавив протяжный стон, и уткнулся ей носом в плечо. Они пытались отдышаться хотя бы чуть-чуть, прийти в себя. В какой-то момент Мерцеллу догнало осознание, что Килао вообще-то заслужил их благодарность: если бы не его коктейль, ничего бы этого не было.       Трезвость возвращалась к обоим. Однако последующего шока от того, что они действительно занялись любовью, не случилось. Дециан и Мерцелла улыбнулись друг другу. Слова были излишни. Они поправляли свою одежду, спешно одеваясь, чтобы никто не застукал их. Но у клана всюду были уши, и их маленькая шалость не осталась незамеченной. Невеста Айена Атрау занималась сексом в туалете, напившись афродизиака. Да еще и с кем, с темной лошадкой-дипломатом. Тем не менее, Мерцелле было абсолютно наплевать на мнение окружающих, ведь она впервые в жизни делала то, что хотела именно она.